Текст книги "Трудные годы советской биологии"
Автор книги: Владимир Александров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Это был обличительный документ неотразимой силы. Медведев послал рукопись в ЦК КПСС, АН СССР и другие инстанции с просьбой содействовать ее опубликованию. Реакция на появление рукописи Медведева была быстрой. 30 июля 1962 г. партком ТСХА признал ее «ненаучной, клеветнической, антисоветской и вредной», а несколько позже решил «считать нецелесообразным дальнейшее пребывание Ж. А. Медведева на должности ст. научного сотрудника агрохимической опытной станции ТСХА», что и было реализовано. Так как рукопись тиражировалась и продолжала открывать глаза на суть лысенковщины, то на Июньском пленуме ЦК КПСС 1963 г. первый секретарь Московского горкома КПСС Н. Г. Егорычев в своем выступлении изругал Медведева, а через год президент ВАСХНИЛ М. А. Ольшанский в газете «Сельская жизнь» от 29 августа 1964 г. разразился против Медведева статьей, в которой явно в тревоге писал: «В последнее время ходит по рукам составленная Ж. Медведевым объемистая «записка», полная грязных измышлений о нашей биологической науке». Далее Ольшанский, не располагая фактическими или логическими доводами, ограничивается бранью и клеветой.
О публикации рукописи Медведева не могло быть и речи. Все пути для выхода с критикой мичуринской биологии в открытую – даже в специальную научную – печать были надежно перекрыты. При таком положении дел крайнее удивление, радостное у одних, гневное у других, вызвало появление в мартовском номере 1963 г. журнала «Нева» статьи Ж. Медведева и В. Кирпичникова «Перспективы советской генетики». Авторы поставили своей задачей ознакомить с достижениями современной генетики широкую публику, отравленную назойливой лысенковской пропагандой, использующей все средства информации, включая радио, театр и кино. С этой задачей Медведев и Кирпичников справились блестяще. В начале статьи авторы показали, что кроется за лысенковским, к сожалению, цензурным ругательством «менделизм-морганизм», рассказали о становлении в науке понятия «ген», затем перешли к изложению экспериментальных работ, раскрывших биохимическую природу гена и роль ДНК в передаче наследственной информации. Два раздела были посвящены достижениям советских и зарубежных генетиков в медицине и сельском хозяйстве. Весь материал изложен в великолепной, доступной и увлекательной форме.
Статья, несмотря на полное отсутствие полемического задора и специальной дискуссионной направленности, не могла не убедить читателя во вздорности всего того, чем затуманивали его голову проповедники лысенковской науки. Было непонятно, как такая статья могла в 1963 г. появиться в печати, да еще в литературном журнале. По-видимому, главный редактор «Невы» С. А. Воронин и член редколлегии А. И. Хватов, по инициативе которых была опубликована статья Медведева и Кирпичникова, не очень были ориентированы в обстановке, сложившейся в то время вокруг биологии. Ведь в марте того же года в органе ЦК КПСС журнале «Коммунист» (№ 4) была напечатана статья Ольшанского «Биологическая наука и сельскохозяйственное производство», где в год расшифровки генетического кода руководитель сельскохозяйственной науки Советского Союза пишет черным по белому: »…для биологов-мичуринцев нет вопроса об особых материальных носителях наследственности, так же как в науке сейчас нет вопроса об особых материальных носителях жизни» (с. 15).
Статья Медведева и Кирпичникова вызвала большой переполох в лысенковском стане. Хрущеву она была показана во время его пребывания в Югославии, и уже оттуда последовал нагоняй первому секретарю Ленинградского обкома КПСС B. C. Толстикову. В разных журналах начали появляться публикации, клеймящие Медведева и Кирпичникова. Наиболее яростной была статья Ольшанского, помещенная 18 августа в «Сельской жизни». Тон ее был выдержан в лучших традициях августовской сессии 1948 г.: «Широкая научная общественность с недоумением встретила опубликованную в журнале „Нева“ клеветническую статью Ж. Медведева и В. Кирпичникова…». Вывод: статью в «Неве» «…надо считать ошибочной и вредной для нашей науки». За этим последовали оргвыводы: ряд членов редколлегии и работников журнала «Нева» были уволены (инициаторы публикации главный редактор Воронин и Хватов уцелели), а в № 9 «Невы» редакция журнала поместила покаянное письмо, в котором признала, что, опубликовав статью Медведева и Кирпичникова, она «допустила грубую ошибку», статью считает ошибочной и вредной, а посему вслед за письмом перепечатывает статью Ольшанского из «Сельской жизни», «в которой дана развернутая справедливая критика идеалистических позиций авторов статьи „Перспективы советской генетики“».
На этом история со статьей Медведева и Кирпичникова не окончилась. В октябре 1963 г. на расширенном заседании Президиума АН СССР выступил секретарь ЦК КПСС академик Л. Ф. Ильичев с докладом, который был напечатан в начале 1964 г. в сборнике «Методологические проблемы науки». Ильичев указывает на необходимость »…всемерно поддерживать и развивать мичуринское направление в биологической науке…» (с. 100). О статье Медведева и Кирпичникова он пишет: «Авторы статьи неверно истолковывают указания партии и правительства по вопросам развития биологической науки… статья ни своим духом, ни содержанием не может способствовать развитию исследования в биологии» (с. 100). Подобная оценка руководящего партийного деятеля стимулировала проведение новых «мероприятий» в связи со зловредной статьей. 14 апреля 1964 г. в Ленинграде был созван Ученый совет ГосНИОРХа[21] для проработки заведующего лабораторией этого института Кирпичникова. К участию в заседании совета было привлечено несколько генетиков, цитологов и философов со стороны.
Довелось и мне в нем участвовать. Совет шел под присмотром секретаря райкома партии и представителя обкома. Присутствовало много сотрудников института и других научных учреждений. В аудитории была давка. После вступительного слова директора ГосНИОРХа, в котором он сослался на Ильичева, с докладом выступил Кирпичников, затем начались прения. Философы, также ссылаясь на слова Ильичева, обвиняли Кирпичникова в том, что он «умалчивает» о партийности в науке и игнорирует достижения Лысенко. Член-корреспондент АН СССР (будущий академик-секретарь Отделения общей биологии АН СССР) Б. Е. Выховский заявил, что статья в «Неве» »…принесла вред советской генетике и советской науке»
(с. 69). К сожалению, и некоторые уважаемые биологи, по-видимому, подчиняясь партийной дисциплине, не удержались от упреков в адрес авторов статьи. Однако генетик Ю. М. Оленов, будучи членом партии, решительно стал на их защиту. Некоторые выступавшие обвиняли авторов в том, что их статья вызвала положительные отклики в зарубежной буржуазной печати.
Возражая критикам Кирпичникова, я сказал, что исходя из такой логики следовало бы разогнать балетную труппу Большого театра и ансамбль Моисеева. Заседание длилось около четырех часов. Многие выступавшие говорили о больших заслугах Кирпичникова в выведении новых пород карпов – аудитория явно сочувствовала обвиняемому. Разумное и достойное поведение Кирпичникова в значительной мере предрешило относительно благополучное завершение Ученого совета. Организационных выводов не последовало, однако в резолюцию было включено обвинение в «объективистском» подходе «B.C. Кирпичникова к зарубежным работам в области генетики, биохимии, биофизики, вирусологии и цитологии…». Современному читателю трудно понять, какой грех скрывается в «объективистском» подходе к науке, а в то время это был расхожий термин, обвинявший в беспристрастном, лишенном «большевистской принципиальности» рассмотрении научного вопроса. Кирпичников был единственным членом Ученого совета, протестовавшим против такой формулировки.
Резолюция была принята при одном голосе против. Заседание Ученого совета ГосНИОРХа точно отражало дух того времени. В сталинское время оно кончилось бы трагично, в наше время оно вряд ли могло состояться. Противоестественное сосуществование мичуринской биологии с медленно, но неотвратимо развивающимися генетикой, цитологией и молекулярной биологией, при одностороннем праве мичуринцев на гласную критику, все же не устраивало обе стороны. Развитию нормальной биологии мешало то, что во многих учебных, научных и научно-административных учреждениях штаты были заклинены лысенковцами. Лысенковцев же страшило возобновление научной деятельности их противников. В августовском номере журнала «Вестник сельскохозяйственной науки» в 1964 г. сказано, что «пропаганда классической генетики и критика учения Т. Д. Лысенко находятся в вопиющем противоречии с политикой Коммунистической партии и Советского правительства».
Как развивалось бы положение дел в биологии и в сельскохозяйственной науке, если бы руководящая деятельность Хрущева с его безоговорочной, непоколебимой поддержкой Лысенко продолжалась и дальше? На это ответить трудно. Вопрос о роли личности в истории в общей форме лишен смысла. Если правитель добился возможности снимать головы с тех, кто с ним не согласен, – его роль обычно велика. Если он в силах лишь снимать их с работы, она поменьше. Оценивать роль личности правителя в жизни государства можно задним числом по тем переменам, которые наступают после его ухода со сцены.
14 октября 1964 г. Пленум ЦК КПСС снял Хрущева с поста первого секретаря ЦК КПСС. Среди предъявлявшихся Хрущеву обвинений числилась и поддержка им деятельности Лысенко. Сразу после ухода Хрущева в нашей биологии произошли разительные перемены. Прежде всего генетикам открылся доступ в широкую прессу, и они не замедлили этим воспользоваться. 2 октября «Сельская жизнь» публикует статью П. Шелеста, где об учебнике «Генетика» Лобашева сказано: «Книга эта – образец открытой пропаганды идеалистической формальной генетики, негодная попытка замолчать достижения своей отечественной, мичуринской биологической науки», а уже через 20 дней эта же газета помещает большую статью генетика И. А. Рапопорта «Химический мутагенез». В этой статье приведен огромный фактический материал, в основном отечественный, показывающий, как с помощью физических и химических агентов, вызывающих мутации генов, удается получать новые формы низших и высших организмов, имеющие первостепенное практическое значение. Эта статья довела до сведения широкого читателя данные, скрывавшиеся от него в течение десятков лет усилиями лысенковцев. Хотя никакой критики лысенковцев в статье не было, читателю становилось очевидно, какие материальные потери понесла наша страна в результате удушения генетики.
А через месяц, 22 ноября, «Правда», на страницах которой еще недавно Лысенко громил генетиков, обвиняя их во всех смертных научных, идеологических и политических грехах, где он свободно проповедовал свое научное средневековье, появилась статья директора Новосибирского Института цитологии и генетики СО АН СССР Д. К. Беляева. В ней мы читаем: «Произвол в отношении генетики особенно проявился в 1948 году. После известной августовской сессии ВАСХНИЛ генетика была объявлена буржуазной лженаукой, идеализмом, метафизикой и т. д. Нет ничего ошибочнее этих утверждений. Наука, изучающая материальные структуры, явления и процессы, вскрывающая законы, ими управляющие, использующая эти законы для практики, не может быть ни идеалистической, ни метафизической».
В ноябре же в «Комсомольской правде» В. Губарев ругает редактируемый Лысенко журнал «Агробиология» за оскорбления генетиков и восхваления своего редактора. А 4 февраля 1965 г. в «Правде» публикуется выступление президента АН СССР М. В. Келдыша с решительным осуждением Лысенко, августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г. и административных мер, которые за ней последовали. Большую убеждающую силу имела статья химика, будущего нобелевского лауреата, академика Н. Н. Семенова, появившаяся в апрельском номере журнала «Наука и жизнь» за 1965 г. Он подверг уничтожающей критике научно-практическую деятельность Лысенко и дал его точную характеристику как ученого, принадлежащего »…не к XX веку, а к далекому прошлому науки…».
Начиная с первого номера 1965 г. «Ботанический журнал» начал выходить под новой редакцией. В ее состав были возвращены 15 членов, изгнанных из редколлегии в конце 1958 г.
До последнего времени деятельность Лысенко сопровождалась дружным хором философов во главе с академиком М. Б. Митиным, воспевавшим мичуринскую биологию как единственно правильное, основанное на диалектическом материализме учение. Воспевали, несмотря на совершенно очевидный натурфилософский стиль всего лысенковского творчества, несмотря на явную телеологичность теории самоизреживания, на которой был построен порочный метод гнездовых посадок, несмотря на отрицание идеи развития и признание имманентной целесообразности в учении о зарождении одного вида в недрах другого и в фактическом игнорировании естественного отбора и т. д. Теперь раздались новые голоса. Уже в первом номере «Нового мира» за 1965 г. появилась статья философа Б. М. Кедрова, направленная против Лысенко. Автор пишет: »…я со всей ответственностью утверждал и утверждаю: нет, современная научная генетика – это не идеализм, а подлинный материализм» (с. 234).
Наряду с потоком антилысенковских публикаций, направленных в разные издания, усилились обращения в директивные органы отдельных лиц и коллективов с разными предложениями по нормализации положения в биологии. Часть их в дальнейшем была реализована.
Важнейшим этапом в ликвидации лысенковщины было создание в январе 1965 г. комиссии АН СССР по проверке деятельности научно-экспериментальной базы «Горки Ленинские», где Лысенко проводил работы по доказательству эффективности своих методов удобрения органо-минеральными смесями и навозно-земляными компостами, и где он создавал с помощью джерсейских быков жирномолочную породу коров. Напомню, что Хрущев, посещая дважды «Горки Ленинские», приходил в восторг от лысенковских изобретений и энергично внедрял их в колхозы нашей страны. «Горки Ленинские» были переданы АН СССР в 1956 г., до этого они находились в системе ВАСХНИЛ. В комиссию АН СССР под председательством члена-корреспондента ВАСХНИЛ А. И. Тулупникова входили ведущие специалисты в области сельского хозяйства. Стенографический отчет о работе комиссии опубликован в 11-м номере «Вестника АН СССР» за 1965 г.
Комиссия работала полтора месяца и досконально обследовала все стороны деятельности лысенковской базы. Выводы ее были крайне отрицательными: «Невероятно, но факт, что такое широко рекламированное в стране хозяйство в течение длительного времени фактически топчется на одном месте или делает даже шаг назад в отношении урожайности ряда важнейших культур (с. 31). Опыты по определению эффективности органо-минеральных смесей проводились в производственных условиях экспериментального хозяйства с нарушением элементарных основ методики полевого опыта (с. 32). Комиссия не могла получить никаких данных, прямо или косвенно подтверждающих экономическую эффективность рекомендуемого использования органо-минеральных смесей и навозно-земляных компостов… скрещивание коров с быками джерсейской породы, хотя и привело к значительному повышению жирности молока, но резко снизило молочную и мясную продуктивность коров, по сравнению с уровнем, имевшимся в этом хозяйстве до начала скрещивания (с. 31). Крупным недостатком постановки и ведения животноводства в хозяйстве «Горки Ленинские» является высокий расход кормов на единицу продукции» (с. 33).
Эти заключения были подробно аргументированы обнаруженными фактами и цифрами, приведенными в 30 таблицах.
Результаты работы комиссии были переданы Лысенко, и он дал на них пространный ответ. Читая ответ, начинаешь понимать важные стороны психики этого человека, принесшего столько горя нашей стране. Первая фраза ответа: «Считаю необходимым начать свои возражения с ответа на злостную клевету, возведенную на меня в докладе комиссии» (с. 57). Затем идут возражения на 10 страницах. Из них ясно, что Лысенко не способен внять никаким совершенно очевидным фактам, если они несовместимы с его утверждениями. Говорят, факты упрямая вещь, но еще упрямее те, кто не желают с ними считаться. Лысенко фактам противопоставляет путаницу слов, голословные, ничем не подкрепленные опровержения, местами откровенную ложь. Заканчивает он свой ответ так: «Как правило, они (замечания комиссии. – В. А.) направлены не на выяснение истины, а на ее затуманивание, на охаивание моих теоретических работ и практических результатов» (с. 64).
2 сентября 1965 г. состоялось совместное заседание Президиума АН СССР, коллегии Министерства сельского хозяйства СССР и Президиума ВАСХНИЛ. Присутствовали министр сельского хозяйства В. В. Мацкевич и президент ВАСХНИЛ П. П. Лобанов, тот самый, который председательствовал на августовской сессии 1948 г.
Вел заседание президент АН СССР М. В. Келдыш. Открывая его, Келдыш прочел письмо Лысенко с его отказом участвовать в этом заседании. Затем последовал доклад председателя комиссии, после чего началось обсуждение проекта постановления, включавшего все выводы комиссии. Выступило 9 человек, все они полностью поддержали проект. Среди них академик-секретарь Отделения общей биологии АН СССР Б. Е. Быховский, который год назад на Ученом совете ВНИОРХа клеймил авторов статьи в «Неве». Он счел предложения комиссии совершенно справедливыми и подчеркнул, что «наиболее важно предложение, предусматривающее немедленное прекращение порчи породного скота, которая происходит еще и сейчас» (с. 108). Академик-секретарь перестроился. Келдыш предложил выступить Лобанову и Мацкевичу, но они отказались. Из руководящих работников «Горок Ленинских» никто не пожелал выступить, лишь под нажимом Келдыша взял слово директор базы Ф. В. Каллистратов, но он был бессилен что-либо противопоставить выводам комиссии.
Завершилось совещание принятием от имени Президиума АН СССР, Коллегии Министерства сельского хозяйства СССР и президиума ВАСХНИЛ постановления, в котором говорится: »…комиссия дала вполне объективную оценку работы базы и вскрыла ряд грубых нарушений методики научных исследований и ведения экспериментального хозяйства… Утверждение академика Т. Д. Лысенко о создании им в «Горках Ленинских«» такого метода повышения жирномолочности скота, при котором высокая жирность молока передается по наследству независимо от кровности по джерсейской породе, не подтвердилось. Считать недопустимым использование помесных быков из «Горок Ленинских» в племенных хозяйствах… Нет достоверных данных об эффективности применения органо-минеральных смесей» (с. 127–128).
То же сказано и о навозно-земляных компостах. Постановлено было материалы комиссии опубликовать в журналах «Вестник АН СССР», «Вестник сельскохозяйственной науки», «Агробиология». Несмотря на то что комиссией были вскрыты вопиющие безобразия и сознательные подлоги, ни научный руководитель «Горок Ленинских» Т. Д. Лысенко, ни директор базы Ф. В. Каллистратов, ни научный сотрудник С. Л. Иоанисян, руководивший жирномолочной аферой, отстранены от работы не были.
Обследование «Горок Ленинских» явилось переломным моментом в борьбе за ликвидацию лысенковщины. Ведь со времени, когда она начала разрушать нашу биологию и наносить вред сельскому хозяйству, это был первый случай официального гласного разоблачения и осуждения Лысенко и было оно сделано на уровне двух академий и Министерства СССР. Началось оно уже через три с половиной месяца после отстранения Хрущева от власти. До сих пор критика Лысенко исходила лишь от людей, лишенных какой-либо административной власти, притом гласность критики с 1959 г. стала наказуемой.
Результаты комиссии, обследовавшей «Горки Ленинские», естественно ставили вопрос об официальном отречении от августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г. И действительно, Келдыш решил организовать контравгустовскую акцию на общем собрании АН СССР 1965 г. и поручил основной доклад сделать физиологу растений академику А. Л. Курсанову.
Курсанов до этого не участвовал в борьбе с лысенковщиной, и можно было рассчитывать, что такое поручение будет выполнено объективно и компетентно. И действительно, доклад Курсанова на 50 машинописных страницах, выдержанный в спокойных тонах, содержал подробный разбор теоретической и практической деятельности Лысенко и точно рисовал ее катастрофические последствия. До его зачтения на общем собрании АН СССР доклад Курсанова обсуждался на совещании у Келдыша в присутствии нескольких министров и был принят с некоторыми поправками. Однако антиавгустовская сессия не состоялась. На ее проведение пришел запрет из ЦК КПСС. Попытка Курсанова опубликовать текст доклада в печати тоже ни к чему не привела. Этим была упущена возможность благотворно повлиять на процесс оздоровления нашей науки. Ведь во многих местах, особенно на периферии, было много очагов, где педагогической и исследовательской деятельностью занимались люди, искренне верившие в незыблемость истин мичуринской биологии.
Президиум АН СССР продолжал предпринимать меры по нормализации биологии. Выше было сказано, что Ж. А. Медведев написал обширный труд «Биологическая наука и культ личности» и обратился в разные инстанции, включая АН СССР, с просьбой помочь его опубликованию. Теперь же, в 1967 г. Президиум создал комиссию из пятнадцати человек для рассмотрения этого вопроса. Председателем комиссии был назначен академик Н. Н. Семенов, в нее входили Б. Л. Астауров, Ю. И. Полянский, М. Е. Лобашев, Б. Е. Быховский, М. Н. Хаджинов и другие. После ознакомления с рукописью Медведева комиссия единодушно решила, что опубликовать ее необходимо, и для исправления некоторых неточностей рекомендовала сформировать редакционную коллегию. И на этот раз из высокой партийной инстанции на публикацию книги был наложен запрет. В 1969 г. книга Медведева под названием «Rise and Fall of T.D. Lysenko» была наконец выпущена в свет научным издательством Колумбийского университета.
Несмотря на то что разоблачение лысенковщины притормаживалось указаниями, исходящими из ЦК КПСС, процесс перестройки биологии продолжал прогрессировать. Перечислю основные меры, которые были предприняты для выведения нашей биологии из состояния глубокого кризиса. В 1966 г. было создано Всесоюзное общество генетиков и селекционеров, получившее имя Н. И. Вавилова. Первым его президентом был избран академик Б. Л. Астауров, пользовавшийся огромным научным и моральным авторитетом. Академия наук СССР организовала Научный совет по проблемам генетики и селекции под председательством академика Н. П. Дубинина. Начал издаваться журнал «Генетика».
Важнейшим событием был провал Лысенко при очередном переизбрании на должность директора Института генетики АН СССР на общем собрании Отделения общей биологии АН СССР в январе 1965 г. Этот пост он занял в 1940 г., после ареста директора института Н. И. Вавилова. За переизбрание голосовало 3 члена Отделения, против 15. Очевидно, что если бы академики заседали на несколько месяцев раньше, до ухода Хрущева, результат голосования был бы иным. В феврале 1966 г. Президиум АН СССР постановил ликвидировать Институт генетики, и Лысенко перевели на место заведующего лабораторией в «Горки Ленинские». Одновременно был учрежден Институт общей генетики АН СССР, директором которого избрали Дубинина.
В 1966 г. закончил свое двадцатилетнее существование редактировавшийся Лысенко журнал «Агробиология», на страницах которого публиковались труды лысенковцев и полемические статьи, полные брани в адрес оппонентов. Вскоре Лысенко вынужден был оставить и кафедру генетики в Тимирязевской сельскохозяйственной академии.
Крайне необходимо было повысить уровень знаний исследователей, преподавателей вузов и школ в области генетики, цитологии и молекулярной биологии, осведомляя их о последних достижениях западных ученых. В этом отношении большую роль сыграли монографии биофизиков М. В. Волькенштейна «Молекулы и жизнь» (1965), С. Е. Бреслера «Введение в молекулярную биологию» (1966), а также начавшие ежегодно появляться еще с 1962 г. под редакцией Г. М. Франка сборники переводов статей по цитологии и молекулярной биологии из первоклассного научно-популярного журнала «Scientific American».
Исследования в области молекулярной биологии и генетики на современном уровне требовали совместных усилий специалистов разных дисциплин – биологов, физиков, химиков, а для организации таких комплексных работ нужно было взаимное знакомство и взаимопонимание. Для выполнения этой важной задачи по инициативе биофизиков из Института высокомолекулярных соединений АН СССР в 1965 г. была собрана первая «Зимняя школа по молекулярной биологии». Поначалу приютили школу у себя в Дубне гостеприимные физики Объединенного института ядерных исследований. Собралось около 300 «школьников» всех возрастов, разных специальностей из многих городов страны. Лекторы, они же «школьники», знакомили собравшихся с последними результатами изучения белков, нуклеиновых кислот, с новейшими методами биохимических и биофизических исследований. Огромное значение имели личные контакты и дискуссии между представителями смежных дисциплин. Молекулярные школы начали собираться ежегодно, первое время они длились по 12–14 дней. В 1985 г. в Мозжинке под Москвой школа отмечала свое 20-летие. Трудно преуменьшить ее значение для овладения знаниями современной биологии и для развития молекулярной биологии в нашей стране. Фактически главой школы, ее научным руководителем был замечательный ученый и человек Р. Б. Хесин. Характерной чертой школы было сочетание серьезной науки с шутками и юмором. Лозунг ее был – «От ложного знания к истинному незнанию».
А вот со средней школой дело обстояло совсем плохо. Здесь вплоть до 1966 г. биология преподавалась по учебникам «Дарвинизма», содержащим концентрат бредней мичуринской биологии, и обучали ей преподаватели, большая часть которых понятия не имела о чем-либо ином. Наконец в № 4 журнала «Биология в школе» за 1965 г. публикуется проект «Программы по общей биологии для Х класса средней школы». Здесь же были помещены статьи генетиков о Г. Менделе (В. В. Сахаров), о значении мутаций (М. Г. Оганесян) и обобщающая статья М. Д. Голубовского «О развитии генетики в нашей стране и научной истине» с суровой критикой лысенковщины. В 1966 г. появилось «Пособие по общей биологии» коллектива авторов под редакцией профессора Ю. И. Полянского, где давалась нормальная биология. В 1969 г. пособие было преобразовано в учебник, который школы используют по настоящее время. Но это еще не решало вопрос. Необходимо было подготовить новых учителей биологии или переучить старых, что было, пожалуй, еще труднее.
Лысенковская империя, оказавшаяся без активной поддержки высоких инстанций, лишенная цензурного щита, начала рушиться. Однако лысенковцы продолжали занимать захваченные ими места в научных, учебных и научно-административных учреждениях. Часть из них начала перестраиваться в меру своих способностей на новый лад, но большинство отстаивало право на существование мичуринской биологии и добивалось какого-то компромисса с наступавшей генетикой и молекулярной биологией. Это был существенный отход от позиции 1948 г., когда на августовской сессии главный лысенковский идеолог и опричник Презент возглашал: «Мы не будем дискуссировать с морганистами (аплодисменты), мы будем продолжать их разоблачать как представителей вредного и идеологически чуждого, привнесенного к нам из чуждого зарубежа, лженаучного по своей сущности направления (аплодисменты)» (с. 510).
Новые умонастроения лысенковского лагеря нашли свое выражение в статье философа, верного глашатая мичуринской биологии, профессора Г. В. Платонова «Догмы старые и догмы новые». Она была опубликована в 8-м номере журнала «Октябрь» за 1965 г. Статья имела большой резонанс и стимулировала последнюю попытку лысенковцев удержаться на лоне официальной науки. Поэтому придется рассмотреть ее несколько подробнее. В этой статье Платонов осуждает культ личности, считает, что «Монопольное положение Т. Д. Лысенко в биологической и сельскохозяйственной науке привело к отрицательным последствиям» (с. 150), приветствует ликвидацию монополии Лысенко в конце 1964 г. и возобновление «исследований в области хромосомной теории наследственности», но он протестует против того, что под флагом борьбы с ошибочными взглядами Лысенко «начали поход против основ мичуринского учения». Как увидим, эта мысль, по существу означающая – за лысенковщину без Лысенко, была подхвачена многими.
Основная же задача пространной статьи Платонова – это утверждение необходимости сближения мичуринского направления, которое он именует «синтетическим», с вейсмано-моргановским, которое называет «аналитическим». Он не пишет, что к этому побудил его полный крах мичуринской биологии, мотивировка приводится иная: «Решающее значение для такого сближения ранее весьма различных точек зрения имели успехи молекулярной генетики» (с. 157). К этому весьма оригинальному выводу автор приходит после изложения современных данных о роли ДНК и РНК в наследственности и синтезе белка. По его мнению, различие между взглядами современных генетиков и мичуринцев, которые отрицают «существование особого носителя наследственности, носит не столько теоретический, сколько терминологический характер» (с. 156–157). С помощью подобной эквилибристики автор приходит к убеждению, что в признании одними и отрицании другими передачи по наследству приобретенных адаптивных свойств тоже ничего страшного нет, как и в других вопросах, на которые «синтетическая» и «аналитическая» наука держатся диаметрально противоположных взглядов. В результате Платонов приходит к дикому выводу: «Полного слияния двух генетических направлений пока не произошло. Но многие их выводы стали весьма близкими. И нужно не мешать, а всячески способствовать объективному процессу их сближения и взаимопроникновения. Нельзя повторять ошибки 1948 года, когда «единственно научной», «до конца истинной» была объявлена мичуринская генетика» (с. 161).
Далее идет призыв к «дружной совместной работе», к «товарищеской полемике», к необходимости начиная со средней школы внедрять в голову учащихся наряду с наукой лженауку и так далее. Большое место в своей статье Платонов отводит осуждению аморальности некоторых ученых:
«Особенно настораживает то, что одни и те же лица дают диаметрально противоположные оценки тем или иным биологическим теориям и взглядам»
(с. 155) и в качестве примера подробно сопоставляет, что говорил философ Б. М. Кедров о Лысенко и мичуринской биологии раньше и теперь, в статье, напечатанной в «Новом мире» за 1965 г.
