Текст книги "Корректор. Назад в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Ладно, только посмотрю, что всё нормально и сразу же вернусь,– успокаивал я себя на обратном пути,– только посмотрю и всё. Чёрт с ним, пусть потом надо мной все смеются. В конце концов, это не на меня два раза устраивали покушения. Кстати, а интересно, знают ли родители Вероники, куда и с кем, отправилась их не наглядная дочь?

Размышляя таким образом я вскоре вновь оказался во дворе, уже знакомой мне «хрущёвки». Войдя в подъезд, я некоторое время потоптался на лестничной площадке, а затем на цыпочках подошёл к деревянной двери за которой скрылась Потоцкая со своим спутником и внимательно прислушался. В квартире по прежнему царила тишина. Я поднял было руку, что бы нажать на кнопку звонка, но опять заколебался и опустил её, так и не решившись позвонить.

Постояв так наверное ещё с минуту, я вновь прильнул своим ухом к двери квартиры. И снова, я услышал, только тишину. Выдохнув воздух я уже собирался позвонить в дверной звонок, как вдруг, до меня донёсся отчётливый женский вскрик.

Глава 17

Я просто прикипел своим ухом к двери, превратившись весь во внимание. Через несколько секунд послышался второй женский крик по слабее и после этого в квартире вновь наступила тишина.

Я, что есть силы нажал на кнопку звонка и держал палец так долго пока не почувствовал как он начал неметь. Только тогда отпустив кнопку я заколотил в дверь кулаком.

Я нанёс несколько мощных ударов, как вдруг из за двери послышались шаги и раздался встревоженный голос:

– Кто⁈ Кому делать нех@я?

– Открывай! Ты меня залил всего! Открывай кому говорят! – заорал я,– открывай, а не то дверь вышибу!

– Пошёл на@уй, пьяная морда! Иди проспись. Я тебя на залил. Вали отсюда пока я добрый.

– Ты сучонок кого нах@й послал? За такие слова я тебе сейчас весь ебаль@к раскрошу! А ну открывай! Если добром не откроешь я сейчас мужиков со всей округи созову и мы с тобой поговорим как следует! Понял гнида интеллигентская?

В общем орал я, как первоклассный гопник – пролетарий. Ну, а как надо себя вести, что бы тебе добровольно открыл дверь хозяин квартиры, в которой возможно убивают Вику Потоцкую? В тот момент я даже и не думал, что и как придется говорить мне Вике и хозяину квартиры, как объясняться с ними, если тревога всё таки окажется ложной. С другой стороны, человек по ту сторону двери с самого начала повёл себя, как то не вполне правильно, не вполне адекватно, что не могло не наводить на некоторые сомнения. Явно у товарища не всё в порядке было с нервами.

Вновь наступила тишина и я опять прильнул ухом к двери. Я услышал доносящиеся из квартиры обрывки разговора, но слов разобрать не смог. Наконец опять раздались шаги, щёлкнул замок и дверь приоткрылась во внутрь.

– Ты кто? – спросили меня из за двери,– что тебя я не припомню в нашем подъезде.

– Х@й в кожаном пальто, вот кто! – ответил я и, что есть силы саданул по двери. На моё счастье хозяин квартиры не накинул цепочку ( или её вообще не было).

Сколь не был насторожен человек за дверью, но такого моего удара ( в который я к тому же вложил все свои силы), он явно не ожидал.

Дверь с грохотом открылась, повалив моего собеседника на пол прихожей. Я молниеносно перепрыгнул через порог и тут же столкнулся взглядами со вторым обитателем квартиры стоявшим возле входа в комнату.

Не говоря ни слова он полез в карман своей олимпийки и выхватил из него нож. Раздался щелчок и из рукоятки ножа выскочило стальное лезвие.

– Где то я уже видел этого кренделя,– подумал я и не медля ни секунды схватил стоявший возле стены в прихожей табурет и со всей силой запустил его, ему прямо в голову.

Он успел среагировать и закрыть своё лицо. Раздался глухой удар, табурет врезался в руки которыми он прикрыл свою голову и следом я услышал, как со звяканьем упал на пол нож.

Тут же молниеносно развернувшись я встретил двоечкой в лоб и челюсть, поднявшегося с пола парня, так неудачно, открывшего мне дверь.

Моих ударов вполне хватило на то, что бы он с грохотом повалился навзничь. Развернувшись, я скачком преодолел расстояние между собой и вторым обитателем квартиры, он уже успел опомнится от удара табурета и встретил меня ударом левой на которой я успел заметить надетый кастет. Я успел уклонится от удара и он пришёлся мне в плечо, заметив, что у моего противника не очень уверенно действует правая рука ( как видно, табурет ушиб её), я нанёс ему один за другим два боковых удара в челюсть, и если от первого он ещё сумел кое как отклонится, то второй пришёлся прямо в цель.

Он замотал головой и я же нанёс ему ещё два прямых удара в челюсть, которые полностью достигли своей цели отправив моего противника в нокаут.

Оглядев поле боя с лежащими на полу поверженными противниками, я ни на секунду, не ослабляя своего внимания, заглянул в комнату. И мой взгляд сразу же наткнулся на Вику Потоцкую, которая лежала на полу и её голова и лицо были залиты кровью.

Вика лежала без движения. Я нагнулся над ней и попытался найти пульс у неё на шее. К моему облегчение мои пальцы почти сразу нащупали биение артерии. В этот момент в прихожей раздался шум и я немедленно выглянул туда.

Оказалось, что парень, открывавший мне дверь уже почти пришёл в себя и даже принял почти вертикальное положение, для поддержки которого ему пришлось держатся рукой за стену. Я немедленно подскочил к нему и размахнулся, намереваясь отправить его в более продолжительный нокаут.

– Не бей меня,– произнёс он,– я тут не при чём. Это всё он,– указал он дрожащей рукой на второго моего противника, и сплюнул на пол, окрашенную кровью слюну.

Я захлопнул входную дверь, и схватив его за воротник рубашки произнёс грозным тоном:

– Ну ка, Димочка, колись, что вы задумали сделать с моей хорошей знакомой Викой Потоцкой? Ты урод, кстати в курсе, что она дочь подполковника Потоцкого? Из УВД. Так, что готовься к тому, что её отец будет очень не доволен таким грубым обращением со своей единственной дочерью. Особенно если, после него у неё возникнут проблемы со здоровьем.

Судя по ошарашенному виду Димочки он даже не догадывался кто родители Вики. Его удивление и испуг были так натуральны, что я как то сразу поверил ему.

– Это всё он. Володька. Я не хотел этого. Это он заставил меня. Я вообще не думал, что он будет убивать её. Он говорил мне совсем другое. А вместо этого, почти сразу заехал ей кастетом по голове. Он совсем спятил. Моей задачей было только охмурить эту Вику и привести её сюда. Для разговора с Володькой.

– А о чём этот твой, Володька, собирался поговорить с Викой? Ну быстрее отвечай. А то я уже теряю терпение.

– Ну нравилась она ему. Он просил, что бы я привёл её сюда на квартиру, вроде как видак посмотреть, у Володьки видак есть. Ну, а дальше мол он ей понравится. Ну я и выполнил это.

– Что ты гонишь? – не поверил я. Действительно, всё, что говорил Димочка, попахивало обычной брехнёй. Особенно рассказ про видак, обладание которым в реалиях СССР образца 1983 года было просто не реальной крутизной.

В подкрепление своих слов я резко заломил Димочке левую руку. Он завыл от боли и произнёс стонущим голосом:

– Правду я говорю, правду!

– А вот так? – спросил его я и ударил по почкам, – учти я могу и сильнее бить. Это так, пока разминка. Я за своих друзей вообще голову оторвать могу. Усёк урод?

– Да я правду говорю. Володьку вон спроси!

– Непременно спрошу, – я кинул взгляд на своего второго противника и убедился, что он уже начал копошится. Очевидно действие моего удара уже заканчивалось и он постепенно выходил из нокаута в который я его отправил несколько минут назад.

Я не стал рисковать и поэтому вновь отправив Димочку в короткий нокдаун, подошёл к Володьке и постарался, что бы он и дальше пребывал в бессознательном состоянии.

Вернувшись обратно к Димочке, я взял его под мышки, рывком поднял с пола и прислонил к стене.

– Ну, что, урод, – обратился я к нему ласковым голосом,– где в твоей халупе имеется телефон?

– Нет, нет у меня здесь телефона,– дрожащим голосом ответил мне «урод».

– А откуда же ты звонил Вике?

– Из автомата. Пару раз с работы.

– Ладно. А где тогда ближайший телефон?

– Не знаю. А – вспомнил. В следующем подъезде. В одиннадцатой квартире есть.

– Ладно проверим,– и я похлопал его по щеке,– ну, что Дима, верёвка по крепче у тебя имеется?

– В бельевом шкафу есть. А зачем тебе верёвка?

– Как зачем? Что бы связать тебя, вместе с твоим дружком. Что бы ты дёру не дал пока я пойду звонить, ментов вызывать. Хотя конечно, в любом случае, далеко ты не убежишь. Но всё равно, не будем подбрасывать дополнительной работы представителям органов охраны социалистического правопорядка, они этого не любят. Конечно тебе надо бы дать время узелок собрать, но извини не могу!

– К-какой узелок, зачем? – дрожащим голосом спросил у меня Димочка.

– Какой? Ну это– мыльно – рыльные, пару смен белья. Или ты думаешь заехать в СИЗО на всё готовое?

– Какое СИЗО? Я не хочу в СИЗО! Я ничего такого не сделал! Я ни в чём не виноват!

– Не о том, Дима думаешь. Я бы на твоём месте волновался бы о том, что бы Вика Потоцкая осталась живой и здоровой. Потому, что в противном случае, подполковник Потоцкий с тебя и с твоего дружка шкуру спустит. Причём без наркоза. Он, пожалуй, её с тебя по любому спустит, но в если всё будет плохо, я к примеру даже не уверен в том, что ты до суда сможешь дожить. А уж твой друган – беспредельщик тем более. А вот если всё окончится более или менее благополучно, у тебя появится шанс, вернутся сюда, в эту халупу, лет так через пять. Или восемь. Но это как судья решит. Вместе с народными заседателями. Не волнуйся, Митя, свежий и прохладный северный воздух, быстро проветрит твои глупые мозги. С зоны ты вернёшься повзрослевшим и, что самое главное поумневшим. Я верю в тебя!

– А– а-а,– заорал Дима,– я же не знал, что она дочка мента! Я ничего не знал! Меня Володька попросил. Я ему денег должен. Полтора косаря. Ну я и отрабатывал в счёт долга. Откуда я знал, что он завалить её решил. Он же мне ни полсловом не обмолвился. Я думал, что он просто трахнуть её хочет!

– Вот всё это ты расскажешь лично Потоцкому. Готовься. Он скоро здесь будет. А орать Дима, не надо. Крик делу, только помеха!

Однако Дима продолжал орать, не слушая меня. Мне в конце, концов надоело слушать его вопли, и я вновь вырубил его на короткое время.

Завершив дела со злодеями, я тут же бросился к Вике. Судя по всему кровь у неё из головы перестала течь, пульс ( насколько я понимал) был вполне ровный, но в сознание она так и не пришла. Убедившись, что ( пока во всяком случае) с ней всё более или менее в порядке, я полез в бельевой шкаф и вытащил из него два мотка прочной, капроновой бельевой верёвки.

Закончив вязать обоих злодеев, я осмотрелся по сторонам и вышел из квартиры тихо прикрыв за собой дверь.

Выйдя на лестничную площадку я вдруг вспомнил, что не знаю ( вернее не помню), номер телефона Потоцких. К моему счастью на мне был пиджак ( день сегодня был довольно прохладный и я не поленился надеть его), а во внутреннем его кармане записная книжка ( пользоваться которой мне пришлось привыкать заново, после моего перемещения в двадцатый век). Полистав её страницы я с облегчением нашёл нужный мне телефонный номер.

Заходить в одиннадцатую квартиру я не стал, а сразу же направился к ближайшему автомату ( его я заметил ещё когда следил за Викой с Димой).

Дверца кабины автомата была приоткрыта, а телефонная трубка болталась внизу, как видно для местных аборигенов, положить трубку на рычаги, по завершении разговора было совершенно не посильной задачей.

К счастью телефон был исправен. Бросив в щель монету, я набрал нужный номер и после нескольких гудков я услышал знакомый голос:

– Потоцкий у телефона.

– Лев Арнольдович, здравствуйте. Это Виктор Анохин. Я звоню из Семаково. Вику только, что пытались убить. Она жива, но без сознания.

Глава 18

Лев Арнольдович на удивление спокойно выслушал меня, приказал быть мне на месте, сказав, что лично сам вызовет своих коллег по адресу который продиктовал ему я, а на мою долю оставался вызов «Скорой помощи».

Положив телефонную трубку я вышел из будки и быстрым шагом направился назад.

Когда я уже подходил к дому, то неожиданно столкнулся с жуткой, опухшей от многодневного пьянства бабищей, неопределённого возраста.

– Эй, молодой, нет мелочишки, для поправки здоровья,– обратилась она ко мне.

– Пшла вон! – недолго думаю ответил ей я.

– Это как ты отвечаешь, многодетной матери!– заревела обиженная моим не любезным ответом бабища,– ты кто такой? Щас, пацаны с тобой разберутся!

Я и не подумал вступать в пререкания с этой особой, только войдя в подъезд, усмехнувшись сказал про себя:

– Народ – богоносец! Правильно сказал Горький: – дикая жизнь, не умного русского племени! Её бы в зоопарке выставить, на всеобщее обозрение. Традиционные духовно – нравственные ценности. Пьянство и попрошайничество.

* * *

Потоцкий приехал очень быстро, раньше опергруппы и раньше «Скрой помощи». Дверь в квартиру отворилась и я услышал его голос:

– Анохин, Виктор! Ты здесь?

Я в этот момент находился в комнате, возле дивана, на который я перенёс Вику, которая так и не пришла в себя, пытаясь перевязать ей голову бинтом, который я нашёл в аптечке висевшей на кухне.

– Проходите сюда,– ответил я Потоцкому.

Лев Арнольдович вошёл ( а скорее всего вбежал в комнату) и увидев, свою дочь лежащую без чувств на диване спросил глухим голосом:

– Что с ней?

– Ну, что с ней точно, я не знаю,– ответил ему я,– но голова пробита точно. И она без сознания. Вот пытаюсь перевязку сделать, как умею. Но пульс есть и вроде в норме.

– Что здесь произошло? Как ты тут оказался? Рассказывай!

Я начал было свой рассказ, как под окном раздался звук милицейской сирены. Подъехала вызванная Потоцким опергруппа.

Мне пришлось давать свои объяснения молодому, симпатичному капитану с тонкими усиками. Впрочем Потоцкий никуда не ушёл и присутствовал при даче мною объяснений о том, как я в очередной раз спас жизнь его дочери, умудрившись при этом самостоятельно задержать двух преступников.

Надо сказать, что капитан видимо имел ко мне дополнительные вопросы, и судя по всему остаток вечера ( а может быть и ночь) я непременно бы провёл в милиции, но тут вмешался Потоцкий:

– Слушай Серёжа, я конечно понимаю, что как лицо заинтересованное, должен постоять в стороне, но я прошу тебя, не задерживать Виктора. Его объяснения тебя удовлетворили?

– В общем и целом да, но хотелось бы услышать от него дополнительные объяснения. Некоторые моменты, лично мне, кажутся странноватыми.

– Ну раз так, то отпусти его пожалуйста. Это моя личная просьба. А как тебе понадобится он сразу явится по твоему первому зову. Договорились?

Видимо всё же товарищ капитан был не очень доволен просьбой Потоцкого, но отказать в её выполнении товарищи подполковнику не мог ( к тому же как я успел заметить Лев Арнольдович, видимо пользовался в среде оперов немалым авторитетом, причём вполне заслуженным) и поэтому кивнул головой в знак согласия.

Вику уже увезли на «Скорой помощи». В себя она так и не пришла. Обеих злодеев в наручниках также вывели наружу. Володьку я отделал знатно. По утверждению врача у него возможно была сломана челюсть.

Потоцкий отозвал меня на кухню, попросив выйти «на минутку» обыскивающих её оперов.

Закурив Потоцкий обратился ко мне:

– Ну не знаю, кто ты, Анохин, такой, и кто тебе помогает, Бог ли, или наоборот, чёрт ворожит, но сегодня ты опять спас жизнь моей дочери.

– Лев Арнольдович,– сказал я ему,– а меня того, не привлекут, часом за превышение пределов самообороны. Вроде как, я этому обормоту челюсть сломал?

– Не привлекут, не бойся. Но объяснения давать тебе придётся. И может быть не один раз, и не одному человеку. Самое не приятное для тебя, лично, это возможные твои объяснения, нашему куратору от ГБ. Ты у нас, как ни крути, феномен. Меньше чем за три месяца, лично задержал, четырёх преступников. И всех с покушением на убийство. Не будучи при этом сотрудником. Как ты можешь это объяснить? Хотя мне твои объяснения не нужны,– и Потоцкий махнул рукой, – всё равно знаю, что ты мне сейчас петь будешь! Кстати тебе за все твои подвиги уже орден полагается.

– Ну, я человек не гордый обойдусь и без ордена. В крайнем случае мне и медали хватит. Можно даже шоколадную.

– Поостри у меня, Анохин, поостри. Посмотрю, как ты будешь острить когда за тебя товарищи чекисты возьмутся. Они таких феноменов, как ты очень не любят. Так, что советую тебе, впредь очень хорошо думать, перед тем, как, что то сказать, а уж тем более сделать. Понял меня?

– Да понял я, понял. Я, Лев Арнольдович, всегда думаю и перед тем как сделать и перед тем как сказать.

– Ну вот и молодец. Теперь вот ещё, что… Ты всё капитану сказал? Не утаил чего?

– Нет не утаил. Всё сказал. Разве подзабыл мелочь какую.

– Ладно, хорошо. Скажи,а тебе тот, который, хотел Вику убить, знакомым не показался?

Я понял к чему клонит Потоцкий и задумался прежде чем ответить на его вопрос.

– Знаете, Лев Арнольдович, не уверен. Совершенно не уверен. С одной стороны да, вроде он мне показался знакомым, по крайней мере с первого взгляда. А потом… Нет, не уверен. Фигура и может быть какие то движения кажутся знакомыми. Но гарантии сто процентов я дать не могу. Да и сколько я того человека, который покушался тогда на Вику, видел? Очень не долго. А лица и вовсе не приметил.

– То есть, как я понимаю, опознать ты его не берешься?

– Не берусь. По крайней мере сейчас. Но ведь ещё, Алёна есть. Может она того преступника по лучше запомнила. Да и Вика, когда в себя придёт его наверняка опознает.

– Может быть, может быть. Будем надеяться. Но в любом случае этот Ковалёв за то, что сделал с моей дочерью ответит с полна. Как и его дружок. Правда странно как то всё это. Того преступника, что на Вику уже два раза нападал я уже полгода ищу. И не слуху, не духу! Как будто дело имеем не с человеком, а с призраком. Никто его не видел, а если и видел, то, ничего не запомнил. А тут, если это, конечно он, попадается вдруг, как пацан. Вместе с дружком своим.

На всё это я мог только пожать плечами. Честно говоря мне тоже это показалось очень странным. Хотя конечно и на старуху бывает проруха. В конце концов бывает и такое, что хитрые и увёртливые преступники попадаются на какой – ни будь дурацкой мелочи или ошибке, которую не совершил бы даже дилетант из дилетантов в преступном ремесле.

– Ладно, Виктор, сегодня ты в третий раз спас жизнь моей дочери. Будем надеяться, что в последний. И не морщись, не морщись. Знаю, что ты мне сейчас сказать хочешь. Хорошо, всё это останется между нами. Всё равно я ничего не докажу, да и доказательств никаких быть не может. Хрен, с ними, с этими доказательствами. Результат главнее. Если бы не ты, Вероника, давно бы уже на кладбище была. Уж, даже не знаю, чем тебе моя семья отплатить сможет, за всё то, что ты для нас сделал. Давай я лучше тебя до дома подброшу. Ты сам понимаешь, мне здесь, пребывать не желательно. Хоть я и целый подполковник.

Уже в машине Потоцкий спросил меня:

– Слушай, Виктор, а ты не думаешь, после института, пойти на работу, к нам в органы? Я уж, извини меня, давно к тебе приглядываюсь. Чуйка у тебя, что надо. А главное, умеешь ты оказаться во время, в нужном месте. Такому не научишь. Это врождённое. И ответственность за свои решения брать не боишься. По моему ты прирождённый опер. Если решишь, скажи мне, я уж постараюсь по содействовать.

– Спасибо, Лев Арнольдович, – ответил я Потоцкому,– я подумаю. Время ещё есть. Мне, как– ни как три года осталось учится.

* * *

Домой я попал, значительно позже чем рассчитывал. В прихожей меня встретила Елена Михайловна сказавшая:

– Виктор, а мы тебя заждались. А у нас Октябрина в гостях. Поёт. Мы её ни как отпустить не можем. Заслушались. А ты где был?

В самом деле, сегодня мы ждали в гости Парфёнову. А я и забыл об этом, в связи со всеми произошедшими со мной,за последние несколько часов приключениями.

– В Семаково, я был,– ответил я, Елене Михайловне, влезая в тапочки.

– Подожди, а, что ты забыл в Семаково? -с недоумением в голосе спросила она.

– Главным образом общался с подполковником Потоцким и его коллегами по оперативно – розыскной работе,– несколько невпопад ответил я.

– Подожди, а, что случилось? Причём тут Лев Арнольдович и его коллеги? Как и зачем ты попал в Семаково? Я,что то ничего не могу понять! Выражайся яснее, Виктор!

– Так, в общем ничего особенного. За исключением того, что в очередной раз покушались на его дочь.

– Подожди, подожди, Вику, что опять пытались убить? Где? В Семаково? А ты то там как оказался?

– Да можно сказать случайно. Как у классика. Шёл в комнату, попал в другую.

– Виктор, я ничего не пойму!– воскликнула Елена Михайловна, весьма требовательным голосом.

– Сейчас, всё расскажу,– пообещал я ей,– только можно, я с начала поем. Очень хочется. Надо стресс заесть.

– Да, конечно,– сказала мне Елена Михайловна,– иди зал. Там все.

Я вошёл в зал и действительно увидел за столом «всех», включая Октябрину с гитарой в руках.

– Алёна, Игорь, Октябрина, вы представляете, какой ужас! Виктор мне только, что сказал, что Вику Потоцкую сегодня опять пытались убить. Где то в Семаково!– произнесла вошедшая за мной Елена Михайловна.

– В Семаково! Это тот самый Дима! Да? Ну,что ты молчишь? – засыпала меня вопросами Алёна.

– Алёна, тебе, что – то известно? – спросила свою дочь Елена Михайловна.

– Она жива? Ну, что всё молчишь? – не обращая никакого внимания на вопрос матери, продолжала приставать ко мне Алёна.

– Жива,– коротко ответил ей я.

– А в каком состоянии? Что с ней?

– Не знаю. Когда увозили на «Скорой» была без сознания. Ей голову кастетом пробили. И не Дима. Его то ли, друг, то ли какой то знакомый. Кто их разберёт. Во всяком случае их обоих менты повязали.

– Подожди, а ты то как там оказался? – продолжала терзать меня своими вопросами Алёна,– мы же все здесь тебя ждали. Ждали, а тебя всё нет и нет. Я уже волноваться начала.

Пришлось мне вкратце рассказать, как я оказался в Семаково и все обстоятельства спасения мною Вероники.

– То есть, ты, не только спас жизнь Вероники, но и самостоятельно задержал, двух опасных преступников? Я правильно всё поняла? – спросила меня Октябрина.

– Получается так,– не стал скромничать я.

– Но это, это же было очень опасно!

– Ну выбор у меня был, честно говоря не особенно большим. Самое главное я боялся остаться в дураках. Думал, вот вынесу дверь, ворвусь в квартиру и выяснится, что всё это я себе придумал, а Вика просто на просто мило общается с молодым человеком. Представляю её лицо, если бы всё оказалось именно так. Думаю она долго бы мне это не простила. Но к счастью всё обошлось. Так сказать, удалось избежать и позора, и славы параноика.

– И ты думал в такой момент об этой ерунде⁈ – воскликнула Октябрина.

Не знаю как кого, но меня её непосредственная и даже где то подчас наивная реакция на некоторые слова и обстоятельства начинала, порой поражать до глубины души. Мне было не понятно как в этой девушке уживаются совершенно не рядовой интеллект и какая – то детская наивность ( или книжная правильность, даже не знаю как сказать лучше).

– Ладно хватит расспросов,– произнёс я жалобным тоном, – я смотрю вы тут сыты и духовно и материально, а я голоден. Хотя бы накормите меня. А все подробности потом!

Мои слова, наконец, возымели действие, Алёна быстро метнулась на кухню и буквально через несколько минут я чувством выполненного долга, утолял свой голод.

Я уже почти всё доел, как в прихожей раздался звонок телефона. Елена Михайловна подняла трубку.

Поговорив она вернулась к нам.

– Потоцкая звонила,– сказала она,– просит хоть, что ни будь узнать о Вике. Вроде бы Лев Арнольдович добился, что бы её отвезли к нам. В моё отделение. Сейчас позвоню. Попробую, что– ни будь разузнать.

Елена Михайловна вновь вернулась в прихожую и почти сразу оттуда донёсся её голос. Поговорив по телефону она с озабоченным видом опять вернулась к нам.

– Ну, что там мамочка? – всполошилась Алёна.

– Да не очень хорошо. Серьёзная черепномозговая травма. Насколько серьёзная я пока не выяснила. Её только, что отвезли в операционную. Вызвали Николаенко. Это очень хороший хирург. Он сделает всё возможное.

– Ох! – только и произнесла Алёна.

– Не знаю, даже, как передать такие вести Потоцким,– сказала со вздохом Елена Михайловна, ну ладно пойду звонить им. Иначе кто то из них сам сюда позвонит. Или не дай Бог прибежит. А им и так волнения теперь надолго хватит.

* * *

После всего случившегося мы провожали Октябрину. Практически в полном безмолвии. Вести досужие разговоры, зная, что быть может, именно в этот момент решается жить или умереть Вике, большого желания не было.

Уже на остановке Октябрина вдруг всхлипнула и сказала дрожащим голосом:

– Я так боюсь, за Вику! Я бы наверное сейчас, всё, всё отдала, лишь бы она выжила.

По её щеке скользнули две слезинки.

Когда мы возвращались обратно Алёна спросила меня тихим голосом:

– Ты узнал его? Это он?

Что я мог ответить на этот вопрос? Только то, что я ни в чём не уверен и вряд ли сумею надёжно опознать преступника.

Выслушав меня Алёна, покусала губу и сказала:

– Дела приобретают всё более и более интересный оборот. Не хочешь ли ты сказать то, что на Веронику, охотятся сразу два убийцы? По моему это всё же слишком. Мне как то не верится, что она сумела каким то, совершенно загадочным, лично для меня способом насолить сразу двум мужчинам, причём насолить до такой степени, что они прямо таки воспылали намерением досрочно прервать её жизнь. Не взирая на весь связанный с этим риск.

– Знаешь мне очень странным кажется то, что почерк преступников совершенно разный. Нет в первых двух случаях он идентичен. Некто подстерегает Вику, первый раз в аллее, второй раз возле её дома, неожиданно нападает на неё, пытается убить. Всё схоже, всё одним почерком. А вот третий раз всё иначе. Этот Ковалёв, нанимает своего должника, который должен охмурить Веронику, и привезти её к нему. Причём убивать то он её начал далеко не сразу. Сначала между ними произошёл какой то разговор о содержании которого, лично мне ничего не известно. И лишь затем этот урод, бьёт Вику кастетом по голове. Такое впечатление, что он и не собирался убивать её изначально. Если бы хотел, то зачем тогда всё так сложно? Да ещё вовлекая при этом своего этого приятеля, который, как мне кажется вообще не был в курсе его этих планов.

– Лев Арнольдович, пожалуй, что прав, из тебя выйдет отменный опер. Так, что не закапывай талант в землю. Прими его предложение!

– Спасибо! Будто ты не знаешь, какие времена скоро грядут! Ещё в менты мне не хватало пойти.

– Ну иметь своего человека в ментовке, всегда не лишне.

– Я вижу, что ты очень хочешь стать молодой вдовой.

– Тьфу! Типун тебе на язык! Но как я понимаю тебе ещё придется давать дополнительные объяснения в ментовке. И участвовать в опознании.

– Тебе кстати тоже. Так, что не расслабляйся.

– Я и не расслабляюсь. Ох, неужели, вся эта история не закончилась? Не хочется верить!

* * *

Когда мы пришли домой, то узнали, что новой информации о состоянии Вероники пока нет. Елена Михайловна сказала нам, что Зинаида Аркадьевна спешно поехала в больницу и будет находится там до той поры пока не закончится операция и она не получит хоть какие– ни будь сведения о состоянии дочери.

– Николаенко, очень хороший специалист,– утешила она нас,– таких специалистов и в Москве не много, поверьте мне. Он непременно вытащит Вику. К тому же мы толком ничего и не знаем. Так, что никаких оснований для паники я не вижу.

Остаток вечера мы с Алёной провели практически в безмолвии, в своей комнате. Пару раз к нам заглядывала Елена Михайловна, но всякий раз увидев наши грустные лица, не сказав нам ни слова выходила обратно.

Наконец поздно вечером ( уже даже не вечером, а ночью) она снова позвонила в больницу.

Переговорив по телефону она вновь зашла к нам в комнату и сказала:

– Так, ложитесь ка вы спать. Всё с Викторией нормально, пока во всяком случае. Операция прошла успешно, опасности для жизни нет,гематому ей удалили. Сейчас переводят в реанимацию.