Текст книги "Нехрупкая Лилия (СИ)"

Автор книги: Вийя Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 25

Странное чувство покинутости проникает внутрь, как только за Лилей закрывается дверь. Звенящая тишина давит, вызывая лёгкий приступ паники.

Что мне делать одному в огромной пустой квартире?

Рыжик радостно облизывает мне руки. Заваливается на спину и пихает лапами, чтобы я почесал ему живот. Отвлекает меня.

– Хорошо тебя кормят, пузико отъел.

Спрыгивает с рук и бежит в сторону кухни.

Ну, да. Напомнил ему про еду.

Прибегает обратно, ставит лапы на колени и смотрит голодными глазами.

– Ладно… Ну и чем тебя здесь кормят? – заглядываю на полочку рядом с его миской.

Беру одну из консервных банок. Курица с овощами.

– Вкусно? – показываю ему.

Он пихает носом другую банку. Печень с гречкой.

– Точно эту?

Попрошайка виляет хвостом и крутится на месте.

Выкладываю ему содержимое банки. Уплетает.

Сам отправляюсь знакомиться с квартирой.

Возможно, я когда-то здесь и был, но ничего не помню. Всё незнакомое.

Уютно, по-женски. Теплые светлые цвета. Яркими пятнами на диване и в креслах лежат жёлтые подушки. На полу небольшой коврик с собачьими игрушками. Сомневаюсь, что Рыжик в них играет, с детства не приучен. Но пёс смышлёный, быстро всё запоминает, особенно хорошее отношение.

Спален две. В обеих большие двуспальные кровати. Лиля мне указала на ту, что за ванной.

Значит, здесь я буду спать?

У окна в углу белый письменный стол, на котором только лампа и ноутбук. Открываю его и включаю. Пароля нет. На рабочем столе незакрытые вкладки браузера. Сайты медицинские. Про мою проблему читает. Я тоже прокручиваю несколько статей. Но нихрена не понимаю. Буквы будто в ересь складываются, которую мой мозг не воспринимает. Сворачиваю.

На рабочем столе нахожу иконку онлайн-кинотеатра. Я фильмы три года не смотрел. В больнице у меня в палате был телевизор, но включать мне его не разрешали. Даже телефон был под запретом, чтобы в интернет не лез. И сейчас у меня глаза разбегаются от количества новых фильмов и сериалов.

Выбираю по рейтингу.

Ко мне прибегает довольный и сытый Рыжик с лохмато-звенящей неопознаваемой хренью в зубах. Просится на руки.

– Избаловала ты его, Лиля, – сажаю на колени. – Скоро он с тобой в одной постели спать будет, а не я.

Крутится на месте, ища место поудобнее. Прижимаю рукой, чтоб уже успокоился и лёг. Щекотно от его коготков.

Щекотно…

Да ну, не может быть!

Беру его за лапы и провожу когтями по своим ногам.

Ничего… Ничего не чувствую.

Значит, показалось… Бывает.

Смотрю одну серию сериала про маньяка за другой.

Неожиданный звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Рыжик на ногах просыпается, спрыгивает и бежит с лаем в прихожую.

– С каких пор ты стал таким? Хозяином себя в доме чувствуешь? – с трудом выруливаю на коляске, чтобы попасть в дверной проём.

Где-то должны быть ключи, – поднимаю руку и шарю по тумбочке.

Надеюсь, тот, кто за дверью, ещё не ушёл, пока я вожусь с замком. Никаких звуков больше нет.

С трудом открываю. Ко мне поворачивается Алиса, отнимая от уха телефон.

– Я решила, что ты спишь. Собиралась уйти.

– Нет. Мы кино смотрели, – отъезжаю от прохода, чтобы она смогла войти.

– Мы? Аа, понятно, – замечает в углу Рыжика. – Не ожидала, что Лилька себе собаку заведёт, – скидывает туфли.

– Её, кстати, нет.

– А я знаю. Она на работу поехала. Я тут с вкусняшками, – поднимает пакет. – Кофе пить будем, – идёт прямиком в кухню. – Ты китайский кофе когда-нибудь пробовал?

– Нет.

– Вот вместе и попьём. Со сладостями. А ещё я вот что захватила, – вынимает две красные коробочки с надписями золотыми иероглифами.

Отдаёт одну мне.

– Что это? – кручу в руках.

– Печенье с предсказаниями.

– Ты веришь в это?

– Я скажу так… Есть вещи, которые человеческому разуму неподвластны. А есть те, которые вершим мы сами, – отдаёт мне большой стаканчик. – И иногда они пересекаются.

– Восточная философия?

– Неа, мой жизненный опыт.

Делаю глоток.

– Странный вкус.

– Да. Нечто среднее между кофе и чаем. Ник пару месяцев назад китайский ресторан открыл. Готовят – пушка, – целует кончики пальцев. – Приглашаем вас на выходных поужинать вместе.

– Спасибо! С удовольствием. Думаю, Лиле тоже эта идея понравится.

– Вот и хорошо! Надо в люди выходить, адаптироваться. А то ты в лесу немного одичал.

Усмехаюсь. Одичал – в точку. Там пойти некуда, и кроме работы и охоты заняться нечем. Да и сейчас в кресле особо не развернёшься.

– Давай, открывай! – кивает на коробочку.

Достаю печенье и разламываю.

– "Чудеса случаются. Особенно если над ними поработать", – читаю громко.

– Отлично сказано. Так что допиваем и приступаем, – потирает руки.

Мы перебираемся в гостиную. Алиса помогает мне пересесть на диван, обкладывает вокруг подушками, закрывает шторы и включает торшер в углу. Из сумки достаёт блокнот и карандаш.

– Ты всегда рисуешь во время сеанса? – замечаю её особенность.

– Почти. Мне так проще настроиться и "войти" в пациента. Когда мы на одной волне вибрируем, быстрее получается вывести его в нужное направление.

– Ты часто приходишь к своим клиентам домой?

– Никогда. Ты первый.

– Потому что уверена, что я не псих?

– Нет. Мне на чужой территории тяжело сосредоточиться. Я могу дать только анализ, не погружаясь широко в проблему. В своей обстановке мне легче. Но, если честно, психи тоже встречаются. В офисе у меня есть охрана за дверью, при любой конфликтной ситуации достаточно нажать тревожную кнопку и помощь придёт. В доме клиента это сделать не получится. А здесь и моя территория тоже, жила в ней много лет, – обводит рукой комнату. – Но мы вроде про тебя собирались говорить.

– Да.

– Замечательно. У меня вопрос – как ты относишься к детям?

– Хорошо. А к чему это?

– Своих спиногрызов хотела к тебе привезти, – лукаво прищуривает глаза. – Вы с Илюхой неплохо ладили. Вита тебя не помнит, конечно, но думаю, она тебе понравится.

– Хм… Окей. А что мы делали с твоим сыном?

– Отца его бесили и заставляли ревновать, – рисует что-то в альбоме, усевшись в кресле в позу лотоса.

– Я?

– Угу… Ник считал, что мы с тобой слишком сблизились. Но это был заговор.

– Против кого?

– Лили.

– Я в больнице немного вспомнил одну из наших встреч. У бара. Мигалки, скорая. Увидел их в окно, и всплыло в памяти.

– Ооо, это ваше знакомство.

– За что её забрали в полицию?

– За компанию. Я устроила дебош, а она не смогла не влезть. Лилька же… Один за всех! И все за одного!

Ник отчасти прав, такую жену надо ревновать. В ней полно энергии и женской притягательности, хоть она и кажется своим в доску парнем. Лиля такая же. Мужчины это чувствуют, и их как мотыльков тянет на свет подобных женщин. Но две горгоны могут нехило обломать им крылья. Обе сильные характером, таких хрен сломаешь. Как ивы: покачаются, погнутся на ветру и снова подымутся. И ещё крепче станут, покрывшись бронёй.

Лилия как раз такая и была. Окостеневшая. Сейчас вижу, как она крушит и выбирается из скорлупы. Осталось самому в это не залезть. Я понимаю, что моя ограниченность очень сильно может повлиять на всё.

– Алис?

– Слушаю.

– Как не сломаться в моей ситуации? Не стать человеком, который ненавидит всех вокруг?

– Жить и получать от этого удовольствие. Ты выжил, а не умер. У тебя есть любимая женщина, которая тебя обожает, каким бы ты ни был. Семья будет… Счастье в мелочах, нужно просто их увидеть. Ухватишься за одно, размотаешь целый клубок. А на ноги ты встанешь, поверь мне.

– Я верю.

Глава 26

Нежничаем с Лилей, лежа на диване. Она слегка поглаживает меня по плечам, иногда надавливает и разминает. Мне кажется, что у меня мурашки до самых пяток бегают. Но я обманываюсь, и они теряются где-то в районе пояса.

Всё равно балдёжно. Закрываю глаза от удовольствия. Меня рубит под лёгкую классику.

Лиля целует сзади в шею. И сейчас я чувствую, как теплая волна окатывает всё тело, вместе с ногами. Распахиваю глаза, хочется об этом рассказать, но в горле встаёт ком, и слова застревают.

Звонок в дверь.

– Кого там ещё принесло? – выключает она пультом расслабляющую музыку.

Пока идёт открывать дверь, я тем временем пересаживаюсь в коляску.

Футболка где? – осматриваю всё вокруг.

В ванной оставил.

У двери шум, детские голоса.

– Мурат? Неожиданно, – удивляется Антипова.

Мимо пробегает маленькая белокурая девочка в сторону туалета.

– Тетя Лиля, а где мой горшочек? – громко кричит.

– Под ванной, милая!

Девчуля хлопает дверями.

– Здесь его нет! Быстрее! Я сейчас описаюсь!

– Гасанов, не мог ребёнка в сортир сводить?! – быстрым шагом идёт мимо Лиля.

– Кто ж меня в женский-то пустит? – слышен голос из прихожей.

Выезжаю к гостям.

У зеркала поправляет волосы высокий спортивный смуглый парень. Рядом светлый мальчик лет семи. Оба в шарфах с надписью "Динамо".

В мальчишке узнаю черты Ника, это их с Алисой сын. В туалет, значит, убежала их дочка.

– Привет, Стас! – протягивает мне руку Гасанов. – Я в курсе, что ты меня вряд ли помнишь. Мы были лучшими друзьями.

Смутно он мне знаком. Иногда проскальзывал в воспоминаниях моей подростковой жизни.

– Мурат? – пожимаю в ответ. – Мы учились вместе в спортивной школе.

– Да. Жили в одной комнате. Вообще всё вместе делали.

– Это ты полез по балконам к девчонкам гимнасткам на второй этаж, упал и сломал руку? – почему-то всплывает именно это в голове.

– Я, – смеётся. – Два месяца потом с гипсом гонял.

– Да, и для них ты был рыцарем.

– Дружище! – обнимаемся, хлопая друг друга по плечам.

– А мне можно обнимашки? – появляется рядом Вита.

– Со мной? – разводит руки Мурат.

– Нет! Я из-за тебя чуть не описалась, – пихает она его ручкой.

Тянется ко мне. Подхватываю её и поднимаю к себе на колени. Обнимает за шею.

Как ребёнок может так легко идти к незнакомому человеку? Она меня совсем не знает.

– Ты колючий, как папа, – гладит по щеке.

Провожу ладонью по щетине. Дней пять уже не брился. Не хочется как-то.

– Чего в коридоре застыли? – выходит к нам Лиля и кидает мне футболку. Ловлю на лету. – Марш на кухню! Сейчас чай пить будем.

– Как ты с ней живёшь? – тихо спрашивает Мурат, косо взглянув на Антипову. – Она ж броневик. Ни любви, ни жалости.

– Не преувеличивай. Обычная женщина.

– Обычная? – помогает подтолкнуть мою коляску. – Я видел, как она решает вопросы. Цербер. Только что глотки не рвёт. Но, думаю, и это может.

– Мне нравится.

– У тебя всегда был странный вкус на девушек. Тянуло на самых отбитых.

– Я всё слышу! – громко произносит Лиля, недобро зыркнув на нас.

– Мы не о тебе.

– Ага, так я и поверила, – забирает у меня с коленей Виту.

Я быстро надеваю футболку.

– Ну, тётя Лиля, я же ещё не покаталась на колясочке, – тянется обратно ко мне, хныкая.

– Потом покатаешься. Тортик будешь?

– Я буду! – занимает место за столом Илья.

– Я тебя даже спрашивать не собиралась. Ты всегда голодный. Я удивляюсь. Как при таком аппетите ты умудряешься быть доходягой?

Мальчик действительно щупленький и высокий.

– С его режимом дня, всё как в топке сгорает, – садится рядом со мной на стул Мурат.

Виталину усаживаю с другой стороны.

– А мы на футбол ходили, – рассказывает она мне.

– И как? Тебе понравилось? – поправляет ей Лиля выбившуюся из хвостика кудряшку.

– Нет! – и отправляет в рот большой кусочек торта. – Там шумно. И дяди ругаются плохими словами, – подманивает меня пальчиком и говорит тихо. – Мне приходилось всё время закрывать ушки, – демонстрирует.

– Гасанов! Ты куда детей водишь?! – повышает на Мурата голос Лиля.

– А я ту при чём? Ник с нами тоже был. Но потом ему позвонили, и он уехал.

– И бросил детей с тобой?!

– За пятнадцать минут до конца матча. Ничего с ними бы не случилось. У нас охрана.

– Это ты перед Алисой оправдываться так будешь.

– Не ссорьтесь, – останавливаю их спор. – Всё ж хорошо. Давайте, о чём-нибудь хорошем поговорим?

– Ух, ты! У вас собака?! – восклицает Илья, показывая на кухонную дверь.

В проходе сидит сонный Рыжик и зевает. Спал на балконе. Мы его не закрываем, чтобы бегал туда-сюда. Тяжело ему без воздуха уличного.

– Да.

– Какой хорошенький, – сползает со стула Вита и идёт к псу.

Тот пятится назад. Не раз от детей доставалось в прошлой жизни, поэтому он старался их избегать.

– Какие ушки большие, – девочка всё-таки его ловит и изучает со всех сторон. – А у нашего Халка такого ошейника нет, – распахивает широко глазки, показывая на собачье украшение со стразами. – Тетя Лиля, нам тоже надо.

– Купим… – обречённо она выдыхает. – Ник нас повесит на этом ошейнике, когда увидит вашу крысу в нём.

Дети перебираются на пол в гостиной, играют с Рыжиком. Заставляют его бегать за мячиком.

Лиля убирает со стола и моет посуду.

– Приезжай к нам на тренировку, – предлагает Мурат. – Пацаны рады будут.

– Я не в самой лучшей форме, – показываю на ноги.

– Ну и что?! Ты и раньше не шибко шустрый был, – прикалывается надо мной.

– Ах, ты! – осматриваюсь вокруг, тянусь до подушки, хватаю и луплю его по плечу.

На кухне слышен звук разбившейся посуды. Мурат пропускает меня вперёд, заходит следом за мной.

Антипова стоит, держась за край стола, бледная, как полотно. На полу осколки чашки.

– Лиль, ты чего? – подкатываюсь к ней.

Сейчас как никогда чувствую себя ущербным. Я ей даже помочь не могу, поддержать и усадить на стул.

Гасанов быстро понимает всё по моему взгляду и делает это за меня.

– Водички?

– Нет… – она дышит тяжело и глубоко.

– Что случилось-то?

– Голова закружилась.

– Давление, наверное, упало. У тебя тонометр есть? – поднимается Мурат.

– Намекаешь на то, что я старая? – вдруг начинает она злиться на ровном месте.

– Нет. Прямо говорю, что у тебя давление могло упасть. Это и в двадцать лет бывает, – обижается он.

Держу Лилю за руки и успокаивающе поглаживаю большими пальцами.

– Может, правда давление упало? – стараюсь говорить с ней ровно, чтобы не заводилась.

Она последнее время вся на взводе, но психует тихо, не показывая характера. Боится затронуть словами больную тему. Вот и истерит молча. Я заметил, что в эти моменты она превращается в заводную домработницу, которая драит всё: от посуды, до шкафов под потолком. Потом отключается без сил, а следом и я. Поодиночке у нас не получается.

– Мне уже лучше. Надо осколки собрать, пока кто-нибудь не порезался, – привстаёт со стула, но я усаживаю её обратно.

– Я уберу. Веник где? – вызывается помочь Мурат.

– В прихожей. В шкафу у входа.

Гасанов сметает остатки разбитой чашки. Решает, что им уже пора домой и увозит детей.

Лиля ложится на диван и застывает, не двигаясь.

– Стас, как тебе дети Алисы? – спрашивает неожиданно.

– Хорошие.

– А если у нас будет свой ребёнок?

– Круто! Когда-нибудь будет…

– А если это "когда-нибудь" случится через восемь месяцев?

– В смысле? – не сразу доходят до меня её слова.

– До тебя, как до жирафа, Воронин. Я беременна.

Ничего себе!

Глава 27

Не хочу лежать, не смотря на то, что это обязательное условие после массажа. С трудом, но пересаживаюсь в кресло.

Стараясь не шуметь, выезжаю из комнаты.

Лиля провожает Вадима, врача, который занимается со мной.

Он на прощание обнимает её за талию и целует в щёку.

Меня всего переворачивает. Слишком собственнический это жест. Словно от своей женщины уходит, а не от моей.

И так постоянно. Он, не скрываясь, заигрывает с ней, хоть она и не даёт поводов в ней сомневаться. Да и ребёнок у нас будет.

Но, блядь, ревность рвёт. Ещё потому что я вот такой, немощный, а он здоровый. Реально огромный накачанный мужик с рукавами из татуировок. Девушки от таких млеют.

– Стас, ты зачем встал? – замечает меня Лиля, закрыв за доктором дверь. – Тебе полежать надо.

– Я не хочу, – срывается мой голос на агрессию.

Вот этого я и боялся, что сравнение с другими меня начнёт кидать в крайность зависти и ненависти ко всем нормальным людям. Алиса помогает справиться, но я всё равно стал замечать за собой это.

Мои попытки встать на ноги самостоятельно проваливаются. Да, я чувствую что-то, и ногами при усилии могу пошевелить, но встать не получается.

– А ещё я не хочу, чтобы он больше приходил.

– Воронин, ты с ума сошёл?! – замирает Лиля посреди прихожей. – У тебя же без массажа и гимнастики все мышцы через месяц атрофируются. А Вадим хороший специалист, один из лучших!

– Вот именно. Один из… Значит, есть и другие, – разворачиваюсь и еду в гостиную.

– Стас… Ты из-за того, что он мне сказал? Что я сегодня красивей, чем обычно? – идёт за мной.

– Да он постоянно тебе это говорит, Лиль! Неужели ты это не замечаешь? Прикоснуться к тебе пытается. Цветы на прошлой неделе принёс.

– Ты мне тоже подарил… – проседает её голос в обиде. – Те, что я люблю, а не самый красивый букет в магазине.

Да, купил. В банке восстановили мой счёт, оказалось, что за три года на нём приличная сумма скопилась. Так что я могу позволить себе дарить ей подарки. Но не в них дело. Ей другого не хватает, а я дать полноценно не могу.

– Ладно! Не хочешь его, найдём кого-нибудь ещё, – опускается передо мной на колени.

У меня от этого внутри сжимается всё.

– Встань! – не хочу видеть, её ползающую у меня в ногах.

Встаёт, не понимая, что сделала не так.

Беру её за руку и сажаю себе на колени.

Улыбается, ласково поправляя мне чёлку, которая отросла за полтора месяца. Волосы в больнице снесли машинкой перед операцией. На затылке они теперь почти не растут из-за шрама, вот и хочу отрастить, чтобы спрятать его.

– Воронин, я тебя люблю. Я, между прочим, от тебя родить собираюсь. В сорок три. Хоть врачи и настаивают на прерывании беременности из-за возможных осложнений. По тайге рыскала, чтобы найти, потому что уверена была, что жив. А ты меня ревнуешь. Ну, куда это годится? – говорит спокойно, поглаживая меня по плечу.

– Прости… Сорвался, – утыкаюсь ей лицом в шею. – Просто я…

– Дурак ты, Стас! Ты мне один любой дороже миллиона других. И для тебя всё, что хочешь, сделаю. Не хочешь у Вадима лечиться, не будешь. Ты прав, есть другие, – обнимает меня за плечи.

– Сможешь меня завтра отвезти в футбольный клуб. Хочу с ребятами пообщаться.

– Конечно. Хорошая идея. А я с Алисой в это время по магазинам пробегусь.

***

– Какие люди! – встречает меня на выходе у поля наш тренер, Александр Степанович.

Благодаря Алисе большой кусок из спортивного прошлого я вспомнил, вместе с наставником, который гонял меня безбожно, если я ленился. Но всё равно лучшим я не стал.

– Вы постарели, Александр Степанович, – замечаю в нём изменения.

– Ну, так годы идут. Ты тоже возмужал. Девушку красивую нашёл, – улыбается, искоса взглянув на Лилю, стоящую сзади.

– Поезжай! Я сам справлюсь, – с маленькой долей ревности обращаюсь к ней.

Ломает меня всего, когда мужчины ей комплименты говорят. Заслуженно. Она и, правда, очень красивая. Но это неконтролируемо, само собой выходит.

– Позвони, как освободишься, – целует меня.

– Не волнуйтесь, мы о нём позаботимся. И доставим домой, если надо.

– Спасибо!

Машем друг другу пальцами на прощание.

По глазам вижу, волнуется, оставляя меня здесь одного. Даже когда я просто лежу в кровати с закрытыми глазами, заходит и проверяет, всё ли у меня нормально. Я не злюсь, просто она боится, что со мной что-то может случиться.

– Хорошая…

– Угу… – разворачиваюсь к тренеру.

– Пойдём к ребятам, – помогает катить сзади мою коляску к раздевалке. – На поле сейчас малышня, наши готовятся пока.

Встречают все тепло. Обнимаемся, шутим.

Тренер с врачом клуба о чём-то секретничают в углу. Тот передаёт Александру Степановичу бумаги. Всё время стараются не показать, что смотрят в мою сторону и разговаривают тоже обо мне.

В раздевалку врывается запыхавшийся и взъерошенный Мурат.

– Гасанов, какого хуя опять опаздываешь?! – прикрикивает на него тренер.

– Машина заглохла, – тупо и неправдоподобно отмазывается.

– Ну, да! Тачка, – посмеивается кто-то из команды. – Если только секс-машина.

Ржут все.

– Ещё раз из-за бабы опоздаешь, я тебя на базе запру. Понял? – угрожает Александр Степанович.

Мда… Там их нет, кроме футбола и сна заняться больше нечем. Из женского пола только тётя Зина была, повариха, которой лет шестьдесят уже.

Парни убегают на поле тренироваться. Я выезжаю посмотреть. Себя вспоминаю, как прыщавым пацаном гонял мяч.

Рядом на скамейку подсаживается Александр Степанович.

– Стас, мне тут Мурат о твоей проблеме рассказал, – начинает разговор, скручивая от волнения бумаги в руках в трубочку.

– Какой ещё проблеме?

– С врачом. Тебе же тренировки какие-то нужны, массажи, иглоукалывание.

– Ааа… Вы об этом! Да, ищем нового.

– Там вот. Мы с Михалычем по своим знакомым прошерстили вчера. И нашли, – отдаёт мне документы.

– Что это? – всматриваюсь в написанное.

Курс лечения в подмосковном санатории. Проплачен.

– У них работает врач, кореец. Все хвалят. Говорят, кучу народа на ноги поднял. Даже с дцпшниками работает.

– Так они не парализованные полностью…

– Но у них врождённые нарушения в нервной системе, нарушены нейронные связи. А он ставит на ноги. Давай, попробуем?

– Вы серьёзно? – поднимаю на него глаза.

– Хуже ведь не будет. А рискнуть стоит. Мы оплатили месячный курс. Жить можно там, если не захочешь, организуем каждый день поездки до санатория. Ребят припашу, будут по очереди возить.

– Неудобно как-то… Зачем вы тратились? Я сам могу оплатить. У меня есть деньги.

– Если лечение затянется, то можешь и сам оплачивать. Но у вас скоро большие траты из-за ребёнка предстоят, так что деньги лишними не будут, – подмигивает.

– Гасанов и это растрепал?

– Вырвалось у него случайно.

– Вырвалось… Можно попробовать. Почему нет-то?! Не поможет – ничего не изменится.

– Правильное решение! – хлопает меня по плечу.