Текст книги "Тренировочный День 18 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Глава 15

Плацкартный вагон

Пассажирский поезд «Чита-Москва»

Арина Железнова

Она шла по длинному коридору, вдоль закрытых дверей купе, вагон раскачивался под ногами, мерно стуча «тук-тук, тук-тук» и заставляя браться за поручни сбоку. За окном мелькал темнеющий пейзаж, над головой горели желтые лампочки, освещая путь. Арина Железнова, несмотря на свою репутацию в команде – вовсе не была принцессой на горошине и прекрасно представляла себе, как живут обычные советские граждане, она и сама была из обычной семьи. Просто так уж сложилось что в зрелом возрасте она никогда не путешествовала в плацкартных вагонах, вот и все. Честно говоря, она не сильно-то и путешествовала в принципе, до того, как вошла в состав команды «Крылья Советов» – никуда и не ездила, соревнования юниоров проводились в Москве, а она в Подмосковье жила, на автобусе приехали. А уж после того как стала играть за «Крылышки» все путешествия были исключительно в СВ ну или на худой конец в купе.

Так что об устройстве плацкартного вагона она имела самое смутное подозрение. Что-то о том, что в таком вагоне негде спрятаться и все на виду, все видят тебя и ты видишь всех. Никакой приватности. Что-то вроде большой коммуналки на колесах. Звучит ужасно.

Она повернула ручку и толкнула дверь. Шум, грохот колес, свист ветра… повернула ручку следующей двери и прошла в тамбур другого вагона. Прошла дальше, снова вдоль закрытых дверей купе. Плацкартный вагон был дальше, в самом хвосте поезда.

Она перехватила бумажный сверток поудобнее. Половина пряной курочки, от Валиной мамы, предлог чтобы сходить, проведать Виктора Борисовича… да и на плацкарт любопытно посмотреть же… как там люди все вместе едут. Наверное, там тесно и скучено, и Виктор Борисович едет совсем несчастный и печальный, потому что все его позабыли в команде и только отмахнулись от предложения в плацкарт сходить, даже Лилька. Она как села с остальными в купе, так и все, открыли, разлили, огурчиков соленых нарезали, Маринка Миронова пришла вместе с Юлей Синицыной и Светкой Кондрашовой, в купе совсем тесно стало. А Лилька как рыба в воде… вот же. Везде ей хорошо. Это и говорит о том, что никто не помнит Виктора Борисовича кроме ее, Арины Железновой, вот она – настоящий друг, круче чем Лилька, в два раза. А может и в целых пять раз, потому что друзья – они в беде познаются, когда ты в СВ едешь, а твой друг в плацкарте мучается – то хотя бы проведать его надо. И еды принести. Вот она сейчас придет, а Виктор Борисович такой увидит половину Валиной курочки и прослезится сразу, поймет, что она о нем думала, а не просто сидела в купе с тетей Валей и Наташкой Марковой «Массандру» стаканами пила, а вот – переживала. И тогда-то он поймет, что она, Арина Железнова – лучше чем Лилька! И… что дальше будет – она еще не придумала, но почему-то при этой мысли у нее сладко сжималось внутри.

Она повернула ручку и толкнула дверь, выходя в тамбур. Снова шум, свист ветра, грохот и стук колес внизу под ногами, ходящая из стороны в сторону металлическая поверхность под ногами. Снова дверь. Шум затих. Вот и плацкартный вагон, поняла она, увидев, что сразу за купе проводника начинает открытое пространство без привычных купейных дверей. Но где Виктор Борисович?

– Ты куда? – подозрительно смотрит на нее проводница в синем кителе, стоящая у бойлера с двумя граненными стаканами в мельхиоровых подстаканниках. – Чего по поезду шаритесь? Поздно уже…

– Да я… тренер у нас тут. – оправдывается Арина. – Где-то тут у вас в вагоне, я вот ему… – откуда-то издалека доносится взрыв смеха, и проводница закатывает глаза.

– А… – говорит она уже без былого рвения в голосе. – Так это ваш тренер? Так и поняла, что команда у него женская… кобель, сразу видно.

– Чего⁈ – моргает Арина. Нет, она привыкла что Салчакова и Жанна Владимировна про Виктора Борисовича так говорят, но чтобы совсем незнакомая тетенька-проводник…

– И ты… – проводница посмотрела на нее и покачала головой. – Держалась бы ты от него подальше, девочка.

– Но…

– Ладно, иди за мной. – проводница ловко подхватила два стакана в подстаканниках с изображением железной дороги, поезда, тайги и надписью «БАМ» и качнувшись – отправилась вдоль по проходу плацкартного вагона. Арина насторожено отправилась вслед за ней, оглядываясь по сторонам. Плацкартный вагон отличался от купейного только тем, что дверей в купе не было совсем, это как срезать стену с дверями, выставив все напоказ. Она проходила мимо пустых купе… или как это назвать? Кое-где люди спали, где-то сидели, глядя в окно, где-то играли в карты и она почему-то резко почувствовала себя неудобно, как будто подглядывала за чей-то частной жизнью, как будто в замочную скважину смотрела.

– … изгиб гитары желтой я приласкаю нежно, струна осколком эха пронзит тугую высь… и кто-то очень близкий возьмет и тихо скажет – как здорово что все мы здесь сегодня собрались! – выводит низкий баритон под гитарный перебор и Арина моргает от неожиданности. Виктор Борисович?

– Как здорово что все мы здесь сегодня собрались! – подхватывает хор звонких девичьих голосов, окончательно вгоняя Арину в ступор. Девушки из команды? Но как они тут оказались раньше нее⁈

Проводница впереди тем временем решительно шагает вперед, к источнику звука, останавливается и поворачивается внутрь открытого «купе».

– Витька! – говорит она, повышая голос. – Я вам чаю принесла, архаровцы! И после одиннадцати с пением завязывайте, у меня впереди командировочные едут, дай поспать.

– Татьяна Ивановна! Вы просто ангел! – раздается голос из «купе». – Спасибо вам большое! А петь мы больше не будем!

– Будем пить! – поддерживает его звонкий девичий голос и раздаются смешки.

– А вы с нами садитесь, Татьяна Ивановна! – предлагает голос. – Посидим тихо, у нас правда только «Столичная» есть, девчонки с БАМу едут, надо бы отметить, все же Пятый стройотряд – лучший!

– Точно! За Пятый Сводный Стройотряд! Ура! – Арина не выдерживает и подходит ближе, высовывается из-за проводницы и видит картину – в открытом купе, на нижней полке, сидит Виктор Борисович, держа гитару так, как будто она часть его тела, перебирая пальцами струны. Он весь раскрасневшийся, волосы прилипли ко лбу и к вискам, рубашка расстёгнута на груди.

Рядом с ним, теснясь в узком пространстве плацкартного купе, сидят какие-то девушки, а кто-то даже свисает с верхней полки раскачиваясь в такт вагона.

Ей бросается в глаза девушка в зелёной штормовке с нашивками на груди и рукавах, волосы собраны в тугой чёрный хвост, так туго, что кажется, голову тянет назад; загорелое лицо, веснушки через веснушку, глаза серые, холодные, но сейчас смеющиеся; на обветренных руках – браслеты из верёвки и что-то вроде татуировки, нарисованной углём или шариковой ручкой. Рядом совсем худенькая девушка, в джинсовом жилете без рубашки, загорелая почти до чёрноты, с острыми ключицами, выступающими из-под жилета; волосы короткие, под мальчика, выбеленные солнцем; лицо острое, лисье, глаза блестят от смеха и от водки, и она то ли поёт, то ли смеётся, размахивая стаканом в руке, так что из него плещется золотистая жидкость.

Ещё – полная, мягкая, в выцветшей хлопковой майке, которая натянулась на груди и оголила живот; волосы светлые, вьющиеся, собраны в неловкий пучок на макушке, из которого выбиваются пряди; лицо круглое, щёки красные как помидоры, от жара или от волнения; она смеётся так громко, что её смех слышен громче музыки, и периодически хватает за плечо соседку и что-то ей кричит в ухо. Четвёртая – в ситцевой рубахе, завязанной на животе, под ней – тельняшка, как у моряков; волосы до плеч, тёмные, прямые, в одном месте завязаны верёвочкой; лицо серьёзное, сосредоточенное, она поёт не смеясь, глаза закрыты, и поёт она так, как будто молится. Тут же, за столом – совсем девчонка, может быть, семнадцать, в чистой белой рубашке, уже грязной от дороги, волосы длинные, рыжие, в косе перевязаны синей ленточкой; она прижимается к Витьке так близко, что едва ли не касается его плеча, и поёт словно только для него, и смотрит на его руки на гитаре как загипнотизированная.

На столе между ними – не стол даже, а просто узкое пространство нижней полки – стоят стаканы в мельхиоровых подстаканниках с выцветшим изображением таёжного поезда, в стаканах мутновато-жёлтый напиток, рядом лежит хлеб чёрный, изломанный кусочками, остатки солёной рыбы на газетке, и чья-то открытая банка консервов, из которой едят прямо ложками, не утруждаясь тарелками. На верхних полках – чьи-то вещи: спальные мешки, сложенные плащи-палатки, рюкзаки с нашивками стройотрядов, на некоторых рюкзаках – значки, медали, надписи и автографы «Здесь был Пятый Сводный!» и «Привет от Светки из Нижнекамска!».

– Не шумите так громко, я как выдам белье – приду. – обещает проводница. – У меня бутылочка зубровки завалялась, только чтобы тихо мне. А то проверяющие пройдут, будет мне на орехи.

– Не, Тань, мы тише воды, ниже травы, верно, девчонки? – поворачивается Виктор к своим соседкам и те поддерживают его дружным гудением.

– Витька дело говорит. – кивает та, что в штормовке. – Пятый Сводный Студенческий Стройотряд всегда тихо себя ведет! Верно я говорю⁈

– Точно! Тише не придумаешь! УРА!

– Хватит горланить, а то зубровку не принесу. Вить, ты если что – потом ко мне приходи, там и выдам… о, кстати. Тут к тебе. – проводница отодвигается в сторону, пропуская Арину. – Твоя?

– Арина! Какими судьбами⁈ – улыбается Виктор, перебирая струны на гитаре. – Как там у вас дела? Ты же с Валей и Айгулей в одном купе, да?

– Я… – она не знает, что и сказать. Что тут скажешь? Так много… всех. Все эти девушки – они сейчас на нее смотрят и она – мастер спорта, про нее статью в «Советском Спорте» писали и по телевизору показывали, ее называли «Гений Поколения», но здесь и сейчас она почему-то чувствует себя совсем маленькой и беззащитной, как будто все ее оценивают и находят совсем неинтересной и абсолютно ненужной.

– … я курочку принесла. Вот. – в конце концов выдавливает она из себя и протягивает газетный сверток.

– О! Курица! Надо же… сама приготовила? Неожиданно… – он поворачивается к девушкам из купе. – Товарищи студенты-стройотрядовцы Пятого Сводного! Разрешите вам представить Арину Железнову! Она – самый молодой мастер спорта, что я только видел! В семнадцать лет ей уже мастера дали, представляете? О и про нее в «Советском Спорте» статья есть, так и написано там – «Гений Следующего Поколения Женского Волейбола», представляете? Она играла за «Крылья Советов» в Москве, но переехала к нам в Колокамск.

– Мастер спорта? – девушка в штормовке бросила на нее оценивающий взгляд и Арина невольно съежилась.

– После этого сезона будет мастер спорта международного класса! – поднимает палец вверх Виктор. – Если сыграет с «Крыльями», там всего-то два раза нужно выступить… а она упрямая, в первой лиге остается, с нами…

– Чего так? – спрашивает у Арины худенькая девушка в джинсовом жилете на голое тело. – Мастер спорта международного класса – это ж круто.

– Ну… я… мне со «Стальными Птицами» нравится. – говорит Арина, чувствуя себя как на допросе.

– Жалеет она нас. – хмыкает Виктор, убирая гитару назад и наклоняясь к столу. – Ну, что, вздрогнем? Как говориться между третьей и четвертой перерывчик небольшой… а где?

– Кончилась «Столичная», Вить. У тебя есть чего? А то придется к проводнице за зубровкой ходить… а ты оттуда быстро не вернешься! – скалит острые зубы девушка в выцветшей майке. – И чего в тебе бабы находят?

– А я, Надь, обаятельный. Честный и прямой советский труженик… и… Опа! – Виктор движением фокусника извлекает откуда-то темную бутылку. – Было три, а стало пять – всё равно берём опять! Даже если будет восемь – всё равно мы пить не бросим! Передайте Ильичу – нам и десять по плечу!

– О! Живем девки! Наташка, нарезай сало! Ксюха сгоняй к Татьяне за стаканами, у нас гостья! Курицу разделать! Не превращать закуску в банальную еду! – командует девушка в штормовке. – А ты садись, мастер спорта, будем твое мастерство обмывать!

– Да я… как бы…

– Не, Арине только недавно восемнадцать исполнилось, она еще не привыкла. – защищает ее Виктор и почему-то это ее злит больше всего.

– Я уже взрослая! – упрямо выпячивает она челюсть вперед. – Наливайте!

Глава 16

Глава 16

Плацкартный вагон

Пассажирский поезд «Чита-Москва»

Арина Железнова, продолжение

– … и мне бригадир говорит: «Переделывай, Мусина, а то наряд не закрою», а как я переделаю, когда там уже бетон схватился? У меня муфты посорвало к чертям на пятьсот и три…

– Не, Пашка не такой, не мог он Иринку бросить, ты чего! У него тетка в Саратове умерла, вот он и уехал, а Ирка устроила нам гонки по вертикали, истеричка, не я все понимаю, но заряд уже поставлен, там до взрыва секунды, а она – в слезы, представляешь⁈ У меня электрик под напряжением, у меня план, а она…

– Ребята, надо верить в чудеса… когда-нибудь весенним утром ранним… над океаном алые взметнутся паруса, и скрипка пропоет над океаном…

– Тихо, тихо, девчата, тихо, перебудим сейчас всех…

– Вить, наливай давай, чего посуду морозишь! А еще физкультурник!

– … в общем поручик Ржевский просыпается утром, а он штанами к дивану прилип, ну натурально так…

– И он такой – такие бы ноги да мне на плечи, прямо на дискотеке в сельском клубе, представляешь какое хамло⁈

– А ты чего? Не, я не буду, я лучше водки…

– А я ему – и ссать тебе в рот, пока не захлебнешься, мудила!

– Ну ты-то, конечно, культурная, Надь куда нам… а ты чего не пьешь, мастер спорта? – обращается к Арине девушка в штормовке. – Ну давай, за знакомство, меня Женей зовут, я бригадир этих хулиганок из Пятого Сводного, вот та барышня в майке – Надька…

– Салют! – поднимает стакан с чаем девушка.

– … рядом с ней – Наташка. Ксюша, а эта мелкая – Вика…

– Виктория!

– Ну хорошо, Виктория. Так чего, мастер спорта – за знакомство? – улыбается девушка в зеленой штормовке.

– Женька, хорош мне мою центральную блокирующую спаивать. – говорит Виктор, отрываясь от борьбы с сухой воблой. – Она ж маленькая еще…

– Ничего я не маленькая! – возмущается Арина и поднимает граненый стакан над головой. – За знакомство с Пятым Сводным!

– За знакомство! – в воздух поднимаются несколько стаканов. Арина стукается с ними краями, звенит стекло, кто-то смеется, она же – залпом опрокидывает содержимое в рот, обжигается, ужасается, торопливо занюхивает куском черного хлеба. Все вокруг начинает казаться каким-то ненастоящим. Все ненастоящее, а вот эти девушки – слишком настоящие. Сильные, смелые, сами едут откуда-то, на БАМе работали вон… а она что? Только в волейбол играть и может…

– … ну а денщик генералу и говорит – мало вы этому Ржевскому по мордам дали, надо было его на гауптвахту отправить, ведь он еще и в штаны вам насрал!

– Витька!

– Из песни слова не выкинешь…

– Ты лучше вот что скажи, тренер – ты женат или нет?

– Какой женат, Надька, по нему ж видно, что Дон Жуан и Казанова!

– Мне копать траншею велено, я копаю словно раб, те за Сталина за Ленина, я за всех советских баб!

– Поешь ты отвратительно, Вить, отдай гитару.

– Да я в общем и не говорил, что Адриано Челентано… О! Водка кончилась. Пойду-ка я к Тане за зубровкой…

– Только долго там не задерживайся, товарищ тренер… тут тоже есть кого потренировать!

– Надька!

– Чего Надька? Ты не потеряйся там, тренер, а то мы тебе мастера спорта споим! И дурному научим!

– Ее дурному учить не надо. – качает головой Виктор. – Она дурному и сама научиться быстрее чем обучать будете. Как губка впитывает. Вы бы чему хорошему научили. Старших там уважать…

– Как скажешь, дедушка Витя!

– Ну и ну. Все, я за зубровкий обещанной. – Виктор встал, подтянул штаны и пригладил волосы на голове. – Как я выгляжу?

– Ужасно!

– Отвратительно!

– Не слушай их Вить, тебе идет!

– Хорошенечко так ее там, Вить. Я бы и сама, да боженька не дал хисту… а у тебя все есть. Так сказать, за коллектив! – поднимает кулак вверх Женька.

– За коллектив! – поддерживает ее Арина, чувствуя, что в голове начало шуметь. В самом деле, подумала она, какие хорошие девушки, настоящие. Те самые, что в передаче про БАМ показывают, настоящие комсомолки, что строят магистраль, кладут рельсы в снег, дождь и любую непогоду. Те самые, что приближают победу коммунизма, светлое будущее для всех, и чтобы никто не ушел обиженным, какие они классные.

– Вы – классные! – говорит она Женьке. – Нет, правда! Вы – настоящие комсомолки!

– О… этому столику больше не наливать. – говорит Женька, заглядывая ей в глаза.

– Я могу и не за столиком. – уверяет ее Арина, вставая. – Я могу и стоя… я мастер спорта по версии… Ик! Редакции «Советский Спорт»…

– Верим, верим, ты только в руках себя держи, мастер спорта… – пытается усадить ее на место девушка в зеленой штормовке.

– Не веришь? Я – взрослая. Могу пить. Все могу. – отмахивается от нее Арина. – Да я между прочим – у меня с Виктором… это самое было! Вот!

– Че, правда? – удивляется Женька, а остальные девушки в купе замолкают и оборачиваются к ней, Арина с удовлетворением отмечает, что у той что в майке аж рот открылся.

– Ага. – кивает она. – Сперва мне не понравилось…

– Ну сперва никому не нравится. – пожимает плечами та что в выцветшей майке. – Первый раз всегда потом себя чувствуешь хреново…

– Это потому что у тебя первый раз с тремя моряками было, Надь…

– Ой, вот заткнись, Женька! Не с тремя, а двумя! И… они же близнецы были, как я бы их сортировала! Я же сколько раз говорила, что за одного их приняла!

– Нифига себе! – говорит Арина, фокусируя взгляд на девушке в выцветшей белой майке. – Вот у тебя жизнь интересная! И… Ик! Титьки большие… почти как у тети Вали. Правда у тети Вали все равно больше…

– Да ну. – сомневается девушка в штормовке: – у Надьки размер ого какой, у нее бюстгальтер как два парашюта…

– Не, у тети Вали вообще – во! – показывает руками Арина. – Ик! Наливай!

– Не гони лошадей, мастер спорта, тебе уже хватит. Вот придет твой тренер, тогда и…

– Allons enfant de la Patrie

Le jour de gloire est arrivé

Contre nous de la tyrannie

L’étendard sanglant est levé

L’étendard sanglant est levé – напевает Арина, размахивая стаканом. – Долой тиранию! Я – свободная женщина Востока, ик! Как Гулька Салчакова!

– Ты это… если у тебя с Витькой серьезно, то я – все… – говорит девушка в выцветшей белой майке. – Ты не думай, мы тут мужика из семьи уводить не будем…

– Ага, а Серега…

– Не знала я что он женатый, сколько раз говорить уже!

– Не, он точно занят. – говорит Арина, чувствуя себя легко и свободно. – Но вроде как и свободен. Виктор… ик! Борисович. – она замерла в пространстве, разглядывая браслет-фенечку на руке у Женьки. – Красивый. – сказала наконец. – Ты сама плела?

– Ага. Тебе нравится? – девушка в штормовке покрутила браслет на запястье, сняла его. – На! Дарю. В честь знакомства, мастер спорта. Ты, кстати, здорово «Марсельезу» поешь. Прямо вылитая Миррей Маттье.

– У тебя «ррр» – грассирующее. – кивает девушка в джинсовой жилетке. – Красиво поешь. Не то что Витька твой. Вот кто петь не умеет совсем.

– Ну, у него много других качеств. – улыбается девушка в штормовке и протягивает браслет-фенечку Арине. – На, бери. Я себе еще наплету.

– Ой, спасибо… – Арина берет браслет и девушка в штормовке – помогает надеть его на руку.

– А давай еще разок «Марьсельезу»? – предлагает она. – Мы поддержим! Аллонз инфант але Патри! Жур де глори таривэ!

– Allons enfant de la Patrie! Le jour de gloire est arrive! – затягивает Арина и тут же останавливается. – Погоди-ка, Жень! А на что ты намекала, что дескать у Витьки много других качеств? Ик?

– Да я так…

– На что она намекала… – хмыкает Надя. – Понятно на что. Твой тренер к проводнице ушел за зубровкой… как думаешь, сколько времени нужно чтобы бутылку взять? А его до сих пор нет.

– Да быть не может! – ахает Арина.

– Ну в принципе эта Таня вполне себе ничего такая… – кивает головой девушка в джинсовке, видит, что все к ней оборачиваются и выставляет вперед руки. – Да ладно вам! Страшная она! Уродина!

– … ну и поспорили значит в какой стране чаще сексом занимаются, в СССР или США, прибор специальный сделали, который фиксирует какждый акт, на самолет сели и летят над Штатами, а там каждую секунду прибор «пи-пи-пи» выдает. Полетели значит над Союзом, а там еле-еле «пиииип» – раз в минуту… Брежнев сидит грустный, спор проигрывает. И вдруг – прибор аж зашелся! «ПИИИИИИИИИИИИ!» – беспрерывно. Брежнев выглядывает в иллюминатор, над БАМом летят! Брежнев такой – Ну комсомолки, ну молодцы! Всегда страну выручают!

– Не, не, не! – мотает головой Арина. – Я сейчас сама пойду Витьку… то есть Виктора Борисовича выручать! Подумаешь, зубровка! У нас в купе «Массандра» есть и «Ереван» и вообще! Могу в вагон-ресторан за водкой сходить! Не дам Лилькиного мужика эксплуатировать за бутылку зубровки! Ик! – она решительно поставила пустой стакан на стол.

– Тебе бы в самом деле осадить, мастер спорта. – смотрит на нее критически девушка в штормовке. – Ты ж кривая как турецкая сабля сейчас, синяки на вокзале и то прямее будут. Ты до проводницкой не дойдешь, девочка моя. Сядь вон рядом с Надькой и не отсвечивай, Наташ налей нашей мастерицы чаю покрепче, пусть в себя придет… Аника-воин.

– Как нефиг делать! – девушка в джинсовой безрукавке открывает термос и наливает Арине в стакан темного и горячего чаю. – Только осторожно пей, мастерица, горячее. Только-только сходила до бойлера налила кипяточку.

– Allons enfant de la Patrie! – распевает Арина, садясь рядом с девушкой. – А… это правда что у Надьки в первый раз с тремя моряками было⁈

– Да с двумя на самом деле… – морщится Женька. – Там история забавная вышла, мы тогда стройотрядом в Сочи выезжали, а в Сочи…

– А в городе Сочи – темные ночи! – затянула одна из девушек.

– Да тихо вы! Ночь же… – шипит на них Женька. – Сейчас Танька прибежит, ругаться будет… и о чем я? В общем понравился нашей Надьке один морячок из местных, Сашкой звать. Высокий, смазливый и язык как помело… а наша Надька – позднецвет, ей считай уж почти двадцать была, а все девочка-колокольчик, ни разу ни динь-динь…

– Не, вообще-то у меня в пионерском лагере с вожатым было. – вставляет девушка в белой майке, наклоняясь вперед. – Но то несчитово, потому как до динь-динь не дошло… и вообще чего это мы тут мою личную жизнь обсуждаем? Давайте лучше Наташку обсудим и ее армян.

– Ой, отвали Надька, зато они ухаживают красиво!

– … ну вот значит Надежда наша с ним уединилась и с утра еле ноги приволокла, говорит что всю ночь этот Сашка ее окучивал как стахановец на полях колхоза «Слава Урожаю». А потом мы узнаем, что у этого Сашки – брат близнец есть!

– Такой же как он сам, падла, только молчаливый! А я-то дура, думала, чего он из комнаты постоянно выходит с полотенцем! Выйдет – вернется и как будто другой человек. Молчаливый. Сразу, понимаешь, ноги мне раздвигает… вот скотина! А я его оказывается и не знала толком! – возмущается Надя. – Не, мужики – козлы!

– О, а вот и она! Со стаканом сидит. А ты говорила – потеряется, пропадет. – раздается чей-то веселый голос, Арина поднимает голову и видит стоящих в проходе отсека Алену Маслову и Лилю Бергштейн.

– … а она оказывается себе подруг уже нашла! – веселится Алена. – Не ожидала от тебя, Железнова, ты ж у нас Принцесса На Горошине.

– Аринка не такая. – возражает ей Лиля, оглядываясь. – Привет, девчонки! «Массандру» будете?

– О, подружки нашей мастерицы прибыли! Физкульт-привет! – поднимает ладонь девушка в штормовке. – Садитесь к нашему столу! «Массандра» говоришь… градус понижать не очень хорошо, но чего ради хороших людей не сделаешь… Наташ, у нас сало осталось еще?

– Ты чего, Жень? Сало к «Массандре»⁈ Не, давай я поищу чего другого… культурно же сидели…

– Аринка, с тобой все нормально? – Лиля наклоняется над ней, заглядывает в глаза. – А то выглядишь совсем как Ксюша Терехова в тот раз, когда школьницы у меня бутылку виски стащили и распили на четверых…

– Не, она все. – качает головой девушка в штормовке. – Быстрая да молодая, выпила и все. Мы ей чаю вон налили. Кстати, я – Женя. Евгения… – она протягивает руку Лиле, смерив ее взглядом с головы до ног. – А ты… такая симпатичная кнопка…

– В-вы не понимаете! – Арина пьяно водит у себя перед лицом указательным пальцем. – Это сама Бергштейн! «Шаровая Молния»! Инопланетянка с планеты Вестер, у нее шесть пальцев на ногах! И она… ик! Говорит, что «совершенно гладких поверхностей не бывает»! и раз! Наверх! По стене! Как хамелеон!

– Может как геккон?

– Неважно! Она – быстрая, сильная и уверенная в себе! И трахается с кем хочет, вот! А в тот раз батальон десантников в госпиталь уложила! Ик!

– Батальон⁈ Серьезно? – Женя пожимает протянутую в ответ руку и наклоняет голову. Лиля вздыхает.

– Меня Лиля зовут. – говорит она. – Очень приятно. Я вообще в такой ситуации в первый раз. Обычно это я самая сумасшедшая и пьяная в компании, а тут… даже не знаю, чего и делать.

– Ну вариантов ровно два. – говорит Алена Маслова. – Или тащить нашу Принцессу через шесть вагонов на себе или остаться тут и выпить с девчонками… плацкарт полупустой, а за выпивкой сгонять все легче чем Гения Поколения на своей спине тащить, тут Валька нужна…

– Батальон! Отдельный, десантно-штурмовой, какой-то там специальный! Всех – в госпиталь! Ик! – размахивает рукой с выставленным вперед указательным пальцем Арина.

– Все было не так. – говорит Алена. – Просто наша Лилька на их полосе препятствий время в два раза улучшила, а десантуру это за живое задело, вот они и рванули вниз по веревкам, да еще и вниз головой… и да, человек сорок действительно в госпиталь загремело. Так что никакой групповой оргии с десантниками не было… хотя думаю после такой в госпиталь еще больше попало бы. Даже жаль что не было…

– Смотри-ка, наши люди. – говорит Женька. – Теперь понимаю почему Витька у вас тренер. Садитесь, будем знакомиться дальше.

– Витька тут был? – морщит нос Лиля. – Ну конечно, как иначе.

– Ха. Где он еще может быть? Впрочем это вопрос риторический… оставь его в пустыне на денек, так он и там себе бабу найдет. – качает головой Алена. – Как будто ему команды мало!

– Мужики – козлы! – поднимает стакан Надя. – Будем!