Текст книги "Лепестки Павильона Хризантем (СИ)"
Автор книги: Виталий Хонихоев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Лепестки Павильона Хризантем
Глава 1
На следующий день химэ не встала с постели. Не помогли ни уговоры, ни обещания рассказать новую историю о крестьянине и хитроумном тануки-сане, ни запах утреннего мисо, ни аромат свежезаваренного чая со сладостями, ни даже поспешно отловленная и принесенная ей лично в руки трехцветная Тама.
Химэ свернулась в клубочек под одеялом и отказалась выходить из комнаты. Сора сказала, что иногда у химэ такое бывает и тогда главное ее не тревожить и ходить на цыпочках, потому что она громких звуков начинает пугаться. Бай Лин сказала, что в таких вот случаях наоборот нужно поднимать и тормошить, вон, например пусть на танец клинков посмотрит, Сан-сенсей прекрасно клинком владеет, как можно под одеялом лежать, когда вот так – раз! И выпад обозначила. Хороший такой выпад, прямо в лицо воображаемому сопернику, чуть Господину Такэда глаз не выбила. Господин Такэда же осторожно руку Бай Лин от своего лица отвел и сказал, что все это глупости, и что Хозяйка Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ все правильно сделала, ведь она – Хранительница Традиций, а Лорд Токихиро – зазнавшийся выскочка, хоть и Фудзивара, как можно приемных дочерей будущему императору предлагать? Одна из них и вовсе из рыбацкой семьи, обычная селянка с черной шеей и голыми ногами, все правильно Принцесса Соно сделала, нельзя так!
Бай Лин промолчала и даже поклонилась Господину Такэда, прикусив свой острый язычок, но я по лицу видела, что она очень многое хотела бы высказать, да вовремя вспомнила что она тут «служанка» и решила все же не отсвечивать. Я же сказала, что девочек жаль. И девочек действительно было жаль, кем бы они ни были – наследницами знатных лордов или крестьянскими дочками. А еще меня поразила скорость, с какой сплетни растекаются по внутреннему двору, Господин Такэда ночевал в павильоне, но и он с утра уже знал о том, что произошло на смотринах… кстати, а что именно произошло, Господин Такэда? Какие слухи до вас дошли – прицепилась я к своему жениху и тот, не чинясь – рассказал все что знал. Оказывается его двоюродная сестра Госпожа Судзуна-но Кими по прозвищу «Маленький Колокольчик», завзятая сплетница и болтушка – заскочила в гости к своему брату еще вечером и принесла на хвосте новости о том, что из трех дочерей Лорда То в финал прошли двое, но в финале они столкнулись с безжалостной Хранительницей Традиций, придворной дамой Соно-но Цубонэ, Принцессой Весенней Луны, чья должность при дворе раньше была номинальной, но тут она встала и заявила решительный протест, сказав что только девушки с благородной кровью могут стать будущими женами Императора и матерями его сыновей. Нельзя разбавлять кровь династии – так сказала она и эта простая и в то же самое время верная мысль так потрясла всех окружающих, что сама Императрица проронила слезу, а приемные дочери Лорда То – устыдились своих нечистых намерений и совершили самоубийство прямо на месте, испросив на то разрешения правящей Императрицы и Хранительницы. И Соно-химэ, да благословит Богиня Каннон и Аматэрасу ее дни – милостиво разрешила бедным, заблудшим душам совершить сеппуку. И лично он, Господин Такэда на этом месте тоже прослезился, потому что Соно-химэ такая невероятно добрая и милостивая, что прямо слезы сами собой на глаза наворачиваются! Святая женщина! Он, Господин Такэда – гордится тем, что знает ее и что женат на ее Старшей Фрейлине, которая конечно не обладает такими же высокими качествами…
Я сказала, что, конечно, не обладаю, это химэ у нас всепрощающая и всё дозволяющая, а я не такая, да и про химэ тут изрядно наврали, не было такого, никого она к сеппуку не принуждала, но если даже правду сейчас на всех углах трубить – все равно никто не поверит. Императрица Рэнка мастерски умела владеть нарративом, выставив все так как будто она-то лично и не против была, но вот пришла эта Соно-но Цубонэ, которая оказывается еще и Хранительница Традиций, должность, в свое время учрежденная лишь для того, чтобы лишние сто коку риса на содержание павильона Весенней Луны списывать, но смотри-ка. Пришла и прямо так и сказала, что мол костьми лягу, а не дам этим выскочкам, дочерям Лорда То – женами будущего Императора стать. Или я – или они. И будто бы уже даже заколку из прически вынула и к горлу поднесла, а ее фрейлина, та самая что похабные стишки на потребу черни пишет – меч подняла чтобы облегчить переход в мир иной. И тут конечно же сердце Рэнки дрогнуло – ну как она могла позволить своей сводной сестре совершить такое?
Как быстро людская молва принимает на веру самые дикие мысли… да еще и от себя каждый добавить горазд – так я подумала, глядя на пытающегося выдавить из себя слезу Господина Такэда. Получалось у него так себе.
Горизонт заволокло темными, грозовыми тучами и где-то далеко проворчал, прокатился гром. Я попросила Сору подогреть воду для купальни, авось удастся все же вытащить химэ из кровати и помыть, потому что она вчера даже обтираться влажными полотенцами отказалась и сегодня с утра тоже носа из-под одеял не высунула. Сама прицепила к поясу меч и отправилась на кухню, попросить или приказать приготовить сладостей для химэ, чтобы выманить ее из комнаты и лакированную коробочку с цубакимоти для Ханами, которая оказалась не просто помощницей Мамочки Фудзино, а императорским палачом, это она владела тем самым шелковым шнуром… значит если бы я в свое время не вывернулась и не сняла с себя обвинение в колдовстве и проклятии принцессы Акико – то шнур, который затянулся бы на моей шее сжимала бы ее рука. Не зря я к ней присматривалась.
За мной увязалась эта Бай Лин, которая семенила следом и пыталась отвлечь меня разговорами от мрачных мыслей. А подумать было о чем. Например, о том, что во внутреннем дворе Императорского Дворца сегодня стало как-то уж очень людно, туда и сюда передвигается большое количество людей и паланкинов, у всех озабоченные лица, кто-то поглядывает на меня, видимо узнавая. На углу улицы я увидела стоящий патруль Императорской Гвардии, обычно это три человека в шелковых одеяниях поверх легкого доспеха, но сегодня это шесть человек в полном боевом, в тяжелых кирасах с наплечниками и шлемами, за спиной длинные луки, на поясе – по два меча и колчан со стрелами. Лица суровые, серьезные.
Бай Лин сказала, что похороны дочерей Лорда То назначены на завтра и что поговаривают что сам Лорд с утра покинул город и присутствовать на похоронах не будет. Конечно, это же и не дочери ему были, скорее расходный материал в борьбе за власть и влияние. Равно как и для всех остальных. Нет, у меня нет иллюзий о святости жизни каждого человека, во все времена люди убивали и умирали, пусть тот, кто будет жить вечно первым кинет в меня камень. Смерть неизбежна. А уж в этой эпохе люди и вовсе мрут как мухи, от болезней, голода, диких зверей, разбойников или по приказу своего лорда. Эти девочки имели довольно большие шансы умереть в любом случае.
Однако я все равно чувствовала себя отвратительно, как будто живую жабу съела. Но… даже если бы я могла бы поговорить с Императрицей – что бы я ей сказала? Почему ты убила этих двух? Да она бы на меня так посмотрела бы, как будто я дурочка деревенская. Почему, почему… потому что могла. Потому что эти двое представляли опасность для ее власти, потому что ей нельзя эту свадьбу и последующую инаугурацию нового Императора допустить, потому что она тогда сразу же станет Старой Императрицей и ей и всему ее двору дорога в храмовый монастырь, а управлять страной будет Лорд То через своих дочерей. А самый простой способ избавиться от этих двоих – вот такой. Прямой и бесхитростный. Одну обвинить в том, что она неблагодарная тварь и не помнит лица своего отца, забыла о своих предках, дав ей вскрыть себе горло, а вторую обвинить в том, что она неблагодарная тварь и помнит лицо своего отца, когда у нее есть приемный. И удавить. И я вот лично уверена, что Императрица Рэнка испытывала некое садистское удовлетворение от того, насколько извращенной была ее ментальная ловушка. Что бы они не сказали – они бы все равно умерли. Единственное что могло спасти этих девушек – это вердикт Святых о том, что они – испорчены и не годятся. Впрочем, уверена, что за такое их бы уже сам Лорд То удавил бы втихую.
– … у вас удивительная техника, Сан-сенсей. Как вы это называете? «Останавливающий выпад»? – продолжает отвлекать меня разговором Бай Лин, идя рядом и чуть позади. Так идти неудобно, приходится прислушиваться к ней, но идти рядом она не может по статусу, не положено ей. Она всего лишь служанка, а я – фрейлина, да еще старшая.
– Стоппер. – отвечаю я на ее вопрос. – Выпад-стоппер.
– Да. Какое… интересное название. Но весьма действенно. Для этого выпада нужна крепкая рука и тщательный просчет движений противника. – кивает Бай Лин.
– Эффективно только против бездоспешного противника. – пожимаю я плечами, вспоминая местные о-ёрой. Коробчатая кираса, состоящая из полосок металла, скрепленных вместе замысловатой шнуровкой, надежно защищающая тело. Наплечники содэ, больше напоминающие небольшие, прямоугольные щиты… ну как небольшие, выставив плечо вперед можно было спрятать почти половину тела от удара копьем или полета стрелы. Набедренники, также из стальных пластин, скрепленных шелковыми шнурами и покрытых кожей. Сложный шлем с «рогами» или иным украшением. И конечно же – котэ, наручи. Вот именно из-за наручей выпад-стоппер вряд ли будет действенен в бою против доспешного самурая. Что такое стоппер? Уход с линии атаки и одновременный выпад в атакующую руку, обычно в предплечье. Никакого блока, никакого парирования, никакого уважения к клинку противника, раздражающая и высокомерная атака в предплечье, говорящая «да, я знаю, что ты хочешь сделать и я не дам тебе этого сделать. А еще у тебя уже вены вскрыты». Ведь что такое выпад прямым континентальным цзянь в предплечье? Как минимум глубокое ранение, а в предплечье полным-полно нужных для фехтования штуковин, все эти сухожилия, связки, мышцы, вены и артерии… противник атакует, а ты – атакуешь в ответ! И он – не попадает, а ты отбрасываешь его руку выпадом в предплечье и… на спортивных поединках в таких случаях засчитывается очко. В жизни… в жизни если кого-то ткнуть острым мечом в руку и не оказать срочную помощь, то он истечет кровью. Но самое главное – он не сможет больше держать свой меч, а значит это уже ты выбираешь что с ним делать. Хороший выпад. Правда бесполезный против тех, кто озаботился надеть наручи…
– Это выпад мастера. – не соглашается со мной Бай Лин. – Мастер всегда найдет как проложить путь своему клинку к сердцу противника.
– Если бы все было так просто, то доспехи не придумали бы. – вздыхаю я.
– Если бы все было так просто, то все были бы мастерами. – напоминает мне девушка и провожает взглядом идущих мимо гвардейцев с камонами Минамото на одежде. – Это уже третий патруль. Что-то многовато Гвардии на улицах сегодня.
– Это тебя удивляет? Меня удивляет что-то совсем другое. – бормочу я себе под нос. Учитывая, что Гвардия подчиняется Лорду То, который в свою очередь близок с Госпожой Севера и всем родом Минамото, меня как сказал Фридрих Великий, удивляет то, что среди них мы в полной безопасности. Пока. Надолго ли?
Мы приходим на кухню и управляющий Масаши, невысокий пухлый колобок с тоненькими усиками и бегающими по сторонам глазами – склоняется в поклоне. Что именно господин Масаши делает на кухне я не знаю, но подозреваю что исполняет древнюю мудрость и держится подальше от начальства и поближе к камбузу. Увидев нас он стремительно потеет и поспешно наводит суету, демонстрируя что занят делом – кланяется, уверяет что всегда-всегда видел во мне потенциал, еще с того самого времени что я в прачечной работала, уже тогда он говорил чтобы самые лучшие куски мне клали, а уж когда служанкой Госпожи Фудзино стала, так и вовсе – сладости и сакэ, все для Госпожи Такэда-но Аяко! И теперь, когда сама Императрица говорит о Госпоже Такэда как о своей поэтессе, когда она уже вышла замуж за уважаемого Господина Такэда, чемпиона прошлогоднего соревнования по стрельбе из лука, с уровнем дохода в несколько тысяч коку… теперь все вокруг ему завидуют, потому что сам недостойный Масаши и подумать не мог что мы с ним так подружимся, что его будут называть Первый Друг Госпожи Такэда-но Аяко! С какого перепугу Такэда? Ну так вы же замуж изволили выйти, Госпожа Такэда, или вы решили двойную фамилию взять, Такэда-Кодама?
У меня аж глаз задергался. Все то во дворе знают, оказывается, им тут и радио не нужно и газет с новостными выпусками, всем уже все известно. И про конфуз со смотринами и то, что Соно-химэ себя как настоящая Хранительница Традиций повела, так и надо этим выскочкам (говоря это управляющий быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто его не слышит), традиции прежде всего, если каждый будет традиции нарушать, то и от крови императорской семьи ничего не останется, а кто тогда страной править будет? Тогда конец света наступит и Ямато погрузится обратно в морскую пучину, бульк и все. На дно. Так чего уважаемая Такэда-но Аяко хотела от скромного управляющего или может мы можем обращаться к друг другу просто по имени? По старой дружбе?
Бай Лин вышла у меня из-за спины и наступила Масаши на ногу, чувствительно так наступила, вслух не сказала про «знай свое место», но намекнула весьма непрозрачно и хотела даже голос повысить, но я ее остановила. В самом деле, хотя никакой дружбы между мной и Масаши никогда не было, но и вредить мне он не вредил, честно не замечал пока я была прачкой, фыркал, когда я стала служанкой и кланялся, когда я стала фрейлиной. Про таких и говорят «честный вор», он искренне считает, что живет правильно, упадешь в грязь – наступит и не подумает, взлетишь вверх – поклонится и не поморщится.
Мы набрали сладостей для химэ, взяли и цубакимоти для Ханами. Неспешно пошли назад. В воздухе повисла тяжелая, предгрозовая духота, где-то вдалеке снова проворчал, прокатился гром, сухая пыль взметнулась по улице, заставляя людей зажмурится и закрыть лица рукавами или веером.
– Будет буря. – сказала мне Бай Лин, вглядываясь в темнеющую полоску неба на горизонте.
– Я знаю. – ответила ей я, прикрыв глаза ладонью и прищуриваясь вдаль. Где-то залаяла собака, на лай откликнулись другие. Дальше по улице раздался шум, топот, выкрики. Мы с Бай Лин отошли к стенке, освобождая дорогу кавалькаде из всадников, два десятка тяжеловооруженных воинов в темных, покрытых блестящим лаком доспехах, похожие на черных муравьев, с торчащими из колчанов стрелами и развевающимися по ветру флагами с цветами горечавки на бамбуке, родовым камоном Минамото – промчались мимо, обдав нас пылью и запахом разгоряченной конской плоти. Буря действительно грядет.
Глава 2
Мы уже почти дошли до Павильона Хризантем, когда меня окликнули. Обернувшись, я увидела Принца Рэндзи, Хозяина Павильона Осенней Грусти, как всегда, в своем темно-лиловом одеянии с черной шапочкой на голове и в компании двоих в доспехах и с мечами. Кто бы они ни были – это явно была не Гвардия, гвардейцы носили камон Минамото алого цвета, подчеркивая верность Императору и правящему дому, а у этих на камоне были изображены перекрещённые птичьи перья. Кто такие?
– И вам добрый день, Господин Да Рен. – кланяюсь я, придерживая левой рукой ножны меча, того самого «Благословения Рэнки», подарка Императрицы. – Я рада вас видеть. Какие дела привели вас в эту часть дворца?
– Кодама-но Аяко, или вернее будет называть вас Такэда-Кодама-но Аяко? – прищуривается Принц Рэндзи, поднимая свой веер, словно деревянную табличку с напоминаниями, прямо перед собой. – Примите мои поздравления с помолвкой, Первая Похабница Киото.
– Хм. Прокатилась дурная слава что похабница я и скандалистка. – не могу удержаться я. – Ах, какая смешная потеря, много в жизни смешных потерь. Стыдно мне что я в бога не верила, горько мне что не верю теперь.
– Какой… интересный слог. Даже в стихосложении вы умудряетесь быть не такой как все. Дракон может прикинуться карпом, но скрыть свою природу ему не дано. Вода начинает закипать вблизи его огненной чешуи, уважаемая Такэда-доно. – наклоняет голову Принц. Стоящие за его спиной двое в доспехах и с камоном черных перьев на белом фоне – меняют свое отношение к нам с Бай Лин. Едва заметно, но все же меняют. Это видно по тому, как один из них – наклонил голову и положил руку на рукоять своего тати, как второй – переступил с ноги на ногу, занимая позицию, как скользнул взглядом по моему мечу и моей правой руке, оценивая. Что тут происходит? Сзади меня насторожилась и Бай Лин, я почувствовала, как ее дыхание сбилось, а сама она переместилась мне под левую руку, зная, что я правша и справа она мне только мешаться будет. Сметливая девчонка, хотя и паршивка изрядная.
– Обожаю разговаривать загадками. – вздыхаю я и качаю головой. – Знаете, что такое желтое, пушистое, весит тысячу кан, имеет четыре крыла и четыре ноги? Нет? Почему цыпленок переходит дорогу? Как положить жирафа в тумбочку?
– А? – безупречно белая, фарфоровая маска приличий на лице Принца Рэндзи – дает трещину, и он недоуменно смотрит на меня. Но всего лишь на мгновение.
– Извините. – говорит он и на меня снова смотрит эта бесстрастная маска, которая растягивает легкую улыбку, но на самом деле не испытывает никаких эмоций. – Возможно я слишком увлекся, Госпожа Такэда. Пожалуйста, пройдемте с нами. Вы арестованы.
– Кто, я? Но за что⁈ – изображаю шок и неверие, хотя с того самого момента как увидела этих двоих за плечом у Принца Рэндзи, я поняла, что ничем хорошим это не закончится. Когда начинается смута или гражданская война всех против всех, арест – самое разлюбезное дело, как сказал бы бравый солдат Швейк. Арест, пытки и казнь, если повезет, то прозябание в каменном мешке и если повезет в квадрате, то, когда твои победят – тебя оттуда вытащат. Скорее всего покалеченную, с надрезанными сухожилиями и переломанными костями… ну уж нет. Первое правило таких как я всегда гласит – «не попадайся». А уж если попался – не дай себя схватить.
– Как я уже и говорил, дракон может прикинуться карпом, но он никого не обманет. Вода вокруг вас кипит, Такэда-доно. – опускает свой веер Принц Рэндзи. Двое за его спиной – начинают расходиться в разные стороны, окружая нас с Бай Лин. Паршивка в свою очередь опускает руку на рукоять своего длинного и прямого цзянь, отслеживая каждый шаг этих двоих. Я приподнимаю бровь. Они заходят за спину, но оставляют Принца без прикрытия, я ведь могу и… Принц поспешно делает шаг назад, скидывая хаори с плеч, веер летит в сторону, а под темно-лиловым одеянием я вижу рукоять короткого вакидзаши. Хмыкаю. Так ты тоже волк в овечьей шкуре, Господин Да Рен? Одна я выходит тут глупая как овечка и прямая как палка… и как я попалась?
Один из воинов с камоном скрещённых перьев на доспехах – делает шаг вперед, извлекая меч из ножен. Странное чувство охватывает меня. Это не страх, я не боюсь его, я вижу, как он двигается, я знаю, как он будет атаковать и скорее всего у него нет шансов даже против Бай Лин…
Это скорее облегчение. Боже мой, думаю я, как же я устала плавать в море намеков без руля, ветрил и компаса, понимать, чего от меня хотят или думать, что я понимаю. Наконец все становится на свои места, как и всегда. Но Запад есть Запад, Восток есть Восток, что племя, родина, род, коль сильный с сильным, лицом к лицу – у края земли встает.
– Бай Лин! Назад! – короткая команда обжигает девушку как хлыст и она, вздрогнув – отступает назад, придерживая свой меч в ножнах. Я передаю ей лакированную коробочку с четырьмя цубакимоти, любимым лакомством Ханами, передаю, отряхиваю руки и берусь за меч.
– Не вмешивайся. – говорю я ей и смериваю взглядом воина в черном. Совсем как в тот раз, когда я представляла себе бой с таким как он у себя в комнате. Тот бой закончился воображаемой смертью воображаемого врага…
– Хай, сенсей! – кланяется Бай Лин, прижимая коробочку к груди, и отступая назад, а я – делаю шаг вперед и медленно вынимаю прямой цзянь из ножен. Клинок, прозванный в народе «Благословение Рэнки», подарок Императрицы. Я видела кто она такая на самом деле, никакой скорпион за всю свою жизнь не накопит в себе столько яда, сколько Рэнка носит под языком… надо полагать что и подарок от нее непростой. Ножны летят на землю, а я поднимаю меч и указываю на черного воина в доспехах.
– Ан гард!
– Если вы сейчас же не опустите оружие, Такэда-доно, то… боюсь я не смогу гарантировать вашу сохранность. – звучит спокойный голос Принца Рэндзи.
– … какие вы все тут умные, аж тошнит. – отзываюсь я сквозь стиснутые зубы.
– Мне всего лишь нужны ответы, Такэда-доно. Кто надоумил вас написать те стихотворения? С какого времени вы работаете на Тайра? Как долго ваши хозяева планировали вчерашний удар по Империи? Вы и сами должны понимать, что появление такой как вы возле Принцессы Соно вызывает такие вопросы, верно? Ответьте на них честно, и я отпущу вас, не усложняйте мне работу, Госпожа Такэда-но Аяко, Старшая Фрейлина Принцессы Павильона Весенней Луны.
– Ответы? У меня есть ответы. Много ответов… – я отвожу руку с клинком чуть назад, принимая стойку итальянской школы фехтования. Прямой цзянь чем-то похож на рапиру, я могу работать в той же манере… а местные обожают рубить сверху вниз. Прищуриваюсь, изучая воина напротив. На нем черный, лакированный доспех, все как положено, кираса, шлем, наплечники, наручи… они явно сделаны из закаленных полосок стали с приклеенной сверху твердой, дубленной кожей. Такое не перерубить. Но…
– В случае если вы не прекратите сопротивление я буду вынужден отдать приказ избить вас до потери сознания, а потом, потом мы продолжим беседу в куда менее комфортабельных условиях. Такэда-доно, вы же слышали, что во дворце есть свои палачи? – журчит голос Принца, а воин – перехватывает рукоять своего тати, повернув его обухом ко мне. Так вот что они задумали… хотят захватить живьем. Если рубануть по незащищенной плоти мечом, то выйдут два куска, их уже не допросишь, а вот если развернуть меч незаточенной полосой, обухом, так называемым «мунэ», то он превратится в стальной прут. Быть избитой до потери сознания стальным прутом… а Принц Рэндзи знает толк в любовных играх…
– Я не знаю какие именно ответы вы желаете услышать, господин Да Рен. – краем глаза слежу за вторым воином, но он не собирается вмешиваться. Вообще с момента как я клинок обнажила все как будто изменилось, если раньше они были готовы наброситься, то сейчас все – сделали шаг назад, оставив нас с моим противником наедине. Объявлять имя и чины никто не будет, это не дуэль, а задержание преступников, но даже так дуэльная психология тут в крови, никто не будет вмешиваться. Вот откуда ноги растут у рассказов как славный разбойник О-мацу в одиночку два десятка воинов, присланных его поймать – одолел. Если по одному за раз…
– Вы оказываете сопротивление представителю власти, Такэда-доно. Это все равно что пойти против самого Императора, вы же понимаете это?
– Самого Императора? Какая интересная формулировка… – раздается голос и в поле моего зрения попадает силуэт человека, беспечно прислонившегося к стене прямо на углу. Знакомый ленивый голос, тянущий гласные словно бы выдавливающий мед через соты, длинные черные волосы, собранные на макушке в серебряный «подстаканник» гуань, серебряная же заколка знакомой формы, такая же, парная – есть и у меня в волосах прямо сейчас. Черное и синее в цветах одежды, длинная бамбуковая флейта в руках и расслабленная улыбка на губах. Чего ему тут нужно?
– Господин Фудзивара-но Сайто. Не мешайте проводить задержание преступницы. – сухо роняет Принц Рэндзи. – Ступайте по своим делам.
– Принц Рэндзи, Хозяин Павильона Осенней Грусти. Вы уже вернулись из ссылки? Вот уж не знал, что путь с Севера до столицы занимает пару часов. – усмехается вновь прибывший. Я опускаю меч, поглядывая на своего противника. Так мы будем драться или нет? Мой противник тоже, кажется, не совсем понимает, что будет дальше, он вкладывает меч в ножны единым слитным движением. Ничуть не обманываюсь этим жестом, такому как он меч вынуть с ударом – доля секунды, я и охнуть не успею, он опасен одинаково, вложен его меч в ножны или нет.
Тем не менее я пользуюсь передышкой и подбираю ножны от своего меча, отброшенные в сторону, вкладываю «Благословение Рэнки» в ножны, мысленно обещая, что еще не вечер и у него будет повод показать себя. Как и воину с камоном из скрешенных перьев, мне вынуть меч из ножен – что вздохнуть. Так что не ослабляю бдительности, следя за беседой двух джентльменов. Насколько я поняла, Принц Рэндзи тут пользуется репутацией ловеласа, поэта и стратега… что же до Господина Фудзивара-но Сайто или как его называет моя химэ – Сякухати-сана, Господина Зимняя Флейта, то его в той беседке называли вторым после Принца Рэндзи. В чем именно? В хождении по спальням придворных дам, сочинении стихов или все же…
– Как бы мне не хотелось продолжить наш поединок, Господин Фудзивара-но Сайто, но сейчас я нахожусь на службе у Императора. – твердо говорит Принц Рэндзи. – Ступайте по своим делам и…
– Какое совпадение! – деланно всплескивает руками Сякухати-сан. – Так и я тоже! Я – тоже нахожусь на службе у Императора! Более того – все мы на службе у Императора! Разве это не наш долг – служить Сыну Неба? Разве не радуются наши предки, когда мы исполняем свой долг? Вы исполняете свой долг, и я исполняю свой долг, разве это не чудесно? Вы исполняете его, арестовывая Аяко-тян, а я – не давая вам ее арестовать. Давайте каждый займется своим делом!
– Хм? – я приподнимаю бровь, бросив новый взгляд на Господина Зимняя Флейта. Он высок, по местным меркам – красив собой. Длинные волосы, белоснежная кожа, длинные тонкие пальцы, изысканный наряд, а уж голос звучит так, словно ручей через камни журчит. С какого перепугу этот изысканный павлин решил меня защищать? Нет, от защиты я не откажусь, любое преимущество сейчас в строку, ведь еще чуть-чуть и у нас тут была бы парочка мертвых воинов и один мертвый Принц, но все же… какого черта ему нужно?
– Сякухати. – Принц Рэндзи выпрямляется и его глаза сужаются, фокусируясь на новом противнике. – Ты понимаешь, что ты сейчас творишь? Это уже не шуточки, это не твои привычные проделки, это все всерьез. Еще шаг и я арестую и тебя. Поверь мне, ты не захочешь на самом деле побывать в подземельях дворца. Эта женщина – шпионка, она – глава заговорщиков против самого Императора!
– Вот как. Тогда… – Господин Зимняя Флейта расплывается в улыбке так, что его глаза превращаются в узенькие щелочки, он наконец отлипает от стены и ловко прокручивает в руке свою длинную бамбуковую флейту. – И… шаг! – он делает один шаг вперед. В этот же миг из-за угла за его спиной – показываются воины в алых доспехах, их шестеро. Они не вынимают мечей из ножен, но их руки лежат на рукоятях, что граничит с оскорблением и вызовом. На доспехе переднего я вижу изображение бабочки, вернее – махаона. Тайра.
– Сякухати… – Принц Рэндзи разворачивается к новой угрозе, его правая нога выставлена вперед, правая рука ложится на рукоять вакидзаши, глаза сужаются. Два его воина с камоном скрещенных перьев в круге – тут же шагают к нему за спину, прикрывая и поддерживая сбоку. Про себя я отмечаю слаженность их действий и то, что они именно поддерживают его а не защищают, значит уверены в его силах, несмотря на то, что они в доспехах, а он – в шелковом лиловом наряде чиновника.
– Что такое, неужели сам блистательный и великолепный Господин Да Рен, Принц Павильона Осенней Грусти, великолепный стратег – просчитался? – глаза Господина Зимняя Флейта нарочито распахиваются, он словно ребенок, увидевший бабочку. – Как такое может быть? Рэндзи-сан! Ты же никогда не проигрываешь… не так ли? – и глаза у него окончательно превращаются в щелочки, а рот расплывается до ушей в странной улыбке – вроде и широкая, но зубов не видать, просто узкая щель от уха до уха. Жутковато, если честно.
– Чтобы все стало предельно ясно. – вздыхает Принц Рэндзи. – Вы отказываетесь подчиниться моему приказу о добровольной сдаче, Госпожа Такэда Аяко. И ты… – он поворачивает голову к Господину Сякухати. – Ты чинишь мне препятствия в аресте важной преступницы. Все так?
– Серьезно? – Господин Зимняя Флейта наклоняет голову набок. – У меня шесть воинов из Алых Нобори, лучшие бойцы клана Тайра. У тебя – двое из Абэ. Серьезно? А если я скажу тебе что у меня рядом два десятка лучников, что только и ждут приказа встать на стенах и расстрелять вас сверху? Отступи, Рэн-кун, отступи назад. Ты же видишь, что эта девушка носит в волосах? Она под моей защитой.
– Тебе этого не понять, Сякухати. – Принц Рэндзи медленно извлекает вакидзаши из ножен. – Даже если бы вас была сотня тысяч и даже если бы на твоей стороне был бы сам Хатиман – я исполню свой долг.
– Или умрешь. Дурень. – прищуривается его собеседник.
– Нет. Я исполню свой долг, даже если умру. Госпожа Такэда-но Аяко-доно, вы арестованы. Господин Фудзивара-но Сайто-доно, вы также арестованы. Прошу прекратить сопротивление, сдать оружие и проследовать за мной… в противном случае я вас всех убью. – твердо заявляет Принц Рэндзи и воины за его спиной синхронно обнажают свои мечи.
– Ты же понимаешь, что у тебя нет шансов, дурень? – почти ласково спрашивает Господин Зимняя Флейта, а в переулке слышны топот и крики. Сухой ветер хлестнул по глазам, поднимая пыль, где-то вдалеке, но уже заметно ближе, чем раньше – пророкотал гром. В пыль под ногами упала первая капля дождя.
– Знаешь, я убью тебя первым. – оскаливается Принц. – Давай, выходи на поединок, Нара!
– Я не Нара. И не Фудзивара. Ты же знаешь, что я – всего лишь скромный флейтист… и я не собираюсь сражаться с тобой здесь и сейчас. Но я принимаю твой вызов, Рэндзи, принимаю его и готов ответить. Давай так – через три дня перед Беседкой Цветов Лотоса, в полночь, только ты и я. Что скажешь?
– Я не собираюсь жить еще три дня, не исполнив свой долг, Нара! Здесь и сейчас!
– О… – Господин Зимняя Флейта снова наклоняет голову, глядя на Принца. – Ну так ты исполняешь Волю Императора, верно? А вот… – он вынимает свиток из-за пазухи. – Указ самого Императора о том, что Кодама-но Аяко поступала как она поступила по его воле и не подлежит преследованию.
– Что⁈
– Все как положено, вот и печать тут… я понимаю, что тебе жутко хочется меня зарезать сегодня, но… не судьба. Ведь ты – всего лишь исполняешь Волю Императора, Рэн-кун?
