Текст книги "Бегство в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Когда я подошёл вплотную, то увидел,что люди столпились возле лежащей под окном многоэтажного дома девушке (скорее даже девочки на вид лет четырнадцати – пятнадцати).

– Что случилось? – спросил я.

Девушка из окна выпала,– ответил мне мужчина в высокой ондатровой шапке.

– Скорую помощь вызвали? – поинтересовался я.

Мужчина в ответ лишь пожал плечами.

– Я мимо шёл, смотрю народ стоит, подошёл, посмотреть. А вызвали или не вызвали Скорую не знаю,– ответил он мне.

Тут подошедшая Варвара, наклонилась над девушкой и спросила окружающих:

– Что с ней случилось?

– Из окна выпала. С пятого этажа кажется,– ответили ей.

Варвара присела на корточки и обратилась к девушке:

– Ты слышишь меня?

– Слышу,– еле– еле ответила ей девушка.

– Скорую вызвали? – спросила Варвара.

– Вызвали, вызвали,– раздалось ей в ответ.

Варвара вновь повернулась к девушке взяла её за руку и закрыла глаза.

– Что случилось? -спросил кто-то громким басом,– случилось– то, что?

– Помолчите! Не мешайте мне,– прикрикнула Варвара.

– Так, граждане,– обратился я к присутствующим,– эта женщина врач,– отойдите, отойдите. – Вот так. Не мешайте. И никаких лишних вопросов.

Я старался отодвинуть столпившихся людей как можно дальше от Варвары наклонившейся над лежащей на земле девушки. Кое – как мне удалось сделать это.

Наконец к дому со включённой сиреной подъехала машина Скорой помощи. Она затормозила и из неё вышел врач.

– Что произошло? – обратился он к присутствующим.

Девушка из окна выпала. С пятого этажа, – сказал я ему.

– А это кто?– кивнул он в сторону Варвары.

– Врач. Мы тут шли видим, что -то произошло. Подошли, а оно вот как.

– А вы врач?

– Нет, я не врач.

Спросивший меня сразу же потерял интерес ко мне и двинулся в сторону Варвары.

Подойдя к ней он наклонился и начал осматривать лежащую на земле девушку. Варвара в это время, что -то говорила ему.

Закончив осмотр, врач Скорой помощи, поднялся с корточек и крикнул:

– Петрович, подъезжай поближе и развернись.

Машина Скорой помощи стронулась с места подъехала поближе и развернувшись остановилась.

– Так забираем,– сказал врач,– только осторожнее.

Варвара подошла к коллеге и начала, что -то говорить ему.

– А вы, что родственница пострадавшей? – спросил он её.

– Нет.

– Ну и зачем вам ехать с нами? Мы прекрасно со всем справимся. Доставим пострадавшую в больницу.

– Но всё – таки я могу оказать вам посильную помощь…

– Вы, что не доверяете нам и нашей квалификации?

– Нет, но…

– Тогда в чём же дело?Так, так Маша. Осторожнее кладите её на носилки. Возможен перелом позвоночника.

Однако Варвара не отходила от своего коллеги из Скорой помощи и продолжала, что – то говорить ему. В конце концов он махнул рукой и произнёс:

– Ну если вам совсем нечего делать можете поехать с нами.

Варвара подбежала ко мне и сказала:

– Андрюша, я поеду с ними. Постараюсь сделать всё возможное.

– Я вижу. Езжай. Удачи тебе!– ответил ей я.

Варвара приехала уже под вечер. Она вошла в комнату и я заметил какое у неё усталое и я бы даже сказал подавленное выражение лица.

– Ну, что? Как дела? – спросил я её,– что с этой девушкой?

– Не знаю. Я конечно пыталась поддержать её как могла, но ты видел сам, что условия для этого были не самые подходящие. Я еле– еле добилась разрешения сопроводить её до приёмного покоя. Нет, это врач со Скорой помощи форменный идиот. Какое твоё дело почему я хочу сопроводить пострадавшую до больницы? Так нет. А кем вы ей приходитесь? А зачем вам это? Вы, что не доверяете нам или сомневаетесь в нашей квалификации? Тьфу слушать было противно этого идиота!

– А, что там произошло? Почему она выпала из окна? Несчастный случай?

– Не знаю. Но думаю, что нет. Похоже на попытку самоубийства.

Интересно, а что могло подвинуть такую молодую девочку на такой страшный поступок? Несчастная любовь?

– Не знаю. Вернее ничего не знаю насчёт несчастной любви, возможно в довершение всего имела место и она, но я видела приехавших в приёмный покой родителей этой девочки. Даже успела немного пообщаться с ними.

– И, что?

– Ну как я поняла её отец какая -то шишка в местном университете. Очень надутый. Мать видимо полностью находится под его башмаком. А папаша – типичный домашний тиран.

Вбил в свою голову, что его дочь должна быть отличница во всём, и в первую очередь в учёбе. Особенно в учёбе. Он видишь ли закончил школу с золотой медалью, а университет с красным дипломом, так, что дочка никак не может посрамить его честь и уронить его славу. Ну и он соответственно не давал ей никакого спуску. Это я поняла со слов её матери. За лишнюю четвёрку скандалы закатывал. Причём девочка училась в какой -то специализированной школе. Специализированной по точным наукам, а как я поняла она их не особенно тянула. И завалила какую то очередную контрольную. Ну и этот папаша запретил ей вообще выходить из дома, общаться со сверстниками пока она не исправит эту двойку. Ну вот девочка и не выдержала.

Услышав это я покачал головой.

– Никогда не понимал таких родителей. Ради удовлетворения своего личного тщеславия так мучить своих детей! По сути лишать их детства. И всё ради чего? Что бы моя дочь или сын закончил школу с золотой медалью? А то, что у ребёнка фактически не было детства и он за это втайне ненавидит таких вот родителей, это как?

– Знаешь,– сказала мне Варвара, – в начальных классах я училась с Викой Гордеевой. Она числилась по ведомству одарённых детей. Вот представь – к моменту поступления в первый класс она не только умела читать и писать, но знала и всю таблицу умножения и много, что ещё. Я, положим, тоже научилась читать ещё будучи в детском саду. Но вот таблицу умножения и многое ещё выучила только учась в школе. А Вика знала это уже учась в первом классе. Естественно её родители подняли вопрос о том, что такому одарённому ребёнку совершенно не интересно учится вместе с такими обычными и совершенно заурядными детьми как мы. Кстати про Вику было даже несколько публикаций в газетах. Ребёнок – вундеркинд! За год освоила всю программу начальной школы и не только. Её отец, кстати претендовал на лавры создателя оригинальной системы воспитания детей– вундеркиндов. В общем после окончания первого класса Вику перевели сразу в четвёртый. Уж не знаю как этого сумели добиться её родители, но говорят, что её отец был весьма пробивной товарищ. Тем более он стяжал некую толику славы, как родитель ребёнка – вундеркинда, а заодно как создатель системы воспитания будущих гениев. Которых, по его словам, он был готов производить чуть ни с колыбели и в массовом количестве. Так, что, как я понимаю, с ним никто просто – на просто не стал связываться. В общем мы, в том числе и я, первого сентября пришли во второй класс, а Вика уже в четвёртый. Так и пошло. Мы в следующий класс, а Вика через класс. В общем школу она окончила в тринадцать лет. Вроде без медали. Тем более, что некоторая газетная шумиха, возникшая было, по поводу ребёнка – вундеркинда и его гениального родителя, придумавшего не менее гениальную педагогическую методику по созданию гениев несколько утихла. Видимо нашлись здравомыслящие люди которые подумали, подумали и решили, что существующая система воспитания и образования детей может ещё послужить и менять её на, что -то иное, пусть даже и обещающее нам невиданные успехи и прорывы пока не стоит. Вику же никто и ни о чём не спрашивал. Сразу после окончания школы она поступила в МГУ на философский факультет. Видимо её папа мечтал слепить из своей дочери нового Аристотеля или Гегеля.

– Ну и чем всё это закончилось? – спросил я.

В ответ Варвара лишь пожала плечами.

– Ничем хорошим естественно. Вика пыталась дружить со мной, ещё в первом классе. Это было очень трудно, её папаша и как я понимаю – мать тоже не приветствовали это. Мол нечего болтаться на улице надо учится. Учится, учится и учится. Поражаюсь как они не посадили Вику на цепь. Но поскольку я была внучкой целого академика то для меня всё же было сделано некоторое очень маленькое исключение. Я даже иногда иногда бывала дома у Вики. До сих пор не забуду, мерзкую и самодовольную физиономию её папаши. Бр-р. Очень скоро я поняла как несказанно повезло мне с родителями, которые и не думали лепить из меня очередного вундеркинда, не смотря на то, что читать я научилась в четыре года, причём по своему собственному желанию. Мне очень хотелось узнать наконец – то, что означают эти буковки которые я вижу всякий раз, когда открываю книгу. Я долго приставала к своим родителям с просьбой научить меня читать и в конце концов в один прекрасный день тяжело вздохнув, мама достала букварь и усадила меня за него. Читать выучилась я кстати очень быстро. Быстрее чем некоторые мои будущие одноклассники, хотя у меня в классе явных дебилов не наблюдалось. После того как я одолела грамоту, папа заикнулся было о дальнейшем моём обучении, но в ответ мама замахала на него руками добавив – «А школа на что?». Так вот Вика… Как я уже только, что сказала тебе она пыталась дружить со мной, главным образом потому, что кроме как со мной ей дружить с кем – либо было запрещено строго – настрого. Мы общались довольно долгое время, в том числе и когда как по настоянию её родителей она начала прыгать из класса в класс. Потом наше общение сошло на нет. Постепенно сошло на нет. Вике вроде бы не запрещали со мной общаться, но она сама общалась, всё меньше и меньше и всё. И вот мы встретились случайно когда я училась в восьмом классе, а Вика на втором курсе университета. Встретились и разговорились. Вика рассказала как ей тяжело в университете. Однокурсники значительно старше её. Они не общаются с неё, смеются над ней и так далее. Вика под конец рассказа расплакалась. Говорила, что она так не может больше, что она пыталась рассказать об этом родителям, но они, особенно отец ничего не желают слушать об этом, отец вообще в конце концов, вообще запретил ей «ныть по всякому поводу и без повода». А так как у Вики не было не друзей, ни подружек, ей и пожаловаться было некому. Представляешь?

– Да-а– представляю,– ответил я,– ну и папаша! Вот, что тщеславие делает с человеком!

– Там и мамаша соответствующая была!– махнула рукой Варвара,– они там в унисон спелись. Неизвестно ещё кто громче пел.

– И, что же было дальше?

– Дальше… Ну я выслушала Вику, поохала, посочувствовала и пошла своей дорогой. У меня тогда были проблемы далёкие от проблем Вики. Да и не виделись мы с ней приличное время. Я уже успела отвыкнуть от неё. И, что мне были её заботы? На меня начал обращать внимание мальчик из соседнего класса, который давно начал нравится мне. Вот эта была проблема! Я помню, что даже перебивала рассказ Вики и постоянно влезала с этим моим мальчиком.

В ответ я лишь усмехнулся и покачал головой.

– И,что потом?

– Потом… Да, что потом. Примерно через пару лет я встретила старшего брата Вики, он кстати был совершенно адекватный человек. Он сказал, что Вика сильно заболела и хочет увидеть меня. Ну я как -то собралась и пришла к ней. Да-а. Вика действительно заболела. Она заболела психически, у неё стала развиваться шизофрения. Когда я пришла, её как раз только, что выписали из больницы. Я не узнала Вику. Она постоянно – шепотом говорила мне, что её однокурсники следили за ней, что они составили целый заговор с целью ославить её, выставить так сказать, девицей лёгкого поведения. Они незаметно установили в её квартире фотоаппарат и кинокамеру, что бы фиксировать каждый её шаг,создали специальную машинку для чтения её мыслей и так далее. В общем ужас! Я была страшно перепугана этим её рассказом и постаралась по скорее убежать прочь. А в прошлом году…летом прошлого года я случайно встретилась с Викой на улице. Она со своими родителями уже давно переехала в другой район, но правда говорят, что Москва большая деревня и с кем только на её улице не встретишься! Так вот я встретила Вику. Она была одета в какие – то вонючие обноски, и через плечо у неё была перекинута какая – то засаленная торба. Она шла и громко разговаривала сама с собой. Она настолько была поглощена этим своим разговором, что едва не столкнулась со мной. Я узнала её, несмотря на весь этот её страшный вид, обратилась к ней по имени. Она подняла на меня свой взгляд…знаешь он был таким я бы даже сказала не отсутствующим, нет, а ушедшим глубоко во внутрь. Словно он ушёл очень и очень глубоко и больше его не достать. Она как -то нелепо улыбнулась, нет даже не улыбнулась, а ухмыльнулась мне, что -то пробормотала, задела меня своим плечом и пошла не задерживаясь дальше. Я так и не поняла, узнала ли она меня. В общем мне только одно – осталось проводить её взглядом. Повторно окликать её по имени я не стала. Поняла, что прежней Вики, моей бывшей подружки больше нет.

Варвара закончила свой рассказ и замолчала. Молчал и я. Мне приходилось читать о не очень весёлом финале жизни многих детей – вундеркиндов, и я был в общем -то не удивлён тем, что рассказала мне Варвара, но от её рассказа повеяло какой-то такой жутью, что мне стало даже как -то не по себе.

– Как думаешь выживет эта девочка? – спросил наконец я.

– Не знаю. Думаю нет. Очень тяжёлые травмы. А если и выживет, то останется глубоким инвалидом. Навсегда прикованным к койке. Я дала на всякий случай свой телефон её родителям, но полагаю, что они мне не позвонят.

– Эх Варвара, – только мог сказать на это я,– пойми ты! Не сможешь ты помочь всем и каждому. Это раз. И наши способности не безграничны. Это два. Учти это.

– Да всё я понимаю, – махнула рукой мне Варвара,– просто когда я наблюдала за родителями этой девушки, мне показалось, что в конечном итоге даже даже для отца этой девочки, что – то начало доходить. Он начал даже мяться, когда жена обрушила на него обвинения в том, что он своим контролем и своими придирками довёл их дочь до попытки самоубийства. Мяться и оправдываться. Что он хотел как лучше, хотел, что бы его дочь не шлялась как некоторые, хотел для неё хорошего будущего и так далее. Когда я ушла девочку ещё оперировали. Не знаю. Я конечно пыталась сделать, что могла, но ты сам понимаешь, что в операционную меня никто не допустил.

– Ладно оставим эту грустную историю. Как обстоят у тебя дела с невесткой уважаемого Сергея Валентиновича? Как твой первый самостоятельный курс лечения?

– Всё нормально с ней будет. Родит как из пушки. Может быть даже не одного.

– Уверена?

– Уверена. Я же всё – таки, как никак врач! Не забывай про это.

– Не узнаю я тебя. Куда делась твоя нерешительность⁈

– Преодолела. Ты доволен?

– Очень. Очень доволен. Теперь я могу наконец отдохнуть и сбросить все свои заботы на тебя, мою верную и умелую помощницу! А как сама Ирина? Она насколько мне известно в начале не очень -то доверяла твоим способностям?

– Ну сейчас она несколько изменила свои взгляды. Видимо её смутил тот факт, что я как – ни как дипломированный врач, а не какая -то там непонятная тетка. Да ещё врач – онколог. Но в принципе, мне наплевать на её взгляды. Главное для меня – решение поставленной передо мной задачи.

Через полторы недели мы с чувством выполненного долга возвращались из Байкальска. Курс лечения Ирины Родиной закончился. Варвара сказала Родину, что вероятность успеха, где -то восемьдесят процентов, после чего Сергей Валентинович задумался, вышел из комнаты и вернулся с пятью тысячами рублей, которые он начал вручать Варваре. Варвара увидев такие деньги начала было отнекиваться, но я быстро перехватил инициативу.

– Спасибо, спасибо, Сергей Валентинович, – сказал я и взял деньги,-Варвара Викторовна, очень квалифицированный специалист. Так, что я бы доверял её прогнозу. Ну, а если у вас возникнут какие -то проблемы, то звоните. Мы обязательно приедем и поможем. Если не Варвара Викторовна, так я.

– Ты, что решил– таки всё – таки брать деньги за свои услуги? – спросила меня потом Варвара.

– Ну это смотря с кого. И смотря за что. Согласись, что сорвать пять тысяч с этого барыги, тем более, что он сам их предложил, совсем не грех. И вообще, Варюха, запомни одну истину: – Дают бери – бьют беги! Поняла?

В ответ Варвара лишь покачала головой.

Когда мы вошли в здание аэропорта то первым кого я увидел был Коробов, стоявший у входа с ухмыляющейся рожей.

Привет, привет,– помахал он нам рукой,– как поездка?Удачно?

– Кто это? – с недоумением спросила меня Варвара.

– А это, товарищ капитан милиции Коробов, – ответил ей я.

– Ну вот вы меня и представили,– вновь ухмыльнулся Коробов, а у меня к вам большой и важный разговор. Пойдемте, поговорим?

Глава 16

Коробов привёл нас в комнату в которой за столами сидели два мента ( лейтенант и старший лейтенант) бросил на них этакий ленивый взгляд и скомандовал каким -то лающим голосом:

– Товарищи милиционеры, покиньте на время помещение! Мне надо переговорить с этими гражданами ( и он кивком головы указал на нас) по очень важному делу.

Оба мента беспрекословно подчинились и не говоря ни слова, поднялись и вышли из комнаты. Видимо Коробова здесь хорошо знали.

– Присаживайтесь,– сказал он нам, указав на свободные стулья,– заметьте я сказал не садитесь, а присаживайтесь. Но всё может изменится в один момент. Это моё «присаживайтесь» тут же сменится на «садитесь». Так,что учтите это! Особенно это касается тебя Галкин! Так,что советую вам обдумывать каждое своё слово в разговоре со мной.

– Я что -то не понимаю вас, товарищ капитан,– начал я говорить со слегка идиотской интонацией,– не понимаю решительно. Опять вместо защиты, сплошные угрозы! Как – то не ожидал я такого обращение со стороны представителя советской милиции, призванной защищать покой мирных советских граждан.

Коробов бросил на меня внимательный взгляд и фыркнул.

– Алло, Галкин, если ты опять по старой привычке решил в разговоре со мной включить режим идиота, то спешу разочаровать тебя! Ничего не выйдет. Мы не в самодеятельности. И я не благодарный зритель. Усёк? Или повторить?

В ответ я ничего не ответил. Да и, что по сути было отвечать Коробову? По сути он был прав. Схватил он меня крепко. Сейчас предстояло выяснить насколько крепко и, что ему (вернее его покровителям надо от нас).

– Присаживайтесь. Присаживайтесь,– произнёс он и опять указал на свободные стулья,– в ногах правды нет.

Нам оставалось только одно – выполнить эту просьбу – приказ. Вслед за нами за стол уселся и Коробов.

– А ты молодец, Галкин. – обратился он ко мне,– убил человека. И ходишь себе как ни в чём ни бывало. Завидую твоим крепким нервам.

– Это какого такого человека я убил?

– Ну-у, Галкин, мы же вроде договорились о том, что ты прекратишь в разговоре со мной старательно изображать идиота.

– Но всё – таки, я бы хотел уточнить. Какого человека и когда я убил?

– Человека по фамилии Клещёв. Хотя конечно его трудно было назвать человеком, но тем не менее. Для закона он человек. Обстоятельства припомнить?

– Я и не думал его убивать. Этот самый Клещёв – или как вы же сами называли его Клещ, просто неудачно упал. Стоял, стоял и вдруг упал. Может быть голова у него закружилась. Не знаю. Вы в случае чего не сможете натянуть мне даже не оказание помощи в опасном состоянии. Когда я подошёл к этому самому Клещёву помочь ему мог разве, что патологоанатом. Ну у того помощь весьма специфическая, как вы знаете.

– Натянуть на тебя, как ты, Галкин, выражаешься мы при желании можем всё, что угодно. Захотим и повесим на тебя все нераскрытые убийства совершённые в городе Москве за последние пять лет. Причём повесим так, что любой суд признает предоставленные доказательства совершенно убедительными. Это на предмет наших возможностей испортить тебе жизнь. Они как понимаешь достаточно большие.

– А вы уже дали объяснения?

– Что? Какие объяснения?

– Ну как какие? Самые, что ни на есть обыкновенные. Ну как вы объяснили своему начальству тот факт, что полностью провалили порученное вам мероприятие по выбиванию из меня, якобы похищенных мною трехсот тысяч рублей которые оно должно было получить за освобождение Надежды Лернер. Которую, как я понимаю, никто освобождать не собирался. И кроме мало того, что позорно провалили. В тот момент когда по звонку неизвестного прибыл наряд милиции вы, товарищ капитан, находились в обществе криминального элемента. Там людей бывших во всесоюзном розыске часом не находилось? Так, что навесить на меня вы конечно можете, что угодно, это я не спорю. Но одновременно вам придется давать объяснения по как это наша доблестная милиция в лице, как я понимаю, её весьма высоких чинов, докатилась до того, что крышует банду вымогателей, которых как я понимаю, сама же и наводит на особо жирных клиентов. И как бы тебе Коробов вместе со своими покровителями, если эта нехорошая история дойдёт до товарища Андропова, не оказаться бы в Лефортово. Из этого следует, что я представляю для всей вашей кампании реальную опасность. И вам легче было бы завалить меня, а не вести со мной какие – то разговоры. А это значит только одно. Что во -первых, про несчастные триста тысяч мы больше не вспоминаем и во – вторых, у твоих покровителей появился какой – то интерес ко мне лично. Так,что прекращай надувать щёки и изображать из себя грозного мента. Переходи к делу.

Надо сказать, что всю эту мою наглую реплику Коробов выслушал совершенно стоически. Он лишь попытался пронзить меня своим прожигающим взглядом, но наткнувшись на мой спокойный и безмятежный, как -то незаметно стушевался. Я мог лишь усмехнутся в ответ на это. То,что шайка Мансурова нуждается во мне и моих услугах я понял сразу, увидев морду Коробова. Осталось выяснить одно – в каких именно.

– Да, Галкин, ты прав, потребовались твои услуги, одному очень важному человеку. Хотя если бы всё это зависело лично от меня, то ты бы сейчас…

– Короче, Склифосовский, – перебил я его,– слушать, что зависит от тебя лично мне не интересно. Давай выслушаем то, что хотят люди от которых зависит несколько больше чем от обычного капитана милиции. Хорошо?

Услышав это Коробов буквально заскрипел зубами. Я видел, что он из последних сил сдерживает себя. Но так же видел, что в роли просителя, выступает, как это не странно, сейчас он, а не я.

– Ладно. Слушай. В общем у одного очень влиятельного человека возникла потребность в твоих услугах.

– Это в каких, таких услугах? Подожди, подожди. Что это у кого – то из твоих начальников кого – то похитили? И они не могут отыскать этого своего похищенного родственника? И поэтому обращаются ко мне? Но я же уже сказал тебе, что…

– Прекрати валять дурака. Галкин,– услышал я голос, вернее даже не голос, а какое – то шипение исходящие из уст моего визави.

– Ладно молчу,– сказал я в ответ,– только я не понимаю какие вот услуги от меня понадобились высоким дядечкам из МВД. А они ведь понадобились, я это вижу.

– Понадобились, причём срочно, твои услуги как экстрасенса. Если ты сумеешь решить поставленную перед тобой задачу, то обещаю, что тебе забудут всё. Абсолютно всё.

Я хотел было по привычке «включить дурака», но бросив взгляд на серьёзную морду Коробова передумал делать это. Всё равно нет никакого смысла в этом. Видимо товарищи менты нарыли обо мне достаточно информации. Я не исключал даже и то, что они знали о том как я (вернее Варвара) лечил невестку Родина от бесплодия.

– Всё это, что именно? Хотелось бы озвучить весь список.

– Всё это всё. Не включай дурака. Я же предупредил тебя об этом. Тебе простят и триста тысяч и Громова с Остапенко и Клещёва. Понятно?

– Ясно – понятно. Хорошо. И кого же мне предстоит лечить?

– Внука одного генерала МВД.

– От чего?

– Не знаю. Вернее не знаю точно. Вроде бы рак костей.

– Ну мой отказ, как я понимаю даже не предусматривается. Хотя конечно я и сам не откажусь только по другим причинам. Как -то не хочется, что бы маленький мальчик умирал мучительной смертью. Конечно я помогу ему. Результат не гарантирую, но помогу.

Услышав эти мои слова Коробов явно испытал большое облегчение. Облегчение от того, что его такая вот лично не приятная для него миссия явно подошла к концу.

– Хорошо, – сказал он поднявшись со стула,– вам позвонят и договорятся о дальнейшем. А пока, честь имею!

Услышав это я едва не подавился собственной слюной. Да нет. Даже не слюной, а языком.

– Слушай, Коробов, а ты часом не хватил лишку? Какая такая честь? Не было её у тебя никогда. Как и совести впрочем.

Ответом мне был буквально режущий меня на части взгляд капитана.

Выйдя из здания аэропорта я спросил Варвару:

– Ну, что, Варюха, справимся с новым ответственным заданием? Как ты думаешь?

– Не знаю. Надо осмотреть больного, что бы делать какие– то выводы. Рак костей, как я понимаю, это почти наверняка остеосаркома. И так же, почти наверняка очень запущенный случай. А у детей эта опухоль и так протекает очень злокачественно. Так,что ничего не могу сказать. По крайней мере пока.

– А вот всё – таки хорошо иметь под боком, причём в прямом и переносном смысле этого слова, квалифицированного врача – онколога!

– Да ну тебя– пошляка,– сказала в ответ Варвара,– кстати мои уважаемые родители просто горят от нетерпения, познакомится с тобой. Особенно после рассказов моего дедушки. Нет, конечно он рассказывал не всё, далеко не всё о тебе. Но даже того, что он рассказал хватило для того, что бы они буквально рвались познакомится с тобой. Так,что готовься. Мои родители конечно совсем не стремятся контролировать мою жизнь, но претендент, да ещё такой экзотический, на руку и сердце их дочери заинтересовал их в самой чрезвычайной степени.

Дома Варвара наконец дала волю своим чувствам.

– Нет я не могу себе даже представить этого! Высокие милицейский чины, чуть ли не генералы создают банду, которая занимается похищением людей! За выкуп! Мы, что в Чикаго! И потом тебе предъявляют какие -то обвинения, и так же легко обещают снять их если ты сделаешь то – то и то– то. Я конечно понимаю тебя всё твоё нежелание светится перед органами лишний раз, но весь тон этого капитана! Он был таким будто у них это в порядке вещей! Ну, а где же закон?

– В Караганде, вот где этот закон. Ты,что не понимаешь одной простой мысли? Красивая картинка это одно. А реальная жизнь это другое. Честное слово, ты словно вчера родилась, Варвара!

– Никак не могу привыкнуть к этому твоему цинизму,– ответила мне Варвара.

– Да пойми ты, все эти силовые структуры это не про защиту народа. Это про защиту власти. А потом все эти силовые структуры приобретают свои собственные интересы в системе власти. Интересы и аппетиты. Вот и получается, что чекистам становится выгодным раскрывать заговоры разного рода таким образом они доказывают власти свою нужность и необходимость. Да, только к защите народа от какой – то там опасности это не имеет никакого отношения. Хотя говорится об этом много и часто. А некоторые простачки, вроде тебя развесив уши собирают на неё всякую лапшу.

– Да я простачок. Или простачка. Я всегда так думала, что дядя – милиционер должен защищать меня от преступников., а,что получается? Дядя – милиционер оказывается заодно с преступниками!

– Дядя – милиционер имеет свой интерес. Он видит теневого дельца – барыгу, видит, что у него прорва денег. И у него появляется мысль. А, что если он немного потрясёт этого барыгу. И стрясёт с него немного денег, тем более спроси любого прохожего, как он отнесётся к затее подобного рода? Думаю, что полностью поддержит её. Барыг никто не любит. Ни менты, ни простой обыватель, ни бандиты. Да ты и сама их не любишь. Вспомни, что ты говорила о Якове Семёновиче? Как характеризовала его? Хотя лично тебе он не сделал никакого зла. Так, что привыкай, Варвара, видеть жизнь такой, какая она есть.

Нам позвонили уже этим вечером. Позвонили, что сообщили, что за нами прибудет машина которая отвезёт нас куда надо.

Машина ( это была чёрная «Волга») прибыла минут через сорок. Из неё вылез молодой человек ( примерно одного со мной возраста) и пошёл по направлению к дому.

– Здравствуйте! Вы готовы? – спросил он у нас войдя в дом.

– Полностью готовы,– ответил я.

– Хорошо. Тогда едем.

– А куда мы едем? – спросила его Варвара.

– Вы всё узнаете в соответствующий момент,– получила она в ответ.

Услышав это я невольно поморщился. Вот терпеть не могу этих адъютантиков, преисполненных ощущения мнимого величия и напускающих на себя этакую важность и многозначительность. Словно бы пребывание возле какого – то большого начальника само по себе делает их какими -то выдающимися людьми.