Текст книги "Нехрупкая Лилия (СИ)"

Автор книги: Вийя Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 12

Тяжело падаю на лавку у двери. Голова кружится. Закрываю глаза и прижимаюсь затылком к стене. Пульс бешеный. У меня тахикардия.

И не понятно это последствия снятия головной боли или от Лили.

Её предложение вывело меня из равновесия. Ещё года полтора назад я бы согласился, не раздумывая. Мне здесь душно без свободы. Но сейчас… Есть люди, которые меня держат. Дед, Дарья… Дедушка без меня порой как маленький ребёнок, за ним постоянно присматривать надо. А Дарья… А ей я жизнь сломаю, если сбегу. Замуж никто не возьмёт, а для девушки в общине – это позор.

За печкой загремела посуда.

– Дед?

Выходит Дарья.

Какого? Она видела, кто меня привёз. Я вообще не должен был ходить к приезжим людям, их остерегаются. А меня туда тянет, словно это моё. Там мой мир.

– Что ты здесь делаешь? – наблюдаю за ней.

– Митрофан попросил помочь по хозяйству. И я поесть приготовила, – снимает с плиты кастрюлю и ставит на подставку на столе. – А ты где был?

Вроде невинный вопрос, но видно, что во взгляде злость, смешанная с ревностью.

Я знаю, что она меня любит. Наше сватовство – её прихоть. Староста не мог отказать любимой внучке, поэтому сговорились с дедом. Я тогда был не в состоянии противиться, а сейчас понимаю, что сделал большую ошибку.

– Если дедушка Архип узнает, что ты ходишь к чужакам один, тебя накажут, – подходит и садится мне в ноги.

То есть высекут. Однажды мне уже прилетало. Это больно и унизительно, словно я маленький мальчик, который пошалил и его наказали.

– Андрей, почему ты молчишь? – трясёт за руки. – Эта женщина тебя охмуряет, разве ты не видишь? Она приворожить тебя хочет.

– Это бред…

– Бабушка говорит, что за ней силы тёмные тянутся, кто-то сильный помогает. Что она за тобой приехала. Забрать тебя хочет.

Хочет. Только она это прямо говорит, никаких приворотов. Я сам её хочу. И с ней хочу. Но не могу…

– Ты знаешь, я не верю в оккультизм. Гадания, порчи, привороты – это дурь, придуманная малограмотными людьми.

– Напрасно ты так говоришь, – становится на колени и кладёт голову на мои. – Она очень коварная и сильная. Бабушка говорит, что мужчины ей не могут отказать и если она кого-то захочет, то получит.

– Лилия обычная женщина, Дарья. Не делай из неё чудовище. Просто она начальник группы, вот мужчины ей и подчиняются.

– Даже Михаил сказал, что она ведьма, а не женщина, так она на него посмотрела.

Это старший брат Дарьи. И никто его, естественно, не околдовывал, просто он баб любит. Ходит по ночам к Меланье, пока никто не видит. Не смотря на свою грубую мужловатую внешность и шрам, женщинам он нравится. Но они покорные, им любой в принципе нравится, кто внимание обратит. Мне девушки тоже часто глазки строят.

– Дарья, тебе нужно домой идти. Поздно уже. Если кто-нибудь увидит…

– Я не могу тебя одного оставить, – обхватывает ноги. – А если она вернётся? – плаксиво.

– Не вернётся.

– Андрей, скажи, что ты в неё не влюбился? – давя на меня.

Не могу я это сказать. Не хочу обманывать. С Лилей мне интересно, она другая. В общине женщины только о хозяйстве, семье и детях думают и говорят. Это их жизнь и интересы. Мне с ними скучно. И они без мужского одобрения ничего не делают. Женщины из группы общаются и занимаются делами наравне с мужчинами. Ни одна женщина в селенье в технике ничего не понимает, а Полина без ошибки определяет какой шнур куда включить. Любопытная. Спрашивает всё время что-то и записывает. Лиля даже машину водит.

– Иди домой, – грубо.

Вспыхивает от гнева и выбегает, хлопнув дверью. Успеваю только заметить, как в воздухе взметнулись тяжелые пшеничные косы.

В голове всплывает фраза " только что на косу богата". Откуда она?

– Обидел девку? – заходит в дом дед. – В слезах убежала.

– Просто попросил уйти. Сам знаешь, что судачить начнут.

– Ну, чай вы жених и невеста, – садится за стол и открывает крышку кастрюли.

Потянуло запахом томлёного мяса с овощами.

– А если я не хочу жениться?

– Как это?

– Вот так. Не хочу и всё!

– Ты это брось! Это тебе дамочка эта городская голову пудрит. Они не наши бабы: одеваются по-другому, говорят как мужики, сквернословят. Но это их нечисть одолела. Нет у них Бога. Так что оставь думы о ней! Дарья девушка чистая и хорошая. Отличная жена получится.

– А из меня какой муж получится? Я её не люблю.

– Любовь! Тю! Кака така любовь?! Из покон веков без любви женились, деток рожали и жили, душа в душу. Мы с твоей бабкой тоже не по любви поженились. А сорок годков вместе прожили. Пока не померла моя Лукерья.

– Дед, люди давно по любви женятся, а не по договору. Это отсталость.

– Да что ты про это знаешь?

– Ничего…

– Вот именно! А Дарью не обижай! Хорошая девка. За неё много кто свататься хотел, а она тебя выбрала. Дурня! Есть будешь? – достаёт тарелки.

– Нет. Я поел.

– Это где ещё?

– Там, где нельзя. И не читай мне нотаций! – опережаю его. – Устал от них. Я спать!

Но не могу уснуть, кручусь. Дневной сон мне всё сбил.

В общине днём спят только маленькие дети, остальные все работают. И как ты себя чувствуешь – всем плевать. Плохое самочувствие – от дел отлыниваешь, тунеядец.

Закрываю глаза и плаваю в воспоминаниях. Губы Лили помню, их вкус и как голову кружит от поцелуев. Тело тянет от желания, ломка. Сцепляю зубы, чтобы не застонать.

Глаза её карие требовательные всё время всплывают. Голос с лёгкой хрипотцой, будто курила раньше.

Пальцы словно чувствуют кожу, горят.

Какие же женщины бывают притягательные, что от них крышу сносит. В прямом смысле. До адских болей в голове.

Не получается заснуть. Выхожу на улицу.

Небо звездное и полная луна над лесом. Иду к полю, где мальчишки играют летом в футбол, и сажусь на ту скамейку, на которой я недавно заметил Лилю.

Скуление под ногами.

– Ты что тут делаешь? – поднимаю нашего бродяжку. – Новую хозяйку потерял?

Виляет хвостом и мне кажется, что он улыбается.

– Понравилась, да? – облизывается радостно. – И мне тоже, – сажу собаку на колени и поглаживаю по спине.

Сворачивается клубочком и закрывает от удовольствия глаза.

– Везёт… А тут ни сна, ни покоя… Как всё разрулить, а?

Поднимает голову и гавкает.

– Вот и я не знаю.

Глава 13

В ожидании, когда настроят камеры, я лениво осматриваюсь.

Фил собрал местную детвору на футбольном поле погонять мяч. За это каждый игрок получит пакет конфет. Наша сборная так бы принимала оплату, может, и играли бы лучше. Вон как мальчишки выкладываются, разогреваясь.

Зрителей немного, развлекаться в общине некогда, у них работа кипит. Так что на скамейках в основном старики и дети.

– Лилия Васильевна, а вы футбол любите? – рядом крутит настройки фотоаппарата Полина.

– Не очень…

– А футболистов? – загадочно, скосив на меня глаза.

– Терпеть не могу. Все, с кем сталкивалась, сплошь мудаки. Почему ты задала этот вопрос? – прищуриваюсь с подозрением, взглянув на неё.

Помедлив, достаёт телефон и показывает мне фото Воронина в футбольной форме и с мячом под бутсой. Ему на нём лет двадцать всего, но не узнать невозможно.

– Откуда она у тебя?

– В лагере интернет работает. Странный парень. Я тайком сфотографировала Андрея и закинула в поиск по картинке. Выдало это сходство. Это он, да? Тот, кого вы ищите уже несколько лет. В интернете написано, что Воронин пропал три года назад в этих краях.

– Сотри, нахер! Чтоб никто не видел! Поняла?!

– Но почему?

– Потому что он ничего из прошлой жизни не помнит, а новую ломать не хочет. И помалкивай! Откуда ты вообще на мою голову свалилась такая заумная?! – закрываю лицо рукой.

– Вы сами меня всегда хвалите, – обиженно. – Говорите, я перспективная…

– Но не надо себя слишком активно проявлять. И лезть, куда тебе не положено. Усекла?

– Может быть, стоит ему показать его старые фото, видео? Возможно, вспомнит… И голова у него из-за этого болит?!

– Давай без умозаключений! Этим врачи должны заниматься. Завтра Гасанова приезжает, вот она за ним понаблюдает, а там решим, что с ним делать. Ему здесь, похоже, нравится, – киваю на Стаса в толпе окруживших его мальчишек.

– Алиса? Ваша племянница? Тогда я за него спокойна. Эта точно сможет его вернуть. А правда, что у неё экстрасенсорные способности есть?

– Кто тебе такую чушь сказал?

– На канале поговаривают…

– Бессовестно врут! Не верь сплетням. Она просто хорошо чувствует людей и профессионал в своём деле.

Раньше-то да, были способности, а сейчас почти ничего не осталось. Только эмпатия. Но и её она старается глушить, когда нужно. Как говорит Алиса, если вибрировать в одном поле с человеком, то можно сойти с ума. Этого нужно избегать или контролировать. Она научилась.

Смотрю снова на Воронина, а он пристально на меня. Чуть заметная улыбка. Неделю не общаемся, я стараюсь с ним не пересекаться, иначе коротит. На данный момент он сделал свой выбор, и я его не оспариваю. Не хочу давить и убеждать. У всех у нас есть обязательства. У него перед Дарьей, которая по дурацким законам племени может остаться на всю жизнь в старых девах.

Это я себя такой комфортно чувствую, но в обществе, где на первом месте семья – это губительно для человека. У меня был выбор в своё время, у неё его нет. Здесь только одна дорога в развитии женщины – замуж. Даже в монастырь не уйдёшь.

Фил даёт сигнал, что камеры и операторы готовы к съёмке. Полина уже с десяток раз щёлкнула на фотоаппарат всех присутствующих.

– Вы кричалки знаете? – спрашивает меня, когда игра началась.

– Нет.

– А я парочку выучила. Нужен гол! Нужно два! Вы не на прогулке! Двигайте окорочками! Шевелите булками! – кричит громко, стоя.

– Ты рехнулась? – дёргаю её за тельняшку, заставляя сесть на лавочку. – Какие "шевелите булками"?

– Я самые приличные выбрала. Там на сайте хуже были, – азартно наблюдает за мальчиком, который ведёт мяч к воротам противника.

– Полина, ты свою инициативность усмири. А то помнишь, что она делает с инициатором?

– Имеет.

– Вот именно.

– Ладно… – разочарованно вздыхает.

Наблюдаю неохотно за игрой. Я, правда, не разбираюсь и не люблю футбол. Я футболиста бывшего люблю. И возможно, я даже смогла бы смириться с его интересами.

Алиска же как-то научилась слушать песни Гаса, хотя она его репертуар раньше на дух не переносила. Или просто шифровалась. Ясно же было, что она к нему неравнодушна. А после смерти Грозного её вообще повело. Вплоть до беременности внезапной…

Перерыв. Мокрые и "убитые" мальчишки падают на траву. Воронин им что-то рассказывает. Оператор снимает их.

Я стараюсь держаться подальше. Этот фильм вообще не моя тема, я специализируюсь на развлекательных шоу. Так что пусть процессом Коломыцин рулит.

От жары меня начинает в сон клонить и я, прикрыв лицо шляпкой Полины, растягиваюсь на скамейке вздремнуть. Сквозь сон слышу людской гомон. Но мне пофиг, я уже отлетела куда-то от этого мира в свой собственный.

Я посреди этого самого футбольного поля одна ночью. По траве стелется туман, от которого стынут босые ноги.

Чувствую чьё-то присутствие. На другой стороне поля человеческая тень.

– Ты кто? – абсолютно не испытывая никакого страха.

Человек идёт на меня. Останавливается в метре от меня.

Это Стас.

– А говорила, что не видишь снов. Почему мы друг друга видим?

– Это обряд Вуду. Нас сцепили друг с другом…

– Зачем? – распахивает глаза.

– Чтобы я тебя нашла.

– Мы знакомы?

Вдруг подул сильный ветер и всё вокруг закружилось.

Распахиваю глаза и убираю шляпку с лица. Полина стоит и обмахивает меня листками бумаги.

– Ты чего? С дуба рухнула?

– Я думала, вам плохо стало… Там это… Андрей отключился, – показывает в сторону, где недавно на траве сидел Воронин.

Он поднимается, хватаясь одной рукой за голову, и во все глаза смотрит на меня.

– Полина, тащи из машины аптечку с уколами, – срываюсь с места и к нему. – Голова болит? – падаю рядом на колени.

Молчит.

– Болит? – повторяю вопрос.

Полина рядом уже расчехляет чемоданчик, достаёт шприц и ампулу с лекарством.

– Не надо. У меня ничего не болит, – успокаивает нас.

Выдыхаю и сажусь на траву.

Мальчишки заглядывают в аптечку Полины, пытаются стянуть блистеры.

– Унеси! И закрой. А то утащат ещё и налопаются таблеток.

– Хорошо.

– Что случилось-то? – поворачиваюсь к Филу, стоящему в сторонке.

– Без понятия. Он сидел с пацанами разговаривал, потом стёк на землю и уснул. Прям как ты неделю назад.

– И долго спал?

– Нет, минут пятнадцать.

Перевожу взгляд на Воронина. У него в глазах поток молчаливых вопросов. Качаю отрицательно головой и ухожу с поля.

На самом краю на лавочке сидит старенькая сгорбившаяся женщина и, не отрываясь, глядит на меня, опираясь подбородком на клюку. Взгляд колючий, насквозь пробирающий холодом. Становится не по себе, по спине мороз пробегает. Ощущение, что она что-то из тебя высасывает.

– Полина, это кто? – подхожу к ней у машины и указываю на старуху.

– Так знахарка это местная. Бабушка Прасковея. Но её все ведьмой зовут.

Хм…

Глава 14

Вся группа уехала в город до утра, в лагере остались только я, Фил и наш технарь Артур.

Коломыцин занял трейлер, работа у него умственная, ему в одиночестве надо творить. Глядишь, и его бумагомарание кто-нибудь когда-нибудь и выпустит на большой экран. Но пока сценарии, что он пишет, на троечку. Не "фу", но и не фонтан.

Артур храпит в мужской палатке. Даже сверчки не заглушают его хрюканье, в центральном шатре слышно.

Я сижу и слепо смотрю на экран ноутбука. Он ничего не показывает. Просто фото на рабочем столе с иконками. Всматриваюсь в каждую деталь лесного пейзажа. Порой кажется что листья на деревьях колышутся. Но это неправда. Просто так работает наш мозг. Он часто нас обманывает и заставляет принять нереальное за действительность.

На улице тихое шуршание. Негромко хлопнула дверь трейлера.

Муза покинула Фила? Или выпитый кофе придавил?

Мне кажется или это девичий приглушённый смех я сейчас услышала краем уха?

Что за Х?

Выхожу и всматриваюсь в темноту у трейлера. Свет не включён. Улавливаю движение справа от машины. Тень скользнула. А потом отчетливо попадает девушка на секунду в круг света от лампочки на краю периметра. Лица не заметила, только длинные светлые распущенные волосы и сарафан в цветочек.

Выжидаю немного, пока она отойдёт ближе к деревне.

– Фил! – громко и грозно, направляясь к трейлеру.

Вываливается без майки из двери, напуганный.

– Лиль, ты чё орешь?

– Какого хера, Коломыцин?! – прижимаю его к стенке. – Я же просила местных девок не трогать.

– Да с чего ты взяла, что я?..

– Думаешь, я слепая? Я видела сейчас, как от тебя вышла одна и побежала в сторону деревни.

– Да, ладно тебе, – пошленько посмеивается, пытаясь выкрутиться. – Не было ничего. Так… Потискал за сиськи и всего.

– Хочешь, я тебе сейчас кое-что потискаю? – надавливаю ногтем у него в паху, рядом с членом. – На всю жизнь запомнишь.

И это не предложение, это угроза. И он её отлично понимает.

– Нет, спасибо… Неласково как-то у тебя получает.

– Да что ты?!

Громкий храп прерывает нас.

– Вот слон! – вслушивается Фил. – Хобот сломать хочется, спать по ночам не даёт.

– Поэтому ты решил в это время деревенских девок портить?

– Не было ничего, клянусь, – поднимает руки. – И она сама пришла.

– Кто она?

– Извини, матушка моя, имя сказать не могу, так как обещал ей держать всё в тайне.

– Ты прикалываешься? Имя!

– Не скажу. Можешь резать, – издевательски ухмыляется.

Вонзаю ноготь ему в пах. Вскрикивает от боли и загибается.

– Не шути со мной, Коломыцин. Я просто так никогда не угрожаю.

– Сучка, ты Антипова, – фальцетит, закрывая член руками.

– Неспокойной тебе ночи, – направляюсь обратно к шатру.

На клавиатуре моего ноутбука лежит букет полевых цветов.

И кто его сюда принёс?

Никого нет, возле шатра тоже.

– Я знаю, что ты здесь. Выходи!

Такие романтичные порывы могут быть только у одного человека, и я шкурой чувствую его присутствие где-то рядом.

Воронин выходит из темноты разбитой рядом палатки, из которой доносится храп.

– Могу вылечить, – показывает туда.

– Интересно как?

– Облепиховое масло помогает.

– Боюсь, этому тигру кроме удавки ничего не поможет. Что ты здесь делаешь ночью?

– Не спится…

– Я вижу. Но это не значит, что ты должен быть здесь. Иди домой.

– Не хочу. Я соскучился, – делает несколько шагов ко мне. – Пойдём, погуляем.

– Сейчас? – одна моя бровь поднимается вверх. – А как же звери?

– У реки их нет.

– За то там другое зверьё. Пищащее и кровососущее.

– Тебя пугают комары?

– Меня бесит, что я от их укусов чешусь без перерыва. От них даже репелленты не спасают.

Воронин достаёт из кармана маленькую баночку с какой-то мазью, набирает пальцами и проводит по своих щекам. Потом тоже самое проделывает и со мной. Веду пальцем, слегка снимая жирный налёт на коже, и нюхаю. Пахнет какой-то горькой травой с ярким ароматом. На полынь похоже.

– Теперь они тебя не тронут. Им не нравится этот запах.

– Мне тоже не очень… Что это?

– Мазь от комаров. Наши охотники ей пользуются в лесу.

– Подозреваю, что они охотники так себе. Дичь, почуяв такое, сбежит сразу.

– Не преувеличивай! Идём? – подаёт мне руку.

Я не беру, просто прохожу мимо в направлении реки.

Если честно – страшно. Не от близости Воронина, его-то я как раз не боюсь. Лес. Ночью он наводит ужас. Каждый звук ощущается в несколько раз громче и кошмарнее. Так и ждёшь, что из-за деревьев выйдет чудище лесное.

Блин, это, наверное, единственное от чего я трясусь здесь. Шорохи в темноте пугают.

Воронин сзади в двух шагах, молча смотрит. От его взгляда спина горит.

Иду в направлении уже известного мне валуна, но Стас берёт за руку:

– Нельзя ночью на камни.

– Почему?

– Днём ты из них тепло тянешь, ночью они из тебя. Застудишься. Деревья, – указывает на несколько поваленных стволов на берегу. Они лежат в виде треугольника.

Сильно ты тут продвинулся в народной медицине.

Садимся рядом. Я подтягиваю колени к подбородку и обнимаю их, смотрю на воду. Кроме писка комаров, стрекотания сверчков и уханья совы больше ничего не слышно. Хотя врут… Наше дыхание, оно глубокое и надсадное. Стас прямо за моей спиной.

Вздрагиваю, так как он вдруг обнимает меня двумя руками за плечи и прижимается грудью к моей спине, окутывая меня своим теплом. Только сейчас замечаю, что у воды прохладно.

– Смотри, – показывает рукой в сторону противоположного берега.

В темноте пляшут небольшие жёлто-зелёные огоньки.

– Светлячки?

– Угу…

– Никогда не видела их в живую, – зачарованно наблюдаю за хаотичным танцем насекомых.

Они как пульсары, то гаснут, то снова появляются.

– Волшебно…

И романтично.

Веду затылком по подбородку Воронина, словно кошка, желающая получить порцию любви и ласки. И получаю. Он целует меня в плечо, шею, за ушком. Расстёгивает рубашку и сжимает грудь под тонким шёлком белья.

– Не надо… – уплываю от возбуждающих мурашек. – Твоя голова…

– Нормально с ней всё, – заставляет развернуться к нему и целует.

Туман в голове. Сладкая истома в теле и сверхскоростной стук сердца.

Стас спускается вниз, на траву, садится, опираясь спиной о брёвна, меня усаживает на колени к себе лицом. Убирает с моего лица непослушные локоны и внимательно смотрит в глаза.

Что ты там хочешь увидеть?

Любовь? Страсть?

Там их полно. И люблю и хочу. И с каждым днём понимаю это всё больше. И отпускать не хочу. И забрать отсюда. Увезти подальше, где не будет всяких Дарь. Где ты только меня любить будешь.

Впиваюсь поцелуем в его губы. Пошли они все к хуям! Я никогда не отказывала себе в своих желаниях, почему сейчас должна? Я хочу, на остальных мне насрать. Он же тоже за этим ко мне пришёл. Пришёл получить свою порцию плотского удовольствия, которого не получает с ней. Значит, он им насладиться по полной.

Глава 15

С нетерпением стягиваю со Стаса вязаный свитер. Руки скользят по телу, ощупывая каждую мышцу. От его жара мне становится душно. Внутри саднит от разрывающего восторга.

Он снимает с моих плеч рубашку и освобождает грудь от тисков бюстгальтера. Губы и язык нежно вырисовывают круги вокруг соска.

Я млею от этой ласки, постанывая от удовольствия.

Рука тянется к замку на его брюках. Вниз. И я пальцами перехватываю горячую плоть. Большим пальцем вокруг головки и по уздечке. Он стонет, вжимает меня в себя. Я продолжаю двигать рукой.

– Твою мать, – откидывает голову назад и закатывает глаза.

Дыхание сбитое, глубокое и хриплое.

Тебе нравится…

Хватает меня за затылок и целует, проникая языком в мой рот. В голове шум. Я ничего не слышу, только звуки наших поцелуев и стонов.

Сдираем с себя остатки одежды. Я снова сверху. Это моя любимая поза.

Пальцами проникает в меня, несколько толчков, от которых сводит ноги.

Насаживает на член. Сладкая боль пронзает низ живота, но отступает через пару секунд. Двигаюсь, как слепая наездница, потому что глаза закрыты от удовольствия. Судорожные импульсы пронзают тело. И у меня крыша от всего едет. Это фантастично.

Какой же я дурой была, отказывая себе в этом.

Целую Стаса. Он отвечает агрессивно, с рычание.

И мы феерично вместе кончаем, обнимая друг друга. Я раньше таких мужских стонов во время оргазма не слышала.

– Кажется, ты звал мамочку, – убираю слипшиеся волосы с его лица и целую в скулу.

Стас расслабленно медленно моргает и счастливо улыбается.

– Это на рефлексе.

– Мне нравится, что ты чувственный и не прячешь эмоций, – веду пальцем по его носу.

Мой красивый мальчик.

– Этот бонус только для тебя, – прижимает к себе.

Опять целуемся.

Мне так хорошо в этот момент, что я никуда не хочу уходить. Я знать не хочу, что там за этим треугольником из брёвен, в котором мы спрятались. Я бы здесь навсегда осталась. Потому что тут мы одни и больше никого, а там куча проблем, которые придётся решать.

– И что дальше? – задаю волнующий нас обоих вопрос.

– Для начала – одеться, тебя колотит, – накидывает мне на плечи рубашку.

Она сырая от росы.

– Это не от холода, – утыкаюсь носом в его грудь. – И я про другое…

– Не знаю… Поговорю с дедом, возможно, он что-нибудь придумает. Жениться теперь мне нельзя, я изменщик. И не хочу. Я и раньше не хотел, но против общепринятых устоев переть в одиночку сложно. Проще подстроиться.

– А если попробовать вспомнить твою прошлую жизнь? – очерчиваю вокруг его соска пальцем.

Мышцы вздрагивают.

Целует в макушку.

– Не получается. Я пробовал.

– А если я найду способ? – поднимаю на него глаза.

– Интересно какой? – усмехается.

– Секрет. Скажем так, восстанавливать будем по науке.

– Оу! По какой? Химии, физике?

– Ммм… Психотерапии…

– Это помогает?

– Многим, да. Если ты сам захочешь, конечно.

– Хочу, – поднимает за подбородок моё лицо и целует сначала в нос, а потом в губы. – И тебя хочу…

– Я чувствую, – его член подо мной снова встал в стойку.

Валит меня на траву.

Я зацелована. Голова не соображает, потому что проваливаюсь в телесные наслаждения настолько, что все вокруг перестаёт существовать. Есть только мы. И наша безумная страсть. Больше ничего.

Я опускаюсь в бездну от удовольствия. Парю, ощущая только пьянящие вибрации в своём теле. А затем тону в оргазме. Стас тоже кончает. Чувствую, как его сперма заполняет меня.

С любым другим меня бы это волновало и возмутило, но с Воронины… Я ж обещала родить от него ребёнка. А вдруг?! Бывает же выстрел не в холостую. У Алиски дважды было. Глядишь, и мне повезёт.

Я никогда не хотела детей, а сейчас хочу. Половина жизни, надеюсь, прожита, и я ощущаю одиночество, приходя домой. Меня никто не ждёт, мне не с кем даже поскандалить, не то, что поговорить. Квартира каждый день встречает тишиной. И чем старше я становлюсь, тем сильнее она меня пугает.

А говорила, только ночного леса боишься.

Одиночество – это тоже страшно. И я больше не хочу быть с ним один на один.

Если мне придётся увезти отсюда Воронина силой, то поверьте, я это сделаю, не задумываясь ни на секунду.

– Нужно одеться, – шепчет мне на ухо, пока я нежусь в его крепких объятиях. – Ночью прохладно. И комары.

– Поставь свою банку с той вонючей дрянью, и они разлетятся от нас на несколько километров, – обхватываю его сильнее руками.

– Я не хочу, чтобы ты заболела.

– Хорошо-хорошо, – тянусь за своими вещами и одеваюсь.

Он тоже успевает надеть свитер и брюки.

Кладу голову ему на грудь. Смотрим на небо. Звёзды мигают. Чувствую себя самой счастливой. Но в моменте, потому что нихрена это не счастье, это просто временное умиротворение. Утром всё вернётся на круги своя.

С группой Алиска должна приехать. Вот она и займётся головой Воронина. Я в ней уверена, у неё получится.

Глаза начинают слипаться. И мы засыпаем, обнимая друг друга. Впервые в жизни я сплю на улице. Но мне так хорошо, что я даже не замечаю этого.

А утром я буду чесаться от укусов комаров.

***

– Фу! Воронин! Перестань меня облизывать! – отмахиваюсь от него спросонья.

– Умм… – мычит где-то сзади.

Тогда кто?

Открываю глаза.

Собака… Та самая, которую я обещала взять с собой. Как хоть его зовут-то?!

– Фу! Не надо меня облизывать, – убираю его морду от моего лица. – Откуда ты вообще здесь взялся?

– Со мной пришёл, – раздаётся громкий голос.

Прищуриваюсь, так как толком не вижу ничего.

– Дед?! – подскакивает Стас. – Ты что тут делаешь?

– Да вот порыбачить пораньше решил прийти на реку, – показывает удочки. – А тут вы… Ещё и в таком непотребном виде, – с грубой язвительностью.

Смотрю на себя. Рубашка распахнута и грудь видна. Пытаюсь поспешно застегнуть пуговицы.

– И как вам не совестно?! Вы же взрослая женщина! – пытается меня пристыдить Митрофан.

– Вы знаете, не стыдно, – вытаскиваю из спутанных волос сухие травинки. – Вы правильно заметили – взрослая. А нам взрослым на чужое мнение глубоко насрать. Я свободная женщина, что хочу, то и делаю.

– Лиль! – дёргает сзади за рубашку Воронин.

– Что? – разворачиваюсь к нему. – Это правда. Да, мне не стыдно. С чего бы?!

– У него же невеста! – прикрикивает на меня старик.

Встаю.

– Дед, ты бы про невесту помалкивал, – делаю ему знак глазами. – А то…

– Ладно! – неожиданно соглашается, только чтобы я замолчала.

То-то же!

Сука, я скоро здесь на старославянском заговорю. Понаслушалась их говора…

Воронин смотрит с недоумением на нас поочерёдно.

– Что вы скрываете от меня?

– Ничего. Просто твой дедушка очень сильно желает нам помочь расторгнуть твою помолку. Или как у вас это тут называется? – размахиваю рукой.

– Я? – старый таращит на меня глаза.

– Ты!

Всё приходится в свои руки брать. Если Воронин начнёт с дедом договариваться, то тот съедет с темы, якобы узы нерушимый. А у меня есть точки давления, которыми можно шантажировать. А старички они ж как дети малые, всего боятся и на всё доверчиво соглашаются. Поэтому мошенничество на них и процветает.

И идея давить на Митрофана родилась спонтанно.

– Давай, дед, – хлопаю ему по плечу. – Ты репу не чеши, а думай, как от суженой законным способом избавиться. А то я ваших правил не знаю. В наших краях всё просто: не хочешь – не женись.

– Мерзавка…

– Обожаю комплименты.