Текст книги "Исполнение желаний"
Автор книги: Владимир Круковер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Защитная реакция на тест 7 33
Язвенный тип личности 23 1
Низкая целеустремленность 11 48
Отношение к работе 19 69
Стремление наговорить на себя 30 64
Низкая адаптивность 63 99
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПРОФИЛЯ СМИЛ
Код профиля по Уэлшу: 8546"19'37-20
–
Реакция на процедуру тестирования и установка испытуемого.
Нормальная естественная защитная реакция на процедуру тестирования, возникающая у многих людей в ответ на попытку вторжения в мир сокровенных переживаний. При этом сохраняется достоверность проведенного исследования.
–
Общее описание профиля.
Выявлены патологические изменения, проявляющиеся подъемом профиля выше границ нормативного разброса.
–
Эмоциональное состояние.
Веселое настроение, удовлетворенность собой.
Раздражительность.
Выраженность эмоциональных проявлений, глубина переживаний.
Выраженная импульсивность, обусловленность поведения сиюминутными эмоциями.
Склонность к «застреванию» на отрицательных эмоциях, эмоциональная ригидность.
Эмоциональное своеобразие со снижением способности к эмоциональным контактам.
Эмоциональная холодность.
–
Жизненная позиция.
Смешанная с некоторым преобладанием обособленной.
–
Полоролевое поведение. Соотношение выраженности мужских и женских черт.
Проблемы полоролевой и сексуальной адаптации. Сексуальная неудовлетворенность.
Женственные черты характера. Тонкая нюансированность чувств. Сентиментальность. Гуманистическая направленность интересов.
При данном типе профиля часто встречаются отклонения в сексуальной ориентации, однако для подтверждения этого необходимы объективные данные.
–
Отношение к другим людям и положение в обществе.
Конфликтность.
Ранимость. Обидчивость. Упрямство.
Недоверчивость.
Обида на окружающих. Убежденность в недоброжелательном отношении людей.
Формальность контактов. Эмоциональная отгороженность.
Отсутствие конформности, трудности адаптации в микросоциальной среде.
Независимость позиции.
Эмоциональный подтекст межличностных контактов снижен.
Сдерживаемая внутренняя агрессивность может проявляться в провоцировании своим поведением окружающих на агрессию с последующим обвинением их в недоброжелательном отношении.
Возможно резкое изменение отношения к конкретным людям под воздействием сиюминутных эмоций или обстоятельств, вплоть до полярного: от восхищения до презрения, от любви до ненависти и т.д.
Неприспособленность к социальным контактам может приводить к асоциальным поступкам или девиантному поведению.
–
Отношение к собственной личности.
Положительная самооценка. Уверенность в себе.
Убежденность в собственной правоте. Трудность переубеждения.
–
Наиболее вероятные реакции на стресс.
Трудности полоролевой адаптации к лицам противоположного пола.
Внешнеобвиняющие реакции. Ощущение недоброжелательного отношения окружающих людей, враждебности.
Растерянность. Уход в мир иллюзий, мечтаний, фантазий.
Дистанцирование и эмоциональное отчуждение.
–
Отношение к своему здоровью.
Повышенное внимание к своему здоровью, мнительность, ипохондричность. Преувеличение тяжести и опасности возможного соматического заболевания или отклонений от физиологической нормы.
Симптомы заболеваний могут использоваться для давления на окружающих с целью получения личной психологической выгоды или каких-либо преимуществ.
Тенденция объяснять свою отгороженность и трудности социальных контактов соматическим нездоровьем.
Беспокойство за собственное здоровье сопровождается неприятными, часто неопределенными или необычными сенестопатическими ощущениями в различных участках тела, которые часто являются соматическими проявлениями эмоционального напряжения.
–
Особенности стиля мышления и ассоциативного процесса.
Преобладание гуманитарного склада ума.
Иррациональность, выраженное своеобразие, индивидуальность подхода к решению проблем. Своеобразие, иногда – непонятность логики мышления. Расплывчатость суждений.
Импульсивные черты в характере снижают продуманность и взвешенность принимаемых решений, добавляя интуитивный компонент. Кроме того, это снижает использование пережитого опыта и повышает вероятность повторения уже совершенных ошибок.
–
Ведущие потребности.
Стремление к сохранению своей индивидуальности.
Потребность в независимости.
Потребность в реализации своеобразных интересов, находящихся в стороне от социальной вовлеченности.
Потребность в избавлении от настоящего или мнимого соматического заболевания.
Потребность в реализации собственной импульсивности.
Потребность в нормализации половых отношений и устранении причин, вызвавших сексуальную неудовлетворенность.
Потребность в отстаивании своей точки зрения.
–
Типичные защитные механизмы.
Непосредственное отреагирование на поведенческом уровне.
Экстрапунитивные реакции. Отреагирование вовне.
Эскапизм. Уход от реальных проблем в мир иллюзий, мечтаний, фантазий.
Проецирование своих нежелательных качеств или проблем, а также мотивов своего поведения на окружающих людей. Объяснение своих поступков внешними причинами, обстоятельствами или понятиями, такими как «совесть», «справедливость», «порядок» и т.д.
–
Другие особенности личности и психологического состояния.
Богатое воображение. Мечтательность. Склонность к фантазированию.
Причудливость, ирреальность восприятия действительности. Уход от действительности и реальных проблем во внутренний мир, поглощенность собственными переживаниями. Выраженное своеобразие личности.
Стойкость интересов и увлечений. Трудность изменения жизненного стереотипа.
–
Условия среды и направления деятельности, благоприятные для нормальной адаптации (имеют значение только при отсутствии явных психопатологических симптомов и состояния стресса, выявляемых при объективном обследовании).
Возможна хорошая адаптация в традиционно женских сферах деятельности: уход за больными, воспитание детей, моделирование и пошив одежды, приготовление пищи, косметология и т.д. Гуманитарные области знаний.
Необходим индивидуальный подход, терпимость со стороны окружающих к индивидуальным чертам характера, отсутствие внешнего давления, жестких рамок, режимных видов труда.
Нормализация половых отношений. Выяснение и ликвидация причин, вызвавших сексуальную дисгармонию.
Скорынин вздохнул вторично и поехал к фигуранту, который сразу огорошил его словами: «Ладно, Саша, сделаю тебе приятное. Встреча состоится только в твоем присутствии. Пусть все знают, что ты мое доверенное лицо. Пусть почешутся, табель о рангах пересмотрят. Люблю унижать власть имущих».
• Ты уже знаешь? – только и спросил разведчик.
• Естественно, – ехидно ответил Ревокур. – Может, воспользуемся моим транспортным средством, мгновенным. Прямо в кабинет нашего всероссийского пахана?
• Существует протокол… – сказал Скорынин, чувствуя, что он опять мямлит.
• Да я и не против. Только без этих всяких… самолетов. Встреча, насколько я понимаю, сегодня в 21-20. У нас достаточно времени, чтоб перекусить, искупаться. Вернее, сперва искупаться, потом перекусить. Если хочешь, можем для аппетита размяться на татами?
Александр с сомнением посмотрел на безмускульные руки Ревокура.
• Не боись, видимые мышцы только у животных, настоящий человек головой работает, – угадал его мысли фигурант.
Татами и кимоно появились прямо посреди комнаты, Верт не сделал ни одного движения, но уже был переодет согласно правилам кэмпо. Скорынин уже начал привыкать к этому «замку чудес». Но, узрев перед собой мощного противника, опять испытал расслабляющую растерянность. Ревокур двигался, как большая кошка, он переигрывал разведчика и в скорости, и в силе. И слава Богу, что не доводил удары до конца, ограничиваясь касанием. Александр, обладатель второго боевого дана был перед этим пожилым, щуплым человечком, как начинающий перед черно-поясным мастером. Через десять минут он уже тяжело дышал, кимоно пропиталось потом, хотя в комнате было прохладно. Ревокур же дышал ровно и оставался сухим.
• Ты дьявол! – сказал Скорынин.
• Да нет, – как-то равнодушно ответил Ревокур, – это, если честно, не я. Так, высокие технологии, космические. А я вроде куклы в силовом скафандре. Просто захотел доставить тебе удовольствие.
Как и обещал фигурант, они оказались за три минуты до назначенного срока у дверей нужного здания. Охрана недоуменно повела глазами, разыскивая машину, на которой прибыли ожидаемые визитеры, не обнаружила таковой, проглотила удивление и открыла двери. Электронные щупы исследовали гостей на предмет оружия, открылись вторые двери, потом был длинный коридор, третья дверь, приемная и, наконец, рабочий кабинет Президента.
• Заходите, заходите, – пошел тот к ним с протянутой рукой, – давайте по простому, встреча, понимаешь, без галстука, без чинов. Это и есть наш пришелец, рад, рад. Ты, понимаешь, всех моих сыщиков переполошил своими чудесами. А это твой дружок, мой разведчик. Заботишься, значит, о дружке. Ну, это мы запросто, понимаешь. Продвинем его, звание повысим. Ну, садитесь.
Они сели. Скорынин несколько напряженно, Ревокур – вальяжно.
Помолчали.
Президент сегодня был в маске простака, Скорынин знал психологическую методику таких масок. Знал он и то, что Президент совсем не прост и, хотя особым интеллектом не отличается, но изощренной хитростью наделен сполна. Это был закаленный в партийных и политических схватках боец, умело использующий лучших специалистов. Знал разведчик и то, что к этой встрече Президента готовили профессионалы из Института, репетируя и манеру поведения, и схему беседы. Что и сейчас они сидят неподалеку за мониторами, фиксируя каждую фразу, каждое мимическое движения Ревокура, а в ухе главы государства микроскопический наушник, через который они могут корректировать ситуацию.
Ревокур же, глядя на простоватое лицо, подумал, вдруг, что разум Президента – это все же коллективный разум, Президент просто неплохо умеет калькулировать знания своих помощников. И от этого отношение к грузному старику напротив изменилось, стало более терпимым.
• Вот это лишнее, – сказал Ревокур, – от меня не спасет.
Президент сделал лицо недоумевающим.
• Я имею ввиду твоих стрелков наверху, тех, что через декоративные гипсовые розетки на потолке целятся мне в череп. Вот, смотри…
Раздался хлопок, запахло порохом. Верт положил на полированную столешницу пулю, которую будто просто вынул из воздуха.
• Стрелка наказывать не надо, это не он выстрелил, а я. Вот, смотри…
Рядом с пулей на столешнице возник коротенький спецкарабин «Паут».
• Теперь к делу, – сказал Ревокур. – Если хочешь, можешь позвать своих консультантов. А наушник из уха вынуть, не в театре.
Скорынин внутренне поежился. Фигурант четко захватил инициативу. Почти так же, как мутузил его самого на татами. Кто же он, этот Ревокур? Оболочка прежнего средненького и нервного человечка, начиненная иным разумом? Или марионетка, управляемая теми самыми космическими технологиями? Или симбиоз того и другого?
Но Президента смутить было невозможно. Будь на его месте какой-нибудь аристократ из династии царей, напичканный эмоциональными условностями происхождения, вроде гордости или родовой чести – другое дело. У партийных функционеров не было ни гордости, ни чести, вместо них в их сущности превалировали амбиции и приспособленность. Один из его предшественников плясал вприсядку, ублажая диктатора, второй с детской непосредственностью коллекционировал бесполезные ордена и медали. Смутить этого, простоватого лишь на первый взгляд, мужика было трудно, а необычное в его сознание не укладывалось.
• Ты это что, понимаешь, – сказал он добродушно, – тебе бы в цирке с такими штучками народ поражать. Снайперы – они, понимаешь, на работе, потому как положено. А пригласить советников что ж, могу, конечно. Ты что же, думаешь, Регин или там другой президент без советников работает? Я же не семи головах, аки Змей Горыныч. Сейчас и пригласим. Выпить хочешь?
Он щедрым движением расплескал по бокалам водку, кивнул на закуски. Скорынин взял свой бокал с удовольствием, ему действительно хотелось выпить. Ревокур бокал не взял. Прислушался к чему-то внутри себя и сказал:
• Сыворотка правды, растворенная сейчас в моем бокале на меня не подействует. На меня атомная бомба и то не подействует. Давай, пахан, излагай свою просьбу.
• Ишь ты, – не смутился Президент, – опять мои головастики за спиной хозяина мудрят. Ты не обижайся, дело обычное.
Вошли консультанты. Уверенные, подтянутые люди, чем-то похожие, но не безликие, как сотрудники спецслужб. Расселись у стола.
• Вы разрешите, – сказал один их них в сторону Президента. – Так вот. Вы, как нам кажется, пока не станете рассказывать о себе. Захотели бы, давно бы раскрылись. Сие, впрочем, не важно. Мы сейчас сообщим вам информацию чрезвычайной важности. Под угрозой не только существование России, но и всех жителей Земли, планеты. И мы бессильны. Возможно именно ваша помощь будет результативна. Кстати, мне почему-то кажется, что вы знаете, о чем пойдет речь…
• Мог бы узнать, но люблю растягивать удовольствие, – сказал Ревокур. – Для меня любая неожиданность в удовольствие, скучно, знаете ли быть всемогущим.
• Могу себе представить! – сказал второй. – Когда мы проводили анализ вашей личности, то обнаружили полнейшую несовместимость с реальным рисунком профиля и поступками. Мы считаем, что вы пользуетесь технологиями неземного разума, и эти технологии настолько превосходят земной уровень, что ваш мозг все время на грани депрессии. Если бы вы позволили вас обследовать более подробно, мы могли бы подсказать выход из кризиса. А то, не дай Бог, конечно, можно и психическое расстройство получить.
• Это потом, – сказал третий. Он явно был военным, даже костюм сидел на нем как-то особо официально. – У нас мало времени. На территории России находится внеземной космический корабль. И его команда занята тем, что вычерпывает из наших недр миодий. Вы, наверное, не знаете, что такое миодий?
• Знаю, – сказал Ревокур, – редкоземельный минерал, который искусственным путем получить невозможно и без которого может стать все ядерное производство, энергетика, вооружение, космические исследования.
• В точку, – обрадовался военный, – именно так. А они могут и не только на нашей территории поорудовать. Главное, никак их не спугнешь. Они вообще на нас внимания не обращают, как на насекомых каких-то. И стрелять боимся, а ну как разозлятся да ответят.
• К тому же нет уверенности, что наше оружие причинит им вред, – добавил первый.
• Они, понимаешь, – вступил Президент, – каким-то образом минерал этот без машин из под земли вытаскивают, вроде как ты сейчас карабин этот.
• Все ясно, – сказал Ревокур. – Выгоним их с нашей планеты, браконьеров этих. Саша, ты со мной?
• Если не возражаешь, – сказал Скорынин.
• Но как же, начал консультант, мы же не сказали где, нас, собственно, самолет ждет…
Раздался легкий хлопок и Скорынин с Ревокуром растаяли в воздухе. Президент долгим взглядом посмотрел на опустевшие стулья, налил себе еще водки, хлопнул стакан и сказал:
• Фокусники, понимаешь, ху…ы.
Владимир Ревокур
На сей раз мне приснилась сказка. Она была цветная, с запахами немытых тел, серы, браги. Но я, к счастью, в ней не участвовал, просто присутствовал невидимо. Наблюдателем.
Как бы «головастики» Президента не оказались правы в отношении человеческой психики…
…И опять въехал рыцарь в ущелье на гнедом жеребце. Две собаки брыластые бежали вослед, а он прямо сидел на коне, и заходящее солнце в панцире блестящем играло.
У пещеры зловещей запрядал жеребец ушами, уперся. Рыцарь слез тяжело, громыхнул железом, на собак глянул строго.
Оробели собаки, хвосты жали.
Из пещеры смрадом несло, мертвечиной и еще чем-то. неземным. Весь вход слизью зеленой затянуло, что обдирал дракон с тела своего мерзкого, когда в узкую" щель протискивался.
Стукнул рыцарь мечом о щит круглый с вензелями и гербом родовым. Звон поплыл по ущелью. В пещере завозились, сперва голова показалась, – не птичья, не звериная. Клюв был, как у птицы, да во клюве – зубы мелкие, щучьи, вдоль головы – гребень драконий, а кругом бородавки сухие и шея длинная, голая, как у змеи.
Выполз дракон, крылами морщинистыми шевельнул, жабье тело на кривых лапах когтистых стояло.
Смело шагнул рыцарь, мечом взмахнул. Бросились псы вперед, защищая хозяина.
Свистнуло жесткое перепончатое крыло, кровью залился пес, на камни отлетел. Второго дракон пастью зубастой рассек и жадно стал теплое мясо глотать, на рыцаря птичьим глазом косился.
Томно стало рыцарю, ударил он мечом было, чо ящер опять крылами махнул. Сильный ветер оглушил рыцаря, песок, с кровью замешанный, глаза забил. А дракон взлетел чуть, грудью, пластинками роговыми защищенной, смял рыцаря и бесчувственного клевать начал, живое тело из скорлупы-панциря вырывая.
***
Закрыл глаза Иван, отвернулся. Большой гнев кипел в его груди.
Третий день сидел Иван в камнях над ущельем, за драконом слежку вел. Третий рыцарь погибал на его глазах.
Тому, кто дракона ужасного победит, царь принцессу в жены сулил, да полцарства в придачу. Иван, никому не сказавшись, на дракона охотиться пошел – хотел принцессу в жены взять.
Следил мужик за драконом терпеливо. Так он и медведя выслеживал и другого зверя. Не силой брал, а расчетом, смекалкой.
Боялся Иван дракона, что быка в лапах кривых уносил и жрал за раз. Но гнев Ивана большим стал за эти дни.
***
Как ночь пришла, Иван из-за укрытия вылез. Знал он, что спит дракон ночью и ничего не видит. Иван ему прошлой ночью козленка к логову пустил. Мекал козленок, орал, дракон в берлоге ворочался и клекотал по орлиному, но не вылез, только утром задрал.
Мастерил Иван ночами. Много камней натаскал – вниз сбрасывать. Завалить хотел дракона.
Он ему уже мясо с травяным ядом бросал – жрал дракон яд и жил себе. Огонь жег Иван, кидал в логово. Дракон огня не боялся – жил.
Много камней Иван натаскал, свалил их вниз. Слышал, – шевелится дракон в берлоге своей зловещей. Утром увидел Иван, что крепко завалили камни узкий ствол драконовой пещеры.
Ладно устроил Иван. В пещеру покат был, камни туда под горку скакали.
Ждал Иван. Дракон внизу клекотал, шипел, а вылезти не мог. Не разгуляться ящеру было в узком логовище, не сдвинуть каменную стену.
Ночью Иван вниз сполз. Палил сучья смоленые, гнилушек набросал для дыма. В сырую пещеру дым ладно потянуло;
Кашлял дракон, ворочался сослепу, а под утро затих.
Еще день сидел Иван над ущельем и еще ночь. Тихо было в пещере.
Тогда спустился Иван, длинной жердиной в берлогу тыкал. Молчал дракон.
***
Когда в .городе Иван-мужик появился, народ шумел сильно. Глядели на голову безобразную драконью, от коей толстая жердина гнулась, плевались, а Ивана славили. Которые на безобразие сперва глядеть боялись, а потом смелели и взглядывали робко, и даже помидоры гнилые в голову кидать хотели, да им не дали.
А Иван шел смело прямо к царскому дворцу, и во врата прошел уверенно, и стража его, победителя, задерживать не посмела. И только предо входом в палаты выскочили растерянные придворные, вежливо просили мужика ждать, покуда царь обличие примет, Ивану почет окажет.
Обождал Иван, пот оттер. Потом его к царю провели. Дико и страшно выглядел богатырь со своей чудовищной добычей в чистоте изящных залов царского дворца. Гулко звенели его тяжелые шаги. У престола замер он, голову перед государем склонил. По залу тяжелый смрад от головы тек.
Смотрел царь на голову драконью, на Ивана. На дочь растерянную, напуганную косился. Смутно стало царю, горько. Сказал он сдержанно:
– Спасибо тебе, Иван.
Иван улыбкой расцвел, по исхудалому лицу слеза побежала. Сказал просто, от сердца:
– Боялся я, царь-батюшка, что обидишь мужика-то простого. Видать, зря боялся.
Зашушукались, зашуршали придворные, но царь властно рукой шепотки пресек. Приказал негромко:
– Ивана умыть, в богатые одежды одеть, пир гулять будем.
***
Вечером народу владыка приказал бочки с вином выкатить. А во дворце пир богатый учинили. Ивана на почетное место усадили, угощали, вина много дали.
Иван размяк, ел шибко, заморским вином и хмельным медом с царем угощался.
Принцесса, как батюшка ни гневался, к застолью не вышла, сказалась больной.
А Иван захмелел быстро, шумел, царя запросто батей звал. Совсем Иван стыд потерял, громко байки мужицкие соленые баял. По столу ручищей хлопал, на придворных гаркал.
И не видел вовсе, как царь-батюшка гневался, как злую усмешку за ковшом с медом хмельным прятал.
Придворный люд совсем обескуражен был. От разгула и срама такого. Перепились многие, за столом заснули, а иные и под столом. '
А как совсем поздно стало, вышел хмельной Иван по нужде малой на царский двор.
Тут скользнули к нему тени тайных царских прислужников, заворотили мужику руки, от вина да усталости слабые, за спину, рот потными лапами мяли, чтоб не орал, и волокли, торопясь, к фонтану.
Сунули мужика головой в бассейн, держали крепко. Замочили богатую царскую одежду дареную.
Всплыло три пузыря, и затих Иван. Так и оставили его, будто пьяный утоп.
За столом Ивана скоро хватились. Царь гневался, искать послал. А как нашли – горевал царь шибко.
Истинно горевал владыка. Жалел мужика сильного, смелого. Но не мог иначе поступить, не мог принцессу за холопа посватать.
Не потому, что так уж любил вздорную дочь свою, а боялся торговлю с другими государствами порушить, страну на голод обречь. Знал – не простят ему соседи, если мужику власть даст, в царский род пустит.
А народ успел уже на дармовщину нахлебаться. Гулял народ за высокими стенами царского дворца. Кто Ивану хвалу пел, кто завидовал тайком, но многие надежду имели, будто мужикам власть даст мужицкий сын.
* * *
На утро хоронили Ивана с почетом. Сам царь-батюшка в простых одеждах к гробу сошел, речь держал, горевал громко. Зятем любимым мужика мертвого назвал. Всенародно.
И снова загулял народ, теперь уже не бесплатно. С похмелья пьянели быстро. Кто слезы лил, кто на судьбу пенял мужицкую, бездольную, кто вино ругал, что богатыря одолело, дракона побившего. А кто царя винил или слуг царских за козни неведомые. Только забылись те слова в пьяной тризне.
Голову драконью ученые придворные да лейб-медики высушили и на стене на всеобщее торжество и печаль выставили.
А ночью вышла притихшая принцесса во двор к фонтану, где Ивана загубили. Смотрела на голову страшную, вспоминала мужика.
Грустно стало принцессе неприкаянной, томление отчего-то в грудь вошло.
А за стеной огни от костров метались, гудел пьяный люд, песни пел похабные. Голова ящера почти невидна была в полумраке. И журчал фонтан.
Я «прокрутил» этот сон вторично уже наяву. Что ж, зрелищно. Какая-то опасная мысль начала вызревать. И временно затерялась, уступив место стихам. Давненько я не писал стихи, не было желания. Ведь стихи пишутся лишь тогда, когда они подступают к горлу.
Где вы, звезды прошлых лет?
Чьи портреты собирали
Мы, когда еще не знали
Что такое полусвет.
Где вы, звезды прошлых лет?
Где вы, юные артисты?
Позабытые актеры
Черно-белых мониторов,
На которых ваши лица.
Где вы, юные артисты?
Где вы, лидеры восторга?
Нас искусством потрясая
Вы ушли, куда не знаю,
Чтоб не стать причиной торга.
Где вы, лидеры восторга?
Где бессмертные, не боги?
Не уставшие в поклоне,
На подмостках, как на склоне.
На какой теперь дороге,
На каком теперь пороге...
Вы, бессмертные, не боги?
Я записал последнюю строчку (Не надумал Проводнику, а именно записал. Я даже на пишущей машинке не мог писать стихи, мне нужен прямой контакт, прямая тройственная связь: бумага, перо и сердце). И опасливая мысль окончательно сформировалась. Этот сон – предупреждение о том, что ждет меня после расправы с пришельцами. Могущественная раса, опекающая Землю, подбросила мне эти браслеты Проводника и Материализатор лишь для того, что б я в нужном месте и в нужное время нейтрализовал недобросовестных браконьеров, угрожающих благополучию планеты. И все, финита ла комедия. Сливай воду, Вовик.
Хотя, зачем такие сложности. Они и без моей помощи могли остановить браконьеров еще на подлете к Земле. Но не мне расшифровывать замыслы Непознаваемого. Может, им напрямую запрещено вмешиваться какими-то космическими законами, а снабжать аборигенов орудиями самозащиты разрешено. Все это рассуждения, а вот то, что я могу остаться без браслетов – близкая реальность.
Впервые за последнее время я испытал настоящий страх. И впервые подумал: может, оно и к лучшему. А то я, похоже, превращаюсь в какого-то кибера, спокойного и рассудочного. Я остро осознавал, что с того момента, когда мое правое запястье обвил Матр, я стал инертным, вялым, моя чувственная сфера будто подверглась анестезии.
Нечто подобное я читал у кого-то, то ли у Алексея Толстого, то ли еще у кого. О том, как Дьявол исполнил все желания человека, взяв в замен его совесть. А совесть в философской трактовке – это и есть душа, эмоциональная составляющая нашей личности.
Мне вспомнилось то недолгое время, когда я занимался бизнесом по-русски. И был довольно богатым.
Рабочий день меня тогдашнего выглядит так. Он встает в 5-6 утра. В основном его будит в это время собака – английский бульдог, которого он зовет Вини, производное от Вини Пуха, и который на самом деле носит официальное имя Максимильян де Корсар де Кур. Это сверхуродливое существо на кривых лапах, с огромной нижней челюстью, свисающей как ковш экскаватора, с огромными выразительными глазами и чутким сердцем, полном любви ко всем людям.
Вини подходит к кровати и издает звук, представляющий собой нечто среднее между скулежом, лаем, визгом и рычанием. В своем конечном исполнении этот звук очень напоминает звук циркулярной пилы, причем не смазанной. Человек, неподготовленный, от этого звука покрывается потом и начинает заикаться.
Я тогдашний не нежится в постели. Он просто встает, идет на кухню, заваривает себе очень густой кофе, кладет собаке три пригоршни собачьего сухого корма по 11 тысяч рублей за пачку, заказывает по телефону Биробиджан и присаживается к компьютеру. Пока он искуривает вторую сигарету – только Winston – и исписывает третью страницу повести «мой папа – аферист» телефонистка соединяет его с директором Биробиджанской типографии.
– Чего вы ждете, – начинает накрикивать я тогдашний в трубку? – Я получил только 140 миллионов, Доллар растет, если вы не вышлите 65 миллионов на этой недели, я не смогу конвертировать деньги в нормальную сумму и вам придется платить лишних миллионов пять. Вам, в конце концов нужно оборудование или нет!
Суть этих переговоров и огромных сумм заключается в элементарном бизнесе. Когда-то я приехал в Биробиджанскую типографию и продал директору право на издание своих “Записок афериста”. Продал, можно сказать, даром – за 300 тысяч рублей. Но заодно договорился о поставке компьютера. И действительно, купил компьютер за полтора миллиона и привез2. И тогда – то откровенно поговорил с директором.
– Вам нужна офсетная четырехкрасочная машина типа “Dominant”, – сказал я. – Я поставлю вам эту машину. Схема такова. Вы перечисляете мне ее стоимость-210 миллионов рублей, я деньги перевожу в доллары, чтоб инфляция их не съела, кручу пару месяцев, увеличиваю путем торговых операций, покупаю машину и делю прибыль с вами. Десять миллионов я вам гарантирую. А вы просто не торопите меня с покупкой машины.
Такие предложения я тогдашний сделал ряду директоров в типографиях глубинки России. И у него на разных счетах разных фирм в разных банках крутилось больше миллиарда. Во многих случаях я даже не брал деньги из банка – оставлял на депозите, с правом для банка их использовать. Процент банка с этих немалых сумм меня устраивал.
Сделав выговор биробиджанскому директору, я брился сенсорным “Жилетом”, брызгался мужскими духами “Кобра”, одевался в потрепанный вельветовый костюм, брал объемистую сумку, гладил пса, выходил в темный и сырой город, ловил такси и ехал в городскую типографию, где арендовал верхний этаж.
Компьютерный центр, малая типография и редакция журнала и еженедельной газеты -хозяйство у меня тогда было большое. Но доход почти не приносило. Так, моральное пссевдоудовлетворение. Все это хозяйство было большой игрушкой, которая мне уже тогда надоела. Сам я этого он еще не осознавал.
В компьютерном центре директором был бородатый ученый с мечтательным взглядом и мощными лопатами рук, наследством сибирских разбойников. Директор начинал еще на первых “Роботронах”, наивных конструкциях СССР, работал с ними на Кубе. Куба в те времена расшифровывалась однозначно – коммунизм у берегов Америки.
Теперь Всеволод Юрьевич тряс бородой в явно не коммунистической структуре – частной фирме Верта. И главной моей проблемой в сотрудничестве с этим, отнюдь не Кремлевским мечтателем, было уберечь свой карман от обворовывания. Юрьевич предпочитал работать с клиентом напрямую, сглаживая бюрократическую структуру хозяина, предпочитавшего, чтоб деньги за компьютерные услуги поступали кассиру.
Юрьевич перехватывал клиентов и плату за работу брал наличными, при чем предпочитал в долларах. В отчаянии я перестал платить Юрьевичу зарплату, пообещав долю от прибыли. Это не уменьшило пыл компьютерного профи. Только к высказываниям в адрес хозяина прибавилось ворчание по поводу отсутствия зарплаты. В самые неожиданные моменты Юрьевич вставлял реплики о голодной смерти, о суммах материальной помощи, о благополучии людей, зарплату получающих. И исправно перехватывал мою выручку.
Покрутившись в производстве, отдав распоряжения, скорректировав текучку, я ехал в магазин “Книга”, где имел прилавок. Я торговал собственной продукцией: брошюрами, журналами, буклетами, оказывал услуги в приобретении компьютерной техники, принимал заказы на полиграфические услуги. Тут была та же проблема – кадры. Он перебрал разных продавцов – все воровали. С этим он готов был смериться, памятуя наставления Суворова о нечистых на руку интендантах, но они не только воровали выручку, они вдобавок сачковали.
Отчаявшись, я поставил за прилавок собственную жену (тогда я еще был женат). Она не воровала, она, кокетливо хихикая, сообщала мне на что истратила выручку. Я был бессилен – прилавок даже не окупал затрат на собственное (прилавка) содержание. Одна радость – деньги теперь шли в дом.
Из магазина я направлялся на вокзал. Я снимал там какую-нибудь потрепанную шлюшку, я тогда почему-то любил именно опустившихся и грязных шлюх, отвозил ее в свою квартирку, угощал стаканом коньяка, наскоро трахал прямо на полу, в постель я этих грязнуль не пускал, щедро платил и выпроваживал.
В процессе траханья самым забавным моментом было поведение бульдога. У того мигом пропадала вялость, он лихо нападал на мои голые ягодицы, создавая самые невероятные ситуации.
