Текст книги "Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Как же там сказал поэт? – задумчиво крякнул Старостин и действительно начал читать Пушкина:

Хоть тяжело подчас в ней бремя,

Телега на ходу легка;

Ямщик лихой, седое время,

Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел! Япона мать…

«Интересный у нас тренер, – улыбнулся я про себя. – Читает Пушкина не хуже народного артиста СССР. Он читает, мы забиваем голы, а весь тренировочный процесс вытроил Константин Бесков. Мы ведь ежедневно работаем по его конспектам. И с такой мастеровитой бандой мы наверняка многого добьёмся. А как же Бесков, что с ним? А он получит свою часть славы, как главный тренер сборной СССР. И я думаю, что это справедливо. Тем более что все рады и счастливы. Особенно Фёдор Черенков, к которому Старостин относится как к сыну. И Юрий Гаврилов, которому никто не треплет нервы за нарушение спортивного режима. И вообще, в команде в кои-то веки никто ни на кого не стучит. Другое дело – сколько продлится такое хрупкое равновесие, которое легко нарушить как извне, так и изнутри?».

* * *

В клубе дома отдыха, куда мы пришли на ужин, местный художник уже вывесил турнирную таблицу после 4-х проведённых туров. Наш «Спартак», как и ожидали многие любители спорта, с 7-ю очками шёл на первом месте. Далее с 4-мя результативными баллами располагались сразу три команды – это «Зенит», «Факел» и «Металлист». Замыкали таблицу: «Кубань» и «Крылья Советов», набрав по 3 и 2 очка соответственно. И если все команды нашей группы показывали свой примерный уровень, то ленинградский клуб откровенно провалил старт Кубка СССР. Так «Зенит», победив в первом матче воронежский «Факел», затем проиграл «Крыльям Советов» из Куйбышева и дважды сыграл вничью с командами из Краснодара и Харькова. И в последней игре «Зенит» устраивала только победа над нашей красно-белой дружиной. Иначе Ленинград досрочно вылетал из Кубка страны.

Кстати, сегодня ленинградцы пришли в столовую мрачнее тучи. Скорее всего, на парней с берегов Невы подействовала гневная тирада их главного тренера Юрия Морозова. Часть её мы слышали, когда собирались на ужин в фойе первого этажа жилого корпуса. Если передать её содержание кратко, вычистив все нецензурные слова и обороты, то суть её сводилась к следующему – он не мог понять, как можно было сегодня с Харьковом сыграть по нулям? «Желудков, Климентьев, Казачонок, где голевые передачи, где голы?» – голосил он на всё фойе. А уже в столовке, кто-то из наших молодых обалдуев крикнул:

– Казачонок, где голы?

– Казачонок сегодня на пюрешку не наиграл, – ляпнул Гаврилов, рассмешив всех, кто стоял на раздаче.

– Зря ты его завёл, – шепнул я Юрию Васильевичу. – Он 10-го против нас будет рвать и метать. Володь, не бери в голову, я тоже сегодня не забил, – сказал я Казачонку, чтобы его приободрить.

И тут со всех сторон понеслось, кто когда не забивал или наоборот забивал. А кто-то взял и брякнул, что Никонов две штуки забил французскому «Нанту», а Казачонок ни одного харьковскому «Металлисту».

– Иди вы все в одно место! – обиженно рявкнул ленинградец и вообще вышел из столовой.

– Довели парня, – резюмировал Юрий Гаврилов и народ опять дружно загоготал.

Но уже за столом все позабыли и про Казачонка, и про проблемы ленинградского «Зенита». И многие разговоры наших товарищей сводились к тому – чем заняться в завтрашний выходной субботний день? Из вариантов на общий суд предлагали: поход в кино или в ресторан и очередной чемпионат по настольным играм, начиная от шахмат и заканчивая преферансом.

– Шо, чем займёмся? – спросил Саша Заваров.

– Я спать завалюсь, – пробубнил Ринат Дасаев. – За пять дней три игры, плюс перелёт в Тбилиси и обратно. Перед глазами уже всё двоиться.

– Хорошее дело, я тоже скорее всего устрою отсыпной, – сладко потянулся я.

– Здравствуйте, мальчики, – поздоровалась с нами легкоатлетка Ирина, когда они с подругой Зоей проходили мимо нашего столика.

– Здравствуйте, девочки, – кивнул им Гаврилов. – Взяли метр 90 или ещё нет?

– Ещё нет, – буркнула Зоя.

– Есть предложение сбежать в ресторан, – хитро усмехнулась её подруга Ирина.

– А шо? Я за, – первым согласился Заваров, у которого неуёмная юная энергия всегда била через край.

– Вшестером что ли пойдём? – проворчал Дасаев.

– А мы ещё кого-нибудь из девочек захватим, – улыбнулась Зоя.

– Я не против, – пробурчал я. Так как Зоя мне откровенно нравилась и на дальнейшее развитие наших отношения я смотрел с удовольствием.

– Тогда через час встречаемся на автобусной остановке, – быстро протараторила Ирина. И пока их не застукал строгий тренер, что они общаются с футболистами, девчонки быстро покинули помещение столовой.

– Наряжаться пошли, – усмехнулся Юрий Гаврилов.

– Шо целый час? – удивился Саша Заваров, рассмешив всю нашу мужскую компанию.

* * *

На сей раз мы решили отказаться от посещения злосчастного ресторана гостиницы «Жемчужина». После небольших прений наш квартет футболистов и квартет девушек легкоатлеток из сборной Ленинградской области сошёлся на ресторане сочинского Морвокзала, где прямо посредине ресторанного зала неизвестный дизайнер разместил маленький фонтан с девочкой и рыбой. Кстати, было очень приятно, что меня, Дасаева, Заварова и Гаврилова узнали в этом культурном заведении. Благодаря чему нашу спортивную компанию в нарушение правил усадили за один большой столик подальше от любопытных глаз и местного ансамбля музыкантов.

Правда, когда весть о том, что здесь отдыхают футболисты «Спартака», дошла до музыкантов, те грянули «Команду молодости нашей, команду без которой нам не жить». И вообще многие гости этого заведения на нас откровенно пялились. Поэтому первые минут десять я ощущал себя не в своей тарелке. Особенно когда нам принесли безалкогольные коктейли, минералку и две бутылки сухого вина на всех. Я только представил, что сейчас сделаю один глоток и завтра весь этот курортный городок будет в курсе, что Никонов опять где-то бухал, и мне стало нехорошо.

– Теперь вообрази, что будет, если мы вдруг выиграем Кубок кубков, – усмехнулся Юрий Гаврилов.

– Вам футболистам хорошо, – хмыкнула Ирина. – Вас постоянно показывают по телевизору. Ваши фотографии печатают в газетах. А о лёгкой атлетике люди вспоминают только, когда начинается чемпионат мира или Олимпиада.

– Так идите играть в футбол, – засмеялся Дасаев.

– Вы, Ринат, сейчас сморозили глупость, – буркнула ещё одна легкоатлетка Маша, которая пошла с подругами Ириной, Зоей и ещё одной девушкой Леной за компанию.

И если Ирина и Зоя специализировались на прыжках в высоту, то Лена и Маша прыгали в длину. Что касается внешности, то до фотомоделей они не дотягивали, но и назвать их страхолюдинами было нельзя. Нормальные девчонки, с хорошими фигурами и приятными лицами.

– А я бы предпочёл, чтобы в меня не тыкали на улице пальцем и не шептали: «Вон Никонов пошёл, вон смотри, как он одет. Кроссовки немецкие, джинсы американские. Везёт дуракам», – признался я. – А потом, когда я начну сдавать, а это непременно произойдёт, ибо силы организма не беспредельны, все начнут шептать, что зазнался, поймал звезду и что пора вешать бутсы на гвоздь.

– Володя, прав, – поддержала меня Зоя.

– А вот мне интересно, за сколько вы, Володя, пробегаете 100 метров? – вдруг спросила Маша. – Я смотрела по телевизору ваш матч против французов, и вы пару раз развивали очень приличную скорость. У меня глаз намётанный.

В этот момент кто-то из гостей ресторана в нашу честь заказал песню из репертуара ВИА «Самоцветы» под названием «Всё, что в жизни есть у меня». Зазвучали знакомые аккорды, и внешне привлекательная солистка запела о том, что мир не прост, совсем не прост, и что нельзя в нем скрыться от бурь и от гроз.

– Сложно сказать, – пожал я плечами, отвечая на вопрос о свой спринтерской скорости. – Стандартное футбольное поле в длину всего 100 метров. Поэтому делать такие длинные затяжные рывки нам не приходится. И потом вы бегаете в легких шиповках по гаревой дорожке, а мы играем в увесистых бутсах.

– К тому же бегам по огородам, – засмеялся Юрий Гаврилов.

– Это точно, – хмыкнул я. – Но у меня есть такое внутреннее чувство, что я из 11 секунд выбежал бы.

– А давайте мы тренера попросим, и вы в субботу, когда у нас пристрелочные соревнования пробежите в шиповках по гаревой дорожке? – предложила Маша.

– Может ему ещё на перегонки с Сашкой Аксининым сбегать? – усмехнулась Ирина.

– Сашка Аксинин – это кто? – спросил я.

– Член сборной СССР, – хором ответили девчонки.

– На прошлой Олимпиаде завоевал бронзу в эстафете 4 по 100 метров, – сказала Зоя.

– Давай, Никон, покажи класс, – пихнул меня в бок Саша Заваров.

– Давай-давай, мы всей командой придём поболеть, – закивали головой Гаврилов и Дасаев, которые сделали это специально, чтобы надо мной поржать.

Однако я подумал: «Почему бы и нет? Форма у меня сейчас неплохая. Да и на ста метрах я много всё равно не проиграю». И чуть-чуть для проформы поломавшись, я дал своё согласие на этот антинаучный эксперимент. Наконец в ресторане перестали на нас пялиться и мы все немного расслабились. А когда музыканты заиграли какую-то приятную медленную инструментальную композицию я пригласил на танец Зою.

– В воскресенье у нас конец сбора, – с грустью сказала она. – Завтра пристрелочные соревнования, послезавтра контрольные старты. И полетим мы обратно в холодный Ленинград. Снова вернёмся под крышу Зимнего стадиона.

– А мы улетаем в Москву только во вторник утром, – буркнул я. – В понедельник сыграем с вашим «Зенитом» и уже тогда домой. Честно говоря, все наши от сборов устали. Соскучились по столице. И уже все хотят к жёнам, к семьям и подругам.

– А ты?

– Я – один как перст, но тоже соскучился по Москве, – улыбнулся я. – Когда прилечу, то постараюсь дома сделать небольшой ремонт. Иначе так жить нельзя. А ты, если хочешь, приезжай ко мне.

– Делать ремонт? – захихикала Зоя.

– Аха, обои клеить, – пошутил я.

– Я подумаю, – пообещала мне девушка.

А после медленного танца ко мне подошёл совершенно незнакомый товарищ из солнечного юга. Он очень уважительно попросил, чтобы я вышел вместе с ним на улицу, где меня, по его словам, ожидал некий хороший друг. И друг этот хотел обсудить со мной какой-то очень важный вопрос. Гаврилов, Дасаев и Заваров заметно напряглись. Я же шепнул Юрию Васильевичу, что если меня не будет 15 минут, то нужно быть готовым вызвать милицию. Ибо никаких друзей у меня на солнечном юге нет и никогда не было.

На улице тем временем заметно похолодало и потемнело. И если бы не хорошее внешнее освещение морского вокзала, то здесь было бы черно как в катакомбах. Морская вода тихо билась о причал. Где-то вдалеке гудел теплоход. А хорошим другом, который поджидал меня у самой кромки воды, оказался Гела Сухумский, работник теневой советской торговли. Он кутался в хорошую иностранную дублёнку и курил длинную кубинскую сигару, подражая Фиделю Кастро.

– Здравствуй, Никон! – наигранно обрадовался он. – Видел, как ты французам две штуки положил. Радовался как ребёнок, мамой клянусь. И всё думал, когда ты займёшься нашей с тобой проблемой? Немалые деньги повисли в воздухе. Я надеюсь – ты их не потерял? – шепнул он, хотя мой провожатый отбыл обратно в ресторан. И на причале мы остались одни одинёшеньки.

– А что такое? – так же наиграно удивился я. – Деньги в надёжном месте. Проблема решается своим чередом. 19-го марта мы на выезде играем с французским «Нантом». 21-го будем в Москве. Я такой товар привезу, ты просто пальчики оближешь. Между прочим, если бы я и мои товарищи сглупили, то нас повязали бы ещё тогда, когда мы прилетели из Италии. Сдал нас кто-то с этими долларами, товарищ Гела.

– Кто? – Сухумский сделал возмущённо лицо как в плохом театре. – На меня намекаешь? Или на моих парней? Мамой клянусь, среди моих людей крыс нет.

– Среди моих людей тоже крысы не водятся, – проворчал я. – Однако, как только мы вышли из твоей московской квартиры нас тут же замели органы правопорядка. Нас взял некий капитан Иванов. И это большая удача, что он ничего не нашёл. Вряд ли это была случайность. Так что присмотрись к своим кунакам повнимательней. Что касается нашей сделки, я своё слово дал, и я его сдержу. Кстати, если появились какие-то проблемы, то я могут вернуть все восемь томов «бакинских комиссаров».

– Какие проблемы? – возмущённо загомонил Гела Сухумский. – Нет никаких проблем! Не надо ничего возвращать. Сделка есть сделка. Если проблема решается своим чередом, то так тому и быть. Значит 21-го?

– Да, товар прибудет в Москву 21-го марта, – уверенно кивнул я. – Мы во францию повезём большой баул футбольных мячей. Там у них с мячами какие-то проблемы, – нагло соврал я. – А обратно вместо мячей привезём нужный нам товар.

– Баул с мячами – это хорошо, – обрадовался мой странный компаньон. – Работайте, не буду больше вас отвлекать.

«Кому ты мозги пудришь?» – усмехнулся я про себя и поспешил в ресторан, чтобы Юрий Гаврилов не вызвал наряд милиции. Всю эту тухлую тему с долларами лично я обдумывал десятки раз. И вот что у меня получилось: зять товарища Брежнева, Юрий Чурбанов, горит желанием создать на базе московского «Динамо» свою суперкоманду, как когда-то это сделал на базе скромной команды ВВС сын Сталина, Василий Иосифович. И нужны Чурбанову не только я, но и Заваров, Черенков, Андреев и Гаврилов. Он думает, что сначала перетащит меня, а потом я ему помогу переманить и остальных игроков. А чтобы меня внаглую вытащить из «Спартака» прямо перед началом чемпионата СССР, нужна очень веская причина. А что может быть сильнее, чем подловить меня на фарцовке или долларах? За эти 8 тысяч зелёных американских рублей мне можно влепить до 15 лет лишения свободы. Поэтому к делу и прикрутили Гелу Сухумского, который в жизни никогда бы не связался ни с нами, футболистами, ни с долларами. Он как простой честный цеховик, под крышей министерства правопорядка Грузии, в разы больше денег загребает. И, с одной стороны – Гела мне враг. И весь наш разговор он донесёт кому надо. А с другой – я при помощи Гелы и вылезу из этой передряги. Пусть теперь обыскивают баул со старыми футбольными мячами. Мне не жалко ни баула, ни старых футбольных мячей.

* * *

Девчонки из легкоатлетической сборной Ленинграда всё же проявили свою настойчивость. И на следующий день, в субботу, на сочинском Центральном стадионе я вместо футбольных бутс примеривал шиповки, чтобы пробежать 100-меровую дистанцию. Один из тренеров сборной Ленинградской области, Геннадий Николаевич, моложавый 40-летний мужчина, окинув меня намётанным взглядом, сказал, что из 11 секунд с моей комплекцией тела никогда не выбежать.

Во-первых, у меня слишком сильно раскачен плечевой пояс. И эти лишние мышцы, что хороши для культуриста, мне не позволят развить высокую скорость бега. Во-вторых, на фоне футболистов, которые, по его мнению, ходят по полю пешком, любой боле-менее скоростной спортсмен будет казаться великим спринтером. А в-третьих, если я никогда профессионально не занимался спринтом, то, следовательно, не могу обладать грамотной классической техникой. И на технике бега я потеряю ещё полсекунды или более.

Юрий Гаврилов, который был свидетелем этой научно-философской беседы, перед стартом мне заявил совершенно противоположное:

– Забудь, дружище, что тебе сейчас сказал тренер и беги так, как это делал в детстве. И потом если всегда думать, что ты не можешь выбежать из 10 секунд, то ты никогда этого и не сделаешь.

– Из 11-и секунд, – поправил я своего друга. – Какие 10? Выбегу из 11-и уже достижение. Из 10 белые люди не выбегают.

– Извини, я этого не знал, – буркнул он.

Я же, когда начал активно разминаться и разогревать мышцы подумал, что зря я в этот эксперимент. Сейчас парни из сборной Ленинградской области как рванут и прибегу я с несколькими секундами опоздания, опозорив московский «Спартак». А ещё на фоне спринтеров я выглядел как реальный культурист. Они все как на подбор были поджарые и сухие. Я же с мощными накаченными ногами и мощными бицепсами, и другими мышцами плечевого пояса. Мне такая мускулатура помогала на футбольном поле вести контактную силовую борьбу, которой не бывает на гаревой дорожке, за исключением масс-стартов.

– Ни-ко-нов! Ни-ко-нов! – закричали девчонки легкоатлетки, заняв место на пером ряду ближайшей к дорожке трибуне.

– Мо-сков-ский «Спартак»! – гаркнули Дасаев, Гаврилов и Заваров и выбили ладонями: «та-та-та та та».

– Не надорвись, – хмыкнул призёр Олимпийских игр Александр Аксинин. Невысокий суховатый с сильными ногами 26-летний молодой человек. Ему выделили для старта главную центральную дорожку. Меня же поставили на крайнюю шестую, чтобы я своим отставанием не портил фотоснимок для местной газеты.

– Зря ты это затеял парень, – шепнул мне легкоатлет с соседней 5-ой дорожки. – Сейчас отстанешь на позорные 15 метров. Мы же в твой футбол не лезем.

– Извини, друг, пообещал одной красивой девушке, что пробегу, – смущенно пробурчал я и упёрся ногами в стартовые колодки.

Я делал это первый раз в жизни, поэтому тренер лучших спринтеров Ленинграда и его окрестностей, Геннадий Николаевич, еле сдержался чтобы не захохотать. Но когда прозвучала команда: «На старт! Внимание! Марш!». Я почувствовал себя словно на важнейшем футбольном поединке, где адреналин буквально кипит в крови. И по этой причине рванул со старта не хуже остальных. Мои ноги заработали с бешенной скоростью. Легкие раздулись. Плечи расправились. Мышцы на руках налились, словно я поднял ими тяжеленную штангу. В ушах загудел встречный ветер и крики моих друзей: «Даваааай!». И бежалось мне эти секунды невероятно легко и просто, словно крылья выросли за спиной. Я же молотил ногами как сумасшедший. И они в какой-то момент оказались чуть впереди тела. И лишь когда я стал приближаться к финишной линии, чисто интуитивно наклонил корпус вперёд, чтобы хоть моя голова финишировала раньше остальных товарищей легкоатлетов.

– Даааа! – донёсся до меня крик всех моих немногочисленных болельщиков, как только я пересёк финишную черту.

Сердце бешено колотилось, и я по инерции пробежал ещё 10 метров, так как где-то читал, что резко тормозить вредно для общего физического здоровья. И лишь потом до меня дошло, что все соперники прибежали после меня. Нет я их конечно видел во время старта, и потом чувствовал, что они где-то с боку тоже рвутся к финишной черте. Но во время второй части дистанции я про них забыл и, наслаждаясь самим процессом бега, вообще перестал думать о парнях в легкоатлетических шиповках.

– Геннадий Николаевич! Геннадий Николаевич! – заголосил какой-то парень с секундомер в руках, обращаясь к тренеру. – Это же не может быть!

– Что не может быть? – криво усмехнулся Геннадий Николаевич. – Что футболист обогнал наших гуляк, которые ночами где-то шляются? Ну мужики, вы у меня дождётесь! – он погрозил своим парням, которые сконфужено старались не смотреть на своего разгневанного наставника. – Работаю с вами, работаю, а все усилия мои уходят словно вода в песок.

– Геннадий Николаевич, вы на время посмотрите – 9 и 9, – пролепетал парень с секундомером.

– Ты пьяный? – спросил его Геннадий Николаевич. – Ну-ка дыхни.

– В рот не брал, клянусь, – обиделся ассистент. – Был бы электронный секундомер, то может было бы ещё быстрее.

– Секундомер сломался? – спросил я, подойдя к тренеру и его ассистенту. – А вы говорили, что мышцы плечевого пояса мешают быстро бегать. Рад был знакомству. Спасибо, хорошую разминку. Спасибо, что позволили стартануть с вашими ребятами. Мужики, и вам спасибо. Извините если что не так.

Я помахал легкоатлетам и пожал руку Геннадию Николаевичу. А тот вдруг схватился в меня мёртвой хваткой и, не отпуская мою руку, зашептал:

– У тебя 9 и 9. Ты сегодня пробежал быстрее Валерия Борзова. Тебе же на Олимпиаду надо.

– Давайте успокоимся, – смущённо улыбнулся я. – Я и так на Олимпиаду еду в футбол играть.

Затем я вырвал свою руку и побежал к друзьям, которые сидели на трибуне и о чём-то спорили. «Это его ещё не хватало, – подумал я. – Не бай Бог ещё 100-метровку заставят бежать. Однако я недвужильный. С меня и одного футбола хватит».

– Никонов! – рявкнул мне в спину Геннадий Николаевич. – Ты учти, я сегодня же буду звонить в спорткомитет! Ты не осознаешь своих настоящих перспектив!

– Да-да, передавайте там всем физкульт привет, – отмахнулся я и побежал ещё быстрее.

Глава 14

В воскресенье накануне игры против ленинградского «Зенита» в нашей с Гавриловым комнате собрался весь костяк команды: Дасаев, Заваров, Шавло, Хидиятуллин, Пригода, Черенков, Андреев, Родионов и конечно же я с Юрием Васильевичем. На повестке внеочередного собрания стояла одна неприятная тема, касаемая завтрашнего матча. Дело в том, что после короткой дневной тренировки, когда команда собиралась на полдник ко мне и Гаврилову подошёл странный мужичок. Он как бы между прочим сообщил конфиденциальную информацию, что главному судье представители ленинградской команды «дали на лапу» полторы тысячи рублей. И предложил нам собрать ещё тысячу, дабы судья не беспредельничал. Лично я почти сразу послал этого «парламентёра» куда подальше. Однако Гаврилов сказал, что такой вопрос нужно обсудить на общем собрании.

– А если он всё врёт, и никто судью не покупал? – возмутился Вагиз Хидиятуллин. – Вдруг мы имеем дело с обычным аферистом, который и с нас деньги сдерёт и с Ленинграда?

– Это мы узнаем только во время матча, – усмехнулся Сергей Пригода. – Если судья пенальти на пустом месте придумает, то к гадалке не ходи – точно купленный.

– Неважно, мужики, купили или не купили. Я вот шо думаю, – затараторил Сергей Андреев. – Нам завтра всё равно, какое будет судейство. Мы свою турнирную задачу уже решили. Поэтому моё предложение – денех не давать, чтобы у них харя не треснула. Ха-ха.

– Лично я согласен с Сергеем, плевать на судью, – высказался я. – И дело даже не в деньгах. 19-го марта во Франции наверняка тоже свистеть будут в одну сторону. Вот завтра мы и устроим генеральную репетицию. А то у нас некоторые товарищи слишком горячие. Чуть что, так сразу бегут с судьёй разговоры разговаривать, – я выразительно посмотрел на Хидиятуллина.

– Я же это не просто так, я же на эмоциях, – хмыкнул наш опорный полузащитник.

– Ты же головой о стенку не бьёшься, когда эмоции кипят? – возразил Юрий Гаврилов. – Вот и на судью нечего кидаться.

– Ну шо вопрос походу решён? – буркнул Саша Заваров, покосившись на часы.

Сегодня вечером в клубе дома отдыха по поводу окончания спортивных сборов гуляла вся легкоатлетическая соборная Ленинградской области. Ну и многие из нас тоже были приглашены, включая Заварова, Гаврилова, Дасаева и меня. Впрочем, у меня на этот вечер имелись несколько иные планы. Отправив Гаврилова на дискотеку, я хотел уединиться здесь с красивой девушкой Зоей.

– Ни копейки денег нечестным на руку судьям! – гаркнул Ринат Дасаев, вызвав аплодисменты большинства футболистов. – Разгромим «Зенит» без посторонней помощи!

– И без руки Бога, – поддакнул я.

– Подождите, мужики! Да подождите вы! А может стоит всё рассказать Старостину? – спросил Фёдор Черенков. – Нельзя же нечестную игру спускать на тормозах?

– Какой смысл, Федя? – усмехнулся Сергей Шавло. – «Дед» скажет, что мы – народная команда, поэтому обязаны играть и против соперника, и против судьи. Да и потом в жизни вообще мало справедливости.

После слов Шавло в комнате разгорелся новый спор по поводу несовершенного мироустройства. Парни возмущались, что одни всю жизнь вкалывают и живут в нищете, а другие палец о палец не ударяют и купаются в деньгах и золоте. Особенно там на загнивающем западе, где те же футболисты гребут доллары лопатой. «Вы представляете – им платят по 500 тысяч баксов в год ни за что, ни про что! – голосил Дасаев. – А нам дают всего по 100 долларов на две недели загранпоездки! Подают как нищим».

– Товарищи! – проорал я, чтобы успокоить разбушевавшийся костяк команды. – Мужики! Зарплаты западных спортсменов предлагаю обсудить в следующий раз. В результате чего мы обязательно напишем гневную ноту протеста в Организацию Объединённых Наций.

– А также во Всемирную Лигу Сексуальных Реформ и в «Спортлото», – поддакнул Гаврилов. – Расходимся, мужики. Сегодня ещё вечеринка, а завтра игра. Нужно привести себя в порядок.

– К вечеринке или к ихре? – съязвил Андреев.

– И к тому и к другому, – совершенно серьёзно ответил Юрий Васильевич.

* * *

В понедельник 10-го марта на Центральном стадионе города Сочи мы вышли на последний матч групповой стадии кубка СССР против ленинградского «Зенита». Настрой у нас был боевой и решительный. И так как завтра команда улетала в Москву, настроение в целом было хорошее. Что касается слуха о том, что сегодняшнюю игру обслуживает «заряженный» арбитр, то он особенно никого не пугал. Кроме того, данная сплетня дошла и до Николая Петровича Старостина. И «дед» в раздевалке заявил, что, если на поле будут происходить всевозможные судейские чудеса, то он возможно этого просто так не оставит. Тем более на матч приехало много почётных гостей: журналист Лев Филатов, заведующий отделом футбола газеты «Советский спорт» Виктор Понедельник, главный тренер молодёжной сборной страны Валентин Николаев и председатель Федерации футбола СССР Борис Федосов. В общем химичить на глазах этой солидной публики было чревато.

Поэтому с первых минут мы легко прижали ленинградскую футбольную дружину к их воротам. На матч же мы вышли почти в оптимальном составе: Дасаев, Суслопаров, Пригода, Шавло, Заваров, Хидиятуллин, Гаврилов, Заваров, Андреев, Родионов и я, Владимир Никонов.

А вот в заявке соперника неожиданно появился 24-летний голкипер Михаил Квернадзе, который в прошлом сезоне немного поиграл за нашу дублирующую команду. На остальных позициях главный тренер «Зенита», Юрий Морозов, доверился проверенным футбольным бойцам: защитникам – Степанову, Бондаренко, Голубеву и Давыдову; полузащитникам – Яковлеву, Мельникову и Ларионову; нападающим – Желудкову, Клементьеву и Казачонку.

Правда остроатакующая схема ленинградцев 4−3–3 быстро преобразилась в закрытое защитное построение 4−5–1. Единственный выдвинутый нападающий «Зенита» Владимир Казачонок первые пять минут откровенно скучал, стоя рядом с нашим защитником Сергеем Пригодой. Ну а мы беспрерывно комбинировали. Гаврилов пасовал Черенкову, Черенков Хидиятуллину, Хидиятуллин на меня, я на правый фланг Заварову, Заваров опять Черенкову, Черенков на левую бровку Шавло, Шавло вперёд Андрееву, Андреев назад точно мне в ноги. Затем я снова вернул мяч Юрию Гаврилову.

За это время, пока мячик гулял от футболиста в красно-белой форме другому футболисту в тех же клубных цветах, я даже успел вспомнить вчерашний прощальный вечер с Зоей. Она была очень расстроена, что не взяла планку на высоте 185 сантиметров и теперь её место в сборной СССР под очень большим вопросом. Я же, сжимая в объятьях красивую фигуру девушки, как мог её утешил – сказал, что большой спорт жесток и успеха в нём добиваются лишь единицы, только избранные. Зато счастливую личную жизнь может построить каждый. И почему бы нам не объединить усилия в построении совместной счастливой личной жизни? Зоя же ответила, что должна всё обдумать и всё ещё раз взвесить. И я, естественно, торопить события не стал. К тому же мне тоже требовалось многое взвесить и решить кое-какие насущные проблемы.

– Никон, не спи! – рявкнул Гаврилов, отдав мне неизвестно какую по счёту передачу.

В эти секунды за мной словно тень повсюду следовал футболист «Зенита» Слава Мельников. Поэтому, остановив мяч одним касанием правой «щёчки», я одновременно развернулся и уже правой «шведкой» прокинул этот мяч между ног Мельникова и оббежал его по небольшой дуге, чтобы тот не схватил меня руками за футболку. Увидев красивый финт, зрители оживились и зашумели. Я же, освободившись от опеки, чуть-чуть продвинулся вперёд и моментально отдал пас на стоящего впереди Сергея Родионова. Его тоже плотно держали. Из-за чего я, не снижая скорости, продолжил свой рывок к воротам ленинградской команды. И Родионов сделал единственное что мог. Он прикрыл мяч корпусом и вторым касанием вернул его в мои сильные ноги. Я же снова отпасовал Сергею и пошёл ещё дальше в штрафную площадь. И наш юный форвард чётко и грамотно сделал пас на мой стремительный рывок.

«Шикарная вышла 'тики-така»«, – подумал я про себя, вваливаясь на штрафную 'Зенита». И вот я уже заметил, как напряглось лицо голкипера ленинградцев Квернадзе. И подработав футбольный снаряд, уже решил, что непременно пробью в дальний левый угол ворот. Но в следующее мгновенье кто-то из соперников снёс меня с ног, выбив мяч за лицевую линию. На трибунах раздался громкий свист. А главный судья вместо 100-процентного пенальти показал, что мы всего-навсего должны подать угловой удар.

– Хидя, не лезь! – рявкнул я, когда Вагиз Хидиятуллин побежал разбираться. – Ничего-ничего, мужики, привыкаем к новым футбольным правилам.

– Хочешь получить «горчичник» за разговоры? – вдруг прошипел на меня главный судья.

– А что я сказал такого? – развёл я руки в стороны. – Бамбарбия. Кергуду. Шутка.

Мои партнёры по команде все разом захихикали. Судья в свою очередь, смерив меня надменным взглядом, не посмел вытащить свою жёлтую карточку.

А через несколько секунд «Зениту» судья уже не помог. Заваров здорово навесил на 11-метровую отметку и оттуда, выпрыгнув выше всех, сильно пробил головой наш опорник Хидиятуллин. Мяч устремился под перекладину. И голкипер Квернадзе с большим трудом отбил его перед собой. Но тут из сутолоки игроков вынырнул я и вколотил футбольный снаряд в пустые ворота ленинградской команды. Радоваться «дурному мячу», который мы запихали как в хоккее, я не стал.

– Мяч в ворота команды «Зенит» забил Владимир Никонов, номер 10-й, – произнёс диктор по стадиону. – Счёт – 1:0 впереди команда «Спартак».

– Весёлая игра нас ожидает, – ухмыльнулся Юрий Гаврилов и потрепал меня по голове.

– Аха, не футбол, а КВН, – пробурчал я.

* * *

Специальный корреспондент еженедельника «Футбол-Хоккей» и автор нескольких книг про самую популярную игру в мире, Лев Филатов, еле-еле досидел в ложе для почётных гостей до 40-й минуты матча. К этой минуте на поле творилось что-то совсем неспортивное и неправильное. Одного Владимира Никонова футболисты в сине-бело-голубой форме уронили на газон пять раз. Сергея Андреева, который шёл с мячом к воротам, защитник «Зенита» вообще повалил руками в штрафной площади. Но судья отнёс этот борцовский приём к приемлемой силовой борьбе плечом в плечо. И не выдержал Филатов уже тогда, когда жёстко въехали в ногу Фёдору Черенкову. При этом счёт на табло был 2:0 в пользу «Спартака». Один мяч у красно-белых забил Никонов, по-хоккейному подкараулив отскок. Второй мяч отправил в сетку ленинградцев Гаврилов. Полузащитник пробил издалека не на силу, а на точность. И голкипер Квернадзе перед этим хитрым ударом капитулировал.