Текст книги "Белые терема"

Автор книги: Владимир Арро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 6

Возле автозаправочной станции стояла целая вереница машин. Тут были и автобусы, и легковые, и самосвалы. Некоторые стояли терпеливо в своей очереди, а некоторые все время ерзали и подавали сигнал. Мы стали смотреть, как их заправляют бензином.

Козлик почему-то шевелил губами. Вдруг он сказал:

– Лежачего не бьют.

– Что? – спросил Дубарев.

И я на него уставился:

– Ты чего?

– Это я так, – сказал Козлик. – Вон у самосвала «ЛЕЖ» на номере. Это значит – лежачего не бьют. Давайте посочиняем разные выражения.

– Как это? – спросил Дубарев. Ему всегда надо два раза объяснять.

– «ЛОВ», – сказал я, – это ловкость рук. Понял, Дубарев? А ты теперь придумай на «ЛЕВ».

Дубарев сказал:

– Лев – это царь зверей.

– Да нет, – сказал Козлик, – ты не понял. Лев – это левый.

– Понял, – кивнул Дубарев. – Левый-правый, левый-правый, а карман совсем дырявый.

– Правильно! – крикнул Козлик. – Вот это другое дело.

Мы стали переходить от машины к машине и сочинять пословицы и поговорки одну смешнее другой.

– А «ЛАГ» – это лагерь, в который Дубарева не приняли! – крикнул Козлик.

– Иди-ка ты, не приняли!.. – сказал Дубарев. – Может, еще и приняли…

Конечно, не приняли, лагерь-то сегодня уезжает, мне сам Дубарев об этом говорил. Но я не думал, что он так переживает, а он уж так переживал, что даже весь покраснел. Тогда я показал Козлику кулак.

– Ладно, – сказал Козлик и отошел к синему «москвичу». – А кто скажет, что такое «ЛЕД»? Ледышка?..

Вдруг кто-то сказал:

– Сам ты ледышка.

Я оглянулся. Кроме нас, возле машины никого не было.

– Ледышка, а вдобавок еще и дурак!

– Лена, прекрати!

И тут мы увидели, что из окошка «москвича» высовывается рыжая девчонка и показывает нам язык.

– Рыжая-то какая, – сказал Дубарев.

– Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала!

– Я не рыжий, что ты не видишь?

– Папа рыжий, мама рыжий, рыжий ты и сам!

– Неправда, – сказал Козлик. – Дубарев – альбинос.

– Фигу тебе под нос!

– Прекрати, Лена! – крикнула тетка на переднем сиденье.

А дядька вдруг хлопнул ладонью по рулю, да так, что раздался короткий, похожий на лай собаки, сигнал.

– Вы меня можете оставить в покое?! – гаркнул дядька.

И тут вдруг такое началось!.. Все в «москвиче» закричали, запрыгали, завертелись. Девчонка вдруг открыла дверцу и выпрыгнула вон. Тетка открыла свою дверцу, и оттуда выпала бутылка молока. Бутылка разбилась, и молоко потекло по асфальту. Тетка была толстая и поэтому еле-еле выбралась из тесного «москвича». А впереди уже тронулись машины. Сзади гудели. Несколько задних машин стали «москвича» объезжать.

– Да чтоб вас всех!.. – закричал дядька и тоже открыл свою дверцу.

– Лена! – кричала тетка. – Вернись немедленно!..

– Оставь ее! – кричал дядька. – Садись сама.

– Стекла! Стекла! – кричал водитель грузовика, встав на подножку.

– Стекла уберите! – кричал водитель такси. – Единоличники, вы что!..

Дядька, чертыхаясь, вышел из машины и стал швырять стекла в траву. А «москвич» стоял с распахнутыми дверцами, и видно было, сколько в нем разных узлов, сумок, коробок, свертков. На крыше у него тоже был привязан багаж.

Наконец тетка с дядькой уселись, и «москвич» двинулся к автозаправочной колонке.

* * *

Мы подошли к Лене. Она стояла на газоне лицом к дереву и никуда не шла.

– Видала, чего натворила, – сказал Дубарев. – А все оттого, что цветов не различаешь.

– Ладно, – сказала Лена, – обойдусь. Посмотрите лучше, чего они там делают, я поворачиваться не хочу.

– Подъехали к автозаправочной колонке, – сказал Козлик. – Дядька вышел.

– Какой еще дядька, – буркнула Лена. – Это мой отец.

– А теперь тетка вышла, – сказал Дубарев.

– Это моя мать.

– А мне-то не все равно? Дядька берет в руки шланг.

– А ты чего здесь стоишь? – спросил я.

– Хочу и стою.

– Ты, может, психованная?

– Ага.

– Тише! – сказал Дубарев. – Смотрят сюда.

– Ну и пусть смотрят.

– Ты ехать с ними, что ли, не хочешь? – спросил Козлик.

– Не хочу без Клавы.

– А куда?

– В Крым, вот куда.

– В Кры-ым?.. – спросил Козлик.

– В Кры-ым?.. – спросил Дубарев. – И не хочешь?

– Врет она, – сказал я.

– Придуривается, конечно, – подтвердил Дубарев.

– От придурка слышу, – сказала Лена.

– Ты погруби еще!

– Ну и что?

Дубарев сказал:

– А ничего!.. Рыжая мегера.

– Кто-о?..

И тут Лена хлопнула Дубарева по шее.

– Ну, держись, – сказал Дубарев и пошел на нее.

Лена сначала пятилась, пятилась, а потом неожиданно бросилась Дубареву под ноги, и он, перелетев через нее, грохнулся на траву.

– Ура-а!.. – закричала Лена и навалилась на Дубарева.

– Лежачего не бьют! Лежачего не бьют! – закричали мы с Козликом.

Дубарев, конечно, был сильнее Лены, и он бы вырвался от нее, но тут сзади налетел дядька. Он оттолкнул нас с Козликом, схватил Лену, дал пинка Дубареву, хлопнул Лену по спине и понес.

– Мальчишки, а Клаву-то, Клаву! – закричала Лена, вырываясь от дядьки. – Мальчики, очень прошу!..

Мы с Козликом переглянулись.

– Кого?

– Клаву найдите! Обязательно! – кричала Лена. – Бармалеева два, квартира пять!..

Дядька затолкал Лену в машину и сильно хлопнул дверцей. Но она из окошка показала нам два пальца, а потом пятерню. «Москвич» вдруг взревел и, как бешеный, покатил в сторону Кировского моста.

– Психопатка какая-то, – сказал Дубарев.

– А здо́рово она тебя!

– Ерунда, – сказал Дубарев. – Я ее в гробу видел, в белых тапочках.

– Вы заметили, – сказал Козлик, – у них вся семья какая-то ненормальная.

В этом я с Козликом был согласен. Конечно, странная семья. Я смотрел вслед машине и думал: как же они доедут до Крыма, если с самого начала все переругались? И зачем они тогда едут в Крым? Лучше уж сидеть летом в городе и не уезжать никуда.

Глава 7

Когда я был маленький, я думал, что на Бармалеевой улице живут одни Бармалеи. Сейчас я, конечно, понимаю, что все это ерунда. И вообще я удивляюсь, зачем назвали улицу именем какого-то Бармалея. Что же, у нас нет других имен?

Мы нашли дом номер два, остановились и стали думать, идти нам в пятую квартиру или не идти. Дубарев был против.

– Чего это я пойду? – говорил Дубарев. – Какая-то рыжая крикнула адрес, а я пойду?

Я сказал:

– Ты о ней забудь, Дубарев. Она теперь в Крым катит. А тут Клава сидит. Ее не взяли. Сидит, может, и ревет. Мы же пионеры. Что нам трудно зайти и передать привет?

Но Дубарев стоял на своем. Мне-то было понятно, что он все еще злится. Тогда я предложил:

– Ну, не хочешь, постой здесь, а мы с Козликом зайдем.

* * *

Квартиры на лестнице были все перепутаны. Сначала шли номера двадцать девять, тринадцать и еще какие-то, а на третьем этаже была квартира пять.

Мы с Козликом остановились. Было темно и тихо. По всей лестнице пахло жареной корюшкой. Я этот запах очень люблю.

Я позвонил. Сначала было тихо, а потом что-то щелкнуло и зашаркали ноги.

– Кто? – спросил недовольный голос.

– Мы от Лены, – звонко сказал Козлик. – Нам нужна Клава.

Щелкнул замок, и высокий старик в очках распахнул перед нами дверь.

– А мне наплевать, что вы от Лены! – крикнул он. – Боже, как вы мне все надоели, и Лена, и вы, и Клава! Хоть один месяц вы мне дадите покою?

– Мы на минуточку, – шепнул Козлик. – Мы только привет передадим и уйдем.

– Привет?.. – удивился старик. – От старых штиблет!

Он открыл дверь, и мы оказались на кухне.

– По-моему, – сказал он, – она где-то здесь.

Но странное дело, на кухне никого не было!

И тут я догадался, что Клава – вовсе не девочка! И вообще не человек! Но кто же она? Собака? Кошка? Змея?

Старик заглядывал во все шкафы, гремел ведрами, открывал коробки. Наконец он открыл большой старый сундук.

– Вот она! – крикнул он. – Экая пакость.

Мы увидели на куче тряпья большую черепаху. Вернее, только один лишь ее панцирь, потому что сама черепаха спряталась под него.

– Она же здесь задохнется! – воскликнул Козлик.

Старик крикнул:

– Ну и что?

Мы с Козликом переглянулись.

Вдруг в передней резко зазвонил звонок.

– Ну, кто там еще? – спросил старик.

Голос Дубарева спросил:

– Клава дома?

– Эт-то еще что такое? – крикнул хозяин квартиры.

Мы с Козликом сказали:

– Это Дубарев!.. Это наш!..

Дубарева, видно, разобрало любопытство. Не смог на улице утерпеть.

– Забирайте немедленно! – крикнул старик. – И чтобы духу ее здесь не было!

Я взял черепаху в руки. Козлик сказал:

– Спасибо, до свидания.

– Проваливайте, – буркнул старик.

Дубарев ждал нас на лестнице.

– Вот, – сказал я и отдал ему черепаху.

Он взял ее под мышку, как какое-то неодушевленное существо, и спросил:

– Ну, а Клаву-то вашу видели?

– Видели, видели, – сказал я и подтолкнул Козлика.

Козлик сказал:

– Какой ты недогадливый, Дубарев, она же у тебя в руках.

Дубарев этому нисколько не удивился. Дубарев как-то умеет ничему не удивляться. Это меня в нем удивляет.

Дубарев сказал:

– Тяжелая Клавка-то!.. – и покачал ее на руках.

* * *

Мы не знали, что делать нам с черепахой. Мы не спросили у старика, какие у нее повадки и как нам ее кормить. Да он, наверное, и сам не знал, раз так ее ненавидел. Но самое непонятное было, как выманить ее из панциря. Не всю, конечно, а только голову. Вся черепаха из панциря не выходит никогда.

Мы зашли в Кировский садик и положили ее на траву.

Козлик позвал:

– Клава, Клава…

Черепаха не шевелилась.

Я сказал:

– Наверное, она спит.

– Проснись, Клавка, – сказал Дубарев и щелкнул по панцирю.

– Что же это вы животных мучаете? – сказал за нашими спинами какой-то человек.

– Мы не мучаем, – сказал Козлик.

– Кто мучает? Мы мучаем? – крикнул Дубарев. – Она самих нас мучает!

Человек кашлянул и сказал:

– Я сам видел, как вы ее стукнули.

– Мы с нею хорошо обращаемся, – вежливо сказал Козлик. – Просто мы не знаем, как ее накормить.

– Не знаете? – спросил человек. – А на траву зачем с ногами залезли?

– С травы мы сойдем.

Человек вдруг взял Козлика за руку, вынул из кармана свисток и засвистел.

Дубарев бросился бежать, но сейчас же вернулся.

– Да что мы сделали-то, – захныкал Дубарев.

– Ну и пусть свистит, – сказал Козлик. – Мы ведь ни в чем не виноваты.

А человек все свистел.

Со многих скамеек Кировского садика поднялись пожилые люди и заспешили к нам. Некоторые из них давали ответные свистки. Первым подошел толстенький человек в пенсне. Он спросил:

– Что случилось, Александр Мартемьяныч?

– Да вот, Аркадий Андреич, я могу вам рассказать, – ответил человек со свистком, – но лучше подождем, покуда все соберутся, чтобы потом второй раз не повторять.

Наконец все подошли. Мы стояли, окруженные небольшой толпой пожилых людей. Все поглядывали на нас с подозрением, особенно на Козлика, потому что человек со свистком так его руку и не отпускал. Человек со свистком сказал:

– Помнится, что кто-то из вас, товарищи, имеет террариум. Это вы, Иван Федорович?

– Нет, – сказал маленький старичок. – Это, должно быть, Михаил Петрович.

– Нет, нет и нет! – воскликнул человек с тростью. – Вы, уважаемый Иван Федорович, что-то путаете. Я не имею террариума.

– Ну, если я путаю, то поправьте меня. Мне всегда казалось, что террариум именно у вас, Михаил Петрович.

– Э-э, позвольте, уважаемый Иван Федорович, вы у нас в комиссии содействия недавно, и вам простительно путать, но это не у меня. У меня, с вашего разрешения, коллекция мундштуков.

– Вспомнил, вспомнил, вспомнил! – воскликнул человек со свистком. – Это Лука Адамович! Это у него террариум!

– Но Лука Адамович сегодня отсутствует. Его нет.

Кто-то предложил:

– А может быть, за ним послать?

– Но у него же без лифта!..

– У Луки Адамовича нет лифта? Это вы что-то путаете.

– Есть, есть у него лифт! Во всем четырнадцатом доме весной построили выносные лифты.

– А разве Лука Адамович в четырнадцатом живет?

Тут вышел вперед толстенький человек в пенсне:

– А в чем, собственно, дело?

– Дело в том, что мальчики не знают, как им кормить черепаху. Я думаю, что Лука Адамович мог бы их со всей ответственностью проконсультировать.

– Позвольте, позвольте! – вскричал человек в пенсне. – Что же вы мне сразу-то не сказали?..

Человек со свистком хлопнул себя по лбу:

– Как я мот забыть про вас, Аркадий Андреич! Голубчик, простите великодушно…

– Ну-с, – сказал человек в пенсне, – какого вида ваша черепаха?

– Что? – спросил Козлик.

– Ну, какое у нее название? – спросил человек со свистком.

– Ее зовут Клава, – сказал Дубарев.

– Клава-то Клава, но какая это черепаха – степная, болотная или террапин? Если это пресноводная черепаха, то естественно, что в пищу ей годятся земноводные и ракообразные… А если это степная, то тогда…

– А вы взгляните на нее, – сказал человек со свистком.

Все повернулись к газону и увидели, что… черепахи на траве нет.

– Где же она? – спросил человек со свистком.

И возле кустов ее не было, и нигде на газоне ее не было.

– Полноте, – сказал человек с тростью, – да была ли черепаха?..

– Была! – сказал Козлик.

– Вот она! – крикнул Дубарев. – Вот же она!

Мы повернулись и увидели, что черепаха торопливо ползет от нас по дорожке.

Первым к ней бросился Дубарев. За ним Козлик и я. Дубарев схватил Клаву на руки и крикнул:

– Бежим!

Он побежал. Мы с Козликом остановились в нерешительности. Зачем нам было бежать? Ведь мы бы сейчас все выяснили.

– Мальчики, куда же вы! – кричали нам сзади. – Мы вам все объясним!

И вдруг кто-то там в толпе засвистел.

Тогда и мы с Козликом побежали к воротам сада. Мы бежали, а вслед нам неслись свистки.

* * *

В парке Ленина мы сели на скамейку, чтобы перевести дух. Дубарев положил Клаву на землю. Он сказал:

– Очень не люблю, когда на меня свистят.

Глава 8

Я свой район очень люблю. Красивый район. По крайней мере тут есть, где погулять.

Выйдешь в парк имени Ленина – и занимай любую скамейку.

Можешь в Зоосад пойти.

Тут же рядом Стереокино.

Если мне, к примеру, захотелось посмотреть на другие планеты, я покупаю билет и иду в Планетарий.

Если хочется покататься, к вашим услугам станция метро.

Но мы пошли совсем в другом направлении. Мы пошли на Сытный рынок, который расположен тут же недалеко.

Мы даже не на рынок пошли, а вдоль рынка, по рыночной площади. Там зоологический магазин.

Возле магазина стояло много людей. Все друг с другом о чем-то говорили и спорили. Прямо непонятно, о чем они каждый день так подолгу здесь говорят.

Мы послушали.

– Окуней? Не-ет!.. Окуней надо брать ниже мостика. За трансформаторной будкой. А возле парикмахерской какие же окуни!..

Это говорил один толстенький человек.

– Червячков дождевых свеженьких… Мотыля мелкого… – бормотали кругом.

Дубарев сказал:

– Давайте вечером с фонарем наловим выползков, а завтра принесем продавать.

У Дубарева всегда в мыслях – где бы добыть денег. До хорошего его это не доведет.

Вдруг один человек тронул меня за плечо и показал знаком, чтобы мы шли за ним.

Я подумал, что, если очень далеко, то мы не пойдем, нам ведь надо еще за сандалиями, а если близко, то отчего ж не сходить. Заодно спросим про черепаху.

Мы отошли на пять метров от магазина. Дядька остановился и уставился на нас.

Я спросил:

– Ну, что?

– Как что? – сказал дядька.

– Ой! – быстро сказал Козлик. – Что-то шевелится у вас на плече! На плечо вам кто-то залез!.. Скорей сбросьте!

И я увидел, что на плече у дядьки сидит маленькая белая мышь.

– Зачем сбрасывать, – сказал дядька. – Пусть себе сидит.

Козлик крикнул:

– Ой, еще одна!

И правда, из дядькиного кармана высунулась еще одна мышка, понюхала воздух и закарабкалась по пиджаку.

– Противные какие, – сказал Дубарев.

– Да ты что? – возмутился дядька.

Он поймал одну мышку и стал ее целовать.

– Видишь? – сказал он.

– Почем штука? – спросил я.

Дядька обиделся.

– А я их не продаю. Разве можно такую прелесть продавать? Правда, славные мышки?

– Славные, – сказали мы. – Мышки что надо.

– А посмотрите семечки как едят! – Дядька достал из кармана немного семечек. Мышки уселись у него на ладони и стали щелкать так ловко, что летела во все стороны скорлупа.

– Может, и вы хотите семечек? – спросил дядька.

Мы сказали, что, конечно, хотим.

Он полез в карман и сначала достал еще одну мышку.

– Где-то здесь у меня жареные семечки, – сказал он. – Мышки ведь не понимают, им все равно.

Он насыпал каждому из нас горсть.

Дубарев только положил в карман свои семечки, как они с треском просыпались на панель.

– Ничего, – сказал дядька. – В жизни все бывает.

И насыпал ему еще.

– А у вас что? – спросил он.

Я сказал:

– Черепаха.

И мы показали ему нашу Клаву.

– Вот только жаль, – сказал я, – мы не знаем, чем ее кормить.

– И повадок не знаем, – добавил Козлик, – и поведенья, ничего не знаем, кроме имени.

– А зачем же вы ее купили? – спросил дядька.

– Мы ее не покупали, – сказал Дубарев. – Она нам даром досталась. Она сирота.

Дядька поискал кого-то глазами в толпе. Потом он крикнул:

– Лука Адамыч! Подите сюда!

К нам подошел сухой старичок в синей тужурке.

– Вот тут с черепахой недоразумение.

Лука Адамович взял Клаву бережно в руки и поднес к самым глазам. Он что-то пошептал, и Клава стала медленно высовывать голову из панциря.

– Что, – спросил Лука Адамович, – хотите продать?

– Хотим, – сказал Дубарев.

Я его оттолкнул и сказал:

– Что вы, что вы! У нее хозяйка уехала. Нам ее нужно вернуть через месяц.

Лука Адамович поднял брови:

– Вон как. А сейчас куда?

– Не знаем, – сказал Козлик. – Я могу ее взять к себе, вы меня только научите, как за нею ухаживать.

– Вот что, – сказал Лука Адамович. – У меня уже есть две черепахи. Пусть и эта пока поживет у меня. А вы заходите. Посмотрите мой террариум.

– Нет, – сказал Козлик, – сейчас мы не можем. Мы идем покупать сандалии.

– А-а, это там, – сказал Лука Адамович. – Мимо бани.

– Мимо телефонной станции! – сказал дядька с мышками.

Мы попрощались, в последний раз посмотрели на Клаву и пошли.

Глава 9

Сразу, как только мы вошли в магазин, мы увидели красочный плакат: «Спасибо за покупку!»

Значит, мы попали в хороший магазин. В нем было много обуви и одежды. У всех отделов толпился народ.

Мы подошли к отделу «Детская обувь».

Козлик очень стеснялся. Поэтому я спросил:

– Скажите, пожалуйста, здесь продаются сандалии?

В очереди сказали:

– А вам какой размер?

Я спросил у Козлика:

– Какой тебе размер-то?

Он ответил:

– Не знаю… Тогда я сообразил:

– На одиннадцать лет!

– Такого размера не бывает, – сказала продавщица. – Становитесь в порядке очереди и будете примерять.

Мы встали в порядке очереди на примерку. Сначала Козлик, потом я, потом Дубарев. Три рубля Козлик отдал мне, и я держал их в кулаке.

Дубарев сейчас же стал напирать.

Я сказал ему:

– Не напирай, Дубарев!

Но ему там, сзади, видно, скучно было стоять.

Когда очередь стала подходить, к нам подбежала какая-то женщина с двумя сумками. Она оглядела всех и выбрала Козлика. Конечно, он был приличней всех: в галстуке и в очках.

– Мальчик, – сказала она, – не откажи в любезности, пойдем на минутку со мной.

Она увела Козлика куда-то в глубь магазина, а мы с Дубаревым остались стоять.

– Куда его увели-то? – спросил Дубарев.

Но откуда я знал.

– Ну, кому тут сандалии? – спросила продавщица. – Вам сандалии? Будете примерять?

– Будем, – сказал я.

– А ноги у вас чистые?

– Я купался только что, – сказал Дубарев. – У меня ноги чистые.

Я сказал:

– Да твои ножищи и не нужны!

– А на чью же ногу будете примерять? – спросила продавщица.

– Да нет этих ног сейчас! – сказал я. – Они на минуточку отошли.

– Ничего не понимаю, – сказала продавщица.

– Козлик! – закричал я на весь магазин. – Ты где?..

И откуда-то издалека послышалось:

– Я зде-есь!

– Сбегай, – сказал я Дубареву. – Поищи.

Дубарев ушел, а я остался держать сандалию. Она была хорошая, коричневая, с большой пряжкой, По-моему, как раз на одиннадцать лет.

Козлик с Дубаревым что-то долго не приходили. Справа от меня уже шла торговля, – продавщица обслуживала других людей.

Вдруг какая-то тетка надавила на меня сзади и спросила:

– У вас имеются сандалии тридцать четвертый размер?

– Нет, не имеется, – ответила продавщица.

– А это что? – спросила тетка и показала на мою сандалию.

– Это ждут на примерку.

– Кого ждут? Почему ждут?

Она вырвала у меня сандалию и закричала:

– Так это ж типичный тридцать четвертый размер!

– Отдайте! – сказал я. – Мы примерять будем!

Но тетка оттеснила меня от прилавка.

– Вы еще когда-нибудь будете. А я уже покупаю. Может быть, вы покажете мне ваш чек?

Продавщица спросила:

– Ну, где там ваш Козлик?

– Козлик!.. – закричал я. – Дубарев!..

И опять из глубины магазина донеслось:

– Мы зде-есь!..

Что они там делали, мне было совсем непонятно.

Сквозь толпу покупателей я бросился на голоса. Они доносились из отдела готового платья.

– Козлик! Дубарев! Где вы там?..

Я увидел, что Козлик и Дубарев стоят за ограждением возле продавца и улыбаются. На Козлике был надет новый костюм с блестящими пуговицами, а на Дубареве пальто.

У ограждения собралось много женщин.

– А ну-ка, подними левую руку, – попросили у Козлика.

Он поднял.

– Ну как? Не тянет?

– Нет, – сказал Козлик.

– Повернись-ка, – попросили Дубарева. – Так, хорошо…

Они еще долго поворачивались, подымали руки и наклонялись.

– Какие хорошие мальчики, – сказала женщина с двумя сумками, которая увела Козлика. – Терпеливые.

– Они же пионеры! – поддержала другая. – И у них каникулы. Куда им спешить.

Я стоял и удивлялся, как Козлик с Дубаревым все это терпят. Для меня самое неприятное – одежду примерять.

– Ну, пожалуй, я это возьму, – сказала женщина с двумя сумками, показывая на Козлика. – Мой сын в пионерском лагере. По комплекции он точно такой.

– А мне заверните это, – показала другая женщина на Дубарева.

Козлик и Дубарев послушно пошли за ширму снимать костюм и пальто.

В это время какая-то женщина очень уж пристально на меня посмотрела. Я подумал, что она хочет на мне что-нибудь примерить, и сразу же отошел.

Козлик и Дубарев нашли меня возле отдела «Детская обувь».

Толстой тетки с нашей сандалией там уже не было.

– Который из вас Козлик? – спросила у нас продавщица.

– Да вот он, – сказал я. – Кудрявый.

– Ну, вот, а сандалии ты проворонил. Теперь заходи через пару дней.