Текст книги "Нехрупкая Лилия (СИ)"

Автор книги: Вийя Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 28

– Ты серьёзно в декрет собралась?! – смотрит с удивлением Вячеслав.

– Да, а чем я хуже других?

– Ты два года дома не протянешь.

– Я и не собираюсь. Но ребёнку нужна рядом мама. А я буду хорошей матерью, понял?! – повышаю градус нашего разговора.

– Не сомневаюсь. Но трудно тебе будет и с ребёнком, и со Стасом, – не ведётся на мой нажим.

– С чего бы это? У него хорошая динамика. Стоит на ногах уверенно, первые шаги сделаны. Врач замечательный лечит. И папа у нас умница, – поглаживаю заметно округлившийся живот. – Няню наймем, в крайнем случае. Замену мне нашли?

– Нет, ты же знаешь, – вздыхает обречённо. – Таких, как ты, днём с огнём не сыщешь.

– Я же предлагала Полину.

– У неё нет опыта, чтобы всем этим заниматься.

– А откуда он возьмётся, если не подпускать к работе? Бери! Я помогу, когда возникнут трудности. Она молодая, цепкая. У неё получится. Вспомни, с чего мы начинали.

– Сравнила. Мы начинали, когда столько запретов не было. И денег у нас тоже не было. Крутились, искали. Рекламщиков подтягивали. А сейчас? Деньги есть, а даже шутить на большинство тем нельзя. Реалити нахрен никому не нужны. На сериалах выезжаем.

– Да ладно тебе! Весь неформат в интернете. Там-то можно.

– Но на этом много не заработаешь.

– Алчный ты, Слава.

– Я предприимчивый! – поднимает палец. – Подумаю над твоей протеже. У нас тут проблема возникла.

– Какая?

– Со мной из деревни староверов связались. Говорят, девушка, невеста твоего Стаса тоже на сносях.

– О как! А мы здесь при чём? Все вопросы к Коломыцину. У Воронина с ней ничего не было.

– А ты уверена? Староста утверждает, что это его ребёнок. Требует, чтобы он вернулся и женился.

У меня закрадывается небольшое зерно сомнения, но отгоняю его. Я верю Воронину, врать мне ему нет смысла.

– Полностью. Стас хоть и был там белой вороной, но правила соблюдал. До свадьбы – ни-ни. Так и жили. А то, что она под Фила легла, так это только её проблемы. И пусть сама их решает. Не повезло девке, Коломыцин в ту глушь не поедет и жениться не станет. У нас не времена Ивана Грозного, не ловят и на кол не сажают. А Филу бы это не помешало. Я предупреждала его, чтоб он не лез к местным бабам под юбку.

Душно становится. Обмахиваюсь руками.

– Ты чего? – взволнованно смотрит на меня Вячеслав.

– Что-то нехорошо… Пойду, полежу у себя в кабинете.

И тут же падаю на пол, в глазах мутнеет. Пропадаю во мраке.

Стас

Вещи собраны. Жду машину с Лилей, должны приехать вечером. На выходные я уезжаю домой из санатория. Настаивал на поездках каждый день, тяжело оставлять Лилю на шестом месяце одну без помощи. Но она устроила маленький скандал, чтобы я не смел считать её беспомощной и занимался своим здоровьем, тем более успехи хорошие.

Сегодня я прошёл десять шагов. Это было невероятно тяжело, но мы с доктором справились. Внутри восторг и всплеск энергии. Всё болит, и ужасно дрожат все мышцы, но я невероятно доволен.

Внизу вместо Лили меня встречает Алиса. Улыбается вроде искренне, но натянуто, будто скрывает что-то.

– Почему Лиля не приехала? – щемит сердце в тревоге.

– Ты не волнуйся! У неё на работе давление подскочило. Вызвали скорую. Врачи подстраховались и отвезли её в больницу.

– С ней и ребёнком всё хорошо?

– Всё нормально. Завтра вечером домой отпустят. Прокапают немного. Так что это время ты побудешь со мной.

– А Ник? Ревновать не будет?

Вспомнил, как он меня за грудки таскал, потому что решил, что мы слишком сблизились в общении с Алисой.

– Он с детьми и матерью в Сочи на выходные улетел. А меня работа не отпустила. Но мы ему не скажем, – заходит сзади и подталкивает мою коляску, идём на выход. – Как твои успехи?

– Я сегодня прошёл десять шагов сам, на костылях.

– Круто! Скоро бегать будешь.

– До этого ещё далеко.

– Время быстро летит. Я моргнуть не успеваю, а день уже прошёл. Ужинать поедем? – забирает у меня сумку возле машины.

Водитель помогает пересесть в микроавтобус и убирает коляску в багажник.

– Нет. В больницу можем заехать по пути?

– Заскочим. Антиповой будут полезны положительные эмоции. А то она там тоже переживает, как ты без неё.

Врач убеждает меня, что с Лилей всё будет хорошо. УЗИ ничего не показало, анализы в норме. Давление может скакать даже на погоду. В её случае даже на воду, так как не двадцатилетняя девица рожать надумала.

Вечер проводим с Алисой за разговорами и шахматами. Это не сеанс, скорее разговоры по душам, но они помогают мне вспоминать.  К н и г о е д . н е т

– Не надумал рассказать родным про своё чудесное возвращение?

– Нет. Хочу на своих ногах прийти. У нас с сестрой не очень хорошие отношения всегда были. После смерти мамы вообще испортились. Не мог я к ней спокойно приходить, меня корёжило всего, что скрывала её болезнь. Сестра у меня вообще со странностями. Жить с мужем, который тебя и детей бьёт. На уговоры уйти от него просила не вмешиваться.

– Женщинам часто выгодна роль жертвы.

– Почему?

– У них есть зависимость от пиздеца, творящегося в семье. Материальная или эмоциональная. Муж сорвался, избил. Потом покаялся, пришёл с подарочками. Блин, ну вот! Он же хороший, любит нас. Втягивается в этот постоянный круг, прётся от него. С эмоциями почти то же самое. Один раз сорвался, потом шёлковый ходит, все капризы выполняет до следующего раза. Прощают бесконечно. Жертв из себя женщины делают часто сами.

– Я думал, это боязнь остаться одной с детьми, – зависаю с ферзём в руках.

– И это тоже. Но это больше к домохозяйкам относится. Страх остаться без средств к существованию в отсутствии работы провоцирует женщин терпеть многое. Знал бы ты, сколько бытовых изнасилований в семьях. Просто молчат. Любит же, сама его выбрала. Тебе мат! – делает ход.

– Да, твою мать! – откидываюсь на спинку кресла.

– Ещё партию? – расставляет фигуры по местам.

– Нет. Поздно уже. Я спать пойду. Да и тебе не помешает, – отъезжаю от столика.

– Спокойной ночи!

Отрубаюсь быстро.

Просыпаюсь около трёх часов от непонятного звука в прихожей и лая собаки на балконе. Прислушиваюсь. Возня какая-то.

– Алиса? – зову громко.

Тишина. Только Рыжик надрывается.

Потом шорохи возобновляются, но она не отвечает.

Спускаю ноги с кровати, тянусь к коляске.

– Стас, пом… – раздаётся короткий крик из-за двери.

Это Гасанова.

С коляской возиться нет времени. Привстаю и дотягиваюсь до костылей, которые Лиля купила, чтобы я дома мог тренироваться ходить на выходных. Выхожу из спальни. В коридорчике слышен шум борьбы и как скользят голые пятки по ламинату.

– Думаешь, он тебе поможет? – тихое мужское шипение. – Он инвалид. Пока встанет и сядет в кресло, я успею с тобой разобраться.

Алиса мычит, потом начинает хрипеть.

Она на полу прижата сидящим сверху мужиком, который душит её.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я мгновенно преодолеваю те несколько метров, что нас разделяют. Удар костылём по голове ублюдка, и он падает на Алису без сознания. Она сбрасывает его с себя. Хватает за горло и кашляет.

– Спасибо! – чуть слышно из-за хрипа.

– Это кто? – смотрю на мужика, которого я вырубил.

– Пациент мой бывший. Парышев, – на карачках ползёт на кухню, шарит по шкафчикам. Возвращается с мотком шпагата. – Я отказалась от него, посчитав, что он не мой клиент, – заматывает ему руки сзади. – А он вот! Звонил мне, писал, просил о встрече. Я заблокировала, помощнице сказала, чтобы отправила его к другому врачу. А сегодня вот что учудил, – заматывает заодно ему и ноги.

– Как он в квартиру попал?

– Замок, видимо, вскрыл, – садится на коврик. – Если бы не ваша собака, придушил бы меня спящую. Сука! – пинает мужика и хватается за горло. – Не ожидал он, что в доме пёс живёт, но успел, падла, его на балконе закрыть. Меня поймал, когда я к тебе ломанулась.

– И как ты проглядела сумасшедшего?

– Он не шизик. Психопат. А они, сволочи, умеют хорошо мимикрировать под нормальных людей, пока триггер не сработает. Я понимала, что он такой, но до сегодняшнего дня опасности ни для кого не представлял. Полицию надо вызвать.

– Да. Сейчас, – разворачиваюсь к спальне пойти за телефоном, делаю несколько шагов почти без напряжения.

– Стас?!

– А?

– Ты ходишь…

Эпилог

Просыпаюсь от невероятной тяжести, давящей на грудь. Тела не чувствую, только пальцами на руках могу немного шевелить.

– Лиль, – не открывая глаз.

– Умм… – сонно.

– Кажется, меня опять парализовало.

– Не говори ерунды, Воронин. Ребенка с себя сними и пройдёт твой паралич, – бубнит в подушку.

Смеюсь негромко, чтобы дочка не проснулась. Но потом вспоминаю, что если не спит она, то и мы хрен уснём.

– Зайчик, ложись рядышком, – прошу, открывая глаза.

Она тут же распахивает свои, упирается ручками в щёчки и с улыбкой смотрит на меня.

– Как ты угадал, что я не сплю? – хлопает ресничками.

Как?

Да с твоего рождения такая херня. Варвара уснула – мы тоже в лёжку. Она бодрствует, и мы с ней. Сначала думал, что это нормально, так же обычно и бывает с маленькими детьми. Но потом стал замечать странности, когда это случалось в самый неподходящее время где-нибудь на работе. Поделился мыслями с Лилькой, тут она и призналась, что четыре года назад обратилась к африканской ведьме, которая нас связала друг с другом. А Варе эта особенность по наследству передалась.

Сегодня вечером у нас самолёт в Африку. Летим снимать эту вуду хрень. Заодно и в отпуск сгоняем.

Надо же было до такого додуматься?! Поехать чёрте куда, чтобы какой-то ритуал провести. Кто только её надоумил?!

Дочка скатывается с меня.

Я чувствую, как моё тело начинает оживать. Колики по всем мышцам, в ногах судорога тянет. Морщусь от боли. Но если болят, то, значит, работают. Сгибаю колени.

– Убедился, что всё в порядке, – переворачивается на бок Лиля и поднимается на одной руке. – Солнышко, давай ты больше не будешь спать на папе, а то ему больно.

– Хорошо, мамочка.

Проходили. Всё равно спящая заберётся. Ей почему-то нравится спать именно на мне или поперёк меня. С младенчества такая привычка.

Засыпает она в своей комнате, но почти каждую ночь прибегает к нам, говорит, что в шкафу бабайка прячется, ей страшно.

Что самое интересное, Лиля это воспринимает абсолютно серьёзно, а не как детские фантазии.

Наблюдал однажды, как жена с сосредоточенным лицом отодвигала вешалки в шкафу и искала кого-то. Даже я поверил в тот момент, что там действительно кто-то есть. Потом я посмеялся над этим, а она ответила, что если мы чего-то не видим, то это не означает, что его нет. Однажды на сеансе мне точно так же сказала Алиса, в пример приведя атомы и радиоволны.

– Я завтрак готовить, – встаёт Лиля.

– Мамуля, мне улыбочку, – прыгает Варя.

– Хорошо. А тебе? – спрашивает у меня.

– Я съем всё, что ты приготовишь.

Варя убегает к себе в комнату, я в душ. Сегодня надо ещё заскочить в офис.

Мы всё же открыли фирму проката автомобилей, и дела идут очень даже неплохо.

Лиля после выхода из декрета получила новую должность заместителя гендиректора. Она считает её скучной, но зато не пропадает на студии круглосуточно, а занимается дочерью, пока я выстраиваю бизнес.

– Я отвезу Рыжика к Гасановым, – сажусь за стол и смотрю в сторону грустного пса возле пустой миски.

Доктор прописал урезать ему пайку, жирненький стал. Он не молодой, с лишним весом тяжело справляться, появились проблемы с сердцем.

– Вот Алиска обрадуется ещё одной собаке в доме. Ей же трёх детей и Халка мало, – ставит передо мной Лиля тарелку с глазуньей.

У Вари омлет с сосиской в виде улыбающейся мордашки. Нам, как Гасановым, с ребёнком не повезло. Дочка очень избирательна в еде, и приходится придумывать разные ухищрения, чтобы её накормить. Ну почему она не как Рыжик? Тот ест всё без разбора, особенно сейчас, когда на диете.

– Варя! Не корми собаку! – замечает Лиля, что она кинула под стол кусочек сосиски.

– Мам, он такой печальный, – делает бровки домиком. – Давайте его с собой возьмём? Ему в чужом доме плохо будет.

– Не можем мы его с собой взять. Его в самолёт не пустят. Он болеет.

– Как жаль…

Где она выучила эту фразу? Мы так не говорим.

Подхватив Рыжика, еду на работу. Быстро расправляюсь с делами. Завожу собаку к Гасановым.

Алиса смотрит на него, чуть оскалившись.

– Это список того, что ему нельзя. Лиля составила, – отдаю ей листок.

Пробегается глазами.

– Судя по содержимому, его просто надо не кормить до вашего приезда, – запихивает записку в карман. – Ладно! – забирает у меня поводок. – Будет выть – переедет в будку во дворе.

Дома Лиля укладывает оставшиеся вещи в ручную кладь. Варя катается на своём маленьком чемоданчике. Ехать с ребёнком в отпуск тяжело, но у нас ситуация безвыходная, мы случайно и её втянули.

Полёт она выдерживает стойко, без капризов, даже поспать успеваем.

Кейптаун встречает дождём.

– Пап, тут столько много шоколадных людей, – смотрит Варя во все глаза.

– Это Африка, солнышко. Тут почти все такие, – подхватываю её на руки.

– И мы такие будем?

– Нет.

– А они, наверное, много шоколадок едят?

– Они просто загорелые.

– Я тоже так хочу загореть.

– У нас не получится.

– Почему?

– Хммм… Лиль, как ей про расы рассказать?

– Без понятия, – осматривается в поисках такси.

– В общем, есть люди, которые не похожи на нас и у них другой цвет кожи.

– Зачем? – крутит мою цепочку на шее.

– Природа так придумала.

– Природа – это деревья, травка. Они не умеют думать.

Ааа!

Всё! Я не знаю, как ещё объяснить. Генетику она не поймёт.

– Смотри, мама машинку поймала, – отвлекаю её от дальнейших расспросов.

Наш отель на берегу океана. Шум волн и потрясающий вид за окном.

– Красота! – виснет Варя на поручне балкончика и смотрит вниз сквозь решётку.

Обнимаю жену за талию сзади и прижимаю к себе.

– Ты чего такая бука? – трусь носом о её затылок, целую за ушком.

Несколько дней уже не в настроении ходит.

Не моргая, смотрит на большие волны, накатывающие на берег.

– Лиля? – тормошу слегка.

– Просто после обряда мы потеряем связь…

– Подглядывать за мной не сможешь?

– А есть причины? – нахмуривает брови и поворачивается ко мне.

– Нет. У меня в жизни всего две лучшие женщины – ты и дочка. Я без вас никто.

– Воронин, какой же ты… – обхватывает ладонями моё лицо и целует.

– И меня, и меня поцеловать! – дёргает за штанину Варя.

Подхватываю её на руки, и целуем в обе щёчки.

Наш ангелочек, наша жизнь. Других не будет, к сожалению.

Утром за завтраком любуюсь красавицей женой. Довольная и румяная после утреннего секса. Как мы умудрились проснуться раньше дочери, ума не приложу.

Приём у ведьмы назначен в полдень.

Заподозрив, что у человека, который колдует, могут быть страшные для ребёнка вещи, захватываем маску на глаза для сна. Надеваем перед входом в дом.

Не ошибся, дом полон разной ритуальной хрени, черепов, костей, ужасные маски на стенах. И воняет чем-то неприятным. Странный запах смеси травы и крови. Я его знаю, так пахнет свежее мясо свиньи, когда её разделывают. Меня подташнивает. Лилька так вообще бледная сидит.

Варя слепо шарит ручками вокруг, прижимаясь то ко мне, то к маме. Но маску не снимает, потому что строго-настрого запретили. Если будет послушной, то поедет кормить пингвинов.

Ведьма проводит ритуал, окуривает всё вокруг дымом от травы. У меня голова кружится, поддерживаю Лилю, чтобы в обморок не рухнула. На минуту теряю из вида дочь. За спиной грохот, звук чего-то бьющегося.

Посреди хаоса в углу стоит Варя, вытянув руки и растопырив пальчики.

– Папа, я нечаянно, – оправдывается, когда я её подхватываю на руки и выношу из дома.

Второй рукой придерживаю жену. В небольшом дворике есть скамейка, усаживаю обоих на неё.

– Можно уже снять? – тянет дочка за маску.

– Да.

Из дома выходит колдунья, что-то быстро и с недовольством говорит на своём языке.

– Я не понимаю. Можно на английском, – включаю приложение с переводчиком.

Оказывается, Варя разбила урну с прахом какого-то её древнего предка.

– Извините. Я всё оплачу, – достаю кошелёк и отдаю деньги. – Теперь душа вашего прапрапрадедушки будет спокойна?

Кивает и прячет доллары между складками непонятной юбки, уходит в дом.

– Варвара где? – приходит в себя Лиля.

Оглядываемся.

Дочка с вороватым видом стоит у ворот.

Она ж не специально эту урну от пол грохнула.

Прощаемся с хозяйкой и выходим на улицу, забыв закрыть калитку.

– Такси надо где-то поймать, – придерживаю Лилю под локоть.

Второй рукой крепко держу Варю. Она оборачивается назад несколько раз, теряя темп и спотыкаясь.

– Что там?

– Козочки.

– Какие ещё козочки? – поворачиваемся с Лилей назад.

Из калитки дома ведьмы вышли три козы и дёрнули в разные стороны. Следом выпорхнули несколько чёрных куриц.

– Варя, ты там ничего ещё не трогала? – приоткрыв рот, спрашивает Лиля.

– Курочки и козочки в клетках были. Я крючочки им открыла, чтобы они травку пощипали.

– Валим, Воронин, отсюда. Пока эта ведьма на нас всех вуду богов не спустила. Это ж животные для жертвоприношений, – хватает меня под руку и тащит за собой.

Пять минут назад умирала, а сейчас готова марафон бежать.

Ловим по дороге такси и едем на пляж. Обещали же пингвинов Варе показать.

Пингвины. В Африке! Охренеть!

Если бы сам не увидел, никогда бы не поверил. Ребёнок вообще в восторге. Жалеет только, что подходить к ним нельзя, чтобы погладить.

За день она так набегалась, что, гуляя вечером по пляжу у отеля, засыпает у меня на плече.

А мы – нет.

– Действуют травки, – обнимает меня за пояс Лиля и прижимается головой к плечу. – Смотри, какой закат красивый, – кивает на горизонт.

– Прям как ты.