355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Аренев » Охота на героя » Текст книги (страница 14)
Охота на героя
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 17:54

Текст книги "Охота на героя"


Автор книги: Владимир Аренев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Рядом с одной из таких изуродованных скульптур – когда-то это был громадный раскрывшийся цветок с хрупким стебельком и тонкими волнисто изогнутыми лепестками – топтался тролль. Подняв с земли кусочек сломанного лепестка, он пытался приставить его обратно, словно надеясь вернуть жизнь искалеченному цветку.

Секунду Ренкр стоял, пытаясь разобраться, что так поразило его в увиденном, потом вспомнил: это же тот самый стражник с выразительными густыми бровями, который задержал их перед арестом.

Но, если честно, других знакомых в Ролне у долинщика не было, а своими силами ему с навалившейся бедой – чего уж скрывать – не справиться.

Парень окликнул тролля.

Тот удивленно обернулся, потом в глазах мелькнуло узнавание.

– Вас все-таки выпустили? – подытожил стражник, вопросительно выгибая правую бровь. – Слава Создателю. Значит, все в порядке.

Однако, присмотревшись, тролль понял, что все далеко не в порядке.

– Что с ним? – Он кивнул в сторону Скарра, безучастно глядевшего перед собой.

– Не знаю.

Ренкр решал, как быть. Открыться этому троллю? Он вроде бы говорил что-то о дружеских отношениях с покойным Хлэммом, пусть даже и помог задержать альва со Скарром до прихода Стражей. И если не этот – то кто? Ведь парень, по сути, все решил уже тогда, когда окликнул его – стоит ли сейчас идти на попятный?

Выслушав обьяснения, тролль нахмурился:

– Значит, это началось у него в тюрьме? Ладно, пойдем-ка ко мне домой, думаю, нам нужно поговорить. А улица – не самое подходящее место для подобных бесед.

– Не знаю, – протянул Ренкр. – Скарр, кажется, не слишком доверял тебе.

– Альв, мне неизвестна и половина твоей истории, но, по-моему, у тебя просто нет выбора.

Долинщик промолчал.

Тролль положил на землю кусок каменного лепестка, который до сих пор держал в руках, и пошел прочь, не оглядываясь, чтобы удостовериться, следует ли за ним альв.

Альв следовал.

10

Пришлось рассказать все. Ну, почти все, большую часть. Ренкр понимал: шансы на то, что Хвилл (так звали старого тролля) поможет найти выход, мизерные, но выбора и вправду не было. Уж себе-то он мог в этом признаться.

Хозяин досыта накормил гостей, после тюремного пайка домашняя еда показалась особенно вкусной. На слова благодарности Хвилл смущенно отозвался, сложив брови домиком:

– Это ведь не я. После того как моя старушка погибла, ходит ко мне одна, такая же дряхлая, как я, троллиха и помогает по хозяйству – самому-то мне ни за что не управиться. Я ведь потому и из арбалетчиков ушел: без Хлэмма там уже не то, да и мне сложновато одному. Вот, перевелся в стражники.

Тролль отправил их отдыхать, а сам остался, чтобы подумать над возникшей проблемой.

Спустя примерно час после того, как Ренкр выложил все Хвиллу, в голову альву пришла идея, как можно спасти Скарра. Парень удивился, почему он не додумался до этого раньше, ведь это так просто. Конечно же обломок Камня! В подобной ситуации Монн был спасен именно таким образом. Ренкр вскочил и торопливо рассказал об этом Хвиллу, а потом проделал все, как и тогда, в пещере с больными стариками (разве что в лоб Скарра целовать не стал).

Когда и на третий раз ничего не получилось, долинщик раздосадованно дернул головой и, оставив молодого тролля в покое, отправился в гостиную, где его дожидался Хвилл. Тот внимательно посмотрел на вошедшего и констатировал:

– Ничего не получилось.

Отвечать Ренкр не стал – все и так было ясно.

– Ладно, альв, не тужи, – похлопал его по плечу Хвилл. – Я помогу вам выбраться из города, а там, глядишь, к Скарру вернется память.

– А если не вернется? Что тогда?

– Тогда я отведу вас к Путям, – вздохнул тролль.

11

К вечеру стало ясно, что ничего не изменится. Скарр вел себя словно младенец. Правда, младенцы обычно кричат и тянутся ручонками во все стороны, им интересен мир, в который они пришли, а молодой тролль оставался безучастным, что бы вокруг ни происходило. В конце концов Хвилл, недовольно кряхтя, признал: нужно отправляться в путь.

Они выбрались из дома; предварительно старый арбалетчик приготовил себе дорожный мешок не хуже, чем у Ренкра. В ответ на вопросительный взгляд альва тролль только пожал плечами, мол, всякое может случиться. Уже за одну эту готовность к любым опасностям парень был весьма признателен Хвиллу.

Идти пришлось осторожно, скрываясь от посторонних взглядов, потому что тролль очень не хотел, чтобы их с альвом заметили. Что же, это было вполне понятно.Оставалось лишь следить за Скарром, чтобы тот случайно не выдал их.

В результате они все-таки выбрались за город, пусть даже это и стоило каждому нескольких ткарнов жизни. Особенно опасным был момент, когда их едва не обнаружил ночной патруль. Ну да и это осталось в прошлом...

– Не понимаю, ты же вполне мог привести сюда троллей Крапта, тех же стражей. – Ренкр удивленно смотрел на черное круглое отверстие в полу коридора. – Небось получил бы вознаграждение.

Хвилл тяжело вздохнул:

– Может, так бы и случилось. Не исключено, конечно, что меня бы надули казначеи Властителя, но все равно заработок был бы неплохой. Дело в другом я поклялся, что никому не скажу ни слова об этом месте. Не об этом конкретно, а вообще обо всем, что может указать дорогу к пещере Ворнхольда. И еще – я очень боюсь Путей. До последней минуты надеялся, что мальчик очнется и мне можно будет уйти.

Хвилл посмотрел на Скарра. Все тот же безразличный взгляд, отрешенное расслабленное лицо, безвольные руки. Молодой тролль так и не пришел в себя.

– Эх, – проворчал старик, махнув рукой. – Зря я во все это ввязался, ведь и из арбалетчиков ушел, чуял, что не по мне все эти выкрутасы, после смерти Хлэммовой, ни к чему, а вот же, гляди, нашла нелегкая. Ну что, прыгать будем?

Прыгнули.

12

Сводчатый потолок над их головами обвисал хрупкими тонкими и массивными толстыми "слезами камня". Ренкр потер виски, провел дрожащей ладонью по глазам, пытаясь изгнать ту тьму, что засела за веками, засела и не желала убираться. Он старался не вспоминать, что возвращаться придется тоже Путями, и был благодарен Скарру за то, что тот вел его к Ролну обычной дорогой. Правда, выражать свою благодарность сейчас не имело смысла, молодой тролль оставался все так же безучастен к происходящим вокруг него событиям – даже к тьме Путей! Его по-прежнему пустой взгляд скользил по Ренкру и Хвиллу, по стенам и толстой каменной двери в два альвьих роста, по "слезам камня"; безвольные руки тряпичными лохмотьями обвисли по бокам, ноги передвигались шаркая, словно их владелец – дряхлый старик.

– Что с дверью? – спросил Ренкр. – Она заперта?

– Вход был опечатан, – объяснил Хвилл, – но, если ты говоришь, что мальчик принес тебе один из свитков, печать, скорее всего, сорвана.

– То есть никаких охранных мер вы не предпринимали? – уточнил долинщик попутно пытаясь свыкнуться с тем, что тролль называет Скарра мальчиком.

– Нет, – пожал плечами старый арбалетчик. – Никаких. Зачем?

Если вспомнить о том, что в коридор можно было попасть только с помощью Путей (это был даже не коридор, а отрезок: с одной стороны – глухая стена, с другой – дверь), – если учесть все это, то и впрямь запирать пещеру Ворнхольда не требовалось.

Ренкр подошел к двери и легонько нажал. Каменная плита скрипнула и чуть-чуть откатилась в сторону.

То, что все называли пещерой Ворнхольда, на самом деле являло собой систему нескольких больших и малых залов, соединенных коридорчиками и переходами.

Первая, уже знакомая парню комната с многочисленными полочками и нишами, в которых располагались пузырьки, деревянные ступки и много прочего (в том числе и свитки), заметно изменилась, словно здесь когда-то бушевал ураган, который в ярости расколотил большинство этих самых пузырьков да ступок, рассыпал и разлил их содержимое, но до свитков не смог дотянуться: те лежали под самым потолком в узких футляроподобных нишах, свернутые и прикрытые крышечками. Кое-где крышечки отвалились (то ли от времени, то ли из-за загадочного урагана), благодаря чему и можно было понять, что там именно свитки. Правда, оставалось неясным, как их доставал Всезнающий – да и Скарр, кстати, тоже.

Ренкр обернулся – тролли вошли в пещеру вслед за ним, и теперь Хвилл с легким интересом оглядывал комнату и разрушения, ей причиненные, а его молодой спутник замер, по-прежнему ко всему безразличный. Ренкр побродил немного по остальным залам: вот спальня, вот еще один рабочий кабинет, как и первый, разоренный, только этот, похоже, чаще использовался для каких-то опытов, вот – кладовая... Ходить здесь можно было часами, но долинщик уже догадывался, что нужного не найдет. Поэтому вернулся к троллям и спросил у Хвилла:

– Скажи, а где-нибудь поблизости есть река?

– Река? – выгнул тот бровь. – Нет. А что?

– В свитке Ворнхольда было написано, что неподалеку от его пещеры течет река и там нас будет дожидаться динихтис, чтобы отвезти к вертикали. Вот я и спрашиваю...

Громкий стук прервал их разговор. Что-то массивное упало в соседнем зале, и только сейчас Ренкр заметил, что Скарра с ними нет. Долинщик, предчувствуя беду, помчался на звук, но с троллем было все в порядке – он все так же стоял, пустыми глазами глядя перед собой. Позади Скарра лежала поваленная колонна-подставка (на этой подставке, видимо, Ворнхольд размещал пергаменты, чтобы было удобнее читать: по ее краям имелись зажимы и в центре – гладкая доска); Скарр, наверное, прислонился к подставке – и та упала. Хвилл отвел безумца в сторону, а Ренкр наклонился, чтобы поднять и вернуть колонну в прежнее состояние.

Там, за подставкой, в тени и паутинных клочьях скрывалась маленькая – в пол-альвьего роста – дверца. Еще не открыв ее до конца, Ренкр уже знал, что увидит. Конечно же – берег подземной реки и динихтиса, весело чирикнувшего при его появлении. И все бы ничего, и оставалось бы лишь благодарить спасительный случай, но заковыка в том, что вряд ли можно было свалить такую тяжелую колонну-подставку, просто неудачно о нее оперевшись. Последнее наблюдение Ренкр оставил при себе и протиснулся наружу, к дождавшемуся их динихтису.

13

– Я не уверен, стоит ли мне сопровождать тебя дальше? – тяжело выдохнул Хвилл, одновременно почесывая нос и смещая брови так, что они превратились в одну мохнатую гусеницу, выгнувшуюся посередине. – Вернее, я не уверен, стоит ли брать с собой дальше мальчика.

Они сидели на берегу, рядом, на расстоянии вытянутой руки, плескалась вода, а тролль с альвом никак не могли решить, как же им поступить.

– Боюсь, одному мне не справиться, – признался Ренкр. – И кстати, именно благодаря Скарру мы нашли дверцу. Потом – предположим, ты отведешь его в Ролн и вернешься, я дождусь тебя и мы отправимся к вертикали вдвоем. А что будет с ним, кто станет заботиться о нем, пока мы не вернемся? А если мы вообще не вернемся?

– Считаешь, будет лучше, если он не вернется, как и мы? – спросил Хвилл.

– Понимаю: глупый довод, – развел руками долинщик. – Но...

– Да нет, ты прав, безусловно прав, – вздохнул пожилой тролль. – Это-то и плохо. Я не могу оставить тебя одного, и мы не можем оставить его одного, и я даже не могу уйти, потому что ты один, с обузой, в которую превратился мальчик, со всем не справишься – или, по крайней мере, тебе будет значительно тяжелее это сделать. Вот в чем беда – нам нужно идти втроем – и именно этого я боюсь: идти туда, наверх.

– Мне очень жаль, но это, кажется, единственный выход.

– Червь с ним, тогда хоть прокатимся с ветерком, – бодрясь, произнес Хвилл. – Ты же еще ни разу не плавал на этой рыбине, я прав? Тогда показываю...

Динихтис выдержал всех троих. Он терпеливо снес все неудобства, причиненные ему при "посадке пассажиров", но, как только они устроились, тут же поплыл – вот тогда-то Ренкр и понял, что значило троллево "с ветерком"...

Плыть пришлось долго, и все то время, пока Ренкр сидел, ухватившись за холодный изгиб плавника, сжатый в поясе обхватившими его мощными руками Хлэмма, чувствуя спиной тепло Скарра, стиснутого между ним и Хлэммом, чтобы – не приведи Создатель! – не упал во время этого плавания "с ветерком", все это долгое, тягучее мгновение, никак не желавшее прекращаться, Ренкр пытался представить, что их ждет впереди. Что это за такая вертикаль и что это за такие мастера? И что делать, если таинственные мастера не пожелают пропустить их к вершине Горы? Потому что зловредная память тут же подсовывала воспоминание о трех паломниках, уверенных в своей неприкосновенности... до встречи с троллями. И много еще подобного всплывало из темных, покрытых ряской глубин забвения, много такого, о чем предпочитаешь не вспоминать – а приходится! Рано или поздно, так или иначе, как любил говаривать Мнмэрд. Жизнь давно уже превратилась не просто в непонятный клубок событий, ошеломительно быстро катящийся вниз

/падающий в колодец/,

– она, жизнь, потеряла свое естество, осталось только название да рваная цепь чужих судеб, тобою же и разорванная, – а больше ничего. И на этом сумрачном фоне горящими строчками проступали слова Вальрона о том, кто ты есть и для чего существуешь. Приходилось только тешиться обещанием, что, мол, этот подвиг не убьет тебя. А других?..

Шипела разбуженной льдистой змеей вода, билась о ноги, но все равно отступала прочь, откатывалась назад, испуганно колыхалась за спиной. Не становись на пути у героя, себе же проще – отойти в сторону. Друг ли, враг все равно, расплата за подобное знакомство – смерть. В лучшем случае. Или безумие, как в случае со Скарром. Или плен, как в случае с Черным. Или... Что еще?

И замолкала вода. Воде иногда тоже бывает не по себе.

14

На то, чтобы обсушиться, ушло не так уж много времени. Но все равно по какому-то своему внутреннему небосклону, с собственными солнцем и звездами, можно было с уверенностью определить, что пора спать. Прощально плеснул в реке динихтис, пискнул и уплыл по своим рыбьим делам. Вползла тишина, скрутилась тугой пружиной, готовая распрямиться и взорваться – если будет нужно. Ренкр слышал, как сопит во сне Хвилл, похрапывает, тяжело ворочается, слышал ровное дыхание Скарра, а сам никак не мог заснуть. Это путешествие по черным тоннелям реки, когда отовсюду, сзади, спереди, из воды, доносятся непонятные, совершенно необъяснимые звуки, стремительное движение динихтиса сквозь эти звуки, его, Ренкра, мысли – все смешалось в один пугающе живой мазок, застыло в сознании и не желало уходить. Вроде бы ты уже и на земле, на твердом берегу, с которого не упасть, куда вряд ли доберутся местные чудовища, – а сердце сжимается и бьется испуганно, осторожно, готовое при малейшем признаке угрозы юркнуть в пятки. Что-то не так. Ренкр невольно обернулся, наткнулся взглядом на черный тоннель – вход в вертикаль – и в очередной раз вздрогнул: "Да, что-то не так".

И он даже знал что.

Никому из них не хотелось входить туда.

В общем-то, никаких причин для этого не было. Но едва они выбрались на карниз и, хлюпая таццами, обследовали его, разбираясь, что к чему, сразу же все трое (Скарр, заметил Ренкр, тоже дернулся, точно получил разлапистую пощечину) обратили внимание на черный тоннель, ведущий к вертикали. А Хвилл с альвом переглянулись, словно сверяя свои ощущения. Но, так и не сказав ни слова, стали откалывать куски горюн-камня, складывать их в центре карниза для костра – в общем, заниматься чем угодно, только бы не смотреть на вход в вертикаль. Скарр, как обычно, просто опустился на землю, чтобы не путаться под ногами, но тоже сел спиной к черному отверстию. Вернее, не так: не спиной, а вполоборота, чтобы одновременно и не видеть тоннеля, и удерживать его на краешке зрения. Просто, на всякий случай...

Ренкр отметил необычное поведение Скарра и удивился: с какой собственно стати приписывать поступкам молодого тролля разумность? Ведь ясно же...

Что "ясно", он так и не додумал. Хвилл заявил, что камня достаточно, и нужно было разжигать костер, потом стаскивать с себя мокрые таццы, вертеть их над пламенем, как будто ты предельно проголодался и намереваешься ими поужинать – вот только пускай покоптятся чуток. Потом и впрямь поужинали (правда, не высушенными таццами) и улеглись спать.

Тролли уснули почти сразу, лишь альв все вертелся с боку на бок, вздыхал, смотрел то в сонное пламя, то в вязкие темные воды реки, пытался считать светящихся насекомых – насекомые под взглядом робели и прятались в норки да щели; заснуть не удавалось. А глаза то и дело поворачивались в ту сторону, где чернела глотка тоннеля. И пугались неведомого, и все же не могли не смотреть, не могли просто спрятаться за шторками век и не выглядывать оттуда – так и норовили хоть на мгновенье еще раз увидеть это. Взгляд натыкался на зияющее отверстие и испуганно шарахался в сторону, снова бродил по воде и костру, а потом снова обращался к тоннелю – и так по кругу.

В конце концов Ренкр поднялся со своего каменного ложа и направился к черной дыре. Нужно было выяснить раз и навсегда, в чем дело, иначе так недолго и помешаться! Он приблизился к отверстию и тут почувствовал, как ему на грудь словно бы опустилась большая, сильная ладонь, которая не дает ему сделать следующий шаг. Еще не желая себе признаваться в поражении, но уже ясно предчувствуя, что ничего не выйдет, Ренкр снова и снова пытался преодолеть невидимое сопротивление – не удавалось.

Оттого, что заслон оказался невидимым, он не был менее силен. Просто мастера, как видно, предпочли не привлекать излишнего внимания запорами и прочей дребеденью. А может, у них имелись другие мотивы... Впрочем, какая разница, если проникнуть внутрь невозможно.

Наверное, надо было бы озлобиться на Ворнхольда за подаренную им обманную надежду, но сил на это не хватало. Да и зачем – разве что-то изменится в мире оттого, что ты станешь ненавидеть мертвого старика, желавшего добра?

"А вот теперь – на самом деле все", – отстраненно подумал Ренкр, возвращаясь на свое место у костра.

Огонек презрительно фыркнул и потух.

15

– Нет. – Хвилл покачал своей массивной головой и снова обернулся, разглядывая вход в тоннель. – Не верю! Не стал бы Всезнающий советовать тебе невозможное, ведь, наверное, проверил, можно ли войти, прежде чем...

Ренкр устало вздохнул. Они спорили так уже несколько часов, с того самого момента, как Хвилл проснулся и узнал что к чему. Спор был изначально бессмыслен, ведь он ничего не мог изменить – тоннель не желал впускать в себя чужаков. А они, чужаки, не знали, как попасть в него.

– Ну и что ты намереваешься делать? – спросил тролль. – Согласись, это ведь был единственный путь наверх.

– Что-нибудь придумается, – ответил парень. – Что-нибудь...

– А указания твоего учителя, те, что ты получил во сне? Они разве не касались того, что сейчас происходит?

Сначала Ренкр удивился, потому что Хвилл, в общем-то, не знал о том сне. Потом сообразил, что голос, задавший вопрос, принадлежал не Хвиллу, а Скарру. Впрочем, старый тролль был удивлен не меньше альва.

– Мне почему-то кажется, что ты все это время был в полном сознании, вкрадчиво произнес бывший арбалетчик. – Хотелось бы узнать, мальчик, ради чего ты затеял подобное представление?!

Скарр легко пожал плечами:

– Я расскажу об этом попозже. Так что насчет сна? Он не может нам помочь?

Ренкр задумался. Вальрон не говорил, для чего конкретно может понадобиться его подарок, и, честно говоря, все это было совершенно непонятно, но... Хвилл ведь прав, говоря, что сей путь – единственный. А значит, нужно попытаться.

Долинщик расстегнул куртку чеша и за веревочку вытащил наружу тот странный подарок – деревянное изображение головы Черного. Подержал его на ладони, словно взвешивая шансы на успех, на саму вероятность того, что этот кусочек дерева сможет им помочь. Потом поднялся и направился к тоннелю, хотя и не имел ни малейшего понятия о том, что станет делать. Просто шел к отверстию, ощущая постепенно усиливающееся сопротивление невидимой руки. Он даже помахал перед собой кулаком с подарком Вальрона, словно дразнил кого-то. Безрезультатно. Можно было возвращаться к костру и не торопясь выслушать рассказ Скарра. Что Ренкр и сделал.

Молодой тролль снова пожал плечами:

– Все очень просто. Признаться, я думал, ты догадаешься, но ты поверил – и тогда я понял: так даже лучше. Потому что ты вел себя так, как будто я на самом деле сумасшедший.

Поскольку слова эти были адресованы Ренкру, тому пришлось с умным видом кивнуть. Правда, он до сих пор ничего не понимал, но надеялся, что со временем все разъяснится.

– Я ни минуты не верил, кто Крапт болен, – продолжал Скарр. – А вернее, что именно его болезнь стала причиной того, что нас отпустили. Зато ожидал от наших тюремщиков чего-то такого – вот и притворился, будто сошел с ума.

– Кхм, – глубокомысленно изрек Ренкр. – Понятно. Но все-таки – зачем ты так поступил? И потом – разве Крапт выиграл что-нибудь оттого, что выпустил нас?

– Еще нет, – процедил молодой тролль. – Еще нет.

При этом он смерил Хвилла долгим взглядом, каким уже одарил его однажды – когда они входили в Ролн и были задержаны в караулке.

Ренкр терпеливо ожидал дальнейших пояснений.

– Да, – внезапно признался Хвилл. – Да, мальчик, ты почти прав. За исключением одной детали: я играю на вашей стороне.

– С каких пор? – презрительно поинтересовался Скарр.

– С тех самых, когда, как и все, дал клятву, – ответил старый араблетчик. Было заметно, что он уязвлен таким недоверием. – Просто они нашли меня и "предложили сотрудничество". А отказываться было нельзя. Потому что все мы вроде бы и могли не быть в пещере Ворнхольда – а ты не мог не быть. Не имело смысла даже отпираться – и я пообещал, что отправлюсь вместе с вами и разузнаю о местоположении пещеры. И отведу туда троллей Крапта.

– Но тогда зачем ты согласился сопровождать нас к вертикали? – вмешался Ренкр.

– Потому что я на вашей стороне, – повторил Хвилл. – Я не стану рассказывать им ничего.

Скарр покачал головой:

– К сожалению, они умеют спрашивать.

– Если есть у кого спрашивать, – отрезал старый арбалетчик. – Но это уже мои заботы.

– Это наши заботы, – поправил его Ренкр. – Потому что нам предстоит очень скоро вернуться обратно.

"...И ни с чем".

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Транда с вами нет, – прозвучал за их спинами хриплый голосок.

Все трое, как по команде, обернулись.

16

Спутники Ренкра, кажется, с горгулями знакомы не были. По крайней мере, удивление на их лицах читалось неподдельное. Наверное, примерно такое же было и у самого альва – вот уж кого он не ожидал встретить в Горе, так это родственников Транда!

Невысокое существо с ровной коричневой шерстью стояло перед ними и моргало большущими глазами с вертикальным зрачком светло-малинового цвета. Две широкие ноздри, вместе образующие сердечко, раздулись, впитывая запах чужаков, острые треугольные зубы выглядывали изо рта и поблескивали в свете фосфоресцирующих насекомых и слабенького костра, у которого расположились долинщик со товарищи. Ну и, разумеется, существо шевелило ушами. Вернее УШАМИ.

– Привет, – сказал Ренкр и протянул горгулю руку.

Тот рассеянно пожал ее и заключил:

– Транда таки с вами нет. А жаль.

Он направился к стене, сковырнул оттуда слизняка поувесистей и, чмокая, вернулся к костру.

– Но его мо с вами, – продолжал пришелец как ни в чем не бывало. Странно. Я всегда считал Транда неправильным горгулем, но не настолько же!

– Да, кстати, – существо доело слизняка и теперь скользило взглядом по стенам: наверное, в поисках следующей жертвы, – кстати, не знаете, кто это прошлой ночью ломился в вертикаль?..

– Я, – отозвался Ренкр.

– А то, видите ли, стоит на минутку отлучиться... Что?! Так это... Они, видишь ли, ломятся, а я, понимаешь, мучайся, каждый раз заново все перенастраивай!

– Но нам необходимо попасть внутрь, – с нажимом произнес альв.

– Я всегда говорил, что неправильность Транда – штука заразная, заявил горгуль. – Нет, вы только послушайте! Им необходимо! А каким, я вас спрашиваю, каким образом?! Опять Гунмелю лишние заботы, опять страдания – а ради чего?

– Это долгая история, – осторожно произнес Ренкр.

– Ха! Ну так у меня есть время ее выслушать, – громогласно заявил Гунмель и поспешил к стене, пока облюбованная многоножка не убежала.

– У нас есть пословица, – тихо произнес Хвилл, пока горгуль возился со своей жертвой. – "Лучше иметь дело со стихийным бедствием, чем с горгулем".

– Но выбора нет, – так же тихо ответил Ренкр.

– Зато есть горгуль, который очень хорошо вас слышит, – вклинился в разговор Гунмель. – Так что, как насчет рассказа?

Вопрос, разумеется, был чисто риторическим.

Ренкр вкратце (насколько это представлялось возможным, учитывая постоянные вопросы и уточнения, делаемые горгулем по ходу повествования) пересказал ему свою историю. Тот выслушал до конца, кивнул, от чего громадные уши всколыхнулись и опали, – а потом хмыкнул:

– При чем же здесь мо Транда?

– Не знаю, – честно признался альв. – Что это за такое мо?

– Мо – это мо, – ответил Гунмель. – Его невозможно объяснить. Оно просто есть.

– Пойдем, – добавил он вставая.

– Куда? – вопросительно воздел левую бровь Хвилл.

– Нет, вы только послушайте, сначала они требуют, чтобы я отвел их к вершине, а потом спрашивают "куда"!

– Мы вовсе не требовали, – уточнил Ренкр. – Просто впусти нас в тоннель, а дальше мы доберемся сами.

– И заблудитесь, чтобы вмешаться в какие-нибудь жизненно важные процессы в отростках? Или скормите себя каменным червятам – а они ведь от обжорства могут умереть! Ну уж нет! – Гунмель был не на шутку рассержен. Если желаете попасть на вершину, то только со мной.

Горгуль развернулся и направился к тоннелю.

– Я думал, мы ему в тягость, – растерянно произнес Ренкр.

– Значит, ты ничего не понял, – улыбнулся Скарр. – Ну, пошли, что ли?

На сей раз тоннель впустил их внутрь без сопротивления, словно никогда и не существовало той невидимой гигантской ладони, что ложилась на грудь и удерживала тебя на месте. Только очутившись внутри, Ренкр понял, что стало причиной их беспокойства, что было не так в тоннеле – его неосвещенность. Везде, где только возможно, во всех коридорах и переходах в Горе кишели фосфоресцирующие насекомые и прочая мелочь, которая светилась. Тут же не было ни единого подобного существа, и это пугало. Но Гунмель что-то тихонько прошептал, взмахнул руками – и в тоннеле зажегся знакомый Ренкру зеленоватый шарик. Все стало на свои места, потому что здесь, в вертикали, естественным казалось именно такое положение вещей, когда роль насекомых выполняла маленькая светящаяся сфера.

Однако, сделав всего несколько шагов по вертикали, пусть даже и освещенной, Ренкр почувствовал ужас перед ограниченным пространством – ужас, которого не испытывал еще ни разу, хотя и находился в Горе не первый день. Раньше он даже не задумывался, как это страшно, когда над твоей головой нависают мощные пласты неимоверной тяжести, когда вокруг на многие и многие километры один лишь камень, давящий, холодный, безразличный, а ты, маленькая букашка, ползешь во внутренностях Эллин-Олл-Охра, не уверенный в том, что случайным обвал через мгновение не похоронит тебя навсегда, – вообще ни в чем не уверенный. Сейчас же ноги не желали повиноваться, и Ренкру вдруг показалось даже, что он не сможет идти дальше; потом все прошло. Точнее, не совсем все, ибо ощущение собственной ничтожности в масштабах Горы осталось.

Тоннель, неожиданно ровный и чистый, потихоньку начал выгибаться, поднимаясь вверх и закручиваясь налево. Потолок был низковат для Ренкра и троллей, но горгуль чувствовал себя здесь свободно, как, кстати, и зеленоватый шарик. Последний медленно плыл по воздуху за спиной Гунмеля, видимо только лишь для того, чтобы гости могли что-то видеть (как подозревал альв, сам горгуль не испытывал необходимости в свете). Через какое-то время Гунмель сообщил, что уже полдень и самое время перекусить. Он свернул в невесть откуда взявшийся коридорчик, "отросток", и гостям не оставалось ничего иного, как следовать за горгулем, хотя, помня о гастрономических предпочтениях своего проводника, они бы с большим удовольствием воспользовались собственными припасами.

Отросток скоро закончился уютной пещеркой, в которой обнаружилось четыре каменных выступа-сиденья и много фосфоресцирующих насекомышей на стенах. Странно, как они не распространились по всей вертикали, хотя, если вспомнить невидимую ладонь на входе, ничего особо удивительного здесь не было. Гунмель снял со стены парочку, по его мнению, наиболее привлекательных мокриц и протянул троллям. Те двумя пальцами приняли "порции", но есть не решались.

– Что-то не так? – поинтересовался горгуль.

– Обычно мы питаемся несколько иначе, – осторожно сообщил Скарр, сжимая пальцы, чтобы извивающаяся "порция" не сбежала.

– Но это же специальные кормовые мокрицы! – заявил Гунмель и, оторвав от стенки еще одну, отправил ее в зубастый рот. – Вот, держи. – Он протянул членистоногое Ренкру.

Тот за время своего путешествия с Черным перепробовал много всяческих необычных созданий, поэтому, наверное, ему и удалось с ничего не выражающим лицом съесть угощение. Мясо оказалось вкусным, видимо, Гунмель был прав, когда говорил о "специальных кормовых"; вот только если бы еще не лапки, противно царапающие язык... В общем, для себя Ренкр решил, что в любом деле нужно уметь вовремя остановиться, и поэтому стал развязывать свой дорожный мешок, поклявшись никогда больше не поддаваться на уговоры горгуля. Лучше уж вяленое мясо страйца, оно хоть лапками не дергает.

Тролли последовали примеру альва, и им, к собственному удивлению, подобная пища понравилась, поэтому к своим припасам они не притронулись. Так и хрустели панцирями "специальных кормовых форм" да обменивались с горгулем гурманскими впечатлениями. Впору было истерически расхохотаться, слушая эту многомудрую беседу.

После трапезы они вернулись в тоннель и пошли дальше. Только сейчас Ренкр окончательно пришел к мысли, которая давно зародилась в его сознании уже давно: горгули и есть те самые мастера. Вот только непонятно, почему Транд оказался в Хзннале... ах да, он же "неправильный горгуль"! – если это, конечно, что-то объясняет. И что за такое мо, спрашивается, которое еще к тому же путешествует вместе с ними?

До вечера (опять-таки вечер это был или нет – неизвестно, просто маленькое собственное солнце со звездами и небосводом заявили, что, мол, пора на покой) никаких выдающихся событий не случилось – шли себе и шли, идти было удобно, пол ровный, потолок, хоть и низковат немного, все равно не вынуждает тебя скрючиваться в три погибели; достаточно светло, чтобы не наткнуться на изгибающуюся стенку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю