Текст книги "Бегство в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 21

– Она пришла в страшное возбуждение, начала размахивать руками, произнесла совершенно бессмысленный с моей точки зрения монолог Потом начала строить гримасы. Я поняла, что она категорически не хочет возвращаться в этот страшный мир, в который ей так больно и страшно. Я наконец поняла, что она прекрасно знает кто я. Она кстати очень хорошо помнит тот наш разговор который был у нас в пятнадцать лет, когда она рассказывала мне о своих проблемах в университете, помнит и очень обиделась на меня за то, что я не выслушала её тогда как следует. Тут ты был совершенно прав. Временами она говорит совершенно связно. Короче она категорически не хочет обратно. Она хочет обратно в больницу. Постоянно вспоминает какую -то Лялю. Как я поняла это какая -то санитарка которая гладит её по голове и называет – «дурочкой». И приносит ей конфеты из дома. Конфеты и пирожки. Выслушивает её монологи. Я ничего не понимаю. Получается, что малограмотная санитарка ближе ей чем все мы!

– Получается так. А всё потому, что она не заморачивается. Потому, что она не требует от неё гениальности и вундеркиндства. Потому, что она гладит её по голове и называет «дурочкой». Потому, что не орёт на неё за то, что она притащила к себе в комнату какую– нибудь палку или ветку. Потому, что она проявляет к ней простое сердечное внимание. Что никогда не проявляли к ней в родном доме. А требовали только одно:

– Ты должна, ты юный гений, ты вундеркинд, и поэтому ты должна «то-то и то-то». Вот она и сбежала от вас в свой мир. Мир болезни. Где она жена какого – то короля, где её гладят по голове называя «дурочкой», угощая от чистого сердца пирожком, а не требуют непременно стать философом уровня Канта. Сначала она показала вам как она видит вас. Кто вы для неё. А для неё вы существа желающие уничтожить ею саму, сожрать её личность, овладевающие ею самой, читающие или пытающиеся читать её мысли, говорить её губами, а потом хотящие вообще сжить со света, что вообще – то недалеко от истины. Не берущие в расчёт ею саму. Саму, как личность. Кстати это относится и к тебе. Ты непременно решила исцелить её. Вот попала тебе в голову такая блажь. А, что тебе отвечает на твой вопрос Вика? Не хочу никакого исцеления! Не хочу обратно в тот мир, где со мной не считаются, где я для всех только вещь. Хочу оставаться там, где «Ляля» гладит по голове, называет «дурочкой» и угощает пирожками. И если мне для этого надо быть шизофреничкой – я ей буду! Буду холить в лохмотьях и буду подбирать всякую дрянь. Поняла суть проблемы?

– Да ты прав,– задумчиво произнесла Варвара,– под конец разговора Вика совершенно связно произнесла – «Отстань от меня, Варька, не ходи больше ко мне, я хочу к Ляле.» И еще состроила страшную гримасу вдобавок.

– Ну, что и требовалось доказать! А ты мне не верила. Я же говорил тебе Вика совсем не потеряла разум. У неё не органика, у неё шизофрения! Форма ухода из реального мира который слишком жесток для неё. Это не болезнь вовсе! Ну в том виде как мы воспринимаем любую болезнь. Как, скажем например глиобластому у Миши Ланцова. Так, что инсулиновыми комами и нейролептиками здесь не очень -то поможещь. Впрочем жизненной энергией тоже. Нет, ты можешь, наверное при её помощи вернуть попытаться вернуть Вику в реальность, которую ты считаешь для неё правильной и нужной. И быть может тебе это удастся. Только не думаю, что Вика будет благодарна тебе за это. И при первой удавшейся возможности не сбежит к своей этой «Ляле». Только всеми вами -это будет воспринято, как очередной тяжелый рецидив болезни. Понимаешь все эти ваши таблетки, все эти инсулиновые комы да и жизненная энергия, всё это конечно воздействует на её мозг, уберёт на время какую– то симптоматику. Но оно не уберёт главное – упорное не желание Вики не пребывать в этом мире. В котором она по твоим же словам – это маленькая избитая в кровь девочка. А кто же так жестоко избил её? Да вы же и избили. А теперь явилась ты вся в белом и пытаешься опять вернуть её обратно.

– Ну, что же делать? – нервно воскликнула Варвара, – я вовсе не желаю, что бы моя подруга закончила свою жизнь в интернате для умалишённых!

– Ну тут у тебя только два варианта действий. Либо «отстать», либо стать для Вики второй «Лялькой». Ничего другого я на вижу. Сумеешь стать «Лялькой» Вика может быть и потянется к тебе. Не сумеешь – тогда лучше всего отстать. Третьего не дано! Это тебе не лимфосаркома в четвёртой стадии! Тут всё будет по сложнее.

– Да уж, – произнесла Варвара и обхватила свою голову руками. Она долго сидела так. Потом вскочив начала расхаживать по комнате. Я с интересом смотрел на неё.

– Нет, – наконец заговорила она,– нет. Я всё – таки попробую побороться.

– Ну значит тебе придётся стать для Вики второй «Лялькой». Пироги то печь умеешь?

– Что? Какие пироги? Ах– пироги. Пироги печь умею.

– Вот умеешь, а меня ни разу не угостила! Жестокая ты, Варюха, права твоя подруга.

– Отстань, не до шуток.

– Не до шуток, так не до шуток. Но ты понимаешь, что тебе придётся забыть всё то, что ты вычитала в тех, безусловно умных книжках которые ты так старательно изучала перед тем как приступить к лечению Вики?

– Что? Ах это! Это мне действительно придется забыть.

Был выходной день и Варвара пораньше укатила к Гордеевым. Теперь она ездила к ним далеко не каждый день, но уехав задерживалась у них надолго.

Варвара не рассказывала мне особенно о своих удачах или не удачах вживании в роль «Ляли». Впрочем один раз она пекла пироги и мне удалось оценить её кулинарный талант в этой сфере. Пироги у неё в самом деле получились отменные.

Я очень много разговариваю сейчас с мамой Вики, -сказала мне как – то Варвара.,– она сейчас конечно понимает, что они вдвоём с мужем, сломали жизнь дочери. Кстати незадолго до смерти это начал понимать и отец Вики. Сначала он всё надеялся вылечить Вику. Затем, когда психиатры объявили её безнадёжной, страшно злился на неё, а затем – затем у него произошло прозрение. Понимание того, что именно он главный виновник всего того, что с ней случилось. Возможно, что осознание этого и способствовало его смерти от инсульта. Так – то он ведь не старый был мужчина. Екатерина Михайловна – мама Вики говорила, что он как -то страшно постарел в последний год своей жизни. Постарел и почти не мог без слёз смотреть на свою дочь. Видимо осознание своей вины очень сильно точило его изнутри.

– Ну хорошо, что он понял меру своей вины. Хоть поздно, но понял. Иным это понимание не приходит никогда,– сказал я на это.

Из скупых рассказов Варвары я понял, что вживание в роль «Ляли» шло у неё пока ни шатко не валко. Но впрочем вроде бы Вика реагировала на присутствии её в своей жизни более или менее спокойно, что на мой взгляд было уже – успехом. Один раз Варвара вернулась с перепачканными краской руками и рассказала мне,что она с Викой рисовала. Оказывается её подруга помимо всего обладала и талантом художницы и сегодня она вдруг возжелала вернутся к старому занятию совсем было ею заброшенному.

– Она сегодня была почти совсем нормальной. И говорила почти как нормальная и ни одной гримасы не состроила. Не то, что в предыдущий раз.

– А она и есть нормальная, – заметил на это я,– она в принципе, нормально ведёт себя для той жизненной ситуации в которой оказалась. Когда ты поймёшь, Варюха, твоя школьная подруга не больна в обычном медицинском плане. Она нормальна. Вся её болезнь это обычная форма самозащиты от этого жестокого по отношению к ней мира. Сначала демонстрация – вот мол, что вы со мной делаете. И демонстрация – то тоже ради самозащиты, просьба о помощи, а потом уже чистая самозащита, раз её призыв не был услышан. Раз вместо помощи она получила уколы инсулина и галоперидола. Которые безусловно убирали некоторые симптомы у неё, но не убирали основную проблему.

Но впрочем я не напирал на заявления такого рода так как понимал, что Варваре и без того,что сейчас нелегко, что у неё рушится сейчас целый мир. В котором есть болезнь с определёнными симптомами и есть лекарства и способы снимающие эти симптомы и лечащие саму эту болезнь. То, что она делала сейчас совсем не укладывалось в этот канон. Естественно сейчас ей было очень нелегко.

Впрочем один раз Варвара спросила меня:

– Откуда, Андрюша, у тебя такой ум,такие знания. Ведь высшее образование ты не имеешь?

– Читал много,– ответил ей я.

Читал я действительно много. Только мне не помогло это там в 2013 году. Не помогло до такой степени, что мне пришлось сбежать на тридцать с лишним лет назад.

Я лежал на диване и читал книгу, когда раздался телефонный звонок. Поморщившись я закрыл книгу и подойдя к аппарату снял трубку и произнёс в неё:

– Алло. Слушаю.

В ответ раздался какой-то треск, затем я услышал грубый голос произнёсший:

– Андрей Галкин?

– Да. С кем имею честь?

– Слушай, Галкин. Твоя девка у нас. Или ты приносишь нам триста кусков, или мы порежем твою девку на ремни и по частям вышлем бандеролью тебе. Понял?

Я почувствовал как меня окатило холодной волной. Стараясь побороть подступающий ужас я стиснул зубы и сказал:

– С кем я разговариваю?

– А тебе не по х@ю с кем ты разговариваешь? Бабки готовь. Понял?

– Откуда я возьму триста тысяч? У меня нет таких денег.

– Это нас не еб@т понял? Где хочешь там и бери. Иначе твоей девке конец.

– У меня есть деньги. Только меньшая сумма. Где -то в районе шестидесяти тысяч. Такая сумма подойдёт?

– Ты со своего барыги триста кусков снял. А с авторитетными людьми не поделился. Теперь наказан за это. Так, что триста кусков гони.

Начались переговоры за сумму выкупа. В конце концов на той стороне провода милостиво согласились взять столько сколько есть у меня назначили время и место передачи денег и положили трубку.

Закончив разговор я некоторое время простоял на месте стиснув зубы. Всё – таки развития событий в таком ракурсе я не ожидал. По моему представлению Мансуров после всего случившегося должен был оставить тему трехсот тысяч которые по его мнению я забрал у Лернера. Правда подумав, я пришёл к выводу, что Мансуров здесь может быть и не причём, а всё это самодеятельность тех бандитов которые находились в его услужении. Вряд ли здесь имела и какая -то хитрая провокация. Всё – таки и я и Варвара представляли для него слишком ценный ресурс для будущего, что бы вот так просто потерять его ради каких– то трехсот тысяч. Личная карьера для него слишком ценный ресурс нежели деньги, которые в СССР образца 1979 года толком потратить было весьма затруднительно. По крайней мере легально.

Я подумал было, что надо позвонить в милицию (тем более у меня были номера телефонов генерала Мокеева), но подумав отбросил эту мысль. Надо попробовать решить эту проблему самостоятельно.

Я конечно понимал, что даже передав деньги (пусть даже все триста тысяч), я скорее всего не получу Варвару обратно живой. Следовательно действовать надо было быстро и решительно. А советская милиция при всём моём уважение к ней обеспечить такую быстроту не могла. Даже если бы я прямо сейчас обратился к генералу Мокееву. Выходит действовать мне приходилось самостоятельно.

Приняв такое решение я приступил к подсчёту имевшихся в моём распоряжении денег. Их оказалось шестьдесят тысяч с небольшим. Найдя хранящуюся на антресолях свою сумку я быстро запихал туда деньги. Теперь мне оставалось только ждать. Ждать наступления назначенного мне бандитами времени передачи денег за освобождения Варвары.

Встреча с похитителями была назначена мне на окраине Москвы возле железнодорожной эстакады. Уже темнело когда я подошёл на условленное место и оглянулся. Место было пустынное. По близости от меня не было видно никого. Я подошёл к длинному зданию барачного типа, в котором судя по всему было размещено какое – то производство. Место было глухое и честно говоря я с большим трудом разыскал его.

Я оглянулся по сторонам и посмотрел на часы. Похитители должны были появится с минуты на минуту.

В ожидании прошло минут десять. Я думал, что бандиты уже подъехали и сейчас с безопасного расстояния изучали обстановку.

Наконец они видимо пришли к выводу, что я не привёл за собой хвост. Раздались шаги и из– за угла барака вышел приземистый широкоплечий мужик.

– Ну,что фраер, деньги принёс? – спросил он подойдя ко мне.

– Где девушка? – произнёс я в ответ.

– Бабки, бабки гони,тогда получишь свою бабу.

Я покачал головой.

– Пока я не увижу свою женщину живой и здоровой – никаких бабок. Понял шестёрка?

– Ах ты фраерюга,– зашипел он в ответ.

Я стоял и спокойно улыбался. Естественно ко мне подослали «шестёрку» который мог ничего не знать и не ведать. Но я с самого начала хотел показать,что являюсь тёртым калачом и так просто деньги отдавать не собираюсь.

Видимо и урка понял это. Он бросил на меня злобный взгляд, сплюнул мне под ноги матернулся и бросив мне:– Стой здесь,– убежал за угол барака.

Через несколько минут, вернувшись он подошёл вплотную ко мне и произнёс:

– Пошли.

– Куда? Где моя женщина?

– Пошли,– повторил урка,– с тобой хотят поговорить авторитетные люди. Пошли,– ещё раз сказал он,– вернут тебе твою бабу.

Глава 22

Я шёл вслед за уркой которой топоча и бросая на меня свои злобные взгляда из-за плеча двигался впереди. Мы завернули за угол барака, пересекли захламлённый двор. Подошли к забору, пролезли через дырку в нём и оказались на тёмной улочке.

Присмотревшись я увидел стоящую в конце улицы сиреневую «тройку». Пыхтящий и топотавший урка явно вёл меня в её направлении.

Подбежав к машине он приоткрыл переднюю дверь и нагнувшись начал, что -то говорить сидевшему за рулём бандиту, продолжая бросать на меня время от времени свой колючий и злобный взгляд.

Наконец он закончив свой разговор он рысью помчался ко мне.

– Иди,– произнёс он подойдя ко мне,– чего стоишь фраер? Кому сказано иди!

– Куда? – вежливо поинтересовался я у него,– я, что-то не вижу ни куда мне идти, как и не вижу своей женщины.

– В тачку иди,– и он махнул рукой в направлении «тройки»,– там тебе всё скажут.

Мне уже всё стало ясно. Меня завезут в некое место, где я должен буду держать ответ перед некими «авторитетными людьми». Естественно живыми ни я ни Варвара из этого места не выберемся.

Мотнув головой я двинулся по направлению к «тройке». Урка шёл сбоку изображая собой нечто вроде конвоя или сопровождения. Меня тревожила только одна мысль– жива ли Варвара? Всё остальное мне было уже малоинтересно. В том, что я с умею справиться даже с несколькими урками я был совершенно уверен. Так, где мне не помог бы импульс, помогли бы навыки борца – самбиста. В принципе если бы бандиты знали все мои возможности, они крепко подумали прежде чем связаться со мной. И не вели бы со мной так расслаблено и спокойно.

Я подошёл к машине и остановился возле задней двери. Шестёрка пыхтя подбежал ко мне и пыхтя стал толкать меня к двери.

– Лапы убери, – сказал я ему.

– Чего? Ты, что припух фраерок?

– Я сказал лапы убрал, шнырь поганый,– и сплюнул ему под ноги.

– Ах ты! – урка аж подпрыгнул на месте,– ты оху@л фраерок!

– Пшёл вон – шнырюга,– произнёс я, -и открыв заднюю дверь полез вовнутрь.

Сзади сидел незнакомый мне худощавый бандит. Я бросил на него взгляд и не здороваясь стал усаживаться на сиденье.

Шестёрка суетливо обежал машину, распахнул правую от меня дверь и с сопением стал усаживаться на сиденье.

Двигатель «тройки» заурчал и мы рывком тронулись с места.

Пока мы ехали я раздумывал о сложившейся ситуации. Усмехнувшись я подумал о том, что в этой реальности Варвара пропала на два месяца позже чем в той первой реальности. И при совершенно иных обстоятельствах. Это мне было совершенно ясно.

Теперь уже к исчезновению Варвары не имел никакого отношения Медведев. Хотя не ясно был ли он причастен к нему и в первый раз. В конце концов Медведев открывшийся здесь мне с совершенно другой стороны, тоже вряд ли организовал похищение и убийство Варвары. Судя по всему ему это совершенно не было это нужно.

Машина урча двигалась по московским окраинам. Наконец мы выехали за пределы столицы и за окном замелькали пейзажи близкого Подмосковья.

Наконец мы въехали в некий населённый пункт. Я успел заметить название —

«Торбеево» когда мы въезжали в него.

Мы покрутились по его улицам и наконец подъехали к деревянному двухэтажному дому окружённому довольно густым садом. «Тройка» въехала в раскрывшиеся ворота и водитель заглушил мотор.

– Входим, -услышал я знакомый голос,– за рулём был хорошо уже мне известный Кириллов.

Я оказался в большой комнате в которой стоял большой круглый стол, за которым находился кряжистый мужик, лет пятидесяти на вид. Мне бросился в глаза его высокий, большой лоб, с мощными залысинами.

Ощупав меня своим колючим взглядом он кивком указал мне на стоящий перед ним стул:

– Садись.

Видимо это был тот самый авторитетный человек, который хотел поговорить со мной.

Вслед за мной в комнату ввалился неизвестный мне худощавый урка. Словно бы случайно он распахнул полы своей куртки, что бы я увидел рифлёную рукоятку пистолета ТТ.

«Авторитетный мужик» молча кивнул головой и худощавый урка сел на стул, стоящий у стены.

Я подошёл к столу, отодвинул из-за него указанный мне стул и уселся на него.

– Ты знаешь кто я? – спросил он меня.

– А должен? – ответил я ему довольно дерзким тоном.

– Борзый ты, как я посмотрю,– получил я в ответ.

– Какой есть,– пожав плечами ответил я,– так кто вы?

– Я – Лось. Слышал про такого?

– И чё рога отпали уже как я посмотрю. Сезон настал?

– Это какие, такие рога? – с недоумением спросил меня Лось.

– Ну раз лось, то должны быть и рога. А раз нет, то отпали. У лосей бывает сезон когда рога отпадают. Я вижу у тебя их нет. Хотя ты, как сам утверждаешь – лось. Значит уже сезон.

– Гы, гы, гы,– загоготал Лось, – а ты совсем борзый. Не знаешь ты похоже кто таков я, поэтому и борзый такой.

– Не знаю и знать не хочу. Но судя по всему ты человек авторитетный. В определённых кругах.

– Не сомневайся – авторитетный. И поэтому и спрашиваю тебя– кто ты?

– Человек. Что еще хочешь узнать?

– Человек, говоришь? – спросил меня Лось,– а хочешь стать трупом? У меня это раз, два и готово.

– Вот только не пойму, когда и где я перешёл тебе дорогу,– хмуро сказал я в ответ,– я лично, что -то этого не припомню. Не припомню я такого факта.

– А я припомню. Случай с Лернером не припомнишь?

Я закатил глаза к потолку.

– Опять? Честно говоря меня уже достали этим случаем с Лернером. И этими тремястами тысяч. Откуда я мог узнать о том, что украли его дочку?

– Вот и я хочу узнать. Откуда?

– Слушай, Лось, если бы у меня были эти триста тысяч я бы, вот прямо сейчас тебе бы их отдал. Вот достали вы меня этими деньгами. Никакого покоя. А теперь я хочу задать вопрос – зачем вы украли мою женщину? И где она сейчас?

– Цела твоя женщина, цела. Пока. А вот будет целой и здоровой всё от тебя зависит.

– Пока я не увижу её ни скажу ни слова. Всё. Точка. Больше я ничего не скажу.

– Ты мне условия диктовать условия будешь?

– Слушай,Лось, я тебе всё сказал. А ты думай как хочешь.

Лось вновь вперил в меня свой колючий взгляд, но я спокойно выдержал его. Он скривился, поморщился и крикнул:

– Колун!

В комнату заглянул тот самый урка, что вёл меня к машине.

– Чего Лось?– с подобострастием в голосе спросил он.

– Крикни Антохе, что бы он его бабу сюда привёл,– и Лось кивнул головой в мою сторону.

Колун мотнул головой и исчез. За дверью раздалась дробь его быстрых шагов.

Через несколько минут раздались шаги и в комнату вошла Варвара со связанными руками которую толкал в спину тощий урка.

– Так,– подумал я,– значит, как минимум их пятеро. Двоих я вырублю импульсом и разоружу. Разоружу, а там видно будет.

– Андрей,– вскрикнула Варвара, – с тобой всё нормально?

– Всё нормально не беспокойся, -ответил ей я.

Тощий урка выдвинул из – за стола стул и усадил на него Варвару. Затем по кивку Лося он мгновенно ушёл, даже не ушёл, а испарился из комнаты.

– Ну,что? – вновь вперил в меня свой взгляд Лось,– убедился? Будешь теперь говорить? Учти будешь молчать у нас имеются средства разговорить тебя. Для начала я могу приказать твою бабу по кругу пустить. Как тебе такой вариант?

– А,что мне молчать,– ответил я ему весёлым голосом, – задавай, хороший человек, свои вопросы, а я на них и отвечу. Чем могу тем помогу.

– Тогда ответь мне, откуда ты узнал о похищении дочки Лернера и куда делись триста тысяч?

– Отвечаю. О похищении дочки Лернера я узнал из тетради с синей обложкой, а триста тысяч я лично отдал в руки Якову Семёновичу. Такой ответ тебя устроит?

– Ты чё гонишь⁈ Из какой такой тетради⁈

– Обыкновенной. С синей обложкой. В девяносто шесть листов. Что тебе не понятно?

Лицо (вернее морда) Лося начало стремительно багроветь, но тут я зажмурившись послал импульс в голову урки с пистолетом за поясом.

Получив удар, он сильно дёрнулся, а затем с грохотом повалился со стула на пол. Я вскочил со стула, и в молниеносном прыжке достигнув его, выхватил у него пистолет из-за пояса.

Тут до моего слуха донёсся грохот. Обернувшись я увидел, что здоровенная туша Лося валяется на полу, сам он закатил глаза и его всего сотрясает судорожная дрожь. Тут же до меня донёсся писк Варвары:

– Ой голова!

В этот момент за дверью раздался грохот шагов. Я мгновенно снял пистолет с предохранителя и навёл его ствол на дверь. Через пару секунд она распахнулась и в комнату ввалился тощий урка, который только, что привёл в неё Варвару.

Я поднял оружие чуть выше и выстрелил. Тут же голова бандита буквально взорвалась, полностью скрывшись в ореоле кровавых брызг. Сам он как подкошенный рухнул на пол и остался на нём полностью недвижимым.

Развернувшись назад я ударом ноги вырубил второго бандита. Нагнувшись над ним молниеносным движением я быстро обыскал его, вытащив из его кармана нож…

не теряя ни секунды я бросился к Лосю, который продолжал судорожно дергаться на полу. Нагнувшись над ним я с силой ударил рукояткой пистолета его по голове. Лось хрюкнул и вырубился после моего удара. Быстро обыскав его и вытащив из кармана его штанов нож– выкидуху я наконец обернулся к Варваре.

– Лось, Антоха, что случилось? – раздался испуганный голос из-за двери.

Я мигом рванулся к двери и широко распахнул её. Распахнул и тут же увидел стоявшего в конце коридора Колуна с испуганным выражением лица. Ни теряя ни секунды я вскинул пистолет и выстрелил. Вслед за выстрелом раздался визг урки, которого попавшая в него пуля отбросила к стене, по которой он и сполз зажимая руками простреленную грудь.

Только после этого я смог снова заняться Варварой сидела со связанными руками и не сводила глаз с убитого мною урки.

Развязав ей руки я спросил:

– Ну как? Что с тобой? Они не тронули тебя?

– Андрей!, вскрикнула она в ответ,– ты,что убил его? Ты убил человека?

– Успокойся. Это не человек. Такого убить не грех.

– Андрей, но тебя же посадят за всё это!

– Поэтому нам как можно скорее рвать отсюда. Чёрт ещё пятый есть! И это как минимум. Хрен отсюда выйдешь спокойно. У них тоже могут быть стволы.

– Так,что же делать?

– Сейчас, сейчас,– и мой взгляд начал рыскать по комнате,– а вот и я кинулся к стоящему возле окна на тумбочке телефону.

Подбежав к нему я помялся, а затем вытащив и кармана бумажку, снял с аппарату трубку начал набирать номер.

Когда на той стороне провода взяли трубку я поздоровавшись, откашлялся и сказал:

– Сергей Александрович, я и Варвара попали в очень не простую ситуацию,– и вкратце изложил,что случилось с нами. Не успел я завершить разговор как в коридоре грохнул выстрел. Выпущенная из пистолета пуля пробила дверь в самой верхней её части. Вслед за этим я услышал голос Коробова:

– Галкин бросай ствол и выходи! Тебе всё равно не уйти отсюда.

Я положил трубку на аппарат и крикнул в ответ:

– Слушай, оборотень в погонах, ты сейчас всё это изложишь генералу Мокееву! Он уже едет сюда с опергруппой. Понял чушок?

– Что ты гонишь, какой генерал?

– Такой, обыкновенный. Генерал – лейтенант Мокеев. Я ему только, что позвонил и сообщил о той неприятной ситуации которая сложилась здесь. Товарищ генерал поблагодарил меня за информацию и сказал, что опергруппа уже мчится сюда на всех парах. Так,что готовься к отбытию в Бутырский санаторий. Товарищ генерал – лейтенант лично тебе туда путёвку вручит.

Наступила тишина. Видимо Коробов переваривал то, что сейчас услышал от меня. Наконец он опять заговорил, но уверенности в его голосе стало уже поменьше.

– Слушай, Галкин, в Бутырки, в случае чего мы отправимся с тобой вместе. Так, что лучше выходи. У тебя всё равно нет другого выхода.

– Вот товарищ генерал нас и рассудит, – сказал я ему в ответ.

Видимо Коробов всё же не до конца поверил мне. Тем не менее мои слова, а главное тот уверенный тон с которым я произносил их всё же оказали определённое воздействие на него. В коридоре наступила тишина, а мне оставалось надеяться, что вызванная Мокеевым опергруппа не слишком задержится в пути.

Она не задержалась. Вскоре до меня звук приближающейся милицейской сирены, услышав которую я крикнул.

– Ну,что Коробов, теперь поверил мне? Так, что лучше сдавайся, глядишь какое – нибудь снисхождение и выйдет!