Текст книги "Добыча черного капитана (СИ)"

Автор книги: Вивьен Ламур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 6. Честный бой

Глава 6. Честный бой

Ветер стихает. Или это только кажется? В ушах всё ещё стоит гул, но я слышу низкий, ровный голос капитана, как удар волны о борт:

– Ну... и что у нас тут?

Поднимаюсь. Спина выпрямляется, плечи расправляются. Я не знаю, откуда берутся силы, но я стою. И смотрю ему в глаза. В эти холодные, как штормовое море, глаза. И в них ни капли жалости, ни интереса. Он просто ждёт. Как ждут, когда зверь в клетке перестанет рычать.

Внутри всё дрожит. Пальцы подрагивают. Но я заставляю себя дышать ровно, хотя лёгкие будто сжаты в тиски. Не сейчас. Не здесь. Я не имею права показать слабость. Если я сломаюсь сейчас, они увидят это. Почувствуют как акулы кровь.

– А у вас заведено насиловать пленных? Или товар портить для вас норма? – бросаю с вызовом.

Смешки глохнут, как будто кто-то перекрыл звук. Только ветер шуршит по парусам да доски поскрипывают. Слышу, как кто-то за моей спиной переводит дыхание. Как пламя факелов трепыхается в такт с моим сердцем.

Капитан сдвигает брови. Я почти вижу, как эта мысль проходит по его лицу: «Что за зверь мне попался?»

Он молчит. Секунду. Две. Я не отвожу взгляда. Не моргаю. Позволяю ему видеть всё: мою злость, мой страх, мою решимость. И вдруг что-то меняется. Какая-то искра в его глазах. Одобрение? Любопытство? Трудно понять. Он медленно переводит взгляд на матроса:

– Шкиль. Это правда? Ты тронул пленницу? Нарушил кодекс?

Кодекс. Вот оно! У них есть кодекс. Ну, конечно. У них есть законы. Правила.

Где-то внутри, под рёбрами, рождается смех. Беззвучный, горький. Судьба, ты умеешь шутить. Ладно. Если есть законы, есть лазейки. Если есть правила, их можно использовать. Надо выучить новый кодекс. Пиратский.

Шкиль мнётся, его глаза бегают по сторонам, как у загнанного зверя. Он трёт шею, и я слышу, как хрипит его голос, когда он пытается выдать себя за жертву. Но я знаю, что он врёт. И капитан знает. И все они знают.

– Я ничего не успел, капитан! Она сама набросилась! Как кошка! Понимаете? Она меня чуть не задушила! Видите? – он тычет пальцем в свою красную шею.

Ропот в толпе. Кто-то смеётся. Грубо, смачно.

– Шкиль, тебя девка уделала? Позор!

– А она боевая, я же говорил!

– Да она просто психованная!

Капитан поднимает руку. Шум стихает, как по волшебству. Его голос врезается в тишину:

– Ты нарушил кодекс, Шкиль. Но ты утверждаешь, что она напала первой. Она говорит, что ты тронул её. Я не буду решать за вас.

Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах эту странную усмешку, от которой становится не по себе:

– Вы подерётесь. Честный бой. Без оружия. Без подлости. Если Шкиль победит, я закрою глаза на его проступок. Если победишь ты, сама решишь, что с ним делать. Справедливо?

Он предлагает мне шанс. Настоящий шанс. Но я против матроса, который сильнее меня и выше на две головы. Но если я откажусь, проиграю сразу. На то и надеются. Ведь я баба. Куда уж мне…

– Согласна, – слышу свой голос. Он звучит ровно. Как будто я соглашаюсь на чашку чая. И где-то внутри приходит спокойствие. Решение принято. Теперь осталось только сделать.

Шкиль ухмыляется, но в его ухмылке больше злобы, чем уверенности:

– Слышали, парни? Она сама подписалась! Девчонка хочет со мной подраться!

Но я уже не слушаю его. Пираты расходятся, образуя круг. Факелы загораются по периметру, освещая лица, тени пляшут, падают на доски палубы. Глаза пиратов горят. Их взгляды колючие, голодные, жадные. Они хотят зрелища. Хотят крови.

– Шкиль, не подведи! – кричит кто-то.

– После боя она твой приз! – добавляет другой.

Но есть и другие голоса:

– Смотри, как стоит. Не дрожит.

– Боевая. Точно боевая.

Слышу. Запоминаю. Это – мои первые союзники. Крошечные, несмелые, но они есть.

Выхожу в центр круга. Шаги ложатся на доски легко, почти невесомо. Ночной ветер касается лица. Холодный воздух обжигает влажную кожу. В груди – ни страха. Только уверенность, пришедшая откуда-то из глубины.

Я вспоминаю тренера, его сухой голос: «Плечи расслабь, колени согни, глаза на противника, не на руки».

Закрываю глаза на секунду и вижу себя в зале. Татами, запах пота, сбившееся дыхание. Я была там тысячи раз. Я знаю, что делать. Тело помнит. Тело знает.

Открываю глаза. Шкиль стоит напротив, его плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Он не знает меня. Я могу его удивить.

Рука капитана поднимается над кругом. Тишина становится плотной. Слышу, как бьётся моё сердце. И медленно, очень медленно, рука опускается.

Воздух взрывается криками.

И…

Глава 7. Игра по моим правилам

Глава 7. Игра по моим правилам

Крики. Свист. Топот. И всё это где-то далеко, будто за стеклом. Я слышу только своё дыхание. Ровное. Глубокое. Как будто я снова в зале. Татами. Запах пота и резины. И тишина перед ударом.

Шкиль напротив. Он выше. На две головы, не меньше. Плечи широкие, руки длинные, кулаки сжаты. Он дышит через рот шумно, часто. Нервничает. Это видно. Он не умеет скрывать страх. Хорошо. Значит, он уже проиграл.

Смотрю на него. Не зло. Не испуганно. Спокойно. Как смотрят на задачу, которую нужно решить. И он видит этот взгляд. На секунду его уверенность колеблется. Я вижу это. Усмешка становится натянутой.

Он ждал страха. Слез. А получил холод. И это сбивает его с толку.

Правильно. Сомневайся.

Делаю шаг вперёд. Колени сгибаются, центр тяжести уходит вниз. Руки перед собой, ладони открыты. Стойка. Правильная.

Пираты вокруг. Свистят. Переговариваются. Я не разбираю слов, но чувствую их удивление. Они не ожидали увидеть бойца. Видели девчонку. А сейчас видят меня. Настоящую.

Смотрите, запоминайте. Я не та, кем вы меня считаете.

Шкиль бросается вперёд. Прямо. Грубо. Никакой техники, просто сила и вес. Он хочет смять меня, сбить, задавить. Вычисляю его траекторию: он идёт на меня лоб в лоб, как разъярённый бык.

Сейчас.

Шаг в сторону, уклонение. Резкое, короткое. Он проносится мимо, теряя равновесие. Пользуюсь моментом.

Йоко-гери. Быстрый удар ногой в корпус.

Шкиль хрипит, пошатывается, но удерживается на ногах. Отлично. Он не должен упасть сразу.

Пусть это продлится. Пусть они увидят.

Он разворачивается, лицо его искажено злостью. Снова идёт на меня, теперь пытается схватить, сжать в медвежьих объятиях.

Я ухожу вниз, приседая, пропуская его руки над головой. Два коротких удара в солнечное сплетение.

Пират сгибается. Я отскакиваю назад, выдерживая дистанцию.

Злись, Шкиль. Теряй контроль.

Его дыхание уже сбито. Он дышит тяжело, хрипло. Не привык к такому бою. Он всегда давил силой, а теперь не может меня достать. На лице растерянность. Он начинает дергаться, бросаться на меня, но каждый раз я ухожу, ускользаю, как вода. Не даю ему зацепиться.

Ещё немного. Он скоро выдохнется.

Шкиль делает ещё одну попытку. Тяжелый шаг вперёд, пытается схватить меня за плечи. Я вижу его намерение раньше, чем он подходит. Приседаю, разворачиваю корпус и… прыгаю.

Маваши-гери. В прыжке.

Нога идёт по кругу, я бью точно в голову. Удар приходит в висок, по уху.

Я чувствую, как моя стопа встречается с его головой, как его шея дёргается, как воздух вырывается из его лёгких с глухим стоном.

Он падает. Сначала на колени, потом – на бок. Не теряет сознание. Но дезориентирован. Я вижу, как он пытается встать, но тело не слушается. Шкиль моргает, пытаясь сфокусироваться, и не понимает, что произошло. Оглушён. Сбит с толку.

Я останавливаюсь рядом, опуская ногу на палубу. Стою над ним. Могла бы добить. Прижать его коленом к груди, взять на болевой. Но я этого не делаю. Жду.

Тишина. А потом – взрыв. Свист, крики, смех.

Я слышу их голоса:

– Она его уложила! Одним ударом!

– Глянь, Шкиль лежит, как тряпка!

– Девка! Девка его сделала!

Не оборачиваюсь. Смотрю на Шкиля, который медленно поднимается на колени. Он не смотрит на меня. Ему стыдно. И я знаю, что это – мой момент.

Капитан подходит ближе. Его шаги тихие, но я слышу. Останавливается рядом и смотрит сверху вниз на матроса.

– Ты победила, – говорит он. И в его голосе уважение. – Имеешь право решить его судьбу.

Поднимаю голову. Встречаю его взгляд. Капитан ждёт. Все ждут. Я выдыхаю, собираюсь, как перед выходом на трибуну. Внутри приходит спокойствие не бойца, а судьи.

Смотрю на Шкиля. Он сидит на коленях, опустив голову. Я говорю громко, чётко, чтобы меня слышали все:

– В моём мире, откуда я родом, за нападение на человека предусмотрено наказание. Я могла бы приказать сбросить тебя за борт, но это было бы слишком просто. Я выбираю иное.

Делаю паузу. Шкиль поднимает голову. Его глаза расширены, он не верит своим ушам.

– Ты, Шкиль, – говорю я, – останешься в живых, чтобы помнить: женщина, которую ты хотел сломать, оставила тебе жизнь. И ты будешь отрабатывать свой проступок, пока не докажешь, что достоин прощения. Если нет, я напомню тебе об этом дне. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Слышу, как пираты замолкают. Кто-то снова смеётся, кто-то кивает. Я вижу, как их взгляды меняются. Уважение. Не только к моим кулакам, но и к моим словам.

Капитан стоит рядом. Он молчит, но я вижу его взгляд. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

– Следуй за мной, – говорит он тихо, но так, что все слышат.

Внутри всё обрывается. Холодок пробегает по спине. Что это? Наказание? Награда? Допрос? Я выиграла бой, но всё ещё в его мире. В его власти.

Медленно опускаю руки. Смотрю вслед капитану. Что мне делать? Идти за ним? Сопротивляться?

Я делаю шаг…

Глава 8. Выбор

Глава 8. Выбор

Дверь за мной закрывается, и я остаюсь в его пространстве.

Тишина, только скрип корабля и мерное дыхание волн за бортом. Взгляд падает на книги. Они повсюду: на столе, на стуле, стопками на полу. Кожаные корешки, потёртые, зачитанные, с закладками. Их читают, ими пользуются.

Это не просто пират. У таких людей не бывает столько книг. Значит, он не из простых. Скорее всего, дворянская кровь или что-то вроде того в этом мире. Но он здесь, среди пиратов. Какая-то тайна привела его сюда. Я чувствую это, и внутри рождается любопытство, смешанное с осторожностью. Что могло случиться, что человек из привилегированной семьи оказался на этой палубе, под чёрными парусами?

Оглядываюсь дальше. Широкая кровать с тёмным покрывалом, массивный стол, заваленный картами и свитками, компас, чернильница, перо. Кресло с высокой спинкой. На полу тёмно-бордовый ковёр, не слишком дорогой, но качественный. В углу сундук с железными полосами. На стенах – оружие. Пистолеты в кожаных петлях, несколько клинков.

Один из них притягивает взгляд. Короткий, с удобной, обёрнутой кожей рукоятью. Инстинктивно протягиваю руку, но застываю, не коснувшись. Жду разрешения.

– Хочешь посмотреть? – голос сзади. Низкий, спокойный.

Обернувшись, вижу его: капитан стоит у двери, скрестив руки на груди, и наблюдает. Киваю. Он подходит, снимает клинок с крепления и протягивает мне.

Пальцы принимают оружие, и я сразу чувствую его вес, баланс, центр тяжести. Кожаная оплётка удобно ложится в ладонь. Провожу пальцем по лезвию, оценивая заточку.

– Хороший клинок, – говорю коротко. – Рукоять удобная, лезвие сбалансировано. Но заточка грубая, для тонкой работы не годится. Для боя в тесноте, на абордаже в самый раз.

Он молчит. Я чувствую, что он смотрит на меня иначе, чем раньше. Не как на странную пленницу. Как на человека, который понимает оружие. Молча возвращаю клинок на место, ощущая его вес в руке ещё мгновение.

– Садись, – он кивает на кресло.

Сажусь, сама не замечая, как ноги подгибаются: усталость берёт своё. Он занимает место на кровати, облокачиваясь на подушки. Поза кажется небрежной, почти ленивой, но я чувствую его внимание: он не выпускает меня из виду. Тишина повисает в воздухе.

– Меня зовут Корвин Блэкхарт, – наконец говорит он. – Я капитан «Чёрной Луны». Мы идём в одно место, которое тебе знать пока не обязательно.

Корвин Блэкхарт. Перекатываю его имя на языке: чужое, непривычное, не из моего мира. Блэкхарт – чёрный, чёрный... не русское. Но оно звучит тяжело, благородно. Сразу чувствуется порода, старая кровь. Как я и думала. Аристократическое. Дворянское. Я не ошиблась.

Капитан замолкает, и его взгляд тяжелеет. Я чувствую, как он смотрит на меня теперь уже по-другому: оценивает, взвешивает. О чём он думает? Что собирается делать?

– Как ты оказалась здесь? В этих водах не появляются просто так. Без вёсел, без еды, без воды. И без страха.

Я не отвожу взгляда. Смотрю прямо в его глаза. Провожу рукой по волосам: поправляю, хотя они всё равно влажные и спутанные. Потом пальцы сами собой оттягивают прилипшую майку от груди. Понимаю, как это выглядит, но не прячу руку.

– Я не знаю. Закончила университет, получила диплом. Отмечали с друзьями на яхте. Потом шторм. Внезапно. Без предупреждения. Меня смыло волной за борт. Очнулась в лодке. Не знаю, что это за место, не знаю этих морей. И не знаю, как вернуться домой.

Повисает пауза. Смотрю ему в глаза.

– Я не вру. Я просто не понимаю, как это случилось.

– И как же тебя зовут, загадка из другого мира?

– Катерина. Катерина Соболь.

Он молчит. Хронометр в углу мерно отсчитывает секунды. Корабль скрипит и дышит. Сердце бьётся гулко. Его взгляд становится ещё тяжелее.

– Но это ничего не меняет. Я ещё не решил, что с тобой делать. Но пока ты здесь, ты в моей власти.

Молчу. Его взгляд скользит по мокрой майке, по коротким шортам, по босым ногам. Без грубости. Но мужское внимание… я чувствую. Руки сами собой скрещиваются на груди.

Он замечает этот жест. Уголок губ дрогнул в короткой усмешке. Капитан поднимается, подходит к сундуку, открывает его и достаёт белую льняную рубашку. Свою. Бросает мне.

– Надень. Твой наряд отвлекает команду от работы. Иначе мы никогда не доберёмся до бухты.

Ловлю рубашку. Ткань сухая, пахнет им. Его запах. Натягиваю поверх майки. Рубашка длинная, почти до колен, и я чувствую себя немного защищённой. Он подаёт верёвку, и я подпоясываюсь.

– Спасибо, – говорю коротко.

Он кивает, садится обратно на кровать. Тишина снова затягивается. Но разговор не закончен.

– Что ты хочешь? – спрашивает он. – Вернуться в трюм? Или...

Он замолкает. И я вижу, как его ладонь опускается на покрывало рядом с ним. Жест медленный, спокойный, без слов, но я понимаю его без перевода. Красноречивее любых обещаний.

Только что я отбилась от одного, доказала, что я не игрушка, что меня нельзя трогать. А теперь этот. Предлагает мне выбор, которого на самом деле нет. Вернуться в трюм? Или остаться здесь, с ним, на его кровати?

Смотрю на его руку, на его лицо, в его глаза. Что это? Доверие? Ловушка? Проверка? Или всё вместе? Я только что вышла из одной западни и уже стою на пороге другой. Только на этот раз меня не тащат силой. Мне предлагают войти самой. И это страшнее.

– Остаться здесь, – добавляет он. – Со мной?

Сердце пропускает удар. Слышу, как оно бьётся где-то в ушах, в висках, в горле. Внутри всё замирает, а потом начинает кружиться, как в шторме. Я не знаю, что ответить. Не знаю, что он хочет услышать. И я не знаю, что будет, если я скажу «да» или «нет».

Открываю рот и слова не приходят. Только один звук вырывается, хриплый, почти беззвучный:

– Я...

И я не могу закончить. Не потому, что не знаю. А потому, что боюсь сказать. Боюсь сделать выбор, за который не смогу отвечать. Боюсь, что этот выбор определит всё, что будет дальше.

Глава 9. Ночной дозор

Глава 9. Ночной дозор

Корвин Блэкхарт

Молчит. Ищет, что сказать. Мой вопрос поставил девчонку в тупик. Я бы тоже растерялся, окажись на её месте. Но к счастью, я на своём. Капитан «Чёрной Луны» вот уже много лет.

Счёт времени потерял, кроме одного: того дня, когда отомщу за все невзгоды. Хотя, сейчас роптать не на что. Вон, даже море мне благоволит: подкинуло добычу в виде дерзкой, красивой, но опасной.

Откуда же ты такая взялась на моём пути? В эти воды ни один корабль в здравом уме не заходит. Только если не ищет смерти. Эта явно не тот вариант. Откуда тогда? Другой мир? Открылся портал? Поговаривали, что подобное случалось, раз эдак за сотню лет. Что ж, разберёмся. А пока...

– Не мучай себя поиском ответа, – говорю, поднимаясь. – Ты остаёшься в каюте. Ложись. Отдыхай. Завтра продолжим разговор.

Она поднимает на меня глаза. Растерянность, смешанная с облегчением.

– А ты... вы?

– Поговорю с командой. Потом вернусь. И на твоё счастье, я чту кодекс. Только если сама не пожелаешь...

Не продолжаю. Сама додумает. Выхожу, закрывая за собой дверь. Прислоняюсь спиной к деревянной стене на мгновение. Выдыхаю коротко, сквозь зубы.

Тысяча чертей, а заводит как! Неужели в её мире все женщины так одеваются? Выглядит приличной девушкой, но её облик… Со свистом пропускаю воздух сквозь зубы, загоняя мысли поглубже. Не сейчас. Хоть и очень хочется.

Шкиля можно понять: команда давно баб не тискала, в порт не заходили. Сейчас курс на Мёртвый Череп, домой.

Иду по палубе, чувствуя, как холодный влажный воздух касается лица. Туман уже плотно окутал море и корабль. Густой, непроглядный. И лишь благодаря мастерству Эзры мы смело пробираемся сквозь него, к заветной цели.

Подхожу к двери штурманской каюты. Толкаю её. Эзра, как всегда, склонился над картами: сухой, жилистый, с седой косой и повязкой на глазу. Он поднимает голову, и его единственный глаз смотрит внимательно, изучающе.

– Капитан, – кивает он. – Бухта близко. К утру будем на месте. Если туман не сгустится ещё больше.

– Туман не помеха для тебя, старый воробей, – говорю, садясь на табурет у его стола. – Я знаю.

Он хмыкает, откладывая циркуль. Молчит. Ждёт. Он всегда ждёт, пока я скажу, зачем пришёл. Эзра не из тех, кто лезет с вопросами. Но он видит больше, чем говорит.

– Что скажешь о девчонке? – спрашиваю я.

Он поглаживает бороду, задумчиво глядя в сторону.

– Никогда не видел таких, капитан. И я много лет живу на свете, повидал всякого. Воинствующие бабы бывают, да. Но она не из их числа. Она иная. У неё был свой кодекс, я чувствую. Взять хотя бы её бой со Шкилем...

– Что ты хочешь сказать?

– Не спешил бы я продавать её на Эридане, капитан. За такое тело дадут немало, это правда. Но кто знает, что ещё полезного скрывается в ней. Она образована, это чувствуется, не боится. Я смотрел на неё, когда она стояла перед тобой на палубе. Она не дрожала. Злилась. И держалась. Это не просто девка из портового борделя.

Эзра замолкает, возвращая взгляд к карте. Я смотрю на его склонённую голову и понимаю: он прав. Как всегда.

– Подумай, – добавляет он тихо. – Иной раз добыча оказывается дороже золота.

Молчу. Поднимаюсь. Кладу руку ему на плечо: коротко, по-своему выражая благодарность.

– К утру будем в бухте, – говорю. – Проследи, чтобы туман не сыграл с нами злую шутку.

Он кивает. Я выхожу. Поднимаюсь на мостик. Там, у штурвала, стоит один из матросов. Боцман Бык рядом. Его крупная фигура различима даже в тумане. Подхожу, останавливаюсь рядом.

– Всё в порядке, капитан, – Бык поворачивает голову. Его шрам на щеке виден и в темноте. – Девка? В каюте?

– В каюте. Отдыхает.

Бык усмехается, не зло, скорее одобрительно.

– Шкиль не ожидал, что девка может так драться.

– Она не просто девка, – отвечаю коротко.

Бык хмыкает. Больше я ничего не говорю. Мы стоим рядом, глядя в туман, слушая плеск волн о борт.

Возвращаюсь к своей каюте. Захожу бесшумно. Она лежит на кровати, свернувшись калачиком, и дышит ровно, спокойно. Уснула. Быстро. Устала до смерти. Немудрено.

Останавливаюсь в двух шагах. Смотрю на неё. В каюте тихо, только её дыхание и скрип корабля. Аккуратно поправляю покрывало, укрывая её плечи. Она шевелится, но не просыпается. Лицо умиротворённое, без той злости, что горела в глазах на палубе.

Смотрю на неё ещё мгновение. Потом медленно ложусь рядом. Чувствую её тепло, запах её волос солёных, ещё влажных. Осторожно, чтобы не разбудить, притягиваю её к себе, согревая своим телом. Она прижимается во сне. Странное чувство ворочается в груди. Очень странное…

Глава 10. Утро

Глава 10. Утро

– Земля!

Резкий голос врывается в сон, и я вздрагиваю всем телом, не сразу понимая, где я, почему подо мной что-то твёрдое и кто сжимает меня в объятиях так, что дышать трудно.

Тяжесть на груди, тепло чужого тела, мужской запах. И память возвращается рывком, как удар под дых: я на корабле. В каюте капитана. В его кровати. Под его рукой.

– Земля на горизонте! – повторяет голос снаружи, и на этот раз я слышу его ясно, сквозь шум крови в ушах.

Рука, лежащая на мне, сжимается сильнее. Он притягивает меня к себе крепко, почти до хруста, и я чувствую, как его дыхание касается моей шеи, тёплое, сонное, ещё не проснувшееся до конца.

– Ой… – вырывается из меня, прежде чем я успеваю подумать. – С ума сошёл?

– Возможно, – голос низкий, хриплый, прямо у моего уха, и в нём ленивая усмешка, от которой по спине бегут мурашки. – Лежать в кровати с бабой под боком и не иметь возможности подмять её под себя. Это и есть безумие.

Я резко скидываю его руку, разворачиваясь к нему лицом. Привычка держать противника перед глазами. Чтобы видеть его руки, глаза, каждое движение. Даже сейчас, когда я в его постели, а не на татами, в его рубашке, в его власти, я не могу позволить себе расслабиться.

– Во-первых, я не баба, – говорю, чувствуя, как внутри закипает злость, горячая, знакомая. – Во-вторых, ты сам сказал, что чтишь кодекс. Сам придумал этот пункт или…

– Или, – коротко обрывает капитан, и его губы кривятся в усмешке, которая не касается глаз. Он поднимается с постели одним плавным, почти кошачьим движением. Рубаха на нём сбилась, открывая грудь, тёмные волосы растрёпаны, и я вдруг понимаю, что в этот момент он больше похож на обычного человека, чем на капитана.

Он подходит к тазу на табурете, плещет воду на лицо: резко, смывая с себя остатки сна. Смотрю на его спину, на его руки и чувствую, как внизу живота нарастает что-то новое, незнакомое, почти болезненное. Не успеваю понять, что это, потому что он уже напяливает кафтан, застёгивает пряжку на поясе и направляется к двери.

И в этот момент мысль пронзает меня, острая, как игла, как молния, ударившая откуда-то из самых глубин моего тела.

– Подожди… – вырывается из меня, хрипло, почти умоляюще. – Корвин!

Он останавливается, рука уже на ручке двери. Вижу, как его плечи напрягаются. Он недоволен. Команда ждёт, а его задерживают. Но мне плевать.

– Что ещё? – голос сухой, короткий, без намёка на ту ленивую усмешку, что была минуту назад.

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Стыд обжигает щёки, разливается по груди, но деваться некуда. Я должна спросить. Я просто не могу иначе.

– Мне нужно… – я сглатываю, собирая волю в кулак. – Куда здесь… ну… в туалет.

Тишина. Он замирает у двери, и я вижу, как его бровь приподнимается. Он явно не ожидал такого вопроса. Наверное, в этом мире даже дети знают, куда справлять нужду. А я, взрослая образованная женщина, сижу перед ним с красными щеками и не знаю, куда сходить по-маленькому.

Ну как есть, так и спросила. Мне скрывать нечего. Я из другого мира. Здесь нет ничего моего: ни правил, ни даже такого простого, как туалет.

Он переваривает вопрос мгновение. Долгую секунду. Потом его лицо становится спокойным, почти скучающим, и я слышу его голос, ровный и деловой:

– Иди на корму. Там гальюн. Доска с отверстиями, свисает за борт. Только не вздумай прыгать: второй раз не спасу.

– В смысле, на корму? – я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони до боли. – При всех? Ты… вы…

Голос срывается. Я почти плачу от стыда, от отчаяния, от унижения. Но я держусь. Я не разревусь здесь, перед ним. Стискиваю зубы.

Он ловит мой взгляд. Его губы дрогнули в короткой, почти незаметной усмешке, но я вижу её. И в этот момент хочу ударить его. Прямо здесь, в лицо. Да как он смеет!

Он кивает на угол каюты:

– Ведро.

И выходит, закрывая за собой дверь.

Остаюсь одна.

Охренеть просто.

Вдох-выдох. Разворачиваюсь.

В углу стоит ведро. Простое деревянное ведро. И я должна… Смотрю на него и чувствую, как внутри всё переворачивается от стыда. Я юрист. Владею техникой единоборств. Гордость папы. Дралась с пиратом на палубе. А теперь я должна… сходить в ведро.

Но деваться некуда.

Когда всё заканчивается, я поднимаюсь, чувствуя себя грязной. Смотрю на таз, в котором капитан умывался. Вода ещё есть. Наклоняюсь, умываюсь, смывая сон и негатив. Вода холодная, колючая, но я чувствую себя чище.

Нахожу платок. Сухой, чистый. Вытираю лицо. Потом нахожу гребень. Капитана. Костяной, с крупными зубцами. Пофиг. Мне нужно привести волосы в порядок. Конечно, одного расчесывания мало. Мне нужно помыться, полностью, но…

Поправляю рубашку на себе. Длинная, почти до колен. Свободная. Хотелось бы штаны, но я не буду шарить в его вещах без спроса. Не могу себе этого позволить.

Выхожу на палубу, и свет бьёт в глаза: не тот, тусклый, что пробивался сквозь круглый иллюминатор каюты. Настоящий. Утренний. Я щурюсь, прикрываясь ладонью, и первое, что вижу – горизонт. Но не пустой, не вода до бесконечности. Там, впереди, прямо по курсу, из тумана проступает скала.

Замираю. В груди что-то обрывается.

Не просто скала. Череп. Огромный, каменный, выточенный ветром и водой за сотни лет. Глазницы – чёрные провалы вглубь утёса. Нижняя челюсть уходит в воду, и кажется, что корабль сейчас войдёт в открытую пасть и исчезнет там навсегда.

Корвин говорил о нём: «Сюда никто не заходит. Ни один корабль не рискнёт сунуться в эти воды. Даже рыба здесь дохнет». И вот я здесь. Смотрю на этот череп, и внутри холодно и восторженно одновременно. Как в детстве, когда читала «Остров сокровищ» и представляла, как пираты входят в бухту. Как в фильмах про Джека Воробья, когда корабль ныряет в туман и оказывается в тайной лагуне. Но это не кино. Это я стою на палубе пиратского корабля, в мужской рубашке до колен и сбитым дыханием, и вижу то, что никто из моего мира не видел.

Корабль замедляет ход. Матросы перестают кричать, и наступает тишина. Только плеск воды о борта. Мы входим в проход между скалами: узкий, опасный. Задерживаю дыхание, и мне кажется, что даже волны затихают, пропуская нас.

А потом открывается бухта.

Забываю как дышать. Это место… оно существует. Оно пряталось здесь, наверное, столетиями, и никто не знал о нём. А я смотрю на него и понимаю: я здесь. Я единственная чужая, кто видит его тайну.

Вода бирюзовая, прозрачная до самого дна. Песок белый, почти светящийся. Скалы обступают бухту плотным кольцом, закрывая от мира. Здесь нет построек, нет следов жизни. Только лес, спускающийся к воде, и тишина. Настоящая, первозданная тишина.

В груди сжимается от странного чувства. Где-то глубоко внутри понимаю: этот остров – их мир. Их дом. Они пускают меня внутрь. Пока что только как гостью, как пленницу. Но я здесь. Я вижу это.

Корабль замедляет ход, и я слышу, как капитан отдаёт приказы. Голос резкий, чёткий, без той ленивой усмешки, что была в каюте.

– Паруса на гитовы! – командует он. – Свистать всех наверх! Боцман, готовь якорь!

Матросы мгновенно приходят в движение. Наблюдаю за их слаженной работой: как они сворачивают паруса, перехватывают канаты, готовятся к швартовке. Это музыка. Ритм. Их жизнь.

Корабль медленно и плавно подходит к деревянному причалу. Матросы ловко бросают канаты, оборачивая их вокруг массивных деревянных столбов. Вспоминаю, как они называются: кнехты. Откуда я знаю это слово? Наверное, из книг или фильмов. Смешно, что в моём мире эти знания были просто частью общей культуры, а здесь они становятся чем-то живым, настоящим.

Судно мягко останавливается. Всё происходит тихо, почти бесшумно, только скрип дерева и плеск воды. Смотрю на всё это, и воздух застревает в груди. Задерживаю дыхание так долго, что голова начинает кружиться. Я никогда не видела, как управляют парусным кораблём. Это завораживает. Это настоящее искусство.

– Деточка, ты, наверное, голодная?

Голос тёплый, добродушный. Я поворачиваюсь. Передо мной стоит мужчина: полноватый, лет пятидесяти, с красноватым лицом и доброй улыбкой, в которой не хватает трёх зубов. На нём грязный белый фартук, о который он вытирал руку. Сразу понимаю, кто это: кок. По запаху, по его виду, по его рукам в жирных пятнах. Он протягивает мне тарелку с кашей, от которой поднимается пар, и кусок хлеба.

– Сладкий Пит, – представляется он, улыбаясь. – А ты, стало быть, та самая, что Шкиля уделала?

Принимаю тарелку. Тёплая. Пахнет вкусно. Внутри разливается что-то тёплое, почти как благодарность.

– Катерина, – говорю я. – И да, это была я.

Он ухмыляется, и в его глазах мелькает искреннее уважение:

– Ну, значит, с тобой не соскучишься. Ешь, сил набирайся. Сегодня много дел.

Стою у борта, жую кашу, и она оказывается совсем не такой, как я ожидала. Грубая, да, но в ней есть что-то: дымок костра, щепотка соли, может быть, какая-то трава, которой я не знаю. Язык привыкает, желудок принимает с благодарностью, хотя я уже скучаю по кофе, по свежей выпечке, по всему, что осталось там. Но здесь – это еда. И она настоящая.

Краем глаза замечаю, как капитан спускается с мостика. Он не смотрит на меня: его взгляд скользит по палубе, по команде, по берегу. Он отдаёт короткие команды, и матросы начинают суетиться у трюма.

Слышится скрип блоков, тяжёлые шаги, стук ящиков о палубу. Они вытаскивают тюки, бочонки, сундуки: награбленное за рейс. Всё это спускают на причал, где уже собирается временный склад на песке.

Я продолжаю жевать, чувствуя, как каша согревает изнутри, когда капитан вдруг поворачивается ко мне. Взгляд его тяжёлый, короткий, без лишних эмоций. Внутри всё сжимается в ожидании.

– На берег, – говорит он. – Ты тоже.

Сглатываю последний кусок и делаю шаг к трапу.