Текст книги "Корректор. Назад в СССР. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

В эту субботу мы собрались ехать ко мне в Лучанск.

Сразу после занятий ( мы сбежали из института, сразу после второй пары), я и Алена заехали домой, собрались в дорогу и поехали на автовокзал.

На автовокзале возле касс, как всегда скопилась масса народа, преимущественно иногородние студенты, а так же учащиеся ПТУ и техникумов, уезжающие на выходные домой. Мы заняли очередь в конце хвоста и я прикинул, что стоять за билетами нам придется часа полтора минимум. Как всегда в субботу было много народа, а билеты начинали продавать только лишь по мере прибытия автобусов.

Я встал с Аленой в очередь, тоскливо посмотрел на вьющийся по направлению к кассе хвост, задумался, как вдруг мои размышления прервал приятный девичий голос:

– Вы последний?

Не отвечая я резко повернулся и опешил. На меня вопросительно смотрела Галина Фролова ( в недалеком будущем Анохина), моя будущая или все таки бывшая ( уже и не знаю как охарактеризовать ее) жена.

Видимо Галина, что прочла на моем лице потому, что я увидел как у нее появилось выражение удивления и даже некоторой оторопи. Я же в свою очередь не мог отвести своего взгляда от ее лица.

– Вы последний? – после некоторой паузы переспросила Галина.

Поскольку я продолжал молчать, то ей ответила, обернувшаяся и мигом оценившая обстановку Алена.

– Да, девушка мы последние,– я почувствовал как мне в руку больно впились ногти и тут же в ухо мне зашептали,– слушай Анохин, давай ка отойдем в сторону!

Мы отошли в сторону. Алена осмотрелась, прижала меня к стене и тихо заговорила:

– Так, Витя, ну, что застыл как изваяние? Ты, что эту свою Галину в первый раз увидел, что ли? И не рассчитывай на то, что мы пропустим этот рейс. Лично мне торчать в очереди лишние полчаса совсем не улыбается. Так, соберись. Мы возвращаемся назад.

Мне пришлось послушаться Алену. В конце концов она совершенно права. Надо привыкать к тому, что во время второй (неизвестно кем подаренной нам) молодости, нам придется встречаться с людьми, которые в той нашей первой жизни, для нас были уже давно умершими. Как например та же Вика Потоцкая, да и не только она одна!

Мы вернулись в очередь и я стараясь придать своему лицу невозмутимый вид, болтал с Аленой о том и о сем. Однако временами все же бросал на Галину быстрые взгляды исподволь. Я помнил, что она была моложе меня на пять лет и, что сейчас она вроде бы училась на первом курсе торгово – экономического факультета Плехановского института.

Мне вспомнилось как мы познакомились. Это произошло на речном пляже в моем родном Лучанске, в июле месяце 1990 года. Галина тогда будучи в отпуске, приехала к своим родственникам. Она вообще очень любила приезжать в Лучанск. Ей нравился и сам город и ее связывали очень теплые отношения с проживавшей там семьей ее дяди. Когда в середине девяностых он неожиданно умер, то для нее это стало очень большим горем. Помню, что при первом знакомстве с ней меня поразило то обстоятельство, что такая хорошенькая и видная женщина, как она, и не была замужем. Все таки в советское время женились и выходили замуж очень рано, особенно по сравнению с двадцать первым веком. Незамужняя девушка двадцати пяти лет, кое кем в то время могла считаться уже «старой девой».

Алена болтала, болтала со мной. А затем как то ненароком задала какой то незначительный вопрос Галине. Через некоторое время последовал второй, затем третий и где то через двадцать минут они, к моему большому удивлению, уже болтали, как закадычные подруги. Затем они познакомились ( я был представлен с торжественным видом как «жених», я заметил, что Галина бросила на меня весьма заинтересованный взгляд), в общем к моменту прибытия автобуса у меня сложилось впечатление, что Сомова и Фролова знакомы уже чуть ли не с детского сада.

Сидячее место, доставшееся Галине, размещалось рядом с нашими сидячими местами и Алена продолжала трепаться с ней от том и сем, всю дорогу до Лучанска. Я предпочел не влезать в их разговор и привалившись к оконному стеклу продремал весь путь до своего дома.

На автовокзале Лучанска Алена и Галина расстались уже как закадычные подруги, обменявшись к моему удивлению телефонами.

– Ты, Сомова, просто гений коммуникации, – сказал я ей когда фигура Галины скрылась вдали.

– А ты, как думал, Витя? Я же как ни как в прошлом, ну или в будущем бизнесвумен. А женщине заниматься бизнесом в России очень не просто. А в девяностые годы это было вдвойне и втройне. Вот по неволе и пришлось научиться и искусству быстро завязывать нужные связи, вести переговоры, и располагать к себе людей. А ты как думал? Это у вас у мужиков все кулаком, да пистолетом решается.

– Наверное Карнеги читала?– решил подколоть я ее,– конспектировала его поди. Как труды Маркса и Энгельса.

– Твоя ирония совершенно здесь не уместна,– сказала, как отрезала моя невеста,– и Карнеги я читала и еще кое кого и на специальные курсы ходила, а главный мой учитель была сама жизнь. А главным стимулом желание выжить и накормить своих детей. Судя по всему тебе этого не понять. Ладно. Что ты нахмурился? Не обижайся. Кстати твоя Галина, очень даже ничего, причем во всех смыслах. И хорошенькая и судя по всему далеко не дурочка.

– Вот только она не моя. Фильтруй базар.

Алена рассмеялась.

– Да ладно тебе, прекрати дуться. Тебе это совсем не к лицу. Не ревную я тебя к Галине, не беспокойся. Не ревную, но выбор твой одобряю. Вот только не одобряю, то, что ты потом с ней сделал. А кстати почему у вас не было с ней детей?

Я развел руками.

– С начала для себя хотели пожить. Да и время какое наступило ты сама знаешь. Не до детей было. Плюс резус фактор. Выкидыш за выкидышом, а ложиться надолго в стационар она сама понимаешь не могла, дела. А потом, когда бизнес более или менее наладился, отношения стали портится. Так и не получились у нас с ней дети. А в общем они у меня ни с кем не получились. Сначала я жалел об этом, а потом привык. А сейчас думаю, что это даже и к лучшему.

– Может быть ты и прав,– шмыгнула носом Алена, – я вот до сих пор думаю, как там Сонечка и Славик. В этом мире их не будет. А они для меня так и остались детьми, хотя у них у каждого уже по своему ребенку было.

Назавтра с самого утра установилась совершенно чудесная, весенняя погода. Проснувшись и выглянув в окно, Алена громогласно заявила, что в такую погоду сидеть дома большой грех и поэтому сразу после завтрака мы должны идти гулять. Местом прогулки был выбран, конечно же Центральный городской парк.

Предложили мы прогуляться и моим родителям, но те подумав отказались, сославшись на срочные домашние дела.

В парке на самом деле было прекрасно. Ярко светило солнце, на ветках уже набухли почки, обещая скоро выпустить первые клейкие листочки, по асфальтированным дорожкам ходило много народа, видно было, что прекрасная погода привлекла и вытащила на прогулку много людей.

– Как прекрасно, какой красивый у вас в Лучанске парк!– восхищенно произнесла Алена, задрав свое лицо к солнцу,– М-м-м, солнышко уже почти по летнему припекает! Обожаю весну! Самое прекрасное время года! Не то, что это холодная и темная зима! Когда она начинается мне порой просто жить не хочется.

В ответ я лишь мог только пожать плечами. Конечно весна, с ее пробуждением природы от зимней спячки прекрасное время года, кто же с этим спорит!

Неожиданно я увидел впереди знакомое лицо. Навстречу нам шел мой приятель из параллельного класса, с которым мы сдружились правда лишь в старших классах Вовик Герасимов. Я вдруг вспомнил, что с момента переноса в это время из двадцать первого века я еще не видел его ни разу. Впрочем и там, в будущем мы встречались с ним крайне редко. И то только в социальных сетях ( по крайней мере последние лет десять).

– О – о– о, Витек! Сколько лет сколько зим! Давно тебя бродягу не было видно, – Вовик подошел ко мне широко раскинув руки,– а это кто с тобой? Что за очаровательная мисс?

– Это, как ты правильно заметил, очаровательная мисс, не кто иная, как моя невеста Алена. Прошу любить и жаловать. Мы с ней на одном курсе учимся.

Мы радостно пожали друг другу руки.

– Ха, Витек! Да ты тоже похоже женится задумал? Слушай это какая то эпидемия прошла. Почти все женились. А Петька Смородинов вообще разводится собрался! Ты не слышал об этом? Я кстати недавно Ирку Сорокину видел. Представляешь она двойню родила! Обалдеть! В общем все по переженились, один я все холостой хожу, никому не нужный. У тебя какой ни будь свободной знакомой посимпатичнее нет?

Вовик насколько я его помнил в школе, да и потом после нее был веселым и общительным парнем. Посерьезнел он значительно позже, после тридцати лет. А сейчас мы болтая о том и о сем прогуливались по асфальтовым дорожкам проложенным в парке.

В разгар такой нашей прогулки, вдруг откуда ни возьмись нам навстречу выскочила Фролова.

При виде ее у меня опять екнуло сердце. Я понял, что не смотря на то, что мы расстались уже очень давно, что с момента нашей последней встречи минул не один десяток лет, я по прежнему не могу равнодушно смотреть на Галину. Похожие ощущения у меня, после переноса сюда в прошлое, у меня вызывала только еще одна женщина – Алена.

Галина увидев нас резко затормозила и как то растерянно захлопала глазами. Как видно она совсем не ожидала этой встречи. Напротив, Алена, увидев ее, радостно улыбнулась и замахала рукой.

– Галка привет! – поздоровалась с ней она.

Галина подошла к нам и Сомова сразу же переключила свое внимание с нас на нее. Чтобы не мешать их болтовне мы с Вовиком отошли в сторону.

Некоторое время Вовик молча курил сигарету. Докурив он внимательно посмотрел на Галину и спросил меня тихим голосом:

– А это, что за герла? Что то я ее раньше здесь не видел. Тоже приезжая?

– Приезжая. Москвичка. К родственникам приехала. В обще то мы с ней только вчера и познакомились. В Краснознаменске на автовокзале,– ответил я на его вопрос и вспомнил, как уже изрядно подпивший Вовик кричал «горько» на моей с Галиной свадьбе. Здесь похоже такой вариант не намечался. Зато у Вовика имелся хороший шанс погулять на нашей с Аленой свадьбе.

– Слушай, а она так, ничего клевая! Молодая только слишком. Слушай, а ты меня с ней не познакомишь случаем?

Я бросил взгляд на Вовика. Парень он был вполне себе симпатичный. Конечно не красавчик какой – ни будь, но вполне себе ничего. Да и по жизни он был вполне себе серьезный и основательный. Сейчас он работал на размещенном в нашем городе шарикоподшипниковом заводе, получал, насколько я знал не плохие деньги, но оставаться простым работягой не собирался, а собирался выбиться в инженеры. Именно с этой целью он обучался на третьем курсе заочного отделения Механического института.

Я вспомнил, что в дальнейшем он выбьется в директора этого самого завода, который переживет «лихие девяностые» и сохранится и в 2025 году. А Вовик в качестве его директора и заодно депутата Областной Думы, станет вполне себе обеспеченным ( по местным конечно меркам) человеком. Во всяком случае выложенные в интернете фото снимки его загородного дома, производили впечатление. Из скупых биографических сведений размещенных на его странице «В контакте», следовало то, что Герасимов отличался редкостным для нашего времени постоянством, посвятив всю свою жизнь Лучанскому Шарикоподшипниковому заводу. Но зато он прошел на нем весь путь. От рядового работяги до директора.

Пробежав еще раз взглядом по фигуре Вовика я сказал пожав плечами:

– Да нет проблем. Только учти мы сами с ней только вчера познакомились. Так, что сам понимаешь.

– Ты меня только представь. А дальше я сам. Так то девчонка хорошая, мне нравится. А то, что слишком молодая так это не страшно. Ее Галиной зовут?

– Галиной. Тоже мне старик нашелся. Молодая она для тебя. Ишь ты!

Я подошел к оживленно беседующим Алене и Галине и представил Фроловой Вовика.

Дальше мой приятель очень быстро взял инициативу в свои руки и уже через несколько минут они с Галиной о чем то оживленно болтали. В принципе такой поворот событий совершенно не удивил меня. Вовик всегда отличался хорошо подвешенным языком. Это было видно еще в школе.

Наконец нагулявшись мы подошли к выходу из парка. Пора было расставаться и идти каждому по своим делам.

Я с удивлением увидел, что похоже Вовик сумел за очень короткое время овладеть вниманием Галины и теперь судя по всему намеревался проводить ее до дома. Это было тем более не обычно, что я знал в своей первой жизни, что Галина была довольно строгой в общении с мужчинами женщиной. Так я совершенно точно знал, что до меня у нее был всего навсего один мужчина, ее старая институтская любовь, которая так и закончилась ничем. Кстати я был не уверен, что у моей первой жены были какие то отношения после нашего с ней развода. Во всяком случае длительных связей у нее ни с кем до самой ее смерти точно не было.

Однако сейчас Герасимов похоже сумел за очень короткий срок произвести основательное впечатление на Галину. Во всяком случае распрощавшись с нами дальше они пошли вместе.

Алена посмотрела им вслед и сказала мне:

– Кажется твой школьный друг сумел очаровать твою бывшую жену. Надо же как быстро! У вас в Лучанске все такие?

– Не знаю насчет всех, но Вовик точно не относился к знатным сердцеедам. Он вообще парень очень основательный и не склонный к скоропалительным действиям и знакомствам. Но вообще то судя по всему Галина ему очень понравилась.

– Основательный говоришь? Но хорошо если так. Может быть у них и сладится. А он как там в будущем поживать будет, не знаешь?

– Насколько я знаю нормально. Станет директором завода, депутатом. Вполне себе обеспеченным, по местным меркам человеком. Плохих отзывов я о нем не слышал.

– Ну вот видишь, как все удачно сложилось! А ты еще не хотел идти гулять! А мы и погуляли по свежему воздуху и кто знает может быть твою Галину, пристроили за хорошего человека. Так глядишь, ты себя изводить перестанешь. Запомни Витя, то, что случилось там в другой жизни, нам уже не исправить. Но мы можем не допустить этого здесь, в нашей новой жизни. Понял меня? А Галка мне вообще очень понравилась. Славная она девчонка! Я уже говорила, что у тебя хороший вкус.

Я улыбнулся, но тут вдруг на меня налетел порыв какого то ледяного, пронизывающего холодом буквально до костей, ветра. Холод был таким сильным, что я не выдержал и сильно передернул плечами. Заметив это Алена встревоженно спросила меня:

– Что это с тобой? Ты так дернулся будто тебя ударило током.

– А ты, что не почувствовала разве? Ветер какой холодный налетел.

Алена с недоумением посмотрела на меня.

– Какой ветер? Ты, что? Никакого ветра и в помине нет. Теплынь стоит, мне вон в куртке жарко, я вся вспотела. У тебя, что галлюцинации начались? Да, не переживай ты так, все с твоей Галиной будет нормально.

Наверное действительно показалось,– сказал я, хотя был полностью уверен, что порыв ледяного, пронизывающего каким то адским холодом ветра я ощутил совершенно реально, и он не был ни галлюцинацией, ни каким либо еще плодом моего воображения. Не понятно правда было, как его не ощутила Алена

– Ладно погуляли и хватит. Пошли домой. Нам еще обратно собираться, – сказал я и развернувшись пошел по направлению к своему дому.

Глава 6

Я вдруг осознал себя, находящимся в каком то странном месте. Я летел вниз по какому то необычному туннелю, от стен которого на меня веяло просто на просто каким то запредельным, жутким холодом, пронизывающим меня до самых костей. Такого страшного холода мне не приходилось ни разу испытывать в своей жизни.

Приглядевшись к стенкам этого туннеля, я вдруг понял, что они покрыты, каким то вековечным льдом, огромной толщины. Мне вдруг пришла в голову мысль, что этот лёд очень, просто таки невероятно древний. Он старше земли, да, что там земли, он намного ( просто на неописуемое количество лет) старше самой Вселенной.

– Как же такое может быть,– подумал я, – разве может, хоть, что то быть старше самой Вселенной? Такое просто не возможно! Ничто и ничего не может быть старше Вселенной!

Вдруг я понял, что я во все не подумал, а произнёс эти слова. И они многократно усиленные не один раз прозвучали в этом туннеле.

– Может, может, может, возможно, возможно, возможно, – они метались от стенке, к стенке и постепенно затихая, наконец перестали звучать, причём как показалось мне последний их отзвук прозвучал где то внизу. В это время ( хотя мне казалось, что в этом странном и одновременно страшном туннеле, времени нет вообще), пока они словно метались от стенке к стенке, сами эти стенки туннеля, как то странно вибрировали. Мне вдруг показалось на секунду, что они живые.

Пронизываемый ледяным дыханием исходящим от этих стен я продолжал падать в низ. Если бы не эхо от произнесённых мною слов, то можно было сказать, что вокруг царило полное и абсолютное безмолвие, ничем и никем не нарушаемое.

Постепенно, по мере моего падения вниз, меня стали, как то незаметно окружать нити серого тумана. Эти нити в начале были совсем тонкие, но мало по малому, они становились всё толще и толще и напоминали собой уже не нити, а толстые щупальца какого то не виданного мною морского животного.

Эти щупальца постепенно кольцами обвивали меня, как то не заметно увеличиваясь в своих размерах. В конце концов они заполнили собой всё окружающее меня пространство ( хотя то, что окружало меня было трудно назвать пространством в общепринятом значении этого слова, но как именовать это я решительно не знал, и поэтому подобрал привычный мне термин), и перед моими глазами оказалась одна лишь серая мгла, которая с каждой минутой становилась всё плотнее и плотнее, так, что в итоге я оказался охвачен со всех сторон какой то довольно плотной ( напоминающей по своей консистенции кисель) субстанцией.

В один прекрасный миг я ощутил себя словно муха попавшая на клейкую ленту. Я попытался взмахнуть своими конечностями и понял, что они с громадным трудом двигаются в этой плотной желеобразной массе, которая к тому же похоже быстро становилась всё плотнее и плотнее. Я вновь и вновь пытался предпринять отчаянные рывки руками и ногами, но совершать их было неимоверно трудно и в конце концов, эта самая серая субстанция, окружавшая меня затвердела настолько, что обхватила их словно тисками, и я уже не мог даже в самой малейшей степени пошевелить своими конечностями.

Из глубины моего сознания, постепенно поднималась волна совершенно дикого, никогда не переживаемого мною ужаса. Я попытался открыть рот, что бы крикнуть, позвать хоть кого – ни будь на помощь, но плотная желеобразная масса мигом заполнила его и мой крик умер не родившись. Попавшая в мой рот масса рванулась в глубь моего тела и мигом пропитала его, до самой последней клеточки. А пропитав, немедленно стала затвердевать. Я понял вдруг, что не могу дышать, и к мукам переживаемым от страшного, пронизывающего холода, прибавились нарастающие муки удушья.

Я снова и снова пытался вырваться из плена охвативших меня оков, но все мои усилия были бесполезны. У меня не получалось совершить ни одно, даже самое крошечное движение, схватившее меня вещество по твёрдости уже наверное превосходило бетон. Я оказался в очень надёжном плену и шевелить мог только глазами, которые ( это я чувствовал наверняка) уже вылезли из орбит от дикого, совершенно не переносимого ужаса.

– Спокойно, Анохин, спокойно,– сказал я себе,– главное без паники. Соберись с силами на последний рывок! Вот сейчас, рывок и ты на свободе! Ну, раз, два, три!

Я изо всех сил рванулся вверх и вбок и вдруг, буквально в один миг картина стоящая перед моими глазами полностью переменилась.

Я вдруг ощутил себя, стоящим на твёрдой, промерзшей земле. Оглянувшись я понял, что нахожусь в какой то долине, края которой были стиснуты высоченными горами, вершины которых уходили так высоко вверх, что совершенно терялись там.

– Я, что попал в Гималаи или в Тибет? Или на Памир? Какие здоровенные горы!– смятенно подумал я и тут же понял, что нет, это не Гималаи, и не Тибет. От окружавшего меня ландшафта, веяло какой то чуждостью. Не смотря на определённое сходство с землей, мне почти сразу стало понятно, что я нахожусь где то далеко за её пределами.

Над долиной, в которой я теперь находился, клубились низкие, свинцово– чёрные снеговые тучи. Вокруг меня царила глухая, поздняя зимняя ночь. Такие ночи бывают у нас в декабре и январе. Но самая глухая и холодная наша зимняя ночь не бывает такой глухой, такой холодной и такой безмолвной.

Я начал судорожно оглядываться по сторонам. Но сколько я не вертел шеей я не заметил, ни единого огонька, ни единого кустика, ни единого человека вокруг. Похоже я был одним единственным живым существом в этом безмолвном ледяном аду.

– Ого – го! – крикнул я,– ого -го!,– повторил я свой крик уже с отчаяньем в голосе.

На мой крик никто не отозвался. Я по кричал ещё немного и понял, что судя по всему вблизи от меня нет ни одной живой ( вернее разумной души).

Тем временем холод исходящий от мерзлой и твёрдой, как бетонная плита, почвы, пронзал меня буквально до самой макушки. Я вдруг начал выбивать своими зубами оглушительную дробь ( от неё начало, буквально закладывать в ушах), а моё тело стало всё сильнее и сильнее сотрясаться от жуткого холода, который был похоже ещё сильнее, чем холод пережитый мною, совсем недавно в загадочном туннеле.

Бросив кричать ( всё равно этот крик был бесполезен, пока во всяком случае) я быстро пошёл вперёд, надеясь согреться на ходу, хоть чуть чуть. Однако холод сжимал моё тело ( на котором, как я успел заметить не было ни клочка одежды) всё сильнее и сильнее, напрасно я ускорял шаг, а потом перешёл на бег– это никак не помогало мне согреться хотя бы в самой малой степени.

Между тем нависающие надо мной тучи мало по малому становились всё темнее и темнее, став в конце концов, просто угольно– чёрными. И вот из них стала сыпаться снежная крупа. Вернее даже не крупа, а кусочки самого настоящего льда с острыми зазубренными краями, причинявшие мне всё возрастающую боль. Этот снегопад ( а ещё вернее ледопад) с каждой минутой становился сильнее и сильнее.

– Ух! – раздался, какой то низкий, словно бы утробный звук, и вслед за этим мощный, порыв ветра бросил мне в лицо целую горсть этих льдинок. К счастью я успел закрыть глаза, а то наверняка лишился бы зрения, а вслед за тем, как я зажмурился в мои щёки словно впились сотни, нет тысячи острых холодных иголок, причинивших мне нестерпимую боль.

– Ух, ух, ух! – этот звук повторился с самых разных сторон и вслед за этим иголки вонзились мне в грудь, живот, шею, бока и спину. На моём теле, которое сковала страшная, пронзающая боль не осталось буквально живого места.

Издав громкий вопль я как подкошенный рухнул на землю, пытаясь хоть как то укрыться от этого ужасного расстрела, тысячами секущих моя плоть льдинок, но тут же, как ошпаренный вскочил на ноги. Холод исходящий от почвы был настолько силён и ужасен, что превосходил собой боль которую причиняли мне секущие льдинки, которые всё сыпались и сыпались из низких, чёрных туч.

Я вновь побежал вперёд, на этот раз с закрытыми глазами. Я бежал вперёд, не глядя на дорогу. Поначалу, я пытался хоть как то уклонятся от струй ледяного града, который буквально водопадом обрушился на меня, но поняв, что это совершенно бесполезно, просто бежал вперёд и вперёд, издавая одновременно страшный, полный жуткой боли вопль. Как я успел убедится, чуть раньше передо мной простиралась ровная, как стол поверхность, на которой не было заметно, ни единой расщелины, или оврага, или чего – нибудь иного, где можно было бы хотя бы попытаться укрыться от этого страшного града.

Я чувствовал как по моему лицу струится кровь, очевидно всё моё тело было уже покрыто страшными ранами, которые нанёс мне это ледяной град.

Я бежал, забыв обо всём, от прямо таки нечеловеческой боли, надеясь добежать хоть до какого– ни будь укрытия от этого ледяного водопада, обрушившегося на меня с чёрного неба.

Но вдруг мой бег прервался. Моя левая нога подвернулась и я со всего размаха упал на землю. Стоило мне соприкоснутся с почвой, как меня пронзил ужасающий холод, такой страшный, что на мгновение он заставил меня забыть о боли причиняемой мне падающими с неба острыми льдинками.

Я сделал попытку вскочить на ноги (всё ещё не открывая глаз), но вместо этого опять свалился на твёрдую, как как камень землю. Тогда приоткрыв на миг глаза, я рывком поднялся и застыл не взирая на сыпающийся на меня с неба град.

Поднявшись я на миг раскрыл глаза и словно остолбенел. От увиденного я даже забыл на миг ту страшную боль, что терзала меня.

Прямо передо мной ( буквально в паре метров) я узрел человеческую фигуру, невозмутимо, стоявшую под ледяным ливнем. Человек был виден совершенно отчётливо ( этому не мешала даже струившаяся по моему лицу кровь), только я не мог разглядеть его лица, как ни старался сделать это, поскольку на месте лица у него было, какое то серое расплывчатое пятно.

Не помня себя, я изо всех сил рванулся к нему. Но странное дело, человек, с пятном вместо лица оставался на месте, но я никак не мог приблизится к нему. Хотя предпринимал для этого просто колоссальные усилия. Мне казалось, что я пробежал уже наверное не один десяток метров. Но тем не менее расстояние между мною и им всё не сокращалось и не сокращалось. Так бывает в кошмарных снах, когда пытаешься или убежать или догнать кого то. Когда прилагаешь максимум усилий, с неизменным минимумом результатов.

– Кто ты? – с отчаянием в голосе крикнул я.

– Кто,ты, кто ты– донеслось до меня гулкое эхо.

– Омни, омни,– послышалось в ответ.

– Да, кто ты такой, чёрт тебя побери,– что есть силы заорал я и приложив все усилия,огромными прыжками попытался хоть чуть, чуть сократить расстояние между собой и загадочной человеческой фигурой. И вновь безрезультатно. Не смотря на все мои усилия, расстояние и не думало сокращаться, хотя мне казалось, что стоит мне протянуть руку и я сумею коснутся загадочного не знакомца. Увы, всё это, только мне казалось…

– Да не молчи, кто ты такой⁉ – вновь, что есть силы закричал я, и тут же услышал тихий голос произнёсший:

– Вспомни!

– Что вспомнить? Что? – вновь заорал я,– Кто ты такой? Где я нахожусь?

Но стоявший передо мной человек больше ничего не сказал мне. Молча он стал постепенно удалятся от меня, постепенно скрываясь в окружившей меня тьме. Я сделал ещё одно безуспешную попытку догнать его и остановился под ледяным, секущим градом. Я вдруг понял, кто только, что стоял передо мной. Я узнал его. Это безо всякого сомнения был тот парень, что дважды нападал на Вику Потоцкую. И вновь как и в прежде я не смог разглядеть его лица, поскольку на его месте было какое то серое бесформенное пятно.

Я вгляделся во тьму с надеждой ещё раз увидеть моего неожиданного гостя ( или спутника?), но всё было напрасно. Его фигура уже полностью растворилась в густой чёрной мгле, окружившей меня со всех сторон.

Тут я вдруг заметил, что град неожиданно прекратился, сменившись снегом, огромные хлопья которого кружась опускались на землю. Я вновь, что есть силы побежал вперёд, надеясь всё же отыскать хоть какое нибудь убежище.

Через несколько сот метров я оказался на краю гигантской воронки, которая, казалось простиралась до центра Земли ( или той планеты, на которой я оказался, каким то совершенно загадочным и не постижимым образом). В этой воронке помещалось огромное по своим размерам озеро, со стоячей, чёрной водой. Самым удивительным было то, что эта вода была совершенно не замерзшая, не взирая, на царивший кругом адский холод.

– Это Коцит! Это озеро Коцит! – вдруг молнией мелькнула в моей голове мысль,– это девятый круг ада! Это ледяное озеро Коцит. В его лёд вморожены самые лютые грешники. Об этом озере писал Данте в своей «Божественной комедии»!

Эта промелькнувшая мысль показалась мне до того нелепой, что я даже затряс головой. Какой Данте? Какая «Божественная комедия?» Когда я её читал последний раз? Наверное лет надцать назад. В моей жизни мне было решительно не до Данте и его опусов. Хотя нет. И тут я вспомнил, что за пару лет до моего попаданчества, мне в руки случайно попал двухтомник с философским комментарием к «Божественной комедии» автором которой был какой то совершенно не известный мне, провинциальный профессор ( то ли из Тамбова, то ли из Тулы, то ли ещё откуда). Как ни странно, на меня, человека очень далёкого ото всякой философии ( что я Вика Потоцкая, в конце, концов!) эта книга произвела довольно таки сильное впечатление. Настолько сильное, что после неё я даже не пожалел времени и перечитал ' Божественную комедию' Но почему этот вздор пришёл мне в голову именно сейчас?

Тут до меня донёсся приближающийся сзади страшный грохот. Я обернулся и увидел, что сзади надвигается сплошная стена ледяного града, ещё более плотная и ужасная, нежели та под которой я побывал только что.

– Нет! Второго раза я не выдержу! Надо кончать с этим раз и навсегда. Надо прыгнуть вниз и разбиться о чёрную водную гладь этого озера, – подумал я и разбежавшись, прыгнул вниз.

Я ударился пятками о воду и колом пошёл вниз. Перекувыркнувшись в воде я стал стремительно опускаться вглубь головой вперёд. Хотя я погрузился на небольшую глубину, но меня окружала густая непроглядная тьма. Всмотревшись вперёд я заметил внизу ещё более тёмное пятно ( как это возможно? Я решительно не мог понять это!). Казалось, что какая то неведомая сила неуклонно подталкивает меня по направлению к этому тёмному, пятну.

Тут до меня стал доносится какой то непонятный звук. Я вслушался в него и вдруг закрутился в воде от страшного, ударившего по моим ушам, дисгармонического звука, словно бы издаваемого из миллионом каких ужасных дудок. Этот звук причинял мне просто не переносимую боль.

Спасаясь от этого звука я рванулся вверх, к поверхности, рассчитывая быстро всплыть и тем самым спастись от этого звука. Но нету то было. Вода вокруг меня стала стремительно густеть, мои движения в ней становились всё медленнее и медленнее и наконец я неподвижно застыл в ней. Наконец настал миг, когда я не смог сделать ни одного, пусть даже самого маленького движения. Я не мог двинутся ни на миллиметр. Широко раскрыв глаза, я понял, что оказался наглухо вмороженным в огромный кусок чёрного льда в который вдруг превратилась вся вода в озере.

Я ещё раз до предела напряг своё зрение и к своему удивлению заметил, что впереди меня находятся такие же вмороженные в лёд серые и не подвижные человеческие фигуры. Одна из таких фигур, каким то не понятным для меня образом оказалась совсем рядом со мной.