Текст книги "Философия права. Учебник для вузов"
Автор книги: Владик Нерсесянц
Жанры:
Философия
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 60 страниц)
Говоря о значении опыта в постижении естественноправовых принципов, Месснер имеет в виду прежде всего опыт семейной жизни людей ("порядок мира и общего блага семейной общности"): "простые нравственные (и правовые) принципы и ценности в их конкретном способе действия в жизни" испытываются и постига-ются людьми сперва в "семейной обязанности", а затем "понимаются также в их всеобщем содержании, в их непременной истине, а отсюда – ив общезначимости их действия"[1220]1220
Messner. Das Naturrecht, 7. Aufl. S. 57.
[Закрыть]. Но когда эти принципы уже схвачены, постигнуты человеком в опыте семейной жизни, они (в своем всеобщем выражении порядка бытия и общего блага) предстают как априорные, как сами по себе необходимые и общезначимые соображения и положения разума. Естественноправовые принципы, как полагает Месснер, это априорные синтетические суждения: они обусловлены опытом при их познании, но, будучи постигнуты, являются очевидными положениями.
Такое "правовое априори" (т. е. непосредственное интуитивно-разумное познание права) содержит, однако, "лишь всеобщие принципы, а не детализированную систему норм или годную для всех времен систему права. Но это "правовое априори" способствует пониманию особых правовых обязанностей в простых случаях, а тем самым и общественного порядка в его основных отношениях"[1221]1221
Ibid. S. 233.
[Закрыть].
Среди этих априорно постигаемых всеобщих правовых принципов, которые выражают смысл "неизменного естественного права" и вместе с тем обозначают направления к его применению и конкретизации, Месснер выделяет основной (главный) принцип ("поступай справедливо, избегай несправедливости"), из которого затем выводятся "первичные элементарные принципы", требующие соблюдения меры, мира, честности, внешнего порядка и т. д., и "вторичные элементарные принципы", отвергающие ложь, воровство и т. д. как зло[1222]1222
Ibid. S. 87—92. 116. Критический анализ данной концепции см.: Четвернин В. А. Указ. соч. С. 40—41.
[Закрыть].
Эти всеобщие правовые принципы Месснер характеризует как "часть естественного закона, которая относится к общественному порядку", и обозначает эту часть как "естественное право в его отличии от естественного закона"[1223]1223
Messner. Das Naturrecht, 7. Aufl. S. 233.
[Закрыть]. Вместе с тем он вводит новое понятие «естественный закон человека», выражающее специфику действия естественного закона в человеке иначе, чем в неразумной природе[1224]1224
Ibid., S. 234.
[Закрыть]. Специфика поведения человека, обусловленная его самоопределением и ответственностью, и составляет, по Месснеру, предмет исследования естественного закона человека. Подобным образом понимаемый естественный закон человека трактуется Мессне-ром в качестве должного и вместе с тем в виде источника для естественного права как «совокупности норм»[1225]1225
Ibid.
[Закрыть].
Характеристики естественного права (в том числе и нормативность) относятся, согласно Месснеру, ко всему праву (включая и то, что именуется "позитивным правом"), поскольку как "право" он понимает только то, что нравственно, что имеет "нравственную сущность"[1226]1226
Ibid., S. 232. Этот аспект подробно анализирует В. Вальдштайн. – См.: Waldstein W. Vom sittlichen Wesen des Rechts // Das neue Naturrecht. Die Krneuerung der Natur-rechtslehre durch ohannes Messner. Berlin, 1985, S. 101—123.
[Закрыть].
В общих границах нравственности "нравственная ответственность" рассматривается Месснером как "связующее понятие, которое ведет от нравственности к праву", поскольку смысл и возможность осуществления нравственной обязанности предполагают определенный "порядок межчеловеческих и общественных отношений"[1227]1227
Messner. Das Naturrecht, 7. Aufl. S. 234.
[Закрыть]. В отличие от нравственности в целом право определяется им как «минимум нравственности, необходимый для существования общества»[1228]1228
Ibid.
[Закрыть].
Характеризуя "видовое своеобразие права", Месснер пишет: "Право отличается от нравственности в четырех отношениях: оно касается, во-первых, лишь внешних способов поведения в общественной жизни; во-вторых, – содержательно определенных обязанностей; в-третьих, оно уполномочивает к принуждению требуемого поведения; в-четвертых, уполномочивает к принятию обществом норм с целью установления правовой безопасности"[1229]1229
Ibid., S. 237.
[Закрыть].
Хотя "уполномочивание к применению принуждения" – это, по Месснеру, и "существенная составная часть права, но не единственная его сущность"[1230]1230
Ibid., S. 238.
[Закрыть]. В этой связи он солидаризируется с гегелевским подходом (принуждение – не основополагающая сущность права, а средство восстановления нарушенного права) и критикует «теории принуждения индивидуалистических и коллективистских направлений позитивистской философии права, которые полностью отождествляют право с государственной системой принудительных норм»[1231]1231
Ibid.
[Закрыть].
Для непосредственного нравственно-правового сознания человека очевидно, утверждает Месснер, что, во-первых, право есть право, даже если отсутствует возможность к принуждению его действия, и, во-вторых, что каждое право включает в себя правопритязание на принуждение к определенному поведению. "Оба этих принципа, – пишет он, – относятся к аптриориям человеческого правосознания. Сущность и достоинство права не связаны с возможностью его осуществления физической силой. На такой основе держится заблуждение, согласно которому естественное право не имеет сущности права потому, что никакая физическая сила не обеспечивает признание его основных положений"[1232]1232
Ibid, S. 239.
[Закрыть].
В подходе Месснера речь идет не о противопоставлении нравственного естественного права ненравственному позитивному праву, что исключается нравственностью права вообще, а о возможном противоречии между "нравственной сущностью права" и "законом права", под которым имеется в виду позитивно-законодательная (и в целом официально-властная) форма установления права. "Если закон права, – пишет Месснер, – несовместим с экзистенциальными целями человека, он находится в противоречии с нравственной сущностью права. Поэтому естественноправовое учение всегда твердо придерживалось того, что правоустанавливающая власть, в той мере, в какой она противоречит этим целям, является узурпированной; она лишена действительных правовых основ, не устанавливает никакого нравственного долга послушания, так что сопротивление является нравственно оправданным"[1233]1233
Ibid.
[Закрыть].
По смыслу данной концепции различения права и закона получается, что право (включая и позитивное право, если и поскольку оно право), единственное право и право как таковое – это естественное право, а закон (законодательство, официально-властные установления) – форма выражения (адекватного или неадекватного) именно естественного права, а не позитивного права.
В ряде неотомистских учений о природе человека в качестве исходного начала естественного права рассматривается человеческий разум, который в силу своей причастности к божественному разуму является носителем начал вечного закона. Одним из вариантов такого подхода является концепция австрийского неотомиста А. Ауэра[1234]1234
См.: Auer A. Der Mensch hat Recht. Graz, 1956; Auer A. Der Mensch und das Recht // Naturrecht Oder Rechtsposiuvismus. Darmstadt, 1981
[Закрыть]. Акцент в ней делается на понятии «достоинство человека», уважение к которому в концентрированном виде выражает смысл естественноправовых ценностей и поэтому выступает в качестве критерия справедливости позитивных установлений.
Цель всякой социальности, согласно Ауэру, – это всегда человек как член общества. Это в его трактовке прежде всего означает следующее: "1. Человек-персона в своем достоинстве как образ и подобие Бога стремится к высшей трансцендентной цели. Он есть праформа нравственного вообще и в качестве такового – основа объективного права. 2. Человек-персона есть одновременно нравственный принцип координации общественного образования"[1235]1235
Auer A. Elemente aus dem modernen Naturrecht fur die demokratische Gesellschafts-ordnung // Das Naturrecht in der politischen Theorie. S. 61.
[Закрыть]. Человек – это существо, которое действительно свободно, и «только человек как персона имеет право и может иметь право»[1236]1236
Ibid.
[Закрыть]. Поэтому никогда нельзя рассматривать это высшее земное существо как инструмент и объект общества.
Свою антропологическую концепцию естественного права Ауэр принципиально противопоставляет психологическому подходу. "Естественное право, – пишет он, – это по своей сущности дело метафизическое, а не психологическое. Естественное право – это вопрос философской антропологии, рассматривающей человека в его метафизическом человеческом достоинстве"[1237]1237
Ibid.
[Закрыть].
По поводу своего понимания смысла "современного естественного права" он замечает, что понятие "современное" ("модернизированное") не означает изменения метафизического характера естественного права. "Выражение "современное естественное право", – подчеркивает он, – не может касаться содержания основных аксиом, но должно относиться лишь к материи их применения. Собственно естественное право в своих правонесущих опорах должно оставаться тем же самым в своих теоретике-философских аксиомах и лишь по-новому засиять в свете новой материи"[1238]1238
Ibid., S. 60.
[Закрыть]. Основные принципы естественного права в условиях изменяющихся социальнополитических реалий охватывают новые объекты, новые предметные сферы своего действия, новые проблемные комплексы (как, например, новые проблемы свободы религии, свободы слова и т. д.). Наше понимание этих принципов может углубиться и конкретизироваться, но они сами остаются неизменными.
С этих позиций защиты подлинного "томистского естественного права сегодня" Ауэр отвергает современные концепции естественного права с изменяющимся содержанием (Г. Коинг и др.), а также различные версии психологической и социологической модернизации естественного права в виде "корректуры наличного позитивного права" (В. Зауэр и др.)[1239]1239
Ibid.
[Закрыть].
В прогностическом плане Ауэр полагает, что "также и в будущем – в любой хозяйственной и политической ситуации – все государственно-политические, социальные и хозяйственные расхождения будут выправляться с помощью вечно действующего метафизического естественного права"[1240]1240
Ibid., S. 67.
[Закрыть].
Плюрализм вариантов царит и внутри неопротестантского направления трактовки естественного права[1241]1241
См. подробнее: Четвернин В.А. Указ. соч. С. 46—50.
[Закрыть]. Одни авторы (К. Барт, Эрнст Вольф, Эрик Вольф, X. Домбоис, Ф. Хорст и др.) в своих представлениях об источнике и способе обоснования естественного права непосредственно апеллируют к божественному праву и религиозной вере. Другие авторы (Э. Бруннер, Ж. Эллюль и др.), дистанцируясь от непосредственного божественного первоисточника естественного права, трактуют его как некоторую производную форму проявления и бытия божьей воли, намерения, мысли – в виде божественно сотворенного порядка природы, который как образец должного имеет нормативное значение для справедливых человеческих установлений.
Наиболее выразительно идеи неопротестантского направления представлены в тех концепциях, в которых естественное право трактуется как вопрос веры (X. Домбоис, Эрнст Вольф и др.) или как нормативно-правовое преломление и выражение соответствующих библейских текстов (например, интерпретация Ф. Хорстом Ветхого завета в духе конституционного акта) и заповедей (трансформация новозаветной "любви к ближнему" в "право ближнего" в концепции Эрика Вольфа).
Все религиозные концепции естественного права так или иначе носят теономный характер, поскольку в них естественноправо-вое должное прямо или косвенно исходит из божественного авторитета. Так что в религиозных концепциях речь по существу идет о божественно-естественном праве, а не об автономном (свободном от влияния теономии) естественном праве.
В рамках юснатурализма характерным примером светской концепции автономного естественного права является подход Г. Райнера[1242]1242
Reiner H. Die Hauptgrundlagen der fundamentalsten Normen des Naturrechts. Basel, 1979.
[Закрыть].
В своих рассуждениях о причинах спада общественного интереса к естественному праву, начавшегося в 60-е годы, он солидаризируется с мнением В. Клуксена о том, что это объясняется перегруженностью естественного права метафизическими и теологическими предпосылками. К тому же, замечает Райнер, несостоятельными оказались претензии на распространение содержательных естественноправовых положений во всевозможных частных областях права и морали, включая сферу семейных и сексуальных отношений.
Наиболее адекватным выражением всеобщего принципа естественного права является, согласно Райнеру, формула: "каждому свое". В этой связи он критикует соответствующие формулировки Платона ("каждый имеет и делает свое") и Ульпиана ("предоставлять каждому свое") и присоединяется к трактовке данного принципа известным представителем возрожденного естественного права Г. Ромменом, который в своей работе "Вечное возвращение естественного права" писал: "К содержанию естественного права принадлежат как очевидные принципы собственно лишь две нормы: делать справедливое, избегать несправедливое, а также старое почтенное правило: каждому свое”[1243]1243
Rommen H. Die ewige Wiederkehr des Naturrechts. 2. Aufl., 1947, S. 225—226.
[Закрыть].
В духе принципа "каждому свое" Роммен подчеркивает, что первоначальное "свое" для каждого человека есть его тело, на уважение (и признание) которого со стороны всех других человек имеет основополагающее право. То, что человек имеет тело, это постоянный (неизменный, константный) факт его природы. С этих позиций он критикует положение экзистенциалистов (Ж.И. Сартра, В. Майхофера и др.) о том, что человек не имеет постоянной, неизменной сущности. Но у человека, подчеркивает Райнер, есть тело. Он считает, что констатация этого, по его признанию, банального факта – природной данности каждому человеку его (своего) тела —позволяет покончить с доводами противников вечного и неизменного естественного права.
Относя "тело" к "сущности" человека (поскольку без тела нет человека), Райнер замечает: "Принадлежности тела к сущности человека уже достаточно для того, чтобы отсюда вывести фундаментальнейшие естественные права человека”[1244]1244
Reiner H. Op. cit, S. 4.
[Закрыть]. В качестве таких прав он называет право человека на собственную жизнь, на неприкосновенность и невредимость собственного тела и его частей (членов), на телесную свободу, а также право на собственность (для поддержки жизни тела), которое, согласно Райнеру, по меньшей мере частично основано на владении телом и вытекающих отсюда фундаментальных правах человека. К естественным правам, относящимся к духовной стороне человеческого бытия, он относит право на честь, добрую репутацию, доброе имя.
Хотя естественное право как специфическое явление, отмечает Райнер, имеет этические основы, но оно находится с позитивным правом в более ближнем родстве, чем "чисто этически понимаемое право"[1245]1245
Ibid., S. 10.
[Закрыть]. В отличие от этически понимаемого права, поясняет он, в естественном праве, в части его норм (именно тех, которые возникают из направленных другим требований– притязаний о признании жизненно необходимых собственных потребностей), имеется
соответствующая необходимость и вместе с тем известное принуждение к их соблюдению, – аналогично принуждению в позитивном праве.
Правда, уточняет Райнер, принуждение– в позитивном праве идет извне, и оно покоится на гетерономии, принуждение же, встречающееся в естественном праве, автономно, и оно здесь идет от самого действующего лица. Известная жизненная необходимость и связанное с этим принуждение в естественном праве, требуемые для удовлетворения потребностей, не могут быть обоснованы лишь этически (т. е. естественное право со специфическим принуждением отлично от чисто этического права), поскольку может оказаться, что нравственно предпочтительнее и лучше умереть, чем удовлетворять свои жизненные потребности и т. д.[1246]1246
Ibid, S. 10—11.
[Закрыть]
Экзистенциалистский подход к праву сформировался в XX в. под влиянием экзистенциализма как философии существования. Сами основатели различных направлений философского экзистенциализма (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.И. Сартр и др.) специально не занимались проблематикой права и закона и не оставили соответствующих концепций экзистенциалистского учения о праве. Однако разработанные ими идеи и положения философского экзистенциализма стали исходной основой для формирования ряда философско-правовых концепций экзистенциалистского профиля.
В экзистенциализме подлинное существование человека (экзистенция), "бытие-в-мире", противопоставляется его неподлинному существованию в мире объективации (в сфере сложившейся культуры, общества, государства, закона и т. д.). При этом экзистенция трактуется как исходное (дорациональное и дорефлективное) переживание и постижение человеком своего бытия в мире. Человек, согласно экзистенциализму, – существо одинокое, уникальное и конечное (смертное), которое "заброшено" судьбой в эту ситуацию (ситуации) бытия, озабочено ею, обречено считаться с ней, найти в ней свое место и сделать свой выбор.
Экзистенция интенциональна, т. е. направлена на что-то другое, устремлена к чему-то (так, согласно Хайдеггеру и Сартру, она устремлена к ничто, к смерти, а в трактовке Ясперса она трансцендирует к богу). В экзистенции человек выступает как субъект, как подлинная личность и является самим собой. Вне этого экзистенциального состояния он предстает "как все", как "другой" для себя и для других, оказывается безличным объектом ("man" у Хайдеггера) в мире объективированных ценностей, отношений и форм общения. В таком безличном мире человек лишь в ситуациях глубочайшего потрясения ("пограничные ситуации" у Ясперса) постигает существо своей экзистенции, смысл своего бытия в мире.
С точки зрения такой философии, основная задача философии права состоит в понимании и трактовке права как экзистенциального явления в его различении и соотношении с официальным законом (позитивным правом). В этом контексте экзистенциальное право выступает как подлинное право (как выражение "подлинного существования", экзистенции), а закон (позитивное право) – как нечто неподлинное, отчужденное от человека и противостоящее его экзистенциальной сути, как обезличенная объективированная форма выражения "неподлинного существования".
Данная общая идея экзистенциалистского правопонимания по-разному преломляется и реализуется в различных философско-правовых концепциях экзистенциализма[1247]1247
См.:ЖелтоваВ.И. Философия и буржуазное правосознание. М., 1977. С. 46—99; ТумановВ.А. Указ. соч. С. 360—366; Четвернин В.А. Указ. соч. С. 71—85.
[Закрыть].
Различные аспекты экзистенциалистского подхода к праву разработаны в трудах известного немецкого юриста В. Майхофера[1248]1248
См.: Maihofer W. Sein und Kecht. Frankfurt a. M, 1954; Idem. Naturrecht als Existenzrecht. Frankfurt a. M., 1963; Idem. Die Natur der Sache // Archiv fur Rechts-und Sozialphilosophie. Berlin, 1958. № 2.
[Закрыть]. Бытие человека в мире, согласно его трактовке, включает в себя два момента: момент единичности и неповторимости бытия человека и момент влияния на человеческое бытие того мира, в котором осуществляется это бытие.
Такое понимание человеческой экзистенции, в которой индивидуальное бытие связано с социальным бытием, Майхофер выражает с помощью понятия "Als-Sein" ("бытие-в-качестве"). В различных конкретных ситуациях своей экзистенции человек, согласно такой трактовке, выступает в различных экзистенциально обусловленных социальных ролях (отца или сына, мужа или жены, покупателя или продавца, кредитора или должника и т. д.). В этих ролевых проявлениях человеческой экзистенции "самобытие" одного индивида реализуется в отношениях с "самобытием" других индивидов в общем контексте социального "события" людей.
Применительно к таким конкретным ситуациям ролевых проявлений человеческой экзистенции Майхофер говорит о "конкретном естественном праве", под которым по сути дела имеется в виду экзистенциалистская интерпретация традиционной естествен-ноправовой категории "природа вещей"[1249]1249
Maihofer W. Die Natur der Sache, S. 145 und ff.
[Закрыть]. При этом смысл такого «конкретного естественного права» он раскрывает как конкретизацию «золотого правила» («поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой») в виде максим ролевого поведения людей в экзистенциально обусловленных конкретных ситуациях их бытия в мире.
В такой трактовке подлинного, экзистенциального права в виде "конкретного естественного права" идеи экзистенциализма (человеческое "бытие-в-качестве", т. е. в форме типологизированных ролей субъектов права) сочетаются с положениями кантианства (выведение рациональных максим поведения для типологических ролей в конкретных ситуациях из общего естественноправового "золотого правила" по аналогии с максимами категорического императива разума).
Данная конструкция страдает внутренними противоречиями. Хотя исходное правообразующее значение в ней признается за человеческой экзистенцией в конкретной ситуации, однако вопреки этому конкретное правовое правило (т. е. норма подлинного, экзистенциального права) по существу появляется как дедукция из абстрактно-всеобщего "золотого правила".
Задача "естественного права как права экзистенции", по Майхоферу, состоит в том, чтобы дать соответствующий достоинству человека и ценностям человеческой жизни образец существования индивидов и их взаимоотношений[1250]1250
Maihofer W. Naturrecht als Existenzrecht, S. 3 und fi
[Закрыть]. При этом традиционное естественноправовое положение о человеческом достоинстве он трактует как требование порядка максимально
возможной свободы всех людей при соблюдении их безопасности, удовлетворении их потребностей и развитии их способностей. Такой естественноправовой порядок, соответствующий достоинству человека, лежит в основе и его концепции правового государства.
В целом в философско-правовом учении Майхофера под правом (в его различении с законом) имеется в виду экзистенциальное право (право экзистенции), трактуемое как конкретноситуационное проявление требований рационалистического естественного права. Соотношение же такого экзистенциального права с законом (позитивным правом) в принципе остается в пределах традиционной модели соотношения естественного и позитивного права.
В духе естественноправовых положений рассматривает экзистенциальное право и другой представитель немецкой экзистенциалистской философии права Э. Фехнер[1251]1251
См.: FechnerE. Rechtsphilosophie. Tubingen, 1962: Idem. Naturrecht und Existenzphilosophie // Naturrecht oder Rechtspositivismus. Hrsg.von W. Maihofer. 3. Aufl. Darmstadt, 1981, S. 384—404.
[Закрыть].
Он резко критикует юридический позитивизм, который, по его словам, признает лишь "эмпирические", "реальные" факты и игнорирует "идеальные", "метафизические" факторы, что приводит к трактовке права в виде "одностороннего эмпирического социологизма", "биологизма", "экономизма" (марксизма) или к отождествлению права с "произвольными установлениями государственной власти"[1252]1252
Fechner E. Rechtsphilosophie, S. 35, 63—64, 74.
[Закрыть].
Опираясь на ряд положений экзистенциалистской философии Ясперса, Фехнер трактует «встречу» человека с правом и связанную с этим необходимость выбора и принятия одного из многих возможных решений как «пограничную ситуацию», которая актуализирует экзистенцию и содействует «извлечению бытия из его сокрытости»[1253]1253
Fechner E. Naturrecht und Existenzphilosophie, S. 387.
[Закрыть]. Искомое и принятое индивидом в такой ситуации истинное решение (т. е. экзистенциальное право в данной ситуации) Фехнер рассматривает как вытекающее из человеческой экзистенции живое, естественное право со становящимся содержанием"[1254]1254
Fechner E. Rechtsphilosophie, S. 256—257.
[Закрыть].
Такое живое, естественное право, порождаемое экзистенцией, – в отличие от позитивного права с его механическими, мертвыми нормами, не поддается, согласно Фехнеру, нормативному охвату и выражению.
Экзистенциальное правовое решение индивида, законодателя, правоприменителя – это, по Фехнеру, всегда субъективно-волевое решение, рассчитанное на порождение экзистенцией в "пограничной ситуации" ожидаемого живого, естественного права с адекватным данной правовой ситуации (данной правовой коллизии, конфликту и т. д.) содержанием.
Только такое (т. е. экзистенциальное по своим основаниям) правовое решение может быть, согласно Фехнеру, истинным. Это означает, что истинное право – это всегда и только экзистенциальное право. Но Фехнер признает, что подобное экзистенциальное решение может оказаться неправильным и сопряжено с риском принятия неверного решения. Но без такого риска и вообще не может быть истинного правового решения и подлинного права.
Проблема соотношения права и закона (позитивного права) в трактовке Фехнера выглядит, следовательно, следующим образом. Экзистенциальное право как истинное право (т. е. живое, естественное право со становящимся содержанием) Фехнер резко противопоставляет механическому и мертвому позитивному праву. Для того чтобы закон (позитивное право) и его применение соответствовали требованиям права (т. е. экзистенциально порождаемому естественному праву), законодатель и правоприменитель должны, по Фехнеру, принимать правовые решения (т. е. творить право и применять его) так, как это делает экзистенциально озабоченный индивид в "пограничной ситуации".
Экзистенциалистское правопонимание, апеллирующее к индивидуальной экзистенции и приуроченное к конкретной ситуации, исходно отвергает ту всеобщность и общезначимость правового начала (правового принципа, правовой формы, нормы и т. д.), без чего вообще нет права, и по существу подменяет право произвольными правилами индивидуально-ситуационного характера.
Это отчетливо проявляется и в экзистенциалистском подходе швейцарского юриста Г. Кона. "Согласно нашей концепции, – утверждает он, – центр тяжести находится в конкретной ситуации. В ней смысл и право. Именно она придает закону и другим источникам права значимость и само существование. Это она притягивает их к себе и, наоборот, оставляет бездеятельными, когда не нуждается в них"[1255]1255
Cohn G. Existenzialismus und Rechtswissenschaft. Basel, 1955, S. 44.
[Закрыть].
Как "индивидуальную норму поведения" трактует экзистенциальное право (интуитивное переживание индивидом своего свободного акта в качестве "экзистенциально должного") аргентинский философ права К. Коссио[1256]1256
См. подробнее: Четвернин В.А. Указ. соч. С. 81.
[Закрыть].
Существенный недостаток различных экзистенциалистских концепций философии права состоит, в частности, в том, что проводимое в них различение права и закона (позитивного права) и произвольное конкретно-ситуационное ("экзистенциальное") правопонимание по сути дела отвергают саму идею правового закона. В этих концепциях правопонимания разрыв между ситуационным правом и общим законом в принципе исключает возможность сколько-нибудь внутренне последовательной концепции их взаимной связи и соответствия.
Антивсеобщность, антиуниверсальность, конкретно-ситуационная природа "экзистенциального права" по существу свидетельствуют о его неправовом характере. Поэтому соответствующая экзистенциалистская свобода, т. е. свобода вне и без всеобщих требований права, представляет по сути своей произвол. Так же обстоит дело и с экзистенциалистскими представлениями о справедливости, которая вне и без правовой всеобщности неизбежно оказывается привилегией, в лучшем случае – ситуационной.
