Текст книги "Бегство в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

– Конечно поговорим, а то! – оживлённым голосом воскликнул я,– и вот я хочу сразу, задать вам, товарищ капитан, вопрос, а, что собственно говоря происходит? Вы сказали мне, что хотите задать мне всего – навсего пару вопросов. Мол это чистая формальность. А потом под охраной каких– то мордоворотов привезли меня сюда, засунули в этот гараж и держите меня в нём вот уже сколько времени. Я решительно не пойму в чём дело! А этот возмутительный обыск! Вы мне так и не показали никакого ордера! Хоть я и спрашивал вас о нём. А я человек рабочий! Мне вот завтра на литейку надо как штык! У меня мастер смены знаете какой? Чистый зверь! Он мне прогула ни за что не простит. Тем более, что на производстве то этом я без году неделя всего! А оно как бывает? Сначала ты на авторитет работаешь, а потом авторитет на тебя! Этак вы мне, товарищ капитан, никакого авторитета заработать не дадите. А у меня от завода койко– место в общежитии. А если меня с работы попрут! То меня и из общежития попросят! А где мне жить – то тогда! Это у вас москвичей -всё как на блюдечке. И квартира своя и ГУМ и ЦУМ! А мы люди приезжие. Нам бы хоть угол какой – ни будь для ночлега найти.

В общем я продолжал всё в том же духе, включив на полную мощность «режим жизнерадостного кретина». Коробов молча слушал меня. Он только рыскал своими глазами то по моему лицу, то по моей фигуре.

– Слушай, Галкин, – произнёс он наконец, видимо не выдержав моих речей,– а ты часом в самодеятельности не участвовал?

В ответ на это, я тяжело и горестно вздохнул и развёл руками.

– Никак нет, товарищ капитан. Очень хотел. Но не взяли.

– А, что так? Морда у тебя смотрю смазливая, наверное все бабы твои? И судя по тому, как ты мне пытаешься сейчас лапшу на уши навешать – талант имеется.

– Сказали слуха у меня нет. И это – память у меня на стихи плохая. А я так хотел, так хотел. Мне вообще артистом хотелось стать. Нет. Ну, а чего? Как они эти самые артисты живут? Костюмы всегда чистенькие, денег поди полные карманы. Это тебе не в литейке вкалывать. Вышел на сцену, пять слов сказал и раз! Четвертной тебе на карман упал! Попробовали бы они на литейке, возле печи! Посмотрел бы я на них.

– Завидовать не хорошо.

– Грешен, есть немного. Ну и вы поймите, товарищ капитан, чистой и красивой жизни всем же хочется! А тут вкалываешь, вкалываешь, а бабу в ресторан свести не получается. Либо «нет мест», либо в кармане ветер свистит!

– Слушай,Галкин, а где ты работаешь?

– А,то вы, товарищ капитан, не знаете! Небось все сведения про меня насобирали. Только я не пойму зачем. У меня проблем с законом никогда не было.

– Я задал тебе вопрос – отвечай.

– Дак в Мытищах. На заводе художественного литья.

– А кем работаешь?

– Пока разнорабочим в литейке. Так подай, принеси, пошёл нах@й.

– А живёшь где?

– Дак в общаге. Я уж говорил вам.

– А номер комнаты?

– Двести восемнадцатая.

– А с кем живёшь?

– Дак с Игорьком Лопатиным. Он с Костромы. Вернее не с самой Костромы. А с этой, как его, вспомнить всё не могу. А вспомнил! С Неи, кажись! Название -то какое -то не русское. Вы, товарищ капитан, не знаете часом откуда у нас в России названия такие нерусские?

– Не знаю, Галкин. А вот у меня есть сведения, что не живёшь ты в этой комнате. Так только числишься. И на производстве тебя никто не видел. Как ты это всё объяснить можешь?

– А кто вам такую чушь сказал?

– Нашлись люди.

– Если комендант Семён Прокофьич, то вы ему не верьте. Жулик он первостатейный.

Я отвечал на вопросы Коробова совершенно уверенным тоном. Сейчас я был рад тому, что фиктивно устраиваясь на работу, не поленился зайти в общежитие и разузнать там всё как следует. Включая и фамилию, имя, отчество коменданта (который действительно очень не понравился мне), а так же данные моего соседа по комнате, в которой я буду фиктивно числится. Видел я мельком и «сисястую и задастую» Аньку.

– Вот,что Галкин, – продолжил Коробов,– не гони мне туфту. Ты в этой самой общаге, появлялся самое большое один раз. А живёшь ты совсем в другом месте.

– Интересно, товарищ капитан, в каком это другом месте я живу?

– Живёшь ты на даче академика Панфёрова. С его внучкой Варварой Панфёровой. Которая работает на Каширке врачом – онкологом. А до этого ты жил в гостинице ' Турист'. И не работаешь ты на заводе художественного литья, а только числишься там. Классическая «мёртвая душа». Устроился ты туда естественно ради прописки. Возникает вопрос, кто помог тебе провернуть такую комбинацию? Не скажешь?

– Что -то вы наговариваете, товарищ капитан, академик, дача, его внучка. Я академиков только по телевизору то и видел. А уж их внучек вообще знать не знаю. Да и куда мне со свиным рылом в калашный ряд. Да и не нужны мне не какие – такие внучки. Вот Анька, мне нравится. В самый раз по мне. Сиськи – во! Она с начала кобенилась немного, но сейчас пообломал я её. Тоже мне графиня выискалась! Такая же лимита как и я!

– Н -да, – протянул Коробов,– а ты всё так же включаешь дурака. Смотри, Галкин, как бы тебе не пришлось пожалеть за такое твоё неправильное поведение. Причём уже скоро.

– Напрасно вы мне угрожаете. Я даже не пойму за, что. Я то всегда думал, что от родной советской милиции мне только защита будет, как в песне этой, а оно вон как выходит.

– Какой ещё песне?

– Ну как в какой! «Наша служба и опасна и трудна». Вот в какой!

– Так. Ты Якова Семёновича Лернера знаешь?

– А кто это такой?

– До недавнего времени заместитель главы Мосглавторга. Знаешь?

– Эка вы хватили, товарищ капитан! Мне до таких людей как до неба.

– Так знаешь или нет?

– Да откуда мне знать -то его! Он поди на чёрной «Волге» ездит, а я всё пешедралом, да на общественном транспорте передвигаюсь. Негде нам с ним познакомится.

– А,что ты делал, двадцать седьмого числа?

– Какого месяца?

– Прошлого.

– На работе до вечера был.

– А вечером?

– Вечером? Пришёл с работы, пожрал, да спать завалился.

– А подтвердить кто может?

– Понятия не имею. И вообще я ничего подтверждать не должен. Вам надо вы и подтверждайте.

– Значит вечером этого дня в посёлке Первомайский тебя не было?

– Если только я попал туда в бессознательном состоянии. А,что там в этом самом посёлке случилось -то? Где этот посёлок – то вообще находится? Я, что -то о таком и не слышал.

Коробов ухмыльнулся и встав с табуретки подошёл к двери, открыл её и крикнул наружу.

– Клещ, кликни Кириллова, – и вернувшись обратно, вновь уселся на табуретку.

– Я вот смотрю, товарищ капитан,– сказал я, – и чегой -то не пойму. Я так понимаю это всё ваши товарищи по службе? Только вы к ним как – то странно обращаетесь. По кличкам. Как к уголовникам каким. И опять таки наколки я у них видел, и по фене они ботают. Я так понимаю, что они внедрены в преступную среду? Ну как Штирлиц к немцам? Я прав? Вы не бойтесь, в случае чего я – могила. Никому не проболтаюсь. Не из болтливых. Все знают, что у Андрюхи Галкина, если надо рот на замке!

– Это Галкин, такие товарищи,– вновь ухмыльнувшись, ответил мне Коробов, – что лучше всего тебе с ними было не встречаться. А если встретился, то не злить без нужды. А ты разозлил. Так, что я тебе теперь не завидую.

Тут с улицы раздалось буханье шагов и наш такой интересный и содержательный разговор прервался.

Заскрипела входная дверь и в помещение вошёл тот самый водила, которого я так бездарно упустил две недели назад.

– Ну, что, Кириллов, – обратился к нему Коробов,– узнаешь пассажира?

Водила с ненавистью во взоре вгляделся в меня и сказал:

– Он это, гражданин капитан. Он.

– Так где ты его видел? И при каких обстоятельствах?

– Двадцать седьмого числа, вечером, в Первомайском. Мы с Остапом ездили, ну вы сами знаете зачем. Подъехали к дому, я не успел ещё даже движок заглушить, а этот хмырь подбегает и начинает какую– то пургу нести. А потом раз! И вырубил меня. Я даже не заметил как. Я малость пришёл в себя, глаза продрал и вижу Громила во дворе стоит, а этот ему по ушам ездит. Ну я и крикнул Громиле, что это мол мусор и пусть он его валит. А этот гад стрельнул и завалил Громилу. Насчёт мусора – извините, гражданин капитан. Само – собой как – то вырвалось.

– Ладно – ничего. Всё – ступай. Позови обратно Клеща, – сказал водиле Коробов, а потом обернувшись ко мне произнёс:

– Ну,что Галкин? Теперь ты мне, что петь будешь?

– А,что мне петь? Обознался ваш человек и точка. Не был я в никаком Первомайском. Где хоть это?

– Слушай, Галкин,– наклонился ко мне Коробов,– я не знаю когда и где ты сумел познакомится с Лернером и каким образом завоевал его доверие. Как и то каким– таким образом ты узнал о похищении его дочери и,более того, как сумел разнюхать, где её держат. Меня конечно это очень интересует, но сейчас нет времени выбивать из тебя эту информацию. Меня интересует одно – куда ты подевал портфель в котором находились триста тысяч рублей. Ровно такую сумму Лернер заплатил за то, что бы его дочь целой и невредимой вернулась домой. И это было бы именно так, если бы, в самый последний момент, не появился бы ты, и не испортил всё дело. На тебе Галкин, кстати висят два трупа. Громова и Остапенко. Знаешь, что такое сто вторая статья уголовного кодекса? А по ней вплоть до высшей меры!

– Трупы нашли?– ленивым голосом поинтересовался я у капитана.

– Нет. Не нашли. Пока не нашли.

– Ну вот когда найдёте тогда и будете пугать меня этой самой сто второй статьёй. А пока нет тела, нет и дела. А показания этого третьего бандита всё равно вы никуда не отправите. Не признаетесь же вы, что были организатором похищения дочери Лернера с целью получения выкупа в сумме трёхсот тысяч рублей? А если признаетесь, то как бы нам вместе возле этой стенки не оказаться. Что -то мне подсказывает, что у тебя это не первое такое мероприятие. Так, что завали свой хлебальник, оборотень в погонах. По тебе самому давно Нижний Тагил плачет.

Коробов отпрянул от меня. Я увидел как побагровело его лицо и сжались кулаки, он дёрнулся всем телом и сдержав себя с огромным трудом прошипел:

– Прежде чем я окажусь в Нижнем Тагиле, ты окажешься в яме. Превратишься там в говно которое будут жрать черви. И эта твоя внучка академика никогда не найдёт тебя. А хочешь, я распоряжусь и её привезут сюда? Посмотрим как ты запоешь, когда её на твоих глазах пустят по кругу, а потом начнут резать на ремни!

Услышав эти слова я испытал мгновенное облегчение. Всё – таки Варвары нет здесь. По крайней мере пока. Пока она свободе. А раз так, у меня полностью развязаны руки для действий.

Коробов тем временем судя по всему окончательно взял себя в руки. Он ещё раз окинул меня своим взглядом, а затем сказал:

– Тебе не за, что не потратить такие деньги самому. А то, что ты передал их Лернеру, я не верю ни единой секунды. Ну не дурак же ты в самом деле! А момент был куда как подходящий. Лернер от радости наверное с ума сошёл, увидев свою дочь живой и здоровой. О деньгах в тот момент он и думать забыл. А ты мог спокойно прикроить портфель с наличкой и потом всё свалить на третьего убежавшего. Мол, знать не знаю, ведать не ведаю. Ищите, уважаемый Яков Семёнович свой портфель сами, а я его и в глаза не видел. Я думаю, что ты специально отпустил Кириллова, что бы было потом на кого свалить исчезновение портфеля с деньгами. Не смотря на весь связанный с этим риск. Да и Лернеру в сущности было плевать на эти деньги. Триста тысяч для него не сумма. Он у себя в Главторге миллионами ворочал. А отдать триста тысяч за жизнь своей единственной дочки для него – это раз плюнуть. И всё бы сработало у тебя, но одного ты не учёл. Что имеешь дело с людьми у которых есть и возможности и кое– что в голове. Ну,что Галкин? Будешь говорить где деньги?

– Не знаю о каких деньгах вы говорите, – с упрямством в голосе произнёс я,– не видел я никакого такого портфеля с тремястами тысячами. Мне такую прорву деньжищ и представить трудно. И в Первомайском, двадцать седьмого числа меня не было. Я вообще там ни разу не был. И знать не знаю, где этот самый Первомайский находится.

– Не был говоришь? А,что там тогда делала твоя баба? Она дважды проехала на своём «Москвиче» через пост ГАИ. Причём первый раз у неё проверили документы.

Какая моя баба? Анька, что -ли?Да у неё сроду ни машины ни прав не было.

– Какая к чёрту, Анька! Варвара Панфёрова. Кстати ехала она не одна. С ней машине находился ещё один человек – мужчина.

– Это, что – та дочка академика?

– Внучка.

– Да мне один хрен, что дочка, что внучка. Знать её не знаю. Мы люди простые. Нам не до дочек или внучек академиков.

– Ладно, Галкин, понял тебя. По – хорошему ты значит не хочешь. Будем тогда разговаривать с тобой по – плохому. Только уж тогда не обессудь.

В ответ на эти слова Коробова я мог только усмехнутся. Никакого «хорошего» исхода нашей с ним встречи, лично для меня не предусматривалось. Коробову ( вернее его шефу Мансурову) нужно было только одно – узнать, где находятся триста тысяч. После этого я неизбежно оказывался в той самой яме, которой только, что угрожал мне капитан. Лишний свидетель им был совершенно не нужен, поэтому добыв у меня всю необходимую им информацию, они неизбежно бы ликвидировали меня. Тем более, что в исполнителях дефицита не наблюдалось. Взять хотя бы того самого разъярённого водилу, которого я так бездарно упустил тогда на улице Ленина.

Коробов постоял, помолчал ещё пару минут, потом подошёл к двери, открыл её и громко заорал:

– Клещ, где тебя черти носят! Дуй сюда!

Глава 10

Раздался топот и в гараж ввалился Клещ. В руках он держал старый фанерный чемоданчик изготовленный наверное еще в незапамятные времена. Я вдруг вспомнил, что точно такой же чемодан я видел в Слободе в доме прадеда Мити.

– А не смотря на свою нелюдимость и даже где– то мрачность он в принципе неплохой дед,– вдруг подумалось мне,– пожалуй когда всё устаканится надо съездить навестить старика. Причём с Варварой. Может быть он научит её тому чему я не смог научить.

При воспоминании о своём прадеде моё лицо тронула лёгкая улыбка. Её заметил Клещ.

– Что лыбишься фраер? Погоди сейчас тебе не до веселья станет. У меня египетская мумия разговорится. Всё выложишь. Даже, что не делал. Будешь не говорить, а петь. Арию Германа из «Пиковой дамы»

– Какой ты Клещ культурный,– усмехнулся я,– наверное в свободное от разбойных дел время в Большой театр ходишь?

– С фармазоном одним я в Бутырке как– то сидел. Погоняло «Хирург». Очень он эти арии петь любил. Особенно арию этого Германа. Этот Герман оказывается знатный катала был. Он другого такого каталу выбить хотел, но не сфартило ему. На третьем кону замазался.

Я еще раз невольно усмехнулся, услышав такое оригинальное изложение сюжетов повести Пушкина и оперы Чайковского.

– Ладно Клещёв,– сказал Коробов,– оставляю этого клиента тебе. Надеюсь, что ты развяжешь ему язык. Только смотри поосторожнее, а то говорят он больно прыткий.

– Не боитесь, гражданин начальник,– ответил Клещ на это и осклабился, – я и не таких прытких валил наглухо.

– Ты только его не убивай совсем, пока он не раскололся, как начнёт говорить, свистнешь. Я приду послушаю этого кочета. Что он тут кукарекать будет. Ладно, Галкин, счастливо оставаться,– и Коробов бодрым шагом покинул гараж.

Клещ косясь на меня настороженным взглядом подошёл расположенному в углу верстаку и положив на него свой чемоданчик, раскрыл его и начал копаться в нём. Судя по доносившемуся до меня сопению к своему палаческому делу он относился к большой ответственностью. Во всех его движениях и жестах, чувствовался большой специалист. Это тебе не браток из девяностых, в арсенале которого не было ничего кроме мордобоя и горячего утюга.

Наконец судя по всему Клещ завершил свою подготовку. Вдруг я поймал себя на мысли, что он напоминает мне гестаповского палача и пыточных дел мастера по имени Вальтер из старого советского фильма «Вариант Омеги». Только Вальтер был худой, а Клещ здоровенный, и похожий на гориллу.

– Ну, что фраерок? – обернулся ко мне Клещ,– готов к сеансу? Сейчас ты у меня всё вспомнишь.

Глядя на его довольное, скалящиеся лицо, я вновь испытал приступ отвращения. Клещ напоминал собой подстреленного мною Громилу, напоминал настолько, что у меня даже возникла мысль о том, что не братья ли они. Такая же тупая, без малейших признаков интеллекта морда, с низким, скошенным лбом, выдающейся вперёд нижней челюстью, длинными, похожими на обезьяньи лапы руками. Типичный садист и убийца. Такого не перепутаешь ни с кем.

Бандит пошарил на верстаке, взял оттуда кусок верёвки и пробурчал:

– Надо тебе, фраер, руки ноги сначала связать, что бы ты не вздумал махать ими если что.

Клещ переместился от верстака и оказался почти напротив меня. В этот момент я закрыл глаза, мгновенно сосредоточился и послал в его голову мощнейший импульс ( по– моему это был самый мощный импульс который я посылал за всё то время, как обнаружил у себя такую способность)

В ответ раздался грохот с которым Клещ повалился на бетонный пол гаража. Он рухнул как подкошенный, не издав ни единого звука.

Открыв глаза я увидел, что бандит лежит на полу, под его головой расплывается красное пятно, а его тело бьёт судорожная дрожь. Его ноги согнулись в коленях, затем обмякли, распрямились, правая нога пару раз мотнулась по полу и затем Клещ затих. Кровавое пятно под его головой становилось всё больше и больше.

Морщась от головной боли я привстал с табурета и прислушался. И в самом гараже и вокруг его царила полная тишина. Не было слышно ни голосов, ни шагов. Видимо Коробов и остальные урки находились сейчас в доме.

Я подошёл к неподвижно лежащему Клещу и наклонился над ним. Увидев его широко открытые, выпученные, неподвижные глаза, я понял, что судя по всему бандит мёртв. Видимо от удара о бетонный пол его затылок разлетелся вдребезги. Преодолевая брезгливость я попытался найти на его шее пульс, но как ни старался так и не сумел обнаружить его. Земной путь бандита и убийцы Клеща завершился. Его душа (или, что там у него было вместо неё) сейчас без сомнения была уже на пути в ад.

Обойдя здоровенную тушу бандита я подошёл к двери и осторожно открыв её, так же осторожно выглянул наружу. На улице наступила уже густая ночная темнота которую лишь немного рассеивал свет фонаря вблизи бани. Я прислушался. На территории царила полная тишина. Судя по освещённым окнам дома вся банда в настоящий момент находилась там. Без сомнения там же и находился Коробов, ожидавший первых результатов моего допроса Клещом. Последнее обстоятельство было, как раз очень на руку мне. Присмотревшись я разглядел силуэт стоявшей возле входа в дом «Волги» на которой меня привезли сюда. Её так же освещал висевший над крыльцом фонарь.

У меня мелькнула было мысль незаметно пробраться к автомобилю, сесть в него и попытаться удрать на нём. Однако почти сразу я отбросил её. Такой вариант бегства был слишком сложен и неизбежно сопровождался бы большим шумом ( пришлось бы таранить входные металлические ворота) и учитывая возможные неожиданности и сложности, которые могли возникнуть у меня на пути не факт, что он окончился бы удачно. Надо было придумать, что -то иное, более надёжное.

Прикрыв дверь я вернулся в гараж. Ворота гаража изнутри были закрыты на здоровенный засов. Перешагнув через труп Клеща я подошёл к стоящим у стены полкам и почти сразу увидел навесной замок с торчащим в его скважине ключом. Как видно это был замок на который закрывалась входная дверь. Сунув его в карман своей куртки я вернулся к трупу Клеща и обхватив его под мышки, поднатужившись приподнял ( в этом амбале было явно больше центнера, а сейчас когда все его мышцы полностью расслабились, казалось, что ещё больше) и подтащив к смотровой яме сбросил его туда. Труп бандита с глухим стуком упал на дно ямы, осмотрев свою одежду ( не осталось ли не ней, где – либо следов крови) я остался доволен результатом осмотра.

Закидав Клеща каким -то подернувшимся мне под руку тряпьём, я постарался как можно тщательнее протереть табурет на котором сидел, а так же вообще все те поверхности в этом гараже до которых я дотрагивался во время своего недолгого пребывания в нём. Вроде бы отпечатков моих пальцев в случае чего обнаружить здесь были не должны.

Схватив подвернувшуюся мне под руку монтировку, которую я сунул в сумку со своими вещами, я всё так же осторожно открыл дверь и вышел из гаража.

На улице по прежнему было тихо и спокойно. Закрыв входную дверь на замок, я как можно дальше зашвырнул ключ и быстрым шагом двинулся по направлению к забору.

Этот забор производил на первый взгляд очень мощное и фундаментальное впечатление. Но прожив всю свою жизнь в России я прекрасно знал, что практически нет такого российского забора в котором нельзя бы было найти дырки или по крайней мере перелезть через него. Не такой мы народ, чтобы возводить неприступные заборы. В этом я убеждался множество раз.

Я двинулся вдоль забора стараясь найти в нём какую – нибудь щель или отошедшую доску. Очень быстро мне попалась такая… Отодвинув её я с трудом протиснулся через образовавшуюся щель и вылез на улицу. Мой расчёт на наше традиционное раздолбайство оказался совершенно правильным.

Продравшись через примыкавший прямо к забору густой кустарник, я оказался в глухом переулке. Бросив взгляд на соседний дом я с трудом прочёл – переулок Калинина 8.

Быстрой рысью я промчался по переулку и вышел на улицу и не сбавляя скорости двинулся по ней. Надо было, как можно скорее выбираться из этого места. Надеяться на то, что Коробов и его урки не спохватятся ещё долгое время было слишком легкомысленно. Следовательно мне требовалось уносить отсюда ноги, и как можно скорее. Я прошёл уже почти всю улицу, как вдруг заметил стоящую на противоположной стороне будку телефона – автомата. Резко затормозив я встал на месте, покусал губу и начал переходить улицу. Подойдя к будке я рванул дверь на себя. Главным теперь было, что бы телефон был исправлен, что было совершенно не очевидным фактом.

Телефон оказался исправен. В этом я с огромным облегчением убедился, когда сняв с рычагов трубку услышал длинный гудок. Я начал было судорожно шарить по своим карманам в поисках двухкопеечной монеты, но вовремя вспомнил, что звонок в милицию бесплатный ( как и звонок по номеру 112 в двадцать первом веке).

Набрав ноль два я стал терпеливо ждать когда на том конце провода возьмут трубку. Её взяли после второго гудка.

– Старший лейтенант Копылов слушает, – раздалось в трубке.

– По адресу переулок Калинина дом пять произошло убийство.– изменив голос сказал я в трубку,– труп убитого находится сейчас в гараже в смотровой яме. Приезжайте срочно, пока его не вывезли,– и повесил трубку.

Домой я добрался уже глубокой ночью. Из посёлка я уехал на попутке. Тормознув старенькую, горбатую «Победу» водитель которой, как раз на моё счастье следовал в Москву. В довершении всего он оказался на редкость молчаливым и даже не пытался завязать разговор со мной, что естественно не могло не нравится мне в сложившейся ситуации.

Варвара встретила меня с донельзя встревоженным выражением лица, она ещё не ложилась спать и ожидая моего возвращения.

– Андрей, почему ты так поздно? – каким -то дрожащим голосом спросила она меня, открыв мне входную дверь,– где ты был? Я уже не знала, что и думать!

Войдя в дом и раздевшись, я вкратце (опустив при этом некоторые детали) рассказал о случившемся со мной.

Выслушав мой рассказ Варвара охнула. Я же прошёл на кухню и залез в холодильник в поисках чего -то такого, что помогло бы мне заесть пережитый мною стресс. Всё – таки если бы не мои весьма специфические способности о которых мои противники не имели никакого представления, вырваться сегодня из их лап мне было бы значительно труднее.

– Что же теперь нам делать?– спросила Варвара,зайдя вслед за мной на кухню,– что ты там копаешься в холодильнике? Я сегодня приготовила нормальный ужин.

– Не– а, – ответил ей я,– не хочу ужина, хочу что – нибудь такое лёгкое, чем можно было бы заесть стресс.

Чуть позже я обрисовал Варваре сложившуюся ситуацию так как я её видел.

Я посчитал, что Коробов на более или менее длительное время выведен из игры, поскольку прибывший по моему вызову наряд милиции обнаружил его в кампании бандитов, да ещё со свежим трупом в гараже. Товарищу капитану теперь придётся долго давать объяснения всякого рода так, что лично он выведен, по крайней мере пока, из игры. Естественно Коробов будет молчать и моём похищении, равно как и о том, зачем и по чьему приказу он сделал это. Не дурак же он в самом деле! Так же понятно Мансуров будет пытаться всеми средствами вытащить из этой неприятной истории столь ценного для него сотрудника, который ко всему прочему обладает просто – напросто убойным компроматом на него. Вытащить или ликвидировать, что бы он замолчал навсегда. Но я совершенно не исключал того, что Коробов прекрасно понимает это, а поэтому загодя озаботился тем как обезопасить себя в случае возможного провала.

– Думаю пока им будет не до меня, и не до этого портфеля. А вот, что произойдёт потом, неясно. Конечно Мансуров может и плюнуть на эти деньги и больше не связываться со мной, а возможно всё же попытается снова вытащить их у меня.

– Но у тебя же их нет! – воскликнула Варвара.

– Да– нет. Но похоже Мансуров никак не может поверить в это. В его голову не может уложится, как это человек имел на руках такую сумму, имел полную возможность зажилить её и не воспользовался таким шансом. Понимаешь такие люди всех меряют по себе. Иной способ мышления для них совершенно недоступен и непостижим. А если, товарищ полковник, закусит удила, то можно ждать чего угодно. Например, что он попробует определить меня в тюремную камеру, что бы уже там иметь полную возможность выбить из меня эти триста тысяч.

– Ты совершенно спокойно рассказываешь мне какие-то ужасные вещи,– произнесла потрясённым тоном Варвара,– нет, я конечно понимаю, что в милиции служат далеко не ангелы, но то, что ты мне сейчас поведал, для меня выходит за все рамки. Полковник милиции, создал самую настоящую банду из своих подчинённых и уголовников. Я даже представить себе такого раньше не могла!

– ОПГ

– Что?

– ОПГ. Организованную преступную группу. Для моего времени из которого я явился сюда совершенно банальный сюжет. В двадцать первом веке такие банды будут курировать не только менты, но и чекисты. И таких ОПГ будет тьма – тьмущая. А сейчас это пока только первые ростки. Тут понимаешь ещё вот какая штука намечается. С точки зрения Мансурова я представляю для него очень большую опасность. Кто я такой? Откуда узнал о похищении Нади Лернер, причём во всех подробностях? А после того, что произошло сегодня он будет желать встретится со мной ещё сильнее. Так, что дело не в одних только деньгах.

– Значит тебе надо скрыться.

– Это не так -то просто. Во – первых, потому, что эти люди очень хорошо умеют искать, а у них на руках все данные обо мне. А во– вторых, скрыться вдвоём значительно труднее чем одному. Один я бы ещё попробовал ударится в бега. А вот в вдвоём пожалуй не решусь. Так для себя я возможно бы попытался достать новые документы, да и к тому же я не успел особенно наследить здесь в этом времени, но вот с тобой будет всё слишком сложно, если вообще возможно.

– Ну, а причём здесь я, скажи на милость?

– Ну включи соображалку! Они знают о тебе, знают о наших отношениях. В случае чего ты и прекрасная приманка для меня и так же средство давления.

– Я думаю они не посмеют тронуть меня. Не забывай кто я. Вернее из какой семьи происхожу. Помимо того, что мой родной дед – академик, мой отец работает на военных.

– Ну, Варвара, ну, что ты городишь! Дед, отец! В один прекрасный день ты просто – напросто исчезнешь и исчезнешь бесследно! И никакие связи ни твоего отца, ни твоего деда ни помогут отыскать тебя! Так кстати уже произошло. Ну или должно произойти.

– У нас,что Чикаго? По моему ты всё слишком преувеличиваешь.

В ответ я мог только закатить глаза к потолку. Конечно как объяснить человеку воспитанному на «Дяде Стёпе», «Анискине», и «Следствии ведут знатоки», что книжки и фильмы подчас даже талантливые, могут очень сильно расходятся с реальной жизнью. Для этого надо иметь тот жизненный опыт который имел я и не имела ( вернее пока не имела Варвара).

– Ладно не буду тратить время и убеждать тебя,– сказал я Варваре,– думаю, что ты скоро сама убедишься в моей правоте. Прошу тебя только об одном. Во всём, что касается вопросов нашей безопасности ты будешь беспрекословно слушаться меня. Идёт?

Идёт, идёт. Не идёт только то, что я никак не смогу в случае чего составить тебе кампанию. Ты человек вольный, в любой момент можешь уехать хоть на Дальний Восток, хоть в Среднюю Азию, а я как тебе известно, работаю. И никто с работы меня не отпустит. Моего шефа ты уже видел.

Я зевнул и сказал:

– Ладно я понял тебя. Думаю, что всё же в самые ближайшие дни нам ничего не угрожает. А том будет видно. Будем решать проблемы по мере их поступления.