Текст книги "Бегство в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7

Назавтра, уже в сгущающихся сумерках я подходил к комплексу зданий Онкологического центра, что на Каширском шоссе.

Варвара позвонила мне днём и прямо – таки каким -то загробным голосом сказала в трубку, что Александр Рувимович, согласился на встречу со мной, но, что «свободного времени у него совершенно нет, и говорить со мной он согласен не более десяти минут». И дальше назвала точное время в которое я должен появится на пороге кабинета её шефа. Никакое, даже самое незначительное опоздание естественно не допускалось.

Найдя нужный корпус, я поднялся на лифте и оказался на этаже, где располагалось отделение в котором работала ( и как я надеялся будет работать и дальше) Варвара.

В коридоре я столкнулся с молоденькой медсестрой. Ну просто очень хорошенькой. Настолько хорошенькой, что я невольно залюбовался ею. Она же напротив, увидев меня сердито сдвинула свои брови и так же очень сердито спросила меня:

– Мужчина, а вы к кому? Посторонним здесь находится нельзя!

– А я, милая девушка, к вашему заведующему. Александру Рувимовичу Ауэрбаху. Вызван для участия в очень сложной и важной консультации. Не подскажите, где находится его кабинет?

– А вы врач?

– В некотором роде. Так где его кабинет?

– Прямо и направо. А Александр Рувимович извещён о вашем приходе?

– Естественно. Естественно. Он представьте недавно сам звонил мне и интересовался когда я смогу приехать. Он меня ждёт не дождётся! Спасибо вам милая девушка!

В газах хорошенькой медсестрички я тем не менее заметил растущее недоверие. Видимо всё же с её точки зрения я не очень – то походил на врача. Но тем не менее ни задерживать меня и говорить мне, что -то она больше не стала и я безо всяких препятствий продолжил свой путь по коридору.

Наконец я остановился перед дверью на которой висела табличка с надписью:

Д. М. Н.

А. Р. АУЭРБАХ.

Вот так скромно и со вкусом. Посмотрев на свои часы я увидел, что до назначенного мне времени оставалось ещё две минуты. Постояв ещё немного возле двери, я наконец поднял руку и дважды ударил костяшками пальцев по двери. В ответ раздалось краткое:

– Войдите!

Я нажал на ручку, толкнул дверь и переступив порог оказался в небольшом, но каком – то уютном кабинете. Возле окна стоял массивный стол за которым с грозным видом восседал пожилой ( на вид так лет семидесяти) дядечка, отличительным признаком которого были густые, кустистые брови. Я сразу понял, что это и есть хозяин кабинета. д. м. н. А. Р. Ауэрбах. К массивному столу был приставлен ещё один короткий стол, с левой стороны которого сидела, донельзя грустная Варвара и, что – то писала в лежащем перед ней листе бумаги.

– Здравствуйте! – произнёс я,– имею ли я честь видеть Александра Рувимовича Ауэрбаха?

– Имеете, молодой человек, имеете,– ответил мне дядечка с густыми бровями,– могли бы и сами догадаться, что я и есть тот самый Александр Рувимович Ауэрбах. Поскольку, находящаяся здесь Варвара Викторовна, никак им являться не может. А занимать это место, за этим вот столом может только один человек. Я.

В ответ я лишь пожал плечами. Мол, кто знает какие у вас тут порядки!

– Ну так я жду от вас, когда вы представитесь,– сказал ядовитым тоном хозяин кабинета.

– Андрей Эдуардович Галкин, к вашим услугам.

– А-а-а, вы тот самый Андрей Эдуардович Галкин который сумел разработать оригинальную и, что самое главное донельзя эффективную методику лечения злокачественных опухолей! Я прав?

В ответ я лишь развёл руками и скромно потупил взор.

– Ну так, что же вы молчите, уважаемый, Андрей Эдуардович, так это или не так?

– Ну насчёт методики пока говорить рановато, но кое – что у меня получается. Скромничать не буду.

Ауэрбах подскочил о своего стула будто ужаленный змеей в самый копчик. Выбежав из– за стола он побежал ко мне и подойдя вплотную сказал очень ехидным тоном:

– А скажите уважаемый, Андрей Эдуардович, у вас имеется медицинское образование?

– Нет. К сожаление не имеется.

– А какое имеется? У вас вообще есть высшее образование?

Я тяжело вздохнул и развёл руками.

– Увы – пока нет. Всего лишь коммунально – строительный техникум. Но я надеюсь со временем восполнить этот досадный пробел.

– То есть имея за плечами всего навсего обыкновенную шарагу, вы дерзнули лечить онкологических больных?

– Ну дерзнул это громко сказано. Таких случаев у меня было всего лишь раз, два и обчёлся. Но результатами я пока весьма доволен. Да и мои пациенты я думаю тоже. Взять хотя бы внучку вашей знакомой – Марину Александрович. Насколько мне известно вы входили в состав консилиума, который признал её состояние совершенно безнадёжным. А сейчас насколько я знаю, ситуация с её здоровьем несколько иная, чем была совсем недавно. У неё произошло значительное улучшение и Марина мало по– малу возвращается к нормальной жизни. Конечно я не скажу, что вылечил её полностью и бесповоротно, но согласитесь вы вряд ли бы добились бы таких подвижек к лучшему. Да ещё в столь короткое время. Напротив, вы по сути отказались от неё. А был ещё случай Бируты Озолс. Ей диагноз меланомы в третьей стадии, если я не ошибаюсь поставил какой -то доктор наук, крупный специалист по этой самой меланоме. А сейчас у Озолс и следа от этой опухоли не осталось.

– А! – и Ауэрбах махнул рукой,– нашли тоже специалиста. Осипов остепенённая бездарность! Всего с позволения сказать работы, написаны левой ногой. Я не удивлюсь если узнаю, что их ему пишут его же собственные аспиранты.

– Какой сердитый дядечка,– подумал я, – и как это с ним работает Варвара? Настолько сердитый, что того и гляди укусит.

– И каким же таким образом вы справляетесь с заболеваниями такого рода? Ну каков ваш подход к их лечению? – с ещё большим ехидством спросил меня Ауэрбах.

– Мне трудно сказать. Честно говоря я как -то теряюсь в вашем присутствии,– потупив взор ответил я.

– Александр Рувимович.– вмешалась вдруг в наш разговор Варвара.– Андрей Эдуардович, стимулирует иммунную систему таким образом, что она начинает видеть онкоклетки и уничтожать их. Получается, что организм сам, причём в кратчайшие сроки отторгает и опухоль и все её метастазы.

– И как же он, позвольте спросить стимулирует её?

Ну видимо здесь речь идёт о какой -то специфической энергии…

– А вас, Варвара Викторовна, я не просил вмешиваться в наш разговор! Вам что было сказано? Сидеть и писать заявление по собственному желанию. Вы написали его?

– Да, Александр Рувимович, написала. Но всё – таки случаи с Озолс и Мариной Александрович, кое о чём говорят. Я считаю, что мы не должны вот так просто отмахиваться…

– Отмахиваться! – Ауэрбах как -то очень живенько развернулся на каблуках своих ботинок в сторону Варвары,– вы говорите отмахиваться! Вы, что, Варвара Викторовна, предлагаете устроить здесь сеансы лечения опухолей наложением рук? А дальше, что будет, позвольте спросить вас? Гипноз, чтение мыслей, что ещё? Я не позволю превращать вверенное мне отделение в филиал цирка. Ишь нашёлся Мессинг доморощенный! Вам молодой человек надо развлекать публику в театре эстрады! А вы дерзаете лечить злокачественные опухоли! А сами, я уверен, и бородавку свести не можете!

– Почему же, откликнулся я, – как раз бородавки я умел без особых проблем сводить ещё в детстве. Могу продемонстрировать. Если у вас имеется бородавка я сведу её вам в пять минут. И кстати, Варвара Викторовна тоже. У неё это получится даже быстрее и качественнее. Уверяю вас.

Услышав эти мои слова Ауэрбах буквально онемел. Видимо он не привык к такой наглости.

Помолчав он каким -то зловещим шепотом произнёс:

– То есть если я правильно вас понял, Варвара Викторовна, под вашим влиянием ступила на путь шарлатанства и всяких фокусов?

Мне уже порядком стало надоедать всё то представление которое разыгрывал перед нами Ауэрбах и поэтому я решил взять быка за рога.

– Александр Рувимович, я конечно понимаю, что при всём вашем безусловно отрицательном отношении к экстрасенсорике и всем тем, что с ней связано, вам конечно не даёт покоя и случай Бируты Озолс, и случай Марины Александрович. Если случай Озолс вы не наблюдали непосредственно, то уж история болезни Марины вам должна быть известна от и до. Тем более, как известила меня Варвара Викторовна, её бабушка ваша старинная знакомая. И я уверен, что услышав о том совершенно необъяснимом и, что главное очень быстром улучшении состоянии её здоровья вы не могли пройти мимо этого казуса. Человек с четвёртой стадией лимфосаркомы должен умирать мучительной смертью, а не хлопотать об издании своего поэтического сборника. Вот поэтому вы сейчас выслушиваете меня уже значительно больше десяти минут. Вот поэтому Варвара Викторовна, до сих пор находится в вашем кабинете, а не вылетела с работы с волчьим билетом. Вам интересно, вы не можете объяснить себе случаи Озолс и Александрович. И поэтому вы решили посмотреть на меня. Давайте прекратим всё это представление и перейдём к серьёзному разговору.

Ауэрбах внимательно посмотрел на меня, коротко хохотнул и сказал:

– Вы конечно порядочный наглец, но кое в чём вы правы. Что же давайте перейдём к серьёзному разговору. Садитесь. Нет – вот сюда. Я должен видеть вашу наглую физиономию.

Я сел за приставной столик, оказавшись как раз напротив Варвары.

– Ну, что же я надеюсь, что вы вот прямо сейчас продемонстрируете, что -то из своих необыкновенных возможностей,– произнёс Александр Рувимович.

– Но как вы понимаете, вот так запросто за двадцать минут вылечить рак ни я, ни Варвара Викторовна, не мы оба вместе не сможем,– сказал я ему.

– Ауэрбах не дурак, и поэтому не будет требовать от вас невыполнимого. Но можете вы продемонстрировать мне, что – ни будь попроще?

Я задумался. Что в самом деле продемонстрировать этому сердитому доктору наук, что бы он по крайней мере немного успокоился и оставил свои планы уволить Варвару.

– Ну я не знаю, Александр Рувимович, что бы такое вылечить вам очень быстро, прямо в этом кабинете. Бородавок у вас, как я понял нет. Разве остановить кровотечение? Но его я тоже у вас не наблюдаю.

– Кровотечение? Ну нет же ничего проще!– воскликнул Ауэрбах и полез в ящик своего стола.

Покопавшись там немного он извлёк на белый свет скальпель и как – то очень быстро резанул им своё левое запястье.

– Вот останавливайте, – произнёс он протянув руку из которой полилась кровь, – и учтите если вы не сделаете этого я сейчас же выгоню вас обоих, как самых последних лжецов и шарлатанов.

Увидев струившуюся кровь Варвара охнула, я же произнёс бодрым голосом:

– Давай, Варюха, покажи своё умение. Можешь даже ногой топать.

Однако Варвара продолжала неподвижно сидеть, не сводя своего взгляда с окровавленного запястья своего шефа.

Ну, Варюха, не менжуйся. Тебе же ближе чем мне! – подбодрил я её.– если ты будешь так медлить Александр Рувимович чего доброго истечёт кровью!

Варвара поднялась со своего стула и как-то боязливо, взяла руку Ауэрбаха и закрыла глаза. В полной тишине прошли наверное минуты две. Вдруг Варвара затопала ногами и крикнула:

– Остановись! Остановись! – и отпустив руку Александра Рувимовича со слезами в голосе произнесла,– у меня ничего не получается!

– Тем не менее кровотечение остановилось, – сказал Ауэрбах, где -то через полминуты,– нд-а. Но вот шрам наверное всё – таки останется.

– Александр Рувимович,– отозвался я,– дайте попробую я,– а то Варвара Викторовна, ещё страдает некоторой неуверенностью в своих силах.

Ауэрбах безмолвно протянул мне свою руку, я взял и сосредоточился. Через несколько минут я отпустил её и сказал:

– Ну вот и всё. К утру будет как новая.

В кабинете вновь воцарилось безмолвие. Его нарушало лишь сопение Ауэрбаха, который салфеткой протирал своё запястье.

Наконец закончив этот процесс он скомкал окровавленную салфетку и бросив её в корзину для бумаг произнёс:

– Всё это конечно хорошо. Даже очень замечательно. Но лечение злокачественных опухолей и остановка лёгкого кровотечения всё же несколько разные вещи.

– Мы понимаем это.,– произнесла тихим голосом Варвара.

– Они понимают! Они понимают! – и Ауэрбах грохнул кулаком по столу,– понимают и тем не менее лезут стимулировать иммунную систему! А если в результате вашей стимуляции разовьётся какой – нибудь аутоиммунный процесс? А? О побочных эффектах своего так называемого лечения вы подумали? Вижу, что нет!

– Но, Александр Рувимович, мы лечили случаи совершенно безнадёжные. Такие, что и выбора не было. Как например у Марины Александрович.

– И вы вылечили её?

– Нет. Но перевели её из состояние безнадёжного, в состояние которое можно лечить. По крайней мере Марина может прожить так лет двадцать, а может быть и больше. А может быть и полностью выздороветь. Согласитесь, что по сравнению с тем, что было – это просто колоссальный прогресс.

– А вот скажите, чудесное выздоровление сына Софьи Абрамовны Лернер от глиобластомы, не ваших ли рук дело?

Я решил не отвечать на этот вопрос. Молчала и Варвара.

– Вижу по вашему понурому виду, что и здесь вы приложили свои руки,– резюмировал Ауэрбах. Нд-а. Народные целители. Ладно – всё. Уйдите с моих глаз долой! Оба уйдите!

– А, как быть с моим заявлением? – робким голосом спросила Варвара.

– Никак, никак! Дайте его мне! – Ауэрбах схватив протянутый ему Варварой листок бумаги, смял его и отправил вслед за салфеткой в корзину для бумаг.

Выйдя из корпуса я сказал Варваре:

– Ну и начальник у тебя. Прямо лев рыкающий. Эка он по столу кулаком хватил!

– Не обращай внимания,– ответила она мне. Александр Рувимович, не смотря на всю свою резкость, человек очень добрый.

– Ага, добрый. Чуть не уволил тебя!

– Ну так не уволил же!

– Ну да, ну да. Кто – то вообще меня хотел в тюрьму упечь. Это от него ты нахваталась таких манер?

– Нет. Я всегда была такой. Так, что берегись в случае чего.

Через пару дней я наконец – то после долгого перерыва оказался в спортивном зале. Ну, что сказать?В то время из которого я прибыл самый занюханный московский спортзал или фитнес клуб дал бы сто очков этому, как я понял далеко не рядовому, для 1978 года заведению. Но выбирать было не из чего, поэтому я с пользой и удовольствием провёл больше часа в спортивном зале образца 1978 года.

Второй свой поход в спортивный зал я совершил уже после октябрьских праздников. Отзанимавшись как следует, я вышел на улицу и почти сразу чуть было не столкнулся с рослым, широкоплечим мужчиной, в сером (напоминающим милицейский) плаще, и такой же серой кепке на голове.

Увидев меня он спросил отрывистым голосом:

– Андрей Эдуардович Галкин?

– Да это я. А с кем имею честь?

Мужчина полез во внутренний карман плаща и вытащил оттуда красную книжечку.

– Капитан милиции Коробов. Мне нужно задать вам пару вопросов.

Глава 8

После того, как Коробов представился мне, у меня сразу возникло нехорошее чувство, говорящее о том, что сегодня меня ожидает богатый всякими приключениями вечер. Стало ясно, что во – первых банду Остапенко действительно курировали менты, а во – вторых, что эти самые кураторы добрались до меня. Сделать это было в общем – то нетрудно. Помимо сбежавшего третьего бандита, я оставил достаточное количество следов, позволившим им сделать это. Единственное, что очень сильно сразу встревожило меня – это опасения за судьбу Варвары. О себе я был более или менее спокоен. Так просто, в руки, этим деятелям я не дамся. Стало мне так же ясно почему менты так долго медлили с активными действиями в отношении меня. Им очевидно требовались дополнительные проверки моей скромной персоны. Кто я таков, и не связан ли чего доброго с КГБ или какой– ни будь иной подобной структурой. Очевидно, убедившись, что я ни с кем ни связан, они наконец – то решили перейти к активным действиям в отношении меня. Ясно было, что покровителю этого самого Коробова, не давала покоя судьба портфеля с содержавшимися там тремястами тысячами рублей, а равно и я, сумевший в одиночку уничтожить банду Остапенко, и сорвать такую восхитительную комбинацию по извлечению дополнительного дохода, путём шантажа Якова Семёновича Лернера, судьбой его похищенной дочери. Тем более, что они могли и узнать и о тех услугах, которые оказывал мне Лернер и это стало дополнительным фактором разжигавшим интерес ментов к моей скромной персоне.

Все эти мысли молнией пронеслись в моей голове, но естественно я не подал никакого вида и сделав донельзя удивлённое лицо спросил Коробова:

– Товарищ капитан, а в чём дело? А вы меня надолго забираете? А то мне надо сегодня ещё надо в своё общежитие вернутся. А оно как – ни как в Мытищах! Тоже не ближний свет.

– Не волнуйтесь, Галкин, ответите мне на пару вопросов и сможете ехать в эти ваши Мытищи. Чистая формальность. Ну, что поехали? – и он указал мне рукой в сторону стоявшей неподалёку серой «Волги».

В ответ я лишь пожал плечами,– мол поехали, раз вы уж так настаиваете.

Мы подошли к машине и товарищ капитан любезно открыл мне заднюю дверцу. Я увидел сидевших на заднем сиденье двух амбалов, всем своим обликом напомнивших мне покойного Громилу.

– Алёша уступи место товарищу,– сказал Коробов.

Один из амбалов состроил недовольную физиономию и нехотя вылез из машины. Я бросил взгляд на его физиономию, успел заметить переломанный нос и золотую фиксу. Амбал недовольно покосился на меня и произнёс с угрозой в голосе:

– Ну, что тормозишь? Сказали садится – садись!

Я еще раз пожал плечами и полез в салон, в котором находился второй такой же амбал.

Как только я разместился на заднем сиденье, как первый залез обратно и я оказался тесно зажатым между двумя субъектами весьма зловещего вида. Видок у них был так себе. Можно сказать, что совершенно бандитский был у них видок. Я скосил глаза и увидел синюю татуировку на кисти левой руки первого амбала. Последние сомнения у меня исчезли. Товарищ капитан набрал себе сопровождающих из числа урок. Судя по всему они составляли его, так сказать, личную гвардию. Да-а – надо же! Сейчас всё – таки, как ни как не девяностые, а вот поди же ты! Целый капитан милиции имеет в своём подчинении команду бойцов из числа явных бандитов. И не он, ни они ничего не боятся и никого не опасаются. Значит у этого самого Коробова, очень хорошая крыша! Причём крыша это размещается на самом, что ни на есть верху. Конечно, мне пожившему в России двадцать первого века такие картины были совсем не удивительны. Но встретить их здесь, в СССР, в 1978 году, я честно говоря совсем не ожидал. По словам людей поживших в СССР эта страна вплоть до 1985 года представляла собой чуть ли не земной рай, а всё плохое в ней началось только с началом перестройки. Как видно эти люди всё же немного ошибались. А я ещё раз смог убедится, что ничего так просто из ниоткуда не появляется. И вся та мерзость, что обрушилась на страну в девяностые, уже имелась сейчас здесь – в конце семидесятых во вполне достаточном количестве. Видимо уже всё не ладно было в Датском королевстве!

«Волга» тронулась с места и мы поехали по вечерней Москве. Прошло наверное минуты две и я решился спросить Коробова.

– Товарищ капитан. А куда мы едем? Вы можете сказать?

– В одно тихое место. Такой ответ тебя устроит?

– В тихое место? Это туда, где есть столик, на котором разложены разные инструменты, которыми так удобно делать человеку бо– бо?

– Не понял? – Коробов даже полуобернулся ко мне,– что за столик? Что за инструменты?

Я лишь усмехнулся в ответ.

– Не берите в голову, товарищ капитан. Это я так. Анекдот вспомнил. Про Штрилица.

– А-а -а– анекдот! Только с анекдотами в наше время поосторожнее надо быть. Понял Галкин?

– Яволь, мой капитан!– шутовским тоном ответил я Коробову.

Коробов видимо хотел, что -то ответить мне на это, но сдержался и отвернулся от меня.

Мы мчались по Москве. Коробов молчал будто набрал воды в рот. Молчали и стиснувшие меня с обоих сторон громилы (в моё время таких персонажей называли «быками»). В конце, концов за окном машины замелькали московские окраины, и я понял, что «тихое местечко» в которое меня везут находится где– то за городской чертой.

– Товарищ капитан, – решил я нарушить молчание,– а куда это мы едем? Вы не забывайте, мне сегодня надо ещё в Мытищи попасть. А то вот вы продержите меня я и в общежитие не попаду. И где мне прикажете ночевать? На улице, что -ли? А потом мне завтра на работу! Мне отдохнуть хотелось! Я всё – же как никак трудовой человек! Представитель рабочего класса!

– Не боись, трудовой человек,– ответил мне амбал тот, что был справа, – если надо мы тебе куда хошь доставим. Хошь в Мытищи, а хошь на кладбище. Не сомневайся, с ветерком домчим!

– Не. На кладбище мне не требуется,– ответил ему на это я и слегка глуповато ухмыльнулся. На кладбище холодно и страшно. А вот в общагу будем в самый раз. Там, зёма, у меня баба есть. Анькой кличут. Сиськи в самый раз! И задница тоже! Я как раз сегодня с ней покувыркаться хотел.

– Анька? Мож Анка – пулемётчица?– захохотал амбал,– а тебя часом не Петькой кличут?

– Не– а, меня Андрюхой зовут. А вот мастера смены моего взаправду Василием Ивановичем кличут. Василий Иванович Крапивин. Ну мы то, работяги его между собой,за глаза, Чапаем зовём! Но только за глаза! Потому как сердитый он больно. И злопамятный – падла! Чуть,что не по его, со света сжить может. Не человек, а аспид! Вот ей Богу!

Между тем машина уже выехала за город и мчалась куда – то по шоссе. Насколько я понял шоссе это было Ленинградское. Оставалось понять, как далеко от города располагается то место куда меня сейчас везли для того, что бы «ответить на пару вопросов». Наконец машина свернула с шоссе. Я приподнялся на сиденье и успел заметить указатель на котором было написано «посёлок 'Зелёный Дол» – 5 км. Вслед за этим я получил довольно – таки болезненный удар в правый бок и услышал рык одного из амбалов:

– Ну ты, фраер, меньше по сторонам глазей!

Упав обратно на сиденье я обиженным тоном обратился к Коробову:

– Товарищ, капитан, а, что это ваши подчинённые дерутся? У них, что на это право есть? Я как – ни как рабочий! Опора государства и советской власти! А он меня кулаком в бочину! Это, что за новые порядки такие?

Коробов ничего не ответил мне на это. Ответил амбал, сказавший:

– Закрой варежку, фраер! – и следом поднёс к моему лицу здоровенный кулак.

Я посмотрел на его кулак и сказал:

А ты зёма, как из кино.

Из какого такого кино? – с недоумением в голосе спросил меня амбал.

Ну как из какого? Из этой из 'Бриллиантовой руки! Не помнишь, что ли? Там тоже милиционер был с такими же как у тебя наколками. Вспомнил? Ему ещё Мордюкова сказала – мол топай до хазы! Что не помнишь?

Гы, гы, гы,– загоготал другой амбал,– слышь, Клещ, пассажир тебя за мента принял! Он, что правда дурик такой или просто косит под дурика?

Наконец мы доехали до посёлка, въехали на его территорию, проехали по одной длинной улице, свернули на другую, потом на третью, затем в переулок, проехали вдоль глухого забора и остановились напротив металлических ворот.

Водила засигналил. Через минуту– другую ворота не спеша открылись и машина въехала в них. Перед моими глазами предстала весьма обширная территория огороженная со всех сторон тем самым глухим забором мимо которого мы проезжали только, что. А ещё я увидел неплохой такой двухэтажный домик. Ну очень неплохой, особенно по меркам этого времени. Конечно в двадцать первом веке, по сравнению с особняками «новых русских» этот домик выглядел бы весьма жалко, но сейчас…сейчас он казался практически виллой. На обширной территории имелось ещё несколько построек, среди которых я узнал гараж и баню.

Как только «Волга» остановилась не доезжая до дома, как Коробов обернулся ко мне и произнёс:

– Выходим.

– А где это мы? – спросил его я,– я что -то не пойму! Вы куда меня привезли, товарищ капитан!

– Выходим,– на этот раз сквозь зубы повторил Коробов и видя, что я продолжаю с растерянным видом хлопать глазами, приказал «быкам»,– ну ка ребятки, поторопите этого тормоза!

Сидевший справа от меня амбал (как я уже знал, его погоняло было Клещ) шустро так выскочил из машины и оказавшись на свежем воздухе, схватил меня своей ручищей за воротник куртки, зарычав при этом:

– Ну -ка, фраерюга, вылезай пока тебе бубен не начистили!

– Э – Э – возразил я ему,– ты дядя того, за воротник меня не тягай! Убрал, убрал свои клешни! Я эту куртку по большому блату брал. Она знаешь сколько стоит? А ты за воротник. Оторвёшь, я на тебя прокурору пожалуюсь!

– Я тебе сам сейчас прокурором буду. И судьей заодно. А ну пошёл наружу! Мороз долбани его в бок! А то, что -то пассажир больно непонятливый попался.

Делать было нечего. Издав жалобный вздох я вылез наружу. Коробов смерив меня взглядом коротко бросил.

– Ну -ка Клещёв осмотри его на предмет колюще – режущих.

Клещ сохраняя всё такое же зверское выражение своей морды начал охлопывать меня по бокам. Пока продолжался этот обыск я скосил глаза и бросил свой взгляд на вылезающего из машину водилу. Его морда показалась мне знакомой. Похоже это был всё тот же бандит, которого я так бездарно упустил две недели назад в посёлке Первомайский.

– Товарищ капитан, – обратился я к Коробову по завершению личного досмотра (скроив при этом максимально жалостливую физиономию) я что -то не пойму, что происходит. Вы же говорили, что я вам нужен всего -то на пару вопросов. А вместо этого получается черте– что. Привезли меня неизвестно куда, да ещё и шмонают. А вот этот,– и я кивнул головой на Клеща,– вообще избить меня грозится. Это как понимать прикажете? За, что это надо мной рабочим человеком так глумятся? Или вы подозреваете меня в чём? А ордер, ордер у вас имеется?

Коробов нагло ухмыльнулся в ответ на мои слова и приказал «быкам»

– Так, Морозов, Клещёв доставьте этого деятеля пока в гараж… И глаз с него не спускайте. А то он больно шустрый! А я подойду минут через пятнадцать. Всё поняли?

В гараже оба ' быка' усадив меня предварительно на грязный табурет не сводили с меня своих глаз. Клещ разместился сзади возле полок, а Мороз сбоку, усевшись на такой же табурет. Оба они молчали и лишь буравили меня своими тяжёлыми взглядами. Так, что у меня появилось время на обдумывание своего положения.

Для меня было ясно, что первое, что интересует Коробова это портфель с деньгами, полученный Остапенко от Лернера и его дальнейшая судьба. Вторым моментом безусловно будет желание прояснить момент, кто я такой есть, откуда узнал о похищении дочери Лернера и всех обстоятельствах с ним связанных и каким образом я умудрился справится с бандой Остапа. Но вопрос, кто я такой есть будет наиглавнейшим ( после выяснения судьбы портфеля и лежавших в нём денег). Так же мне было ясно, что выпускать меня живым Коробов не намерен. И как только он получит ответ на интересующие его вопросы, моя песенка будет спета. Единственное, что волновало меня сейчас больше всего эта судьба Варвары. Не дай Бог эти мрази пронюхали о её участии в обезоруживании банды Остапенко и тоже захватили её. Насчёт своей судьбы я не особенно волновался. Этим мерзавцам справится со мной будет не так– то легко. О моих особых способностях они вряд ли чего знают (по крайней мере достоверно), да и без них я буду для них крепким орешком.

В принципе я мог попытаться уйти уже прямо сейчас. Можно было вырубить импульсом обеих «быков», затем встретить Коробова и обезоружить его. Сил для этого у меня хватило бы. Единственное, что мешало мне сделать это прямо сейчас, это тревога за судьбу Варвары. А вдруг всё– таки эти упыри захватили её? Нет – надо всё выяснить, а уже потом предпринимать, что – либо. Бежать надо только тогда когда я буду на сто, нет даже не на сто, а на все двести процентов в том, что её нет здесь. Конечно вероятность, того, что Варвара оказалась в их лапах, при размышлении здравом очень и очень мала, но всё же она имелась.

Минуты шли за минутами. Я молчал. Молчали и стерегущие меня бандиты. Наконец на улице раздались шаги. Дверь ведущая в гараж открылась и во внутрь вошёл Коробов.

Бросив на меня внимательный взгляд он спросил «быков».

– Ну как клиент? Не шумел?

В ответ Клещ отрицательно замотал головой.

– Так, Мороз, Клещ, выйдите – ка пока на улицу. Оставьте нас один на один.

Бандиты не говоря ни слова покинули помещение.

Коробов взял себе табурет на котором только сидел Мороз, пододвинул его поближе ко мне и усевшись, внимательно посмотрев мне в глаза произнёс:

– Ну,что Галкин поговорим?