Текст книги "Корректор. Назад в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Пока я оглядывался по сторонам, пытаясь понять,где это я оказался на этот раз, вдруг послышался человеческий голос. Однако сколько я не вертел головой, мне так и не удалось обнаружить его источник. Вокруг меня простиралась абсолютно безлюдная ледяная пустыня… Оставалось лишь прислушаться к этому голосу и постараться понять, что же он говорит.

– В девятом круге заключены те, кто с помощью обмана разрушил не только кровный союз любви, но высший духовный союз, союз доверия. Всех, кто совершил этот великий и тяжкий грех, выходящий за рамки смертных грехов и основных пороков, Данте относит к категории предателей. Предательство есть средоточие всех пороков. Каждый человек в той или иной степени соприкасается в своей жизни с предательством и изменой, с обманом доверия. Предательство родных и близких, предательство любимых, предательство друзей, предательство коллег по работе, союзников по партии. Доминантные сферы предательства меняются от эпохи к эпохе.1

Слушая этот голос я поймал себя на мысли, что нахожусь на какой то странной лекции. Нет, она была даже весьма и весьма интересной, если бы не та, мягко говоря, странная обстановка, что окружала меня вокруг. Мягко говоря она как то не очень подходила для учёной лекции ( которую, быть может, в других условиях, я бы выслушал с интересом).

– Эге– гей! Кто ты? – закричал я голосу. Но он словно не слыша меня, продолжал:

– Девятый круг представляет собой ледяное озеро Коцит. Поверхность которого понижается от краёв к середине. Удивительно, что в центре земли, в её ядре, в самой сердцевине Ада, которая согласно Данте, является и сердцевиной Вселенной, царит не «геенна огненная, не вечный огонь, а вечная мерзлота. Вечный холод, вечная мерзлота являются здесь орудием возмездия, символизирующим 'ледяное сердце», ту моральную бессердечность, на основе которой и совершаются самые страшные преступления предательства и измены, сопряжённые с убийством «доверившихся»: родных, друзей, гостей, благодетелей.2

Если этот голос прав,то я опять оказался в этом долбанном озере Коцит, в котором пребывают вмороженные в лёд грешники. И в котором, в прошлый раз, едва не остался я сам. Но тогда это был сон. А, что сейчас? Сон или не сон? И какого хрена, даже если это сон, я вновь и вновь оказываюсь в этом ледяном аду? Кого я предал?

Тут я вдруг заметил, что внизу подо льдом, заметны многочисленные человеческие фигуры, застывшие на разной глубине, и в самых разных ( подчас очень причудливых позах). Я вспомнил, как в прошлый раз, почти уже оказался полностью вмороженным в этот чёрный лёд, сумев вырваться из его оков буквально в самый последний момент.

Тут вдруг меня сбил с ног, совершенно неожиданный мощный порыв ледяного ветра. Я упал лицом вниз на ледяную поверхность и увидел искажённое жутким страданием лицо человека, находившегося там, подо льдом, под чёрным льдом адского озера Коцит, в самых глубинах девятого круга.

1,2. Цитирую по книге В. Н. Назаров. «Право на Ад».

Глава 15

Как ошпаренный я подскочил в своей постели. Мои зубы выбивали какую то причудливую дробь, а всё тело было покрыто липким, холодным потом. Оглянувшись вокруг я увидел спящую рядом со мной Алёну, заметил пробивавшейся через щель между шторами свет раннего майского утра.

– Вот чёрт, опять этот кошмар. Вернее на эту же тему. Хоть спать не ложись,– подумал я,– сердце то, как стучит! Прямо грохочет! Нет, еще парочка таких снов и всё. Полный и безоговорочный аллес капут. Безвременная и скоропостижная кончина от инфаркта. Вот зачем мне снятся такие сны?

Немного поразмышляв на эту тему ( но не придя в итоге ни к какому, удовлетворительному выводу) я попытался снова уснуть. Естественно у меня ничего не вышло из этой попытки. Стоило мне закрыть глаза, как моё тело начинала сотрясать крупная дрожь.

Волей не волей приходилось действовать по старому алгоритму. Благо было воскресение и спешить утром на занятия в институт нужды не было ( в Лучанск в эти выходные мы решили не ехать). Так, что меня ждал привычный путь на кухню.

Тем не менее я ещё раз попытался избежать его. Но стоило мне закрыть глаза, как передо мной вставало лицо этой отвратительной старухи и слышался её омерзительный голос. Поворочавшись немного я со вздохом встал с постели, надел тапочки ( левый тапочек, как всегда, оказался глубоко под кроватью) и со вздохом вышел из комнаты.

Оказавшись на кухне, я сразу же полез в шкаф в поисках сигарет. В смятой пачке «Родопи» их оказалось всего две штуки. Я взял предпоследнюю ( ибо известно, что последнюю, даже менты не забирают), открыл форточку, закурил и уселся на табуретку.

– А Октябрина, насколько я успел заметить «Честер» курит. Надо стрельнуть у неё пяток штук, как раз на такой случай,– лениво подумал, я,– а то эти «Родопи» так себе. Интересно, но в молодости, когда я иногда покуривал, они мне даже нравились. А сейчас курю их с трудом. Воистину, всё познаётся в сравнении…Если так будет продолжатся, то пожалуй, в один прекрасный момент я, пожалуй отъеду в Реброво, в областную психушку,– продолжал размышлять я,– особенно если такие сны, будут посещать меня каждую ночь. Вынести такие кошмары по моему, выше сил человеческих. Главное это сны очень реалистичны. Когда оказываешься в таком сне, не возникает ни единого сомнения, в том, что это реальность. Обычный кошмар, пусть даже самый ужасный не имеет ничего общего, с таким с позволения сказать «сновидением». Но почему они не снились мне раньше? Почему стали посещать меня только сейчас? С чего началось всё это? Надо постараться это вспомнить. По моему такие сны не приходят вот так, ни с того ни с чего. Должна быть какая то причина, или причины, которая вызывает их. Но, что же это за причина?

Я размышлял, размышлял, но так и не мог прийти ни к какому выводу. Всё случившееся со мной, все эти загадочные сновидения, начавшие посещать меня с очевидной регулярностью ( я был почему то уверен, что сегодня увидел далеко не последний сон из их числа), их причина были мне решительно не понятны и не ясны.

Между тем я докурил сигарету до самого фильтра и глянув на неё с сожалением ( сейчас бы ещё одну!), выбросил бычок в форточку.

Я не удивился, когда услышал шаги в коридоре. дверь на кухню открылась и я узрел вошедшую, Алёну.

– Что, Анохин, опять кошмарик приснился? С озером Коцит? Я права?

– Тебе Сомова, только в милиции работать. С такими то способностями,– пробурчал я в ответ.

– Ладно рассказывай, что во сне увидел. А где мне работать или не работать, мы потом разберёмся.

Я пересказал Алёне содержание своего сна. Выслушав меня, она сказала:

– Знаешь, мне кажется, что эти сны, снятся тебе совсем не зря. Они несут какую то предназначенную для тебя, очень важную информацию.

– Тоже мне, открыла Америку! После сегодняшнего сна, я тоже так думаю.

– Погоди. Мне кажется, что просто так, такие сны снится не будут. Должна быть какая то причина, или повод, что бы ты начал видеть нечто подобное. Ты не думал на эту тему?

– Ты представляешь думал. До твоего прихода сюда, можно сказать всю голову сломал.

– И?

– Ничего. Абсолютно ничего, мне ничего не пришло в голову.

– Такого быть не может. Напрягись. Подумай по лучше. Возможно было, что то, что предшествовало всем этим снам. Ведь они стали снится тебе совсем недавно. Может быть это была какая то мелочь. Но мелочь связанная с этими снами. Или указывающая на их содержание. Напряги извилины, Анохин!

Я последовал было совету Алёны, но сколько не напрягал извилины, в мою голову ничего путного не приходило. Тем более, что и думалось мне так себе. Время от времени меня ещё довольно мощно потряхивало, от пережитого мною ужаса.

Алёна раз и два внимательно посмотрела на меня, а потом вздохнув сказала:

– Вижу, что ни уснуть, ни соображать ты не можешь. Придётся помочь тебе.

Поднявшись с табурета она залезла в холодильник и вытащила из него начатую бутылку водки. Вслед за этим она достала из шкафа гранёный стакан. Затем ещё раз слазила в холодильник и на белый свет появилась тарелка, с оставшейся от ужина, нарезанной селёдкой.

Налив до половины стакан, она пододвинула его ко мне и сказала:

– Пей. Только закусить не забудь. А то знаю я тебя.

Я махнул водку, поморщился и закусил селёдкой.

– Водку наверное ключница делала. Слушай, надо у Октябрины выпросить, что ни будь получше. Хотя бы бутылочку «Посольской». Я думаю, что она не откажет нам, в знак благодарности хотя бы. Как ни как мы спасли её от этого монстра Петрова!

– Сиди уж. Я тебе дам «Посольскую»! Ну,что ничего не вспомнил?

– Да погоди ты! Только выпил. Ещё не прижилась, как следует!

Я посидел немного, потянулся было к бутылке, но наткнувшись на яростный взгляд Алёны, быстро убрал руку.

Сидя мне думалось, как то не очень. Я встал с табуретки, прошёлся несколько раз по кухне, подошёл к окну, поглядел на улицу ( отметил, что уже совсем рассвело), вновь сел на табуретку, опять встал с неё, нет, ничего, решительно ничего не мог вспомнить.

– Слушай. А может быть всё это ерунда? – наконец спросил я Алёну,– ну это твоя версия. Может у меня просто крыша потихоньку едет? Может быть такое? Как ты думаешь?

– Я думаю, что может быть всё, что угодно. Единственное, чего я не боюсь, это то, что ты сойдёшь с ума. Тебе, Анохин, сходить не с чего. Так,что не болтай попусту. А напрягай своё серое вещество. Понял?

Я думал, думал, ' напрягал, как мог серое вещество', но казалось безрезультатно. Я хотел уже было махнуть рукой на все эти «размышлизмы» и отправится досыпать, как вдруг вспомнил.

– Кажется вспомнил!, – сказал я Алёне,– кажется вспомнил!

– Молодец! – ответила она мне,– ну и, что ты вспомнил?

– Помнишь, мы встретились с Галиной в парке?

– Конечно помню. И, что?

– А то. Когда мы уже уходили из парка, меня вдруг пронзил просто какой то адский холод. Хотя вокруг, не смотря на утро, уже стояла теплынь. В куртке жарко было. Я ещё спросил тебя, мол чувствуешь какой холод? А ты в ответ на меня, как на дурачка посмотрела. Мол какой такой холод. И самое интересное, что ветра не было. Можно сказать стоял полный штиль. Я сейчас я вспомнил и понимаю, что тот холод, который я ощутил тогда в парке, очень похож на тот, что я пережил в этих своих обеих снах. Очень похож!

– Ну вот видишь, Анохин, какой бывает результат, если хотя бы немного напрячь голову! – с одобрением в голосе сказала мне Алёна.

– Но ты помнишь это? Этот случай?

– А это не важно, помню я это или нет. Главное, что это, наконец, вспомнил ты. Итак, что мы имеем. Встречу с Галиной, твоей бывшей женой, этот самый холод, который пронзил тебя наяву, а потом твои сны с озером Коцит, в лёд которого вморожены предатели всех сортов. Тебя это не наводит ни на какую мысль?

– Наводит.

– И на какую же?

– Видимо там,– и я указал своим пальцем вверх, – или ещё где, считают, что мой грех перед Галиной настолько тяжек, что я достоин пребывать вечно вмороженным в этот чёрный лёд. Только я не пойму, почему это так. Миллионы людей разводятся, бросают друг друга и ничего. Кстати, я, что тоне припомню, что бы у Данте, в этом самом озере находились подобные мне грешники. Да и в книге этого Назарова, я ничего подобного подобного не читал. По моему там пребывают изменники родины, братоубийцы и прочая публика. Включая Иуду Искариота.

– Ну ты пока и не пребываешь в озере Коцит. Наяву по крайней мере.

– Знаешь ли эти сны будут покруче яви.

Алёна задумалась, побарабанила пальцами по столу, а потом спросила меня:

– А расскажи ка ещё раз, как и при каких обстоятельствах вы расстались.

– Я уже рассказывал тебе. Что ты хочешь услышать ещё?

– Ты вообще то рассказывал в самых общих чертах. Можно сказать ничего не рассказывал. Что то говорит мне, о том, что могут быть подробности которые ты утаил, и которые не захотел рассказать мне. Я права?

Я поднялся с табурета, подошёл к окну, постоял возле него, вернулся к столу., налил в стакан водки, выдохнул, выпил, а затем сев сказал глухим голосом:

– Ты права. Не сказал. Вернее сказал не всё.

– И, что же ты не сказал?

– Я говорил тебе, как у меня с Галиной отношения портится начали, и из за чего. Что выпивать я начал. Но это не всё. Обозлился я на неё тогда. Как бес в меня вселился честное слово. Начал изменять ей. Баб менять одну за другой. И главное не скрывал особо этого. Когда домой от очередной бабы возвращался, Галина при моём виде, вся как то съеживалась. Так, будто больно ей очень. А меня наоборот это даже как то заводило. Всё по больнее её ударить хотел. Мол получи. Ещё дружок у меня один завёлся. Он мне всё говорил: -мол ничего Витёк, мы мужики полигамны по своей природе, а с бабы не убудет. Мол стерпит всё. Потом мы развелись. Потом Галя умерла. Я это год спустя узнал, по телефону. Ну я тебе говорил уже про это. Только не сказал, что к после этого, ещё к тёще своей бывшей, как то зашёл. А она мне дневник Галин вынесла, на мол,почитай, дорогой зятёк, как ты мне единственную дочь угробил!

– И,что в том дневнике было? – спросила меня Алёна.

– Я пролистал его. Весь прочесть не смог. Оказывается Галка меня любила очень. А когда я начал все эти свои подвиги… В общем каждая моя измена была ей, как нож в сердце. Самое интересное. Что любить она меня не перестала и после нашего с ней развода. Только не пережила его. Здоровье у неё под откос пошло. Но она очень долго скрывала это как могла, а когда уже не смогла, поздно оказалось. Лейкоз в четвёртой стадии. Последние записи в этом дневнике были только об одном. Какую она переживает страшную боль. А я с ней даже не попрощался.

Я замолчал. Молчала и Алёна. Потом она нарушила это молчание произнеся:

– Вот и разгадка твоих снов Анохин. С озером Коцит и прочим. В общем предатель ты самый настоящий.

– Уже передумала, выходить за меня замуж? – криво улыбнувшись спросил я её.

– Ну не знаю. Если бы я была лучше тебя, то наверное бы передумала. А так… Ты в общем то про меня то и ничего не знаешь. Это может быть тебе пора бежать от меня. Бежать куда глаза глядят.

– Интересно! Это почему же?

– Потому. Была у меня одноклассница Юлька Незнамова. Ну мы друг, друга в школе не очень любили, но не в этом главное. Пришла она ко мне как то в фирму наниматься. А обстоятельства у неё были самые отчаянные. Муж бросил, родители умерли, и сама она попивать начала. А девчонка надо сказать, толковая была. Из неё бы хороший специалист мог выйти. Так я вспомнила старые школьные обиды, и не взяла её. А через три недели она повесилась. До сих пор не могу забыть её лицо, когда я ей отказала. Это я потом поняла, что я для неё последней зацепкой в этой жизни была. Поняла, только поздно.

– Ну ты же не могла знать, что всё так кончится,– попробовал утешить я Алёну.

– Да. Не могла,– ответила мне она,– но и ты не мог. Впрочем вот тебе ещё случай. Была у меня одна знакомая. Партнёр по бизнесу. Она со своим мужем, очень здорово помогли мне, в самом начале. А, я, Витенька, спасая свою шкуру, в одной, очень не простой ситуации, подставила их. Ну и в итоге, эту мою приятельницу, вместе с мужем убили. Двое детей осталось. Как считаешь, достойна я вместе с тобой озера Коцит? Мне кажется, что да. Я кстати тоже думала, что до этого не дойдёт. А когда спохватилась поздно было. Вот и пришлось мне потом помалкивать в тряпочку. Конечно всё вот это было не прямым результатом моих действий, но мы люди взрослые и понимаем, что по большому счёту разница в обеих случаях не очень значительная. Что ты там слышал в этом своём сне? Ледяное сердце причина предательства? Очень верно сказано. Вот и попали мы с нашими ледяными сердцами обратно сюда. Может быть, что бы хоть чуть, чуть растопить этот лёд в них. Что бы не попасть в этот Коцит. А значит кто то не знаю точно кто, всё же не теряет надежды на наше исправление, раз предоставил нам такой роскошный шанс. И наша задача, этот шанс не упустить. Мы должны откорректировать не только своё возможное будущее, но и наши сердца и наши души. Как тебе, Витя, такой взгляд на все то, что мы пережили и переживаем?

– Не знаю,– ответил на это я,– я уже, честно говоря, ничего не знаю. Но в любом случае, если нам как ты говоришь, предоставлен второй шанс, то надо постараться, использовать его достойно.

– Вот и я про тоже. Ну, что пришёл в себя, после кошмарика? Если да, то хватит тебе сидеть здесь. Пошли обратно в кровать, сны досматривать. Только не про твоё озеро Коцит. А более приятные.

Глава 16

– Ну и как тебе, твоя новая знакомая? – спросил я Потоцкую.

– Ты знаешь, очень умная. А на гитаре играет и поёт просто заслушаешься. Октябрина очень понравилась мои родителям. Как раз, из за этого.

– Научила её правильному макияжу?

– А вот с этим возникли некоторые сложности,– ответила мне Вероника,– почему то научить этому мне пока не удается. Вернее удается, но не в полной мере. Октябрина, как то не сразу врубается в некоторые простые вещи. Ну ничего, научу. Терпение и труд всё перетрут. Мне уже самой стало интересно, обучить её.

Я лишь усмехнулся в ответ на эти слова. Умная девочка Октябрина, прекрасно играет ни гитаре, понимает философию Гегеля, но её никак не удается обучить всякого рода женским премудростям. Что же и такое бывает.

Мы втроём вышли из учебного корпуса в залитый ярким солнцем факультетский двор.

Первым кого я увидел в нём была сидящая на лавочке Октябрина, читавшая какую то потрёпанную книжку.

Увидев нас она поднялась с лавочки и улыбнулась своей чудесной улыбкой. На мой взгляд за прошедшее не продолжительное время, внешность и прикид у Парфёновой очень сильно изменились, в лучшую сторону. Видимо усилия Вики Потоцкой всё же стали приносить свои результаты.

– Ой, привет девочки,– улыбаясь сказала она,– привет Витя! Я вот решила заехать к вам. Пришлось правда занятия заколоть, но ничего наверстаю.

Услышав эти слова я не выдержал и усмехнулся. Умная и ответственная, во всём, что касается учёбы Октябрина, стала пропускать занятия. Во истину чудны дела твои Господи!

– Я у вас совета хотела спросить,– начала Парфёнова,– по одному важному делу.

– Спрашивай,– сказал ей я,– чем поможем тем сможем.

– В общем тут такое дело. Ко мне вчера подошёл Миша Левин, с третьего курса, тоже с немецкого отделения, и пригласил меня поучаствовать в его рок – группе в качестве вокалистки. Он сказал, что у него у самого голос так себе, а с прежним вокалистом у него не сложились отношения. А он как то услышал, как пою я и вот теперь решил сделать мне такое вот предложение. Что вы все думаете насчёт этого? Стоит или не стоит мне принимать его предложение?

Краем глаза я заметил как усмехнулась Сомова. Видимо её тоже удивили те изменения, которые произошли в Октябрине. Всего за каких то нескольких дней.

– А,что этот Миша серьёзный музыкант? – спросил я Парфёнову,– или так, только на блатных аккордах лобает?

– Нет, ты, что! Он очень хорошо играет. И на гитаре и на басу, и на фортепиано. И коллектив у него подобрался соответствующий. Вот с вокалистами у них, действительно проблемы были. У Миши голос слабый, да и прежний вокалист был, честно говоря, так себе. К тому же они поссорились. Ну Миша и предложил мне, влиться в их коллектив.

– Ну так, в чём же дело? Вливайся. Тем более, если тебе сам Миша предложил. Уйти то ты всегда успеешь, если, что то там не понравится,– ответил ей я.

– Вот не знаю,– произнесла задумчиво Октябрина,– с одной стороны, мне конечно хочется попробовать. А с другой…

– Я не понимаю, что ты раздумываешь? – вмешалась Вика,– если хочется, то надо пробовать. Поёшь ты, ну просто обалденно. И потом Витя прав. Не понравится уйдёшь. Никто же тебя силой держать не будет! Так, что не раздумывай, а соглашайся.

В общем нам вроде бы удалось уговорить Октябрину, а дальше разговор пошёл об обычных ( и на мой взгляд, не особенно интересных, по крайней мере для меня) мелочах.

Уже дома я поинтересовался у Алёны почему она так многозначительно улыбнулась, услышав фамилию Левина.

– Потому, Витенька, потому. Потому, что этот самый Миша Левин, очень симпатичный и обаятельный молодой человек и пользуется повышенным спросом у лиц женского пола, как на своём, так и на других курсах. И даже факультетах. Мне об этом не однократно говорила об этом, моя приятельница, которая учится с ним в одной группе. А теперь представь себе реакцию нашей Октябрины. Мечта многих девушек и женщин обучающихся, вместе с ней на факультете иностранных языков, сам подходит к ней и просит, обрати внимание просит, стать вокалисткой рок – группы под его руководством. Это тебе не Виталя Петров с его жирными тараканами в нечёсаной башке. Поэтому Октябрина и впала в замешательство и прибежала спросить совета у нас. Как ты должен понимать, спросом у мужского пола до сего дня она не пользовалась. Если не считать Петрова. Но и у того спрос был весьма специфический. А тут вдруг, сам Миша Левин!

– Но вообще то, Октябрина, за очень короткое время, очень сильно изменилась в лучшую сторону. И внешне и внутренне, – заметил я,– есть надежда, что под руководством Вики этот процесс будет развиваться дальше. Ты знаешь, она конечно далеко не красавица, но у неё есть и изрядное обаяние и даже сексуальность. Мне доводилось встречать таких женщин. Вроде посмотришь на неё ну совсем не красотка. А начнёт говорить, глаз от неё оторвать не можешь. А Октябрина ещё и поёт. И поёт ого -го как классно! А главное, этот Миша судя по фамилии, её соплеменник. Так, что на месте других особ женского пола, я бы даже опасался такой конкурентки.

– А,– махнула рукой Сомова,– видела я этого Мишу. Парень симпатичный, спора нет. Но еврейского там, судя по всему только фамилия. Типичная рязанская физиономия. Правда смазливая. Октябрина со своим носом и то, больше на еврейку похожа. Так,что думаю, что национальный вопрос, волнует этого Мишу, в последнюю очередь. Если вообще волнует.

– Кстати,– продолжила Алёна, – ты в курсе, что у нашей Вики– Вероники, развивается телефонный роман. Вернее роман по телефону.

– А это ещё как? – удивлённо спросил я, – что это за телефонный роман?

– В самом прямом смысле. Сидит, как то наша Вероника,одна дома. И вдруг раздаётся телефонный звонок. Она естественно берёт трубку. На обратном конце, ей отвечает какой то парень. Спрашивает кого то. То ли какую то Алевтину, то ли Веру. Ну Вероника отвечает, что таковой, здесь не проживает и, что спрашивающий ошибся номером. Тот долго извиняется, потом они как то не заметно зацепились языками и проговорили почти полчаса. А теперь этот парень, которого зовут Дима, звонит ей почти ежедневно. Вероника очень заинтригована всем этим.

– И,что они даже не попытались встретиться? – поинтересовался я, – это всё выглядит как то странно. Нет, конечно, в недалёком будущем, люди будут общаться, годами по интернету, не встречаясь при этом, как говорится в натуре, но здесь, пока такие вещи, насколько мне известно не очень приняты.

– Да вот я тоже удивилась этому,– ответила мне Алёна,– расспросила Вику. Она мне сказала, что не против личной встречи. И этот Дима вроде тоже. Но пока ничего не выходит. По разным причинам. Главным образом из за этого Димы. Он отказывается бывает очень занят. Так, что встреча всё срывается и срывается.

– А может быть это банальный розыгрыш? Вот представь, что нет никакого молодого парня Димы, а есть какой ни будь ветхий старикашка, который удовлетворяет свои сексуальные потребности, телефонными разговорами с молодой девушкой. Где, кстати, работает этот самый Дима? Неужели он так загружен на работе, что не может изыскать пары часов, для встречи с Вероникой?

– Вроде в каком то КБ. И да, живёт он не в Краснознаменске, а в Семаково. И поэтому вроде пока не может выкроить время. Хотя вроде и сам жаждет встречи. А насчёт розыгрыша… Ну не знаю. Вероника, клятвенно заверяла меня, что никакого розыгрыша тут нет.

– Вечно у нашей Вероники, всё, никак у других людей,– глубокомысленно изрёк я.

Через неделю с небольшим я под вечер возвращался домой из центра города. Проезжая возле остановки напротив которой располагался галантерейный магазин, я вдруг заметил, стоящую на тротуаре Вику Потоцкую, в руках которой был букет из роскошных тюльпанов. Рядом с ней стоял высокий, парень в джинсовом костюме.

– Видимо, Вероника, всё таки сумела встретится со своим телефонным ' воздыхателем' – подумалось мне,– вылезти, что ли и посмотреть, что это за Дима такой.

Мысль конечно была глупая. Какое мне в конце, концов дело до личной жизни Потоцкой? Но почему то я решил незамедлительно последовать за ней. Выскочив с задней площадки троллейбуса, я нацепил на нос импортные светозащитные очки ( три пары их, принесла нам позавчера Октябрина в подарок, в знак благодарности), хотел было двинутся к Потоцкой, но застыл вдруг с поднятой ногой.

Бросив ещё один взгляд на стоящего спиной ко мне парня ( при этом он очень удачно закрывал от меня Потоцкую, так, что Вика не могла видеть меня) я испытал вдруг острую тревогу. Хотя я никогда в жизни не видел этого парня, но вот как то он мне не понравился. Просто очень не понравился. Можно сказать, что с самого первого взгляда. Не понравился до такой степени, что я испытал буквально приступ острой тревоги за Вику.

Чадя соляркой к остановке подъехал «Икарус» на котором было написано 116 Краснознаменск – Семаково. Вероника с «Димой» быстро залезли в среднюю дверь. Как видно «Дима» сумел уговорить Потоцкую посетить его родные пенаты.

Не теряя ни секунды я заскочил в «Икарус». На мой счастье Вика и Дима находились далеко впереди и в принципе им было бы наверное трудно заметить меня ( а мне, напротив, было видно их совсем не плохо).

' Икарус' двинулся вперёд. Автобус проезжал одну остановку за другой, люди входили и выходили из него, а моей главной задачей было не попасться на глаза Потоцкой и одновременно не упустить из виду её и её нового приятеля. Пока мне удавалось успешно решать эту задачу. Я видел, что Вероника, села на сиденье, а её спутник, нагнувшись рассказывал ей, что то увлекательное.

Тем временем автобус выехал за пределы города и катил по шоссе по направлению к Семаково. Вскоре за окнами замелькали дома этого предместья Краснознаменска.

– Остановка Пятницкая,– раздался из динамика голос водителя. Двери «Икаруса» открылись и Вероника со своим спутником вышли на улицу.

Выскочив вслед за ними, я немедленно отвернулся, заметив, что Вероника смотрит в мою сторону. Сделав два шага, я подошёл к стоящему возле остановки мужичку лет сорока, несколько запойного вида.

– Слышь зёма,– обратился я к нему,– сигареты не найдется?

– Найдётся, почему не найтись! – ощерил он свой щербатый рот, густо пахнув на меня застарелым перегаром.

Покопавшись в своём кармане он вытащил на божий свет смятую пачку «Ватры» и протянул мне одну сигарету.

– Спасибо зёма,– сказал я ему, зажав в кулаке сигарету,– век твою доброту помнить буду!

Тем временем я заметил, как Потоцкая со своим спутником прочь от остановки. Я прикурил сигарету ( огонька пришлось попросить всё у того же мужика) и как только Потоцкая с кавалером отошли на достаточно большое расстояние от остановки, осторожно двинулся за ними в след.

Нужная мне парочка в начале шла от остановки прямо по улице, а затем свернула влево. Прикуренную сигарету я бросил в попавшуюся мне по пути, ближайшую урну ( вот никогда не мог понять, как с удовольствием можно курить такую гадость!). Содержимое урны было подожжено и из неё валили густые клубы дыма. Впрочем, надо сказать, что подожжённые урны, равно, как и загаженные грязными ногами уличные скамейки ( почему то в СССР было принято сидеть на спинках скамеек, поместив свою грязную обувь на сиденье, почему не знаю) были непременной деталью городского пейзажа в позднем СССР. Честно говоря, меня всё это бесило неимоверно, но воспитывать ' хомо советикуса' особенно в его русской ипостаси, и особенно в таком пролетарском предместье, каким было Семаково, было занятием во – первых, совершенно безнадёжным, а во – вторых, крайне рискованным. «Хомо советикусы» крайне болезненно воспринимали любые критические замечания в свой адрес, стремясь сразу же при помощи кулаков, кастетов и велосипедных цепей отомстить обидчику. Впрочем эта психология гопников не исчезла и в двадцать первом веке. Наоборот она расцвела ещё более пышным цветом, что позволяет сделать вывод, что общественный строй здесь в общем то не причём, а всё дело в неких изначальных этнических стереотипах поведения.

Вика со свои спутником довольно быстро шли по улице. На моё счастье навстречу мне попадалось много людей, что позволяло мне беспрепятственно осуществлять слежку. Конечно филёр из меня так себе ( с этим ремеслом я был знаком только из книг и кинофильмов), но с другой стороны Вика и её новый приятель вряд ли ожидали того, что кто то будет наблюдать за ними, когда они идут по улице, и вряд ли они были обучены навыку отрываться от наружного наблюдения. Так, что на мой взгляд мы находились в равных положениях, и моей задачей было слишком очевидно, не попасться им на глаза.

Наконец Вика со своим спутником ещё раз свернули влево, я ша ними и через сотню метров мы оказались во дворе панельной двухэтажной ' хрущёвки'. Они быстро пошли через двор и зашли в средний подъезд. Я побежал за ними. Когда я вбежал в подъезд, со второго этажа до меня донёсся голос Потоцкой, а затем хлопнула закрывшаяся дверь.

Я мигом вбежал на второй этаж и остановился перед деревянной дверью без глазка. Прильнув к ней своим ухом я вслушался к тому, что происходит в квартире. Однако так ничего и не услышал. За дверью царила полная тишина.

Сжав кулаки я медленно спустился на лестничную площадку между первым и вторым этажами. Чувствовал себя я в этот момент очень глупо. Вот какого чёрта мне пришло в голову устраивать весь этот балаган со слежкой? Что мне пришло в голову? Хорошо, что меня никто не заметил. А,что бы я сказал если заметили? Что у меня развился острый приступ паранойи?

Нет, Витя, ты точно немного повредился в рассудке! Наверное пора начинать лечится.

Я потоптался минут пять на лестничной площадке, а затем вздохнув спустился по лестнице в подъезд и пройдя через двор, вышел на улицу. Мой путь теперь лежал на автобусную остановку.

Я уже почти дошёл до неё, как вдруг меня посетила мысль, всё таки вернутся назад и попытаться удостоверится в том, что с Викой всё нормально. Мысль эта была такой навязчивой, что я даже затряс головой, надеясь таким образом изгнать её из своей головы, но всё было напрасно.

Тем не менее я дошёл до остановки и почти сразу к ней подъехал «Икарус». Я залез было в автобус, но потоптавшись возле входа развернулся обратно ( столкнувшись при этом с какой то женщиной, которая не довольно зашипела в ответ).