Текст книги "Корректор. Назад в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Я увидел обращённое ко мне лицо, с выпученными и вылезшими из орбит глазами и оскаленным ртом, и вдруг понял, что ровно так же сейчас выгляжу и я.

– Вечность!Вечность! Вечность! Это вечность! Я в вечности! В вечности без глотка воздуха, в ужасающем холоде, убивающим всякую мысль, замораживающим всякое движение. Вечность в этом куске этого чёрного льда. Чёрного льда из которого состоит озеро Коцит! Ужас от этой мысли был столь велик, что собравшись с последними силами, которые я ещё ощущал в себе, я рванулся вверх. Лучше испытывать страшные страдания, находясь под ледяным градом, чем неподвижно пребывать вмороженным в этот страшный, чёрный лёд.

Глава 7

Как ошпаренный я подскочил в постели. Мое сердце бешено колотилось в груди, я был весь в холодном поту, мне казалось, что моё горло обхватила чья та рука.

С хрипом я сделал два вздоха. Перед моими глазами всё плыло и качалось.

– Вот чёрт, – пробормотал я,– неужели это был только сон? В жизни подобных кошмаров не снилось! Так и коньки не долго отбросить! От инфаркта.

Чуть успокоившись я оглянулся по сторонам… Стояла глубокая ночь. Алёна крепко спала, уткнувшись в подушку. В квартире было совершенно тихо. Через дверную щель пробивался луч света от лампочки светившей в прихожей.

Посидев ещё не много ( моё сердце стало биться по спокойнее, а дыхание мало по малому выровнялось), я тихо поднялся с постели, так же тихо ( что бы ненароком не разбудить Алёну), взял со стула свои спортивные штаны и натянув их, влез в тапочки и осторожно ( буквально на цыпочках) вышел из комнаты.

Постояв пару минут в коридоре, я проследовал на кухню. Закрыв дверь, я включил свет и полез в настенный шкаф в поисках пачки сигарет. Отец Алёны иногда курил и я знал, что начатая пачка, как правило лежала в, так сказать в свободном доступе, пока мало помалу не заканчивалась.

Хотя я курил последний раз, лет десять назад ( бросил, когда у меня стали появляться проблемы с давлением, впрочем не сказать, что до этого я был таким уж заядлым курильщиком), но сейчас я чувствовал, что без сигареты мне пожалуй не суждено больше заснуть.

Я быстро отыскал начатую пачку «Родопи» выудил из неё сигарету, прикурил её, открыл форточку, по плотнее закрыл кухонную дверь и усевшись на табуретку ( которую пододвинул к самому окну) по пытался расслабится.

Это мне удавалось очень плохо. Сигарета не успокаивала меня. Время от времени по моему делу пробегала крупная дрожь, а один раз я даже лязгнул зубами. Виденный мною сон был настолько реалистичен, и мне казалось, что я в любой момент снова окажусь, вмерзшим в чёрный лёд озера Коцит.

– Надо же приснится такому ужасу! – думал я,– даже не предполагал, что могут быть такие кошмары. Девятый круг ада, озеро Коцит, Данте,– где всё это и где я! Вроде бы никогда не отличался особенной впечатлительностью и вот на тебе! Да уж. Такой кошмар пожалуй долго не забудешь. Если вообще забудешь. Готовый сценарий для фильма ужасов! Жаль, что в СССР их не снимают. А то наверное я бы озолотился. А, что мне сказал этот призрак? Вспомни. А, что вспомни? Нет это бред какой то. Не грузи себя, Анохин. А то точно шарики, за ролики заедут. Спокойнее надо быть. Это был всего лишь сон. Ужасный, кошмарный, но сон. Успокойся!

Тут я обратил внимание, что пока я размышлял подобным образом моя сигарета кажется потухла. Я сунул её обратно в рот и с приложив некоторое усилие, сумел раскурить её. Да сигареты, продаваемые в СССР, не тлели сами по себе, а напротив быстро тухли, стоило курильщику хотя бы не намного забыть о них ( знаменитые папиросы «Беломор» вообще умудрялись потухнуть за время проходившее между двумя затяжками)

Я затянулся поглубже и посильнее и тут же закашлялся. Всё таки сказывался длительный перерыв в курении, не говоря уже о том, что моё нынешнее тело, вообще не было приспособлено для него ( в своей первой жизни я начал покуривать лет в тридцать, и как уже говорил, заядлым любителем табака так и не стал, поэтому и бросить эту дурную, и, что там говорить весьма обременительную в финансовом отношении привычку, больших трудов мне не стоило).

Докурив сигарету практически до фильтра, и почувствовав себя немного получше, я тем не менее, встал, вновь подошёл к шкафу и вытащил из пачки вторую сигарету. Одной мне было явно мало.

– Чёрт, а как называлась та книга, о «Божественной комедии», которую я вспомнил во сне? Решительно не помню. Первый том был вроде про Ад и Чистилище, а второй про Рай. Ещё оба тома изданы были очень прилично. С иллюстрациями. Правда не на мелованной бумаге. И тираж какой то крошечный был. То ли двести, то ли триста экземпляров. Какое то провинциальное издание. Я помню, что сильно удивился тому, что в провинции так хорошо издают. Зажрался ты, Анохин, совсем в борзого москвича превратился. Мол за Мкадом и жизни нет. А кто автор этого двухтомника? Решительно не помню. Какая то простая фамилия. Как же звали автора? Какой то провинциальный философ. А! Вспомнил. Назаров! В самом деле простая фамилия. Не какой ни будь Кацнелебоген. Вот только с какого, такого хрена, вся эта муть приснилась мне сегодня?

Я не спеша докурил вторую сигарету, поднялся с табуретки, потянулся и подумал о том, что всё таки наверное пора мне отправляться обратно баюшки под бок к Алёне. Но стоило мне подумать об этом, как вновь по моему телу пробежала дрожь и не произвольно лязгнули зубы. Мне вдруг представилось, что стоит мне закрыть глаза, как я вновь окажусь в этой страшной, холодной долине, под этим страшным, чёрным небом, на берегу воронкообразного озера со стоячей, чёрной водой. Стоило этой мысли прийти мне в голову, как мои ноги подогнулись в коленях и я буквально шлёпнулся задом обратно на табуретку.

Посидев несколько минут, я собрался с духом, вновь поднялся с табуретки имея намерение всё таки отправится обратно в постель ( не сидеть же мне на кухне до утра в самом деле!), но стоило мне подумать о том, что вот сейчас мне надо лечь и закрыть глаза, как меня буквально всего передёрнуло и я почувствовал как во мне поднимается очередная волна прямо таки ледяного ужаса. Нет отправляться под бочок к Алёне я был явно не готов. Но, что мне делать? Так и сидеть истуканом на кухне до самого утра? Пока сюда не зайдёт моя дорогая, будущая тёща? Она конечно может очень удивится застав меня с перекошенной физиономией и дрожащими руками. Ещё чего доброго решит, что у любимого зятя, кукушка улетела. Но с другой стороны не рассказывать же ей, что мне вот такая хрень ночью приснилась! Такая, что я боюсь возвращаться обратно в постель.

Я сделал ещё одну попытку подняться с табуретки и понял, что это всё бесполезно. Обратно в постель меня бы не загнала, даже стая злющих, овчарок– людоедов. Я предпочёл бы быть разорванным ими на клочья, чем пытаться уснуть ещё раз. При одной мысли, что мне предстоит сейчас лечь и закрыть глаза, меня начинала бить крупная дрожь. Я был совершенно уверен, что стоит мне заснуть, как я опять окажусь вмороженным в чёрный лёд. Посидев так несколько минут я решил прибегнуть для успокоения к старому испытанному средству, а именно к алкоголю. Открыв холодильник я достал начатую бутылку водки ( мой будущий тесть был не против пропустить перед обедом рюмочку для аппетита), достал рюмку из шкафа, посмотрел на неё критическим взором, затем поставил её обратно, затем вытащил гранёный стакан, наполнил его на половину, выдохнул воздух, и одним глотком выпил водку.

– А по какому это случаю, ты бухаешь один, да ещё ночью? – раздался вдруг голос Алёны.

Услышав её голос я прямо таки подскочил на месте, мои пальцы разжались, выпустили стакан, который хлопнулся об пол и тут же превратился в кучку осколков.

– Ты с ума сошла!– почти закричал я на неё,– так ведь и от инфаркта умереть можно! Что за привычка подкрадываться не заметно!

– Я подкрадываюсь? А, что по твоему я должна оповещать о своём прибытии громким топотом? Как рота солдат? Ты не забывай, что в квартире мы не одни. Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты бухаешь в одну харю, да ещё ночью? Ты, что тайный алкоголик? Я просыпаюсь одна, моя дорогая половина где то гуляет. Совершенно естественно, что я пошла узнать где.

– Ладно не шуми. А бухаю я потому, что боюсь обратно заснуть.

– Час от часа не легче. Ты, что спятил?У тебя кукушка улетела? Как это ты боишься заснуть обратно?

– А вот так,– и я вкратце пересказал Алёне содержание приснившегося мне кошмара.

– Ничего тебе кошмарики снятся, – воскликнула Алёна,– я бы наверное от такого вообще бы умерла во сне! И у тебя часто такое бывает?

– Сегодня в первый раз.

– Интересно. Знаешь мне кажется это очень не простой сон!

– Вещий, что ли?

– Вещие сны, Витечка, это всего лишь та информация которую мы запихали в своё бессознательное и которая вылезает из него когда мы спим. То есть это то, что мы зачастую очень хотим забыть, причём иногда любой ценой. Но нет, наше бессознательное не даёт нам это сделать.

– И, что же я такого хочу забыть, а бессознательное так настойчиво напоминает мне об этом? И причём здесь Данте? И это озеро Коцит? И вся эта мура?

– Ну не знаю. Тебе виднее. А вообще то согласно Данте, в лёд озера Коцит, вморожены предатели. Данте считал предательство средоточием всех грехов.

– Час от часу не легче. Положим это так. Но причём здесь я? И ты так хорошо знаешь творчество Данте? Вот никогда бы не подумал.

– Ну в своей первой жизни я очень любила почитывать порой «Божественную комедию». Особенно «Ад». Знаешь это даже как то утешало порой.

– Ну меня точно не отнесёшь к любителям вещей подобного рода. Всё это посмертное воздаяние на мой взгляд чушь собачья.

– Ай, ай, Анохин, до чего же ты упрям. По моему ты впрямую столкнулся с неким вариантом посмертного воздаяния, впрочем и я тоже, а продолжаешь упрямо отрицать очевидное. Ну или не воздаяния, если тебе не нравится это слово, а возможностью искупить свои ошибки. А этот сон просто на просто указывает тебе на то, что в своей первой жизни ты совершил какую то роковую ошибку. И если ты не исправишь её, то тогда тебя ждёт озеро Коцит.

– То есть ты полагаешь, что в первой своей жизни, я совершил такое предательство, что оказался достойным,быть навеки превращённым в глыбу льда?

– Ну может быть в какой другой жизни. Кто знает? Знаешь после своего попаданчества я уже ни в чём не уверена. Может быть у нас была тысяча этих жизней. Только мы не помним о них.

– Ещё веселее. А причём тогда тот хмырь, который пытался убить Вику?

– А ни при чём. Ты уверен, что это был он?

– Вроде похож.

– Вот видишь, ты до конца не уверен в этом. Вроде похож. А может быть и не похож. Мало ли какой образ слепило тебе во сне твоё бессознательное. Тем более ты, да и я очень много думаем обо всём том, что происходит с Викой. И заодно, насчёт этого не известного, который так упорно стремится убить её. Так, что нет ничего удивительного, что в этом своём кошмаре ты увидел его. Ну или тебе показалось это. Сон это вообще категория очень зыбкая. В нём всякое можно увидеть. Включая периодическую таблицу элементов.

Я задумался над этими словам Алёны. Вроде бы всё в них было правильно и логично. Но странное дело несмотря на это ( а я всегда считал себя человеком, в первую очередь, уважающим логику и следующей ей, насколько это возможно, причём это моё убеждение не поколебало даже то, что произошло со мной за последние месяцы) всё равно спокойнее на моей душе почему то ни становилось.

– А,что это за книга о Данте которую ты читал и о которой вспомнил в этом своём сне? – спросила меня Алёна.

– Такой очень прилично изданный двухтомник, напечатан где то в провинции. Нечто вроде философского комментария на «Божественную комедию», тираж какой то микроскопический. Даже для нашего времени. Ты знаешь для меня вся эта философия муть голубая. Я Гегеля от Гоголя с трудом отличаю, если учесть, что Гегеля я не читал и не собираюсь. Но тем не менее мне понравилось.

– А Вика пыталась, Гегеля читать. В десятом классе,– со вздохом сказала Алёна.

– И как?

– По моему никак.

– Не удивительно, что её мальчики стороной обходят. Кому нужна потенциальная жена читающая Гегеля.

– А кто автор этого двухтомника. Не помнишь?– вновь спросила меня Алёна.

– Кажется какой то Назаров.

– Из Тулы?

– Да откуда я знаю. Спроси чего по легче. Хотя вроде, издательство было тульское. А ты, что знаешь его?

– Нет, лично я, его не знаю. Но если это тот Назаров, то его не плохо знала одна моя знакомая из моей первой жизни. Она защищала в Туле кандидатскую по этике. А он был у неё научным руководителем.

– И, что он из себя представлял?

– Ты знаешь, Ленка была очень довольна им как научным руководителем. Правда её удивляло, что профессор, доктор философских наук,так сильно увлечён эзотерикой. Эта моя знакомая, напротив, очень не любила всё эзотерическое и всё тайное.

– Может быть стоит отыскать его здесь, в этом времени и попросить истолковать этот мой сон?

– Ну это вряд ли. Вряд ли он поможет тебе сейчас, если даже тебе удастся отыскать его. Не забывай какое сейчас время.

– Да, пожалуй ты права.

Алёна внимательно посмотрела на меня, затем вздохнула, подошла к шкафу, достала из него ещё один стакан, поставила его на стол и сказала:

– Ладно, горе ты моё луковое, вижу, что без снотворного ты пожалуй не уснёшь. Так,что наливай себе. Но только, чур это будет последняя. А как выпьешь, жду тебя в постели. Идёт?

Глава 8

Кое как я всё же уснул. Водка подействовала и немного притупила мой страх. Засыпая я уже не боялся проснутся на безмолвном берегу, ледяного озера, расположенного в не известном месте и быть может в не известном измерении.

Спал я на этот раз крепко и безо всяких сновидений. Тем не менее проснувшись утром, я помимо эскадрона во рту, ощутил тягучую головную боль. Всё таки ночное распитие крепких алкогольных напитков не очень полезная для здоровья штука ( как я имел возможность убедится уже не раз).

Однако хорошая весенняя погода, а затем ставшая уже привычной мне дневная суета мало по малу почти изгнали из моей головы, воспоминания о ночном кошмаре. Во всяком случае, уже к вечеру я вспоминал этот сон, без ужаса и содрогания.

В последующие дни я почти совсем забыл, этот так не кстати, приснившейся мне кошмар.

Между тем апрель уже давно перевалил на свою вторую половину, буквально на носу были первомайские праздники, а ни я ни Алёна, по прежнему не имели чёткого плана, предотвращения дурацкого террористического акта задуманного психопатом Петровым.

В один из тёплых и солнечных апрельских дней я забежал на минутку в общежитие. В моей комнате я нашёл лишь только Юрика, который увидев меня радостно помахал мне рукой.

– Привет, семейному человеку! – приветствовал он меня,– что ты забыл в нашей обители разврата и порока? Тебя Алёна часом не подвергнет экзекуции, за этот твой визит?

– Не бойся не подвергнет. А зашёл я специально, что бы посмотреть за вами. А то боюсь, что без меня вы совсем погрязнете и в разврате и в пороке, – ответил ему я.

– Кстати знаешь, кто появился сегодня? – вновь спросил меня Юрик.

– Понятия не имею. Надеюсь не Киргиз?

– Не. Киргиз после того как ему горняки башку проломили, больше не появлялся. И не факт, что вообще когда– ни будь появится. А сегодня я иду по коридору и своим глазам не верю. Мне навстречу топает Филатова!

– Её получается уже выписали?

– Вестимо. Говорит уже давно. Ранения у неё не тяжелые оказались. Она всё тебя хочет увидеть и поблагодарить за спасение.

Услышав эти слова я не удержался и поморщился. Меньше всего мне хотелось выслушивать благодарности от Филатовой. По крайней мере сейчас. Честно говоря эта женщина вызывала у меня только одно чувство. Чувство нарастающего раздражения при одной только мысли о ней. Мне решительно было не понятно, что я мог найти в ней такого замечательного в своей первой жизни?

– А, что с Денисом? – спросил я Юрика, ни как не отреагировав на его слова о Филатовой,– слышно, что ни будь?

– Филатова сказала, что не очень хорошо. Почку вроде у него удалили, и осложнения какие то. Думаю, что теперь нескоро мы его увидим,– ответил мне Юрик.

Да, Дениса было всё же жаль. Конечно он молодой, глупый и к тому же похоже маменькин сынок. Но всё же на мой взгляд он не заслуживал такой участи. Ну, что же глядишь пройдёт через такое испытание и поумнеет. И не будет больше связываться с такими порочными и сеющими вокруг себя зло, бабами, какой являлась Филатова. Как никак в этой истории был и ещё один пострадавший. Тот её любовник со Спортивного факультета, которому теперь придется долгие годы провести за колючей проволокой. И хотя Филатова сама была на волосок от гибели, всё же в этой истории она, похоже отделалась легче всех. Я только выполнил просьбу Любови Ильиничны, и поэтому больше никаких дел с её дальней родственницей иметь не желал, да и честно говоря и не собирался.

Я продолжал разговаривать с Юриком о том и сём, как вдруг, раздался, прервавший наш разговор, стук в дверь.

– Войдите!– крикнул Юрик.

Дверь распахнулась и порог комнаты переступила, Филатова собственной персоной.

Увидев её я не смог сдержать недовольной мины, появившейся на моём лице, чисто рефлекторно. Лидия была наверное самым последним человеком, которого я хотел бы увидеть сегодня ( как впрочем и в любой другой день).

Увидев меня Лидия поздоровалась со мной тихим голосом.

– Ишь скромницу из себя строит,– с нарастающим раздражением подумал я,– вся такая скромная, тихоня, тихоней. Если бы я не знал её так хорошо, то пожалуй бы и купился. А на самом деле, она мерзкая и порочная баба. Из за неё один человек себе жизнь поломал, а второй быть может потерял здоровье. Нет мразь, конченая мразь! Вот, что она припёрлась сюда? Поблагодарить? Да мне её благодарность нужна как рыбе зонтик! И не умеют такие люди, как она благодарить. Чувство благодарности им по моему вовсе не известно. Значит опять решила попробовать плести свои интриги.

Но правила этикета, есть правила этикета и я вынужден был ответить на это её приветствие (хотя постарался сделать это максимально сухо и холодно, что бы Филатовой сразу стало понятно, что ловить здесь ей собственно говоря нечего).

Однако Филатова словно бы не заметила недружелюбности моего тона. Она вошла в комнату остановилась прямо напротив меня и сказала:

– Здравствуй, Виктор, а я специально пришла, что бы увидеть тебя.

– Интересно, зачем это я тебе понадобился? – максимально холодным тоном ответил ей я.

Лидия лишь усмехнулась в ответ. Словно мой холодный приём для неё вовсе не новость и ничего иного она и не ожидала от меня. А мне на миг даже стало интересно, какую такую интригу, попытается на этот раз, сплести она.

– Ну я хотела выразить тебе благодарность за то, что ты спас мне жизнь.

В ответ я только пожал плечами. Мол спасать чужие жизни это мой долг и нечего благодарить меня за его исполнение.

– Это всё? – вновь таким же холодным и не дружелюбным тоном спросил я.

– Да. Хотя нет,– ответила мне Лидия.

– Хорошо. Что тебе ещё от меня надо?

– Можно мне пройти в комнату? – не отвечая на мой вопрос спросила она.

Я не ответил ей на этот вопрос, лишь недовольно скривил свою физиономию. Тогда Филатова вопросительно посмотрела на Юрика и он безмолвно кивнул ей головой.

Лидия прошла в комнату и уселась на стул. Я вопросительно посмотрел на неё и сказал:

– Вот что. Времени у меня не так, что бы много так что если у тебя, что то есть ко мне, то говори пожалуйста по быстрее.

– Знаешь Виктор, я почему то не могу понять, чем я заслужила такое твоё отношение к себе,– начала было Филатова, но я не стал выслушивать до конца и тут же перебил её.

– Конечно ничем. За исключением того, что стоило тебе появится в первый раз, здесь в этой комнате, как ты тут же принялась строить мне глазки, стремясь вбить клин между мною и моей девушкой.

– Это не правда.

– Не лги!

– Это неправда,– упрямо возразила мне Филатова,– вернее я не знала тогда, что Алёна это твоя девушка.

– Что не помешало тебе плести свои интриги, когда, наконец ты узнала это. Тебе напомнить, как ты это делала?

– Ну хорошо, я виновата перед тобой и перед твоей Алёной. Тебя это устроит?

Я внимательно посмотрел на неё, чуть помедлил, а затем произнёс:

– Я вот одного не пойму, зачем ты пришла сюда? Не знаю как кто, а я вот точно совершенно не рад видеть тебя. Ладно я. Но ты ведь едва не погубила Дениса. Глупого мальчика, которого ты сначала растлила, а потом подвела под нож своего очередного ёба@я. Вот скажи Филатова ты, что нимфоманка?Или тебе нравится играть людьми? Их жизнью. Но как ты смогла убедится такие вещи не проходят безнаказанно. То, что ты в этот раз осталась жива чистая случайность. И не надо благодарить меня за это! Учти, что ты наверное последний человек которому мне хотелось бы оказать какую – либо помощь. И если ты не прекратишь эти свои штучки, то следующий раз может окончится для тебя не столь благополучно. А теперь давай подведём итог этих твоих забав. Ты, как я понимаю отделалась легко. А вот твой приятель со Спортфака, теперь получит срок, и не малый. То есть одному человеку ты жизнь уже сломала. И не известно, что станет с Денисом. Как я понимаю, он отделался совсем не так легко как ты. И ещё не известно, может быть совсем молодой парень в результате твоих забав, на всю жизнь останется инвалидом. У тебя ничего не ёкает, когда ты думаешь об этом? Или тебе всё равно. Сейчас отряхнёшь пёрышки и дальше порхать?

– Я хотела навестить Дениса,– ответила мне Филатова,– но мне сказали, что он не желает видеть меня. А я всего лишь хотела попросить у него прощения.

Я лишь усмехнулся в ответ.

– А этого своего дружка, который порезал тебя и Дениса, в СИЗО навестить не желаешь? Ему наверное тоже есть, что сказать тебе.

Филатова ничего не ответила мне на этот мой вопрос. Она посидела ещё немного, затем поднялась со стула, окинула взглядом комнату и произнесла:

– Ладно мальчики я вижу, что вы мне не рады. А тебе, Виктор, я всё же очень благодарна. И твои сегодняшние слова постараюсь запомнить. Тётя Люба кое что мне про тебя рассказала. Я думаю, что наша эта встреча была совсем не случайна. Ещё раз спасибо тебе. И прощай!

– Ну со мной то ты не прощаешься надеюсь?– осклабился Юрка,– будешь в наших краях заходи. Я вот например, в отличии от Витьки – обормота всегда буду рад тебе. Ты на него внимания не обращай. Это ему наверное Алёна всю башку задурила.

Лидия в ответ лишь кивнула ему головой, на прощание, и тихо вышла из комнаты.

– Как то жестоко ты с ней,– заметил мне Юрка,– как ни как девушка пришла поблагодарить тебя, а ты ей в ответ козью морду состроил.

– Это я ещё с ней вежливо поступил. Такие как Филатова нуждаются совсем в другом обращении. Только тогда до них может быть хоть, что то дойдёт. Хотя сомневаюсь в этом. Тоже мне героиня Достоевского. Только жизнь, Юрик, это не роман. Пусть даже написанный классиком.

– Да подставила она Дениску классно,– сказал Юрик, – и этого чувака со Спортфака. А сама легко отделалась. Нет всё таки бабы они, как кошки живучие, честное слово. Вон Дениса один раз ножом пырнули, так он до сих пор из больницы не вышел, а её два раза. И ничего. Скоро опять как коза скакать будет! Ты кстати в курсе, что она то ли в академ собралась, то ли её за аморалку отчислять собираются?

– Не в курсе и честно говоря не собираюсь быть в курсе. Отчислили или же нет Филатову мне глубоко фиолетово.

– А кто такая тётя Люба?

– Одна её дальняя родственница.

– Ого! Ты уже и с её родственниками успел познакомится. Причём дальними.

– Ладно, Юрик, хорош, языком чесать– наконец не выдержал я.

Выйдя из общежития я подумал, что похоже свой узелок под названием «Филатова» мне всё таки удалось развязать. Заодно удалось и выполнить просьбу – поручение Любови Ильиничны. Честно говоря дальнейшая судьба Лидии Филатовой меня не интересовала нисколько. Общением с ней я был сыт по горло ещё в своей первой жизни. Так, что я очень надеялся на то, что она больше никак и никогда не появится на моём горизонте. Конечно на её месте, после всего произошедшего я постарался бы как можно дольше не появляться в стенах родного института, пока вся эта вопиющая история мало по малому не забудется ( хотя случай был из ряда вон, особенно, для вполне себе мирного 1983 года, а учитывая то, что на дворе стояли суровые андроповские времена так легко Филатова могла и не отделаться. Во всяком случае исключение из комсомола с последующим отчислением за ' аморалку' о для неё вполне себе вероятным вариантом, но в конце концов, каждый делает для себя тот или иной выбор, а потом пожинает его плоды). В общем я постарался по быстрее выкинуть всю эту грязную и кровавую историю из своей головы. Которой и без того было чем заняться. Главной моей заботой был Петров, со своей взбалмошной невестой и та дурацкая акция которую они готовили и которая должна была осуществится в самые ближайшие дни. Несмотря на то, что времени по первого мая осталось всего ничего, никакого разумного плана действий я так и не придумал.

– Ну, что мы будем делать с нашим террористом? – спросила меня Алёна, когда после ужина мы уединились в нашей комнате.

– Даже не знаю,– ответил ей я,– отговорить этого психопата вряд ли удастся. Да, нет, я даже не допускаю такой мысли. Такие персонажи, как наш не признанный гений, как правило, чрезвычайно упрямы, я бы даже сказал упёрты. Уж если они чего и решили, то всё! Амба! Их трактором не сдвинешь. Конечно если бы я был гипнотизёром типа Кашпировского, то пожалуй и можно было бы попробовать как убедить этого последователя эсеров, но увы! Такими талантами я к сожалению не обладаю.

– Ну и что ты предлагаешь?– поинтересовалась Алёна.

– Силовой вариант. Остаётся только он. Надо будет внимательно следить за Петровым во время демонстрации и постараться выманить его из колонны. А потом всё проще простого. Я бью его в бубен, террорист падает в нокауте, а я забираю у него оружие и боеприпасы. Вот такой у меня план. Считаю, что риск имеется, но он не большой. Главное, что бы нас никто не спалил, в тот момент, когда я буду обезоруживать этого Желябова.

– А если тебе не удастся это?– спросила Алёна.

– Что не удастся? Обезвредить этого чудика? Да ладно тебе! Это типичный книжный червь, а не террорист. Книжек начитался и вообразил себя невесть кем. Да я его с одного удара вырублю. Тоже нашла Рембо!

– Я не про это. В том, что ты его вырубишь с первого удара, я даже не сомневаюсь. Но, что ты будешь делать, если тебе не удастся выманить Петрова из колонны в укромное место? Причём ещё надо найти это самое укромное место.

– Тут ты права, пожалуй. Это как раз самое слабое место моего плана.

– Извини, но это не слабое место. Это весь план никуда не годный. Сплошная импровизация, основанная на целой куче допусков. Совершенно не очевидных. Тебе перечислить их?

– Ладно не надо. Я согласен, что весь мой замысел держится, так сказать на живой нитке. Но разве у нас есть выбор?

– Выбор, Анохин, есть всегда, стоит только отойти от шаблона. Вот например читал книгу Лиддел– Гарта ' Стратегия непрямых действий?'.

– Не читал. А ты, что читала?

– Конечно, и не один раз.

– Вот даже подумать не мог, что ты интересовалась военной литературой. У тебя, что папа генерал?Я как то этого не заметил.

– Ты неуч, Анохин, уж извини меня за это, просто в сердцах вырвалось. Я как тебе известно была бизнесвумен. И раз я сумела уцелеть в девяностые, подняться в двухтысячные, при том, что за мной никто и ничто не стояло, значит в голове у меня кое что есть. А для того, что бы это кое что появилось, мне приходилось много читать. И военную литературу тоже. Война, Витечка,занятие очень близкое к торговле. Это не я придумала. Это сказал генерал Клаузевиц.

– Ну хорошо, хорошо. Так, что там писал твой Лиддел Гарт?

– Ну он скорее не мой, а британский. Но это уже частности. А писал он, что прямой путь к успеху, не смотря на всю, кажущуюся простоту, зачастую приводит, как раз провалу. И напротив, путь не прямой, можно сказать обходной, бывает более успешным и, что самое главное связанным с наименьшими затратами. Тебе ясна эта мысль?

– Интересно. Но, что в таком случае предлагаешь ты?

– А я хочу предложить действовать, как раз путём обхода. И включить в наш план в качестве активного, ещё один элемент.

– Это какой такой элемент? Я, что то пока никак не пойму тебя

– А вот какой элемент. Сейчас я всё тебе расскажу и постараюсь это обосновать.