Текст книги "Акука"
Автор книги: Владимир Александров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Старик понимает. Но его не покидает надежда: после нас кто-то придёт и выручит.
Кто? Только Зося-выручалочка, не очень дальняя соседка, больше некому.
Дети? Может и приедут, навестят, только когда?
Скотина давно перестала подчиняться старикам, особенно лошадь. Один Боцман послушен. Собака старое добро помнит. «Собака друг, а лошадь ворог», – я теперь верю этой поговорке.
Паникуют холодными тёмными вечерами летучие мыши: дупла ищут – подвеситься на зиму, охладеть на время к жизни, «забыться и заснуть». На нашем чердаке тоже обосновались.
Собираю эту рукопись в стопку. Работа закончена. А рядом – окно в окно – новый сосед Андрюс с помощником рубит дом. И много часов слышен у леса перестук двух топоров – старого и молодого.
А вдруг всё ещё будет хорошо?
Венец за венцом, венец за венцом рубит сосед. День за днём, день за днём.
И глядит на душистый смолистый сруб сырая дырявая крыша Яновой стодолы. И отмирают её стены венец за венцом, месяц за месяцем. Хлопает стодола на ветру отставшими полотнами толевой кровли, как надломленными крыльями.
И заплакала пани Текля.
А наутро наш общий с соседями двор зарос маслятами…
Достаю из колодца воды старикам. Заполним всё, что можно.
– Большое спасибо тебе, товарышч!
Каково Яну и Текле глядеть друг на друга да на хозяйство, уплывающее вместе с силами в никуда?
Как назвать состояние девяностолетнего Яна?
Несовершеннолетие.
Да, духовное и хозяйственное несовершеннолетие. Где обе дочери? Больны, непосильные работы хуторские сломали. Где оба зятя? В городе на работе: один учитель, другой военный.
Как же хуторянину подготовить полноценных наследников, а не жадных потребителей?
Никто не знает. У состоятельного Яна не получилось. «Не богатство беда, – вещал преподобный Ефрем Сирин, – а упование на него и пристрастие к нему».
Потому и несовершеннолетие, духовное и хозяйственное, – они равноценны в крестьянском деле.
Яну девяносто один, Текле восемьдесят один год. Когда же наступит их совершеннолетие?
Не знаю. Теперь не знаю. Уходит тайна. Но не ко мне в руки. Уходит в небытие. С тайною стариков Юсисов уходит ощущение корневого сродства человека и пашни, будто время на всё махнуло рукой.
Как можно! Пахарь – человек святой.
Стыдно, но я не верю, что мы с Яном увидимся.
Вечер. Дым из трубы столбом, даже не колышется. Ясный бело-жёлтый закат, чистое высокое небо. Быть под утро морозу.
Высыпали звёзды. Откуда-то с юга взлетают «МиГи»: красноватая искусственная звезда-вспышка обгоняет привычное звёздное братство. Прошла полнеба и только теперь её догнал собственный звук. Печально мерцают созвездия – старожилы мироздания.
Кладу в печь крупные не колотые чурбаки – дольше горят. Печь гудит. Дверца топки прилегает не плотно. Отблески огня по её контуру перешли в темноту комнаты и беспечно шатаются по стенам и полу. Таинственное малиновое поддувало живёт, как уменьшенный, игрушечный зев ада.
Вот и всё освещение дома. Зато свет живой, свойский, как и пламя за чугунной дверцей топки.
А звук за окном догоняет и догоняет свою искусственную звезду. Но голос бабушки, обнявшей вымытого в тазу внука, отчетлив и старателен. Она читает Антону «Оле Лукойе».
Истлели угли в печи. Теперь там творожная запеканка с гречкой и тыква – наша утренняя еда.
Дом уходит в сон. И вдруг тыква тонюсенько запела в печи. Парится. Ей жарко.
Это и есть третий день октября 1991 года в нашем доме на литовском хуторе Шилишки.
Когда-то моя бабушка говаривала нашими с нею каширскими зимами:
– Главное, мой мальчик, перезимовать.
Этого я и желаю несовершеннолетним старикам Яну и Текле.
Когда?
Мы ещё не уехали. Завтра.
А пока можно последний раз сбегать по грибы.
Дни стоят не грибные, – калиновые и рябиновые.
Седая от инея зелень шумно блестит под ногами.
Быстро обхожу верные места. Пусто.
Незнакомый, растерявшийся городской грибник с двумя корзинами и рюкзаком, почти кричит мне:
– Ну чего им не хватает?!
Мужик протягивает мне пустые корзины.
– Погоды правильной, – я показываю ему свою, тоже пустую, – подождем.
Как встретились, так и расходимся…
Мы ещё не уехали. Завтра.
Когда снова окажемся на хуторе, в Литве, в другой стране?
В марте-апреле следующего года.
Или «когда песок по камню взойдет».
– Все шуточки передо мной выстраиваешь, – говорит с укором внук.
– Нет, мой хороший, не выстраиваю. Ты у меня большой, как мир, а я – маленький, как жизнь.
Кому же оказалось по силам остановить солнечные часы? Времени? Или безвременью?
Жизнь покажет. «Время красит, безвременье старит».
Прошлое прошло. Будущее, как всегда, близится.
Потеснится ли безвременье?
Не скоро. Очень не скоро.
– Чем лучше в Москву и Петербург съездить? – спрашивает знакомый молодой скульптор Кястутис.
– Поездом. Надежнее и дешевле.
– Хочу последний раз в жизни увидеть Третьяковку и Эрмитаж, – говорит Кястутис, – и дочь свозить, а то никогда не увидит.
Время – длительность бытия, последовательность существования. Этому помешать трудно.
…Горит прощальный костёр. Кипят сырые валежины. Нехотя упали семь или девять капель дождя. Потом ещё капель пять. Упали и больше не ждут подмоги с неба.
Снежинки пепла летучего роятся над костром, разлетаются, тают.
Время за нами, время перед нами, а при нас, получается, его нет, все вышло.
Когда?
В ответ мне самая толстая валежина перегорает пополам и с кротким пепельным шелестом обваливается, сползает обеими головешками в угольный жар, будто отвечает упавшим голосом:
– Тогда.
Почему всё, что утрачиваю навсегда, я отчаянно пытаюсь оставить другим?
Когда думаешь о тьме, не забудь звёзд над собою.
Истлевающие угли, растущая пирамидка пепла превращается на глазах в подобие песочных часов.
notes
Примечания
1
А теперь читателям задача. Все даты народного календаря даны здесь по новому стилю. Он обгоняет старый стиль на 13 дней. Если захотите сами понаблюдать за жизнью природы, сверить приметы дедов и прадедов, посчитайте даты старого стиля. Взрослые вам помогут.
2
Слава (латынь).
3
Перевел М. Гольденберг
4
На польском языке нет слова «еврей», только «жид».
5
До Ельцина пан Ян Юсис не дожил.
6
Новый Завет. Послание к Колоссянам Святого Апостола Павла. Глава 3, стих 21.
7
Первое послание к Коринфянам Святого Апостола Павла, гл. 8, ст.8.
8
Могу дать адрес: Чехословакия, город Мульт, Насекомая улица, розовый улей. Майе.
