Текст книги "Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

Олимпийский 1980 год. Замерли вокруг люди, светятся экраны теле. Московский футбольный «Спартак» стоит на пороге судьбоносных свершений. Его ждёт битва за Кубок обладателей кубков, гонка в кубке и чемпионате СССР, борьба за здоровый образ жизни, претворение планов партии в жизнь и перевыполнение планов десятой пятилетки на 5%. Однако главный герой романа, футболист Владимир Никонов, не помнит ничего о себе, зато помнит всё и обо всём. Кроме того, не всё ладно в советском футбольном королевстве. Ведь Юрий Чурбанов, любимый зять товарища Брежнева, мечтает вернуть былое величие московскому клубу «Динамо». И как бы личные амбиции Чурбанова не помешали сборной СССР победить на чемпионате Европы и московских Олимпийских играх.

Красно-белый чемпион. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Красно-белый чемпион. Том 1

Глава 1

Праздничный вечерний Геленджик горел тысячами огней. Повсюду гремела музыка, смешиваясь в невообразимую какофонию. А расслабленные люди, облачённые в лёгкие шорты и максимально открытые платья, плотными колоннами двигались по набережной в две противоположные стороны. Вот и я медленно брёл куда-то на свет веселого трёхэтажного ресторана, что одним краем врезался в черноморский пляж. Что характерно на моих ногах бренчали по ровненькой плитке стоптанные сандалии, на теле болталась майка «Маде ин из-за бугра», а вместо нормальных брюк в разные стороны раздувались, словно паруса пиратского фрегата, чёрные тоненькие летние шаровары.

И вдруг до моего уха донеслась песня уличных музыкантов. Играли два паренька, один на барабанах, второй на электрогитаре. И парни лабали песню группы «Звери»: «Районы, кварталы, жилые массивы, / Я ухожу, ухожу красиво». В общем окружающая меня действительность никак не клеилась с 1980-м годом, где я был всего-то полминуты назад. Более того полминуты назад меня не было даже на черноморском побережье. Я был где-то в другом месте, где нет моря, зато есть снег и сугробы.

Предвижу закономерный вопрос: «Если я из 1980 года, то откуда мне известно творчество 'Зверей»?«. Честно и откровенно отвечаю: 'Не знаю. Тут помню, тут не помню. Помню, что я футболист, но не помню за какую команду выступаю. Ещё знаю, что мне 21 год, рост у меня 178 см, лицо на любителя. Зовут вроде бы Владимир или Александр, или одно из двух. Волосы уточню, когда увижу их в зеркальном отражении. Волосы сейчас вообще не причём. Мне бы узнать который сейчас год и самое главное понять, как вернуться обратно в 1980-й? Там ведь на носу Олимпиада. И её непременно требуется выиграть, чтоб в СССР повысились надои молока, плавки чугуна и конечно же рождаемость. Хотелось бы чтоб снизился ещё и уровень алкоголизма, но боюсь если мы выиграем ОИ, то этот уровень только повысится».

– Бог мой, какая глупость лезет в голову? – тяжело вздохнул я, потёр затылок и потоптался на месте.

«Если сейчас подойти к кому-нибудь трезвому гражданину, то сразу пошлют куда подальше, – подумалось мне. – Следовательно нужен кто-то попьянее и на расслабоне. И желательно мужского пола. Ибо женщины – создания нежные и впечатлительные и могут, не дожидаясь перитонита, вызвать карету скорой помощи. А сидеть здесь в „дурке“, когда там олимпийское движение в опасности в мои планы не входит. Твою ж футбольную дивизию! Что ж делать-то?».

Я ещё чуть-чуть покрутился вокруг своей оси и наконец-то заприметил подходящего мне субъекта. Полный лысенький мужичок сидел за столиком летнего ресторана и в одиночку квасил прозрачную 40-градусную жидкость, закусывая её маринованными огурчиками. Я подтянул подвязки, которые крепили на поясе чёрные летние шаровары, поправил маечку, чтобы она не свисала с одного плеча и пошёл знакомиться.

– Как поживаете, уважаемый? – спросил я у незнакомца. – Не возражаете, если присяду?

– Тебе чё надо? – окрысился на меня мужик. – Не видишь от меня баба ушла? Не видишь я в печали?

– Вот именно об этом и давайте поговорим, – кивнул я и присел на свободный стул.

– Психолог что ли? – чуть спокойней спросил он. – Да тут вокруг этих психологов, как собак не колотых! Ха-ха-ха, – загоготал незнакомец собственному каламбуру.

Только и я не лыком шит. Поэтому тут же вставил своё продолжение его стихотворной строке:

– Нет в психологи пути, / Слишком многим хочется. / А где на всех мозгов найти? / Вот и безработица.

– Ха-ха-ха! – снова загоготал незнакомый мне мужик. – Да ты, парень – наш человек.

После чего он тут же налил стопку прозрачной огненной воды и внимательно посмотрел – выпью я или нет? «Какая водка, когда я футболист? – воспротивилось всё моё существо. – Это же злостной нарушение спортивного режима! Это же в какой-то мере допинг!». Однако незнакомец глянул так, словно я его не уважаю. Поэтому мне пришлось выдохнуть и приподнять наполненную до краёв рюмочку.

– Вопрос на внимательность, – хитро усмехнулся я. – А какой сейчас на дворе год?

– 2021-й, – крякнул мужик.

– А месяц?

– Август, ёкарный бабай. Ты пить-то будешь, психолог недоколотый? – снова окрысился он.

«Вот это меня занесло! – мысленно вскрикнул я. – Ещё недавно на календаре был 1980-й? Неужто 41 год пролетел как несколько стремительных минут? Быть такого не может. Тут что-то не то и что-то не так. А если сейчас взять и выпить? Или ещё лучше – насосаться в зюзю? Вдруг меня обратно вынесет, назад в СССР, назад в прошлое? Попытка – не пытка. Желаю, чтобы все».

– Желаю, чтобы все были счастливы, – усмехнулся я и залпом опрокинул прямо в горло горькую обжигающую пищевод жидкость.

А примерно через полчаса я и мой новый знакомый Павел шли пьяные и счастливые в обнимку по набережной Геленджика. Перед глазами всё куда-то проплывало. Земля под ногами качалась. Море лениво накатывало на мелкую гальку. Музыка снова гремело везде и повсюду.

– Как значит тебя зовут? – спросил Павел, посмотрев на меня одним глазом.

– Либо Вова, либо Саша, – тяжело вздохнул. – Наука ещё не пришла к единому мнению. Наука по этому важному для меня вопросу преступно безмолвствует.

– Они там вообще ничего не делают, бездельники, – расчувствовался мой новый друг. – Юра родимый, мы всё просрали!

– Юра – это Юрий Гаврилов? – пробормотал я, заплетающимся языком.

– Нет не Гаврилов, а Гагривов, – пролепетал он. – Нет, не Гагривов. А как же его… только что-то на языке вертелось?

– Гагарин, – догадался я. – Первый человек на Луне.

– Правда? – Павел очень смешно захлопал глазами. – Вот этого я, дружище, не знал. Так за это надо ещё взять беленькой и как следует бахнуть! – обрадовался он.

И вдруг мой новый товарищ по несчастью встал как вкопанный. Лицо Павла налилось свинцом, губы затряслись, кулаки сжались, и он мне указал рукой на какую-то парочку влюблённых. Крепкий накаченный молодой парень и молоденька фигуристая барышня о чём-то шептались, хохотали и конечно же в эту тёплую южную ночь целовались.

– Это она, это она меня бросила, – чуть не расплакался мой новый друг.

– А давай сейчас пойдём и отобьём твою бабу? – хмыкнул я. – Слабо?

– А давай, – зло прошептал он.

И мы как два пирата, которых мотает по палубе морской шторм, пошагали биться за счастье и мужское достоинство. Идея была прямо скажем – дрянь. Никого и ничего в таком состоянии мы отбить не могли. Да и смысла драться за барышню, которая поматросила и бросила простодушного доброго мужика, не было никакого. Но «огненная вода» приятно будоражила кровь и буквально влекла на ратные подвиги.

– Молодые люди, а который сейчас час выше нуля? – с вызовом спросил я, так как Павел на подходе к здоровенному молодому бугаю просто оробел.

– Паша, твоё поведение в данную минуту неприлично, – визгливым голосом сообщила ветренная гражданка.

– Пошли вон, бродяги, пока я вас не покалечил, – проскрежетал бугай.

– А ты кто такой? – голос моего друга дал петуха, а ещё он громко и смешно икнул.

– Ты сам-то кто такой? – захихикал молодой амбал.

– Он – хороший и порядочный человек, – вступился я за Павла. – Поэтому сейчас я тебя буду перевоспитывать.

Я встал в боксёрскую стойку, криво улыбнулся и принялся медленно перекачиваться с ноги на ногу. Кстати, что-то подобное я видел в фильме Жан-Клод Ван Дамма «Кикбоксер». Там был такой эпизод, когда пьяненький Ван Дамм танцевал, а затем ещё и дрался в нищей азиатской забегаловке. Только я не мог махать ногами, подобно известному актёру. Да и, пожалуй, бить руками так же, как он – тоже не мог.

– Паша, скажи своему другу, чтоб он от нас отвязался! – визгнула барышня.

– Да ладно, – загоготал бугай и внезапно нанес мне длинный прямой удар.

Но каким-то чудом моя голова ушла с линии атаки. Я нырнул чуть в сторону, и молодой здоровяк провалился и еле-еле удержался на ногах. «Ах ты – сука», – прошипел он и ещё раз атаковал меня. Но уже правым боковым. Я же вновь выжил. Мой организм сработал на автомате, и непонятно как перенёс к правому боку противника. И я тут же выдал свой коронный апперкот, когда кулак летит снизу вверх невидимый для глаз соперника. Бугай ойкнул, покачнулся и рухнул к моим ногам.

– Мерзавец! – прокричала барышня и саданула меня сумочкой по голове.

И далее темнота медленно опустилась перед моим затуманенным взором.

* * *

Но темнота, в которую я погрузился, не была абсолютной и бесконечной. Сначала, спустя какое-то время, над моих ухом кто-то прокричал: «Позовите доктора! Никон, в ауте!». Потом в мои глаза ударили десятки ламп, закреплённых под очень высоким потолком. И я догадался, что в данную секунду лежу под крышей спортивного манежа. Как меня перенесло за очень короткий промежуток времени с набережной Геленджика в манеж – мозг понимать отказывался.

– Никон, ты как? Ты вообще живой? – потряс меня за плечи мужчина, очень похожий на полузащитника московского «Спартака» Юрия Гаврилова.

– Никон-Никон! – загомонили парни в красно-белой форме, стоящие вокруг меня.

– Вам нужен маленький мобильный телефон, чтоб позвонить? – пролепетал я в ответ.

– Походу наш Никон умом тронулся, – пробурчал футболист очень похожий на Александра Заварова.

– Да не, мужики, сейчас он отлежится и всё будет нормально, – произнёс вылитый Фёдор Черенков.

Затем ко мне подбежал доктор, крупный и мощный мужчина в очках и положил что-то холодное на затылок. Потом появились носилки, на которые меня переложили Заваров, Гаврилов и Черенков. Кроме того, мужчина в чёрной судейской форме попросил, чтобы мы поторапливались, так как осталось ещё 5 минут игрового времени. И только тогда я примерно понял, что происходит. Идёт какой-то футбольный мачт на искусственном поле манежа. Счёт, судя по электронному табло – 4:1, выигрывает московский «Спартак, а проигрывает московское 'Торпедо». И я, походу, играю за «Спартак».

«Ни-кон!» – вдруг выкрикнули болельщики на единственной переполненной трибуне и ладонями отбили знакомый с девства ритм: «Та-та-та-та, та-та».

– Лежи-лежи, не шевелись, – шепнул мне Юрий Гаврилов, пока меня несли за пределы поля. – Ты когда четвёртый гол вколачивал, упал и затылком о ковёр шарахнулся. Если сотрясение, то это хреново.

– Это ещё почему? – заинтересовался я.

– В Италию тогда не полетишь, – ответил Саша Заваров. – Вылет уже через три дня.

– Италия – это хорошо, – мечтательно буркнул я. – Солнце, воздух, красивые загорелые итальянки.

– Причём здесь итальянки? – опешил Заваров. – Ты чё несёшь? Вообще, что ли ничего не помнишь? Гаврила, это полный аут, – пожаловался он Гаврилову.

– Потом поговорим, не сейчас, – прошипел тот в ответ.

– Ничего-ничего, мужики, Никон отлежится и всё будет нормально, – снова попытался меня успокоить Фёдор Черенков.

«Твои слова, Фёдор Фёдорович, да Богу в уши», – подумал я.

Далее носилки со мной уложили на ковёр и над моим лицом нависли ещё два человека – Николай Петрович Старостин и Георгий Александрович Ярцев. Тем временем судья дунул в свисток и матч под крышей манежа продолжился. «Вот это засада, – пронеслось в моей больной голове. – Я помню почти всех известных советских футболистов и футбольных чиновников и функционеров, но совершенно не знаю – кто я и откуда? И почему я сначала думал, что вывалился из 1980? А сейчас мне почему-то кажется, что я недавно побывал в 2021 году? Господи, за что мне это всё? И как мне дальше жить?».

– Виктор Саныч, что с Никоном? – спросил Старостин доктора.

– Надо бы его отправить на рентген, есть подозрение на сотрясение мозга, – ответил Виктор Саныч. – У тебя, Никон, голова кружится? Может есть тошнота?

«Странное всё же у меня имя, Никон? – подумал я. – Никон – это же вроде был какой-то монах. Он ещё реформу Никоновскую провёл. Сначала люди крестились двумя пальцами, а потом стали тремя. Интересно, а что делали те, у кого пальцев на руке не хватало до нужного количества? Глупая какая-то реформа. Два перста всегда найдётся, а три может и не всегда».

– Сколько видишь пальцев? – доктор сунул мне под нос два пальца, коими крестились до Никоновской реформы.

– Два оттопыренных и три согнутых, – проворчал я. – И голова не болит. Пить только хочется.

– Ну, слава Богу, – с облегчение вздохнул Николай Старостин, морщинистый, седовласый мужчина с умными и внимательными глазами. – Через три дня лететь в Италию, а сборная остаётся без ведущего игрока.

«Это я-то ведущий игрок? Вот это поворот! – мысленно улыбнулся я. – Ещё бы знать, как я дошёл до жизни такой весёлой?». Но тут мне сунули в руку бутылку минералки и я, медленно приняв вертикальное положение, посмотрел на табло. А на нём отобразилось много любопытной информации. Во-первых, сейчас идёт финальный матч на приз газеты «Неделя». Во-вторых, два мяча у «Спартака» забили Гаврилов и Черенков, а ещё два некий футболист под фамилией Никонов.

«Вот значит, где собака зарыта! Значит Никон, то есть Никонов – это я и есть? – медленно дошло до моих измученных перемещениями во времени мозгов. – Осталось только уточнить своё имя и уточнить который сейчас год. Хотя мне кажется, что сейчас именно, что 1980-й. Ну и нужно постепенно влиться в окружающую меня действительность. А ещё лучше вспомнить, что было до того, как я потерял часть своей памяти».

А спустя пару минут судья дал финальный свисток и зрители на единственной трибуне манежа ЦСКА, который построили к Олимпиаде-80 встали и стоя принялись аплодировать футболистам моего «Спартака».

– Ну, вот Никон и первый трофей в этом году, – пророкотал бархатистым голосом Николай Старостин и похлопал меня по плечу. – Поздравляю. Молодец.

– Николай Петрович, а можно один вопрос? – робко поинтересовался я. – А то я упал неудачно, головой шмякнулся и кое-что подзабыл.

– Задавай, – крякнул один из легендарных основателей «Спартака».

– А где у нас пропадает главный тренер Константин Иванович Бесков? – без задней мысли спросил я.

Однако Старостин сморщил свои кустистые брови и, плюнув на игровой ковёр, рыкнул:

– Тьфу на тебя, балаболка! Вот тут у меня твои шуточки уже сидят, – Николай Петрович постучал себя ладонью по затылку. – Вот взять бы и весь ваш бесшабашный квартет: тебя, Гаврилова, Дасаева и Заварова, да и выгнать к чёртовой матери. Вот вы у меня, где все сидите, – на сей раз Старостин схватил сам себя за горло.

– Извините вырвалось, я исправлюсь, Николай Петрович, даю честное комсомольское, – смущённо пробурчал я.

– Балаболка комсомольская, – отмахнулся Старостин и пошёл в центр поля на награждение команды.

Я же решил с этой секунды пока вообще никаких лишних вопросов не задавать. Потому что этот состав московского «Спартака» значительно отличался от той команды, о которой я когда-то читал и видел по телевизору. Например: Александр Заваров. По моим сведениям, Заваров сейчас должен был играть в ворошиловградской «Заре». Или нападающий Сергей Андреев. Он тоже воспитанник «Зари», но в этом Олимпийском сезоне должен выступать за СКА Ростов-на-Дону. А ещё он должен был забить один мяч за сборную СССР на бразильской Маракане, если сегодня точно 1980-ый, а не 1981-ый. Кроме того, в нашей красно-белой дружине радовались первому трофею в сезоне: московский торпедовец Сергей Пригода, Юрий Суслопаров из львовских «Карпат» и молоденький Владимир Лютый из днепропетровского «Днепра».

– Володя, Никонов, – обратился ко мне какой-то фотокорреспондент, – пошлите делать общую фотографию.

– Если фотографию девять на двенадцать с наивной подписью на память, то я всегда за, – улыбнулся я и посеменил в центр армейского манежа.

* * *

Вечером всю нашу команду повезли в ресторан «Арбат». Я же, приняв душ и сунув диплом за первое место в спортивную сумку, вёл себя тише воды, ниже травы. А на все посторонние вопросы отвечал односложно: да, нет, не знаю. Однако в автобусе на меня серьёзно насели Юрий Гаврилов, Александр Заваров и Ринат Дасаев. Они чуть ли не насильно усадили меня в самый конец автобуса, и Гаврилов с загадочным видом спросил:

– Ну что ты решил? Дальше тянуть нельзя.

«Да с чём тянуть нельзя? Чё вы ко мне привязались? – возмутился я про себя. – Я полчаса назад гулял по набережной летнего Геленджика. Потом бац – лежу на ковре футбольного манежа. Я вообще не понимаю – кто я такой?».

– Мы за джинсы берёмся или нет? – задал ещё один вопрос Дасаев.

Я посмотрел на свою одежду, на модные американский джинсы, на модные зимние ботинки и на иностранный джемпер и в свою очередь сам спросил своих новых товарищей:

– А кто ещё берётся за джинсы?

– Ты чё как контуженный? – схватился за голову Заваров. – В Италии джинсы стоят по 20 долларов за штуку. Нам серьёзные люди дают 8 тысячи зелёных. Привозим в Москву 400 штук, сдаём их и получаем 20 тысяч рублей на четверых. Мне, например, машина нужна.

– И мне тоже, – почти хором прошептали Гаврилов и Дасаев.

– А теперь давайте поаплодируем лучшему нападающему турнира на приз газеты «Неделя» Володе Никонову! – вдруг объявил Николай Петровичи Старостин из головной части автобуса.

– Малорик, Никон! – крикнул кто-то с передних мест и парни на самом деле похлопали в ладоши.

Поэтому я смущённо встал с кресла и поклонился всей честной компании. И тут же подумал, что эти странные серьёзные люди, которые нам дают 8 тысячи долларов нас могут легко кинуть, а потом приехать с пушками и предъявить счёт. Да и на таможне никто так просто не даст провезти 400 штук дефицитных американских штанов из денима. Гнилая тема – к гадалке не ходи. Разводкой пахнет за километр. И кто только парней на это надоумил? Ладно Заваров с Дасаевым молодые, горячие и неопытные. Но Гаврилов-то – солидный дядька, который на заводе успел повкалывать и почувствовать почём фунт лиха. И наконец 20-и тысяч рублей на четыре машины не хватит. «Волга» 24-ой модели по госцене стоит почти 10 тысяч «деревянных».

– Когда встреча с этими серьёзными людьми? – спросил я, присев на место, чтобы сразу жестоко не обломать своих новых друзей.

– Ну слава Богу, я уж подумал, что Никон совсем головой поехал, – захихикал Саша Заваров.

– Встречаемся завтра в ГУМе в 12 часов дня, – прошептал Ринат Дасаев.

– Лады, сходим посмотрим, что это за деловые кренделя с полными карманами запрещённой «зелени», – кивнул я.

И тут автобус притормозил перед светящимся зданием ресторана «Арбат». По улице шли озадаченные бытовыми проблемами простые советские граждане, закутавшись в теплые шубы и пальто. Падал редкий январский снег. А в ресторане вовсю шло веселье.

Глава 2

Когда наш юный спартаковский коллектив вошёл в ресторан «Арбат», то там на невысокой полукруглой сцене местные музыканты играли знакомый до боли шлягер – «Всё, что в жизни есть у меня». Одетые в светло-голубые концертные костюмы и брюки клёш парни и одна девушка в длинном красном платье в данную секунду на радость десяткам танцующих людей исполняли зажигательный припев:

Всё, что в жизни есть у меня,

Всё, в чём радость каждого дня

Всё, о чём тревоги и мечты —

Это всё, это всё ты…

«Здравствуй олимпийский 1980-й!» – прошептал я про себя. А Николай Старостин прежде, чем мы расселись за несколько заранее приготовленных столиков предупредил, что завтра во вторник 29-го января у нас выходной. А потом 30-го и 31-го мы вливаемся в ряды сборной СССР и начинаем серьёзную подготовку к итальянскому турне.

– Ещё раз довожу до вашего сведения, что вопрос о том, кто поедет в Италию, решён не окончательно, – погрозил нам пальцем Старостин. – Поэтому имейте это в виду.

– Только попробуйте мне нарушить спортивный режим! – поддакнул Юрий Гаврилов, чем вызвал взрыв гогота. – Вызовем родителей в спортивный манеж «Спартак» и поставим двойку за поведение.

– Балабол, – крякнул Николай Петрович, отмахнувшись от Юрия Васильевича рукой.

Я же подумал, что в этих словах «деда», именно так Николая Старостина футболисты называли за глаза, много лукавства. Ибо такой вопрос: «кто поедет в Трускавец или в капстрану?», должен решаться минимум за две или три недели. Значит состав сборной уже определён и создан он не на базе киевского «Динамо», а на базе московского «Спартака». Следовательно, завтра после встречи с деловыми людьми, неплохо бы посетить библиотеку и полистать подшивку спортивных газет и журналов. Может так память быстрее восстановиться?

Кстати, за столиками футболистов встретили жёны и подруги. По крайней мере супругу Фёдора Черенкова, невысокую круглолицую черноволосую девушку, я узнал наверняка. Да и симпатичных жён Олега Романцева и Георгия Ярцева мне тоже как-то доводилось видеть в каком-то российском глянцевом журнале.

– Здравствуйте, мужчина, – поздоровалась со мной красивая барышня, которая невероятно походила на американскую киноактрису Оливию Уайлд. Оливия снялась в сериале «Доктор Хаус», и её отличали симпатичные ямочки на щёчках и большие раскосые глаза.

«Проститутка что ли? – подумал я. – Нет уж, с проститутками и силиконовыми эскортницами, даже с очень красивыми, мне не по пути. Руссо футболисто – облико морале. Пусть лучше с ними спортсмены из будущего треплют свои нервы. А вдруг это не проститутка? Я ведь ничего не помню. Вдруг это подруга кого-нибудь из парней? Сейчас нагрублю ни в чём не повинной девушке и заполучу себе смертельного врага».

Я неловко улыбнулся, покрутил головой по сторонам и наконец смущённо произнёс:

– Здравствуйте. Меня зовут – Владимир Никонов. Как поживаете?

– Слушай, Никонов, ты чего комедию ломаешь? – захихикала девушка. – Сегодня утром мне чуть истерику не закатил, потребовав на завтрак бифштекс. А тут вдруг стал сама галантность. Заболел что ли?

– Это я-то истерику закатил? – пролепетал я.

Так как подобное поведение за собой никогда не замечал. Хотя, что я о себе самом помню? Ничего! Моя память – это чистый лист бумаги с некоторыми вкраплениями разнообразной посторонней футбольной информации из разных стран и времён. Как Аргентина с Марадоной во главе выиграла ЧМ 1986 года – помню, а как я сегодня завтракал – нет.

– Хелло, Миланочка, – поздоровался с незнакомкой Саша Заваров. – Шо Никон опять чудит? Ты на нехо внимания ни обращай. Он на матче холовой о ковёр шмякнулся. А там, под ковром, один сплошной бетон. А хде Юля?

– В ГУМе готовят новую коллекцию одежды, и она на работе задержалась, – ответила Милана. – Будет чуть позже.

«Ну вот, кое-что становится ясно, кое-что проясняется, словно Луна в облачную погоду. Значит Милана – это моя подруга. И если она заговорила про новую коллекцию в ГУМе, следовательно работает там же манекенщицей. Вряд ли Милана с такой внешностью трудится модельером. Хотя, почему бы и нет? Кроме того, мы с ней делим одну жилплощадь. Ещё бы уточнить – чья это квартира? И совсем станет хорошо. Жить на иждивении такой красотки было бы неприятно и неприлично», – улыбнулся я и вместе с Заваровым, Гавриловым, Дасаевым и Миланой присел за отдельный столик.

К слову сказать, Юрия Гаврилова тоже здесь встретила некая барышня. И судя по строгому тону общения – она являлась его законной супругой. Так пока мы разливали сок и шампанское по бокалам, она тихим, но требовательным голосом «пихала» Юре, что у Ярцева есть своя хорошая машина, а у них нет и это непорядок. Так как Юра – один из лучших игроков «Спартака» и ведущий игрок сборной СССР, а Ярцев всего лишь второй тренер. Гаврилов же сказал, что он над этим вопросом усиленно работает. А ещё через несколько секунд к холостяку Ринату Дасаеву подсела очаровательная фигуристая блондинка.

«Если я не ошибаюсь, то Дасаев женится где-то после Олимпиады на гимнасте из союзной республики Казахстан со странной экзотической фамилией. Следовательно это очередная подружка нашего обаятельного жгучего брюнета. А что касается попытки заработать на автомобиль, то вон откуда ветер дует», – подумал я, покосившись на супругу Юрия Гаврилова.

– Товарищи футболисты! – постучал вилкой по бокалу с гранатовым соком Николай Старостин. В этот момент местные музыканты хит ВИА «Самоцветы» довели до своего логического завершения и наступило короткое затишье. – Предлагаю поднять бокалы за первый выигранный титул в этом сложнейшем году. Дай Бог не последний! Как бы сказал Пушкин по этому поводу: «Победа! сердцу сладкий час!».

– Физкульт ура! – гаркнул Гаврилов.

И парни, расхохотавшись, принялись чокаться кто чем, кто вином, кто шампанским, а кто гранатовым соком. Я, к слову сказать, тоже поднял фужер с соком, резонно рассудив, что мне как спортсмену в начале трудного олимпийского сезона от алкоголя лучше воздержаться. Однако этот мой поступок опять вызвал удивление в глазах друзей: Гаврилова, Заварова и Дасаева.

– Сильно же тебя сегодня приложили, – усмехнулся наш голкипер.

– Правильно, хватит, – обрадовалась манекенщица Милана. – А то вы после Нового года как сцепи сорвались.

– Миланочка, а как же предсезонный расслабон? – возразил Гаврилов. – У нас ведь впереди Кубок кубков. Мы уже 5-го марта с французским «Нантом» встречаемся. Затем нас ждёт чемпионат Европы, Олимпиада. Потом расслабляться некогда будет.

– Я об этом вашем Кубке кубков уже больше слышать не могу! – вспылила моя подруга. – Каждый день, как сядете на кухне, так и начинается – Кубок кубков, Кубок кубков. Кто справа у нас играет, кто слева, кто под нападающим! Да мне по барабану кто у вас под нападающим! Лучше зимние сапоги из Италии привезите.

– Правильно, Миланка! – поддержала мою подругу жена Юрия Гаврилова. – Вот о чём думать надо – о сапогах!

Зато я откровенно опешил и на несколько секунд буквально впал в шоковое состояние. Какой в 1980 году у «Спартака» может быть Кубок кубков? Какой «Нант»? Против «Нанта» в 1980-м году московское «Динамо» в Кубке кубков боролось и проиграло ему по сумме двух встреч. И какой может быть у сборной СССР чемпионат Европы, когда она не вышла из отборочной группы? Там Греки вместо нас поехали в Италию. Из-за чего с тренерской работы сняли Никиту Симоняна, а вместо него назначили готовить сборную к Олимпиаде Константина Бескова.

«Неужто это моих ног дело? – подумал я и посмотрел на свои фирменный джинсы. – Завтра же перед встречей с деловыми людьми пойду в библиотеку и всё выясню. А пока работаю по обстоятельствам, вживаюсь в новую для себя роль. Как можно больше молчу, слушаю и делаю выводы».

В этот момент солист местных музыкантов объявил, что следующая песня посвящается их хорошему другу из солнечного Ташкента и называется она – «Снег кружится». Далее заиграли первые аккорды шлягера ВИА «Пламя» и многие мои товарища по команде пошли со своими жёнами и подругами танцевать.

– Ну что, мужчина, вы девушку на танец пригласите или нет? – усмехнулась Милана.

И я без лишних слов встал из-за стола и протянул свою руку красивой барышне, которую нисколечко не помнил. Как я с ней познакомился? Почему мы до сих пор вместе, если её раздражают разговоры о футболе? И вообще – что нас связывает? Сапоги ей нужны? Куплю я ей сапоги. А что дальше? А дальше я приобнял Милану и принялся кружится под приятную медленную мелодию и приятный вокал местного солиста:

Такого снегопада,

Такого снегопада

Давно не помнят здешние места

А снег не знал и падал,

А снег не знал и падал

Земля была прекрасна,

Прекрасна и чиста…

– Ты правда головой ударился? – спросила Милана.

– Парни говорят, что когда я четвёртый мяч забивал, то столкнулся с защитником и упал, – пожал я плечами.

– То есть как это парни говорят? – изумилась моя подруга.

– Не помню я ничего, – буркнул я и тут же прикусил язык. – То есть не помню, как этот эпизод начался и чем закончился. А так у меня с памятью всё в порядке.

– Значит, как жениться на мне обещал, ты тоже помнишь? – захихикала девушка.

«Зачем же сразу жениться? – возмутился я про себя. – Я ещё молодой. Мне по паспорту 21 год и 22-а исполниться только 30 апреля. Не мог я такое пообещать! Враньё».

– Ты меня, Милана, кончено прости, но такого я пообещать не мог, – смущённо пробурчал я.

– Да ладно, уже и пошутить нельзя, – захохотала моя подруга.

Я же покосился по сторонам и ещё раз убедился, что это именно 1980-й год. Ламповая светомузыка, брюки клёш, девушки в платьях мини и макси, а также в брючных костюмах, а молодые люди в пиджаках и в джинсах одновременно. Всё приталенное, исключительно по фигуре. Никакой тебе мятой и мешкоподобной одежды, словно с чужого плеча. И никаких причёсок с дредами и прочими сосульками.

Как же я тогда переместился из 2021-го? А может быть всё дело в двойниках? Здесь живу я, а там в Геленджике недалекого будущего мой двойник? Я здесь ударился головой, сознание помутилось и унеслось в светлое далёко? А почему нет? Кстати, там в будущем меня тоже по голове приложили. Гражданка какая-то сумочкой шарахнула. Поэтому самое лучшее забыть эту странную историю и жить дальше. А память сама потом как-нибудь восстановиться, никуда я не денусь.

* * *

Во вторник утром 29-го января капитан милиции Валерий Иванов, которого на прошлой неделе стремительно перевели из Рязанского ОВД в столицу Советского союза, чётким поставленным строевым шагом шёл по второму этажу легендарного здания по адресу Огарёва 6. Ему сообщили, что в преддверии Олимпиады в Москве требуются способные ребята и что он не имеет права упустить такой редкий шанс, и Иванов, бросив все свои рязанские дела, рванул на встречу мечте. Правда в столице вместо обещанной отдельной комнаты в общежитие, ему выделили всего лишь койко-место в номере с таким же капитаном, как и он, но уже из Свердловска. Однако Иванов готов был потерпеть временные бытовые неудобства ради желанной московской прописки и повышения по службе. А ещё добрые люди ему нашептали, что если он сможет выполнить кое-какие поручения товарища Юрия Чурбанова, то бытовые проблемы могут решиться намного быстрее, чем кажется на первый взгляд. Кстати, в кабинет первого заместителя Министра внутренних дел СССР он в данную секунду и направлялся.