Текст книги "Тренировочный День 18 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Молодая ты еще, Железнова. С лица воду не пить.

– Ик!

– В самом деле, Евдокия, объясни в чем трюк…

– Никакого трюка нет, я же вижу, что она прыгать собралась, обычный расчет… а что, Лилька правда в окно четвертого этажа?

– Не знаю. Но она – может. Как-то раз она у меня из окна так же сиганула, я думал убьется, а она за трубу как-то зацепилась и вниз. Знаешь, горные козлы почти на вертикальной поверхности на совершенно гладкой стене могут стоять… а может у нее руки как у геккона? С присосками?

– Ну уж кто-кто а ты должен знать – присоски там у нее или нет… и вообще, чего они все в тебе находят, Полищук?

– Вот, видишь? Это просто любопытство! Все так «чего они в тебе находят», а во мне нет ничего! И не надо искать!

– Хм… я девушка взрослая… могу и найти.

– Вот от тебя, Евдокия, не ожидал… ты чего, дети же тут!

– Кто, Железнова? Я тебя умоляю, она уже испорченная…

Глава 19

Глава 19

г. Москва, Ярославский вокзал

На привокзальной площади стоял автобус. Казалось бы, обычный венгерский «Икарус», однако – с бело-красными полосами вдоль борта, идущими зигзагом словно молнии, и с надписью «Крылья Советов» на боку. И раскраска и буквы на боку выдавали что автобус ведомственный, закрепленный за спортивным клубом и даже за конкретной командой, что вообше-то было редкостью, а потому и сам автобус выглядел солидно и ухоженно, яркие цвета, новенькая резина, чистые борта – не то, что трудяги-автобусы что катались по городским маршрутам и выглядели в сравнении с ним неказистыми, усталыми и грязными.

Вокруг «Икаруса» кипела привокзальная жизнь во всем её великолепии: носильщики с красными повязками суетились между чемоданами, таксисты переговаривались, закуривая папиросы прямо на тротуаре рядом с машинами, бабушки с авоськами, бабушки с пирожками, бабушки с клюками, редкие туристы оглядывались растеряно по сторонам, сразу же видные и грузчикам, и таксистам, что стремительными хищниками пикировали на добычу, предлагая свои услуги.

Милиционер в серой шинели лениво наблюдал за всем этим рукотворным хаосом, заложив руки за спину и раскачиваясь на носках блестящих сапог с таким видном, как будто он всем этим управлял и в любую секунду может сказать: «Стоп!» и все немедленно прекратят. Правда что именно они прекратят – было совершенно непонятно.

Серое небо нависало над всем этим сверху, над всем Ярославским вокзалом – не небо совсем, а какой-то низкий потолок в огромной комнате с стенами из домов и потолком из свинцовых туч.

Внутри ведомственного «Икаруса» в отличие от всего что творились снаружи – было тепло и уютно, гудели вентиляторы обогревателей, нагнетая теплый воздух вниз, обогревая ноги, о чем-то чирикало приглушенное радио, а на передних сиденьях сидели две девушки, глядя наружу через запотевшее стекло.

– Хорошо, мы «Уралочке» продули… то есть плохо, конечно же… – говорит капитан команды «Крылья Советов», Казиева Сабина, глядя в потолок салона «Икаруса», кидая вверх и ловя потом зеленый теннисный мячик. – Но нам кровь из носу в полуфинал надо, даже если золото не светит, то за серебро и бронзу побороться… кто там из фаворитов сезона остался? «Алмаатинский Домостроительный Комбинат» то бишь «АДК» с ее сестрами-близняшками у сетки и белорусский «Коммунальник» из Минска. Московский ЦСКА выбыл, «Искра» Ворошиловоградская подавилась, встретились с «Динамо», вот незадача… не, нам обязательно надо в следующем матче «АДК» умыть, иначе никак.

– У нас Наташка Мордвинова ногу сломала. – напоминает ей забравшаяся в кресло с ногами девушка с веснушками по всему лицу, одетая в темно-синий, почти фиолетовый спортивный костюм с белыми вкладками на плечах. На спине у девушки надпись «Руднева А.» и цифра шесть.

– И Наташка ногу сломала, говорила ей чтобы прекращала на своем мотоцикле гонять как оглашенная… и вот. Хорошо, что только ногу… – ворчит Сабина, поймав мячик в очередной раз. – Катька Гром ветрянкой заболела… вот как можно в таком возрасте ветрянку поймать?

– Запросто. – кивает ей собеседница с веснушками. – Если прививку не ставили в детстве, то ветрянку поймать делать нечего. Другое дело как это Катька без прививки оказалась? Всем же в детстве ставили вроде… и вообще обычно даже если не ставили, то в детском садике все болеют или в школе. У меня в школе было, зеленкой намазали, я как зеленчатый леопард была! Вся в пятнышках! В восьмом классе, представляешь⁈ Какие там танцы… эх… – девушка машет рукой. – А у Катьки прямо во время сезона… и кого она там облизала?

– Воздушно-капельным же передается вроде… – хмурится Сабина. Девушка напротив пожимает плечами.

– Если облизать вернее будет. – говорит она. Некоторое время девушки молчат, наблюдая через окна автобуса привокзальную суету.

– И чего мы тут делаем, капитан, напомни, – наконец говорит девушка с веснушками. – Нет, я понимаю, что мы вроде как шефство над «Птичками» взяли, у нас и Аринка туда ушла, но серьезно, они вон как растут, не растут, а пухнут как на дрожжах, скоро в высшую лигу выйдут. Вот встретимся с ними в следующем сезоне – наплачемся…

– На мед прилетает больше мух, чем на уксус, Настя.

– На говно еще больше и чего? Нет, серьезно, у нас нехватка в основном составе, как мы с «АДК» играть будем? Те что на скамейке сидят – ну там без слез не взглянешь, я ничего плохого про новеньких сказать не хочу, но там и ничего хорошего про них не скажешь! А мы автобус для команды из глубины сибирских руд на вокзал подгоняем. Нам бы своими делами заниматься… ты это для того, чтобы Аринка вернулась? Так она не вернется, она ж упертая как стадо ослов с баранами вперемешку.

– Нам сейчас одна Арина погоду не сделает. – откликается Сабина, рассеянно подбрасывая мячик вверх и снова ловя его на лету. – У нас брешь в атакующей формации, нет Мордвиновой и Громовой, кому ты будешь мяч давать? Прокопьевой? Сонечка сможет «стену Нелли» пробить?

– Не, ну Щербаковскую защиту пробить вообще трудно… – чешет в затылке Настя Руднева. – Нелли выстроила команду вокруг защитных техник, с ней даже «Уралочка» в прошлом году попотела здорово так…

– Вот ты сама на свой вопрос и ответила. Нам от Железновой сейчас толку никакого. – Сабина снова подбрасывает мячик вверх, ловит его и смотрит на часы. – О, через пятнадцать минут их состав придет, пошли на перрон.

– Погоди, постой… – девушка с веснушками прищуривается и подается вперед. – Так ты не только Железнову переманить хочешь⁈ Не выйдет у тебя ничего, Саба! Они ж там все помешанные на команде своей и тренере… и город их им нравится, хотя чему там нравится, дым сплошной…

– Переманить – не получится. – кивает Сабина, подбрасывая вверх теннисный мячик. – А вот попросить пару игр за нас сыграть легионерами – чего бы и нет.

– Но… из первой лиги в высшую легионеров⁈ Я уже молчу про уровень игры, но они ж не сыграны с нами, сколько времени потребуется чтобы хотя бы начать понимать друг друга и…

– Нисколько. Мне нужны трое из «Птичек», их атакующая тройка… и мне на самом деле не нужна Железнова. – прищуривается Сабина. – Этим сыгрываться не нужно, они всегда играют в свою игру. Атакующая тройка, быстрый пас и атака-молния… эти трое всегда идут в атаку. Самое то против Щербаковских казашек из «АДК».

– Атака отдельно… не сыгранная с основой. – моргает девушка с веснушками, накидывая на плечи спортивную курку и торопясь вслед за своей подругой. Сабина на выходе делает знак водителю автобуса и тот – открывает переднюю дверь. Девушка легко выпрыгивает наружу и на нее сразу же обрушивается мир звуков и запахов привокзальной площади, далекий свисток милиционера, протяжное «пииирожки, пииирожки покупайте! С лииивером и яйцом!», гудок паровоза и раскатистое «… на третий путь прибывает скорый поезд Москва-Челябинск».

– … у них матч перенесли. Будут играть в Ленинграде, с «ТТУ». – поясняет Сабина, вышагивая вперед и перепрыгнув через бордюр. – «ТТУ» команда серьезная, я их в высшей лиге в следующем году точно жду. Если кто и пробьется к нам из этого сезона, так это «ТТУ» и «Радиотехник».

– А «Птички»? – спрашивает Настя Руднева, торопясь вслед за капитаном. – «Птички» что? Ты же говорила…

– «Стальные Птицы»? Их я даже не считаю, они однозначно пройдут. – отмахивается Сабина. – они с нами вничью сыграли тогда, когда в их команде еще этой звезды-связующей не было. Знаешь как ее в первой лиге прозвали? «Снежная Королева», вот как.

– И сыграют они против «ТТУ», а там Кира Ворошилова, которая «Белый Ферзь»… – задумчиво бормочет себе под нос ее собеседница. – Не, я за наших «Птичек», конечно, болею, но если так пойдет, то на следующий сезон мы с ними столкнемся! Не хотелось бы мне против Железновой играть, она, конечно, избалованная принцесса Капризуля и эгоистка, но на площадке очень трудный соперник… да я лучше против Катьки Громовой играть буду…

– Никто не будет играть против друг друга… и вообще, Руднева, сопли собери! Нам бы в этом сезоне призовые места занять, «АДК» выиграть. До следующего сезона еще дожить надо. Нам на второй путь, Руднева, не отставай!

– Давненько я нашу Капризулю не видела, аж соскучилась!

* * *

– Большой Ярославский вокзал! Такой большой и такой… Ярославский! – из вагона выпорхнула девушка в зеленом берете и зеленой же штормовке с нашивками «БАМ», «Пятый Сводный Строительный» и «Студенческие отряды Нижнекамска».

– Лилька, стой! Да стой, кому говорю, зараза такая! – вслед девушке пыхтит другая в спортивной куртке. – Помоги рюкзак тащить, тяжело же! Две банки икры пожаловали, как дотащить⁈

– Хэй! Мелкая кнопка! Ну ты пиши, если чего! – стоящая на перроне девушка в спортивной куртке с надписью «Стальные Птицы. г. Колокамск» – приобнимает девушку в штормовке за плечо. – Ты такая классная, Феррум Кнопка!

– Она – Шаровая Молния. – поправляет ее другая девушка, тоже в спортивной куртке, она закинула рюкзак через плечо и оглядывается по сторонам.

– О! Капризуля! – слышится возглас. – Железнова! Аринка! Привет! – к ним спешат две девушки, одна в красно-белой куртке, другая – в темно-синей. Та, что в темно-синей машет руками.

– Сабина. И ты, Настя. – морщится девушка с рюкзаком через плечо. – Вы чего тут делаете?

– Давно я тебя не видела, Аринка! Никак выросла? – улыбается Настя Руднева, оглядывая Арину и даже обходя ее кругом, чтобы осмотреть со всех сторон. – Возмужала, возмужала… или правильнее говорить – возженилась? Как у тебя с личной жизнью кстати, тебе же уже восемнадцать стукнуло? Уже?

– Настя! – обрывает ее Сабина Казиева. – Прекрати! Привет, Арина. Да тренер твой попросил подсобить, можно было просто автобус отправить, но я решила лично на вас посмотреть. На тебя и… – она вытягивает голову, разглядывая высокую девушку что спускается по ступенькам из вагона. У девушки короткая стрижка «ежиком» и шрам через всю щеку.

– На Кривотяпкину? – понимающе кивает головой Арина. – Все на нее хотят посмотреть. Сама бы не видела – не поверила бы, у этой чувихи ЭВМ в голове и стальные балки вместо предплечий… такие пасы дает!

– Ого! Кто ты такая и куда подевала нашу принцессу Железнову? – деланно удивляется Настя Руднева. – В первый раз слышу, чтобы наша Аринка кого-то кроме себя признавала! Изменилась ты в «Птичках», смотри-ка… права Саба…

– И… как она? – приподнимает бровь Сабина, потом качает головой. – А к черту… – и делает шаг за спину Арине, протягивает руку. – Здравствуйте. Меня зовут Сабина, я – капитан команды «Крылья Советов». А вы – Евдокия, верно?

– Да. – коротко отвечает девушка со шрамом, проигнорировав протянутую руку. Сабина опускает ее, неловко убирает в карман. Девушка молча вскидывает рюкзак на плечо и проходит мимо. Трое смотрят ей вслед.

– Нет, я слышала, что у нее характер сложный, но чтобы настолько… – бормочет себе под нос Сабина. – Видимо у всех гениев заскоки есть… Эйнштейн тараканов ел, Чайковский в носках спал. Она хоть кого-то слушает?

– Виктора Борисовича слушает. Ну иногда Марию Владимировну. – пожимает плечами Арина, глядя вслед Снежной Королеве. – Но обычно никого не слушает, это ее все слушают.

– Даже ты⁈

– … это же ради всей команды, Настя. Она и правда лучше всех играет на своем месте.

– Охренеть. Что же это такое происходит, наша Аринка кого-то признала! Ты же всегда соперничать бросалась! Доказывать! – делает круглые глаза Настя. – Ты заболела? У тебя температура? – она бросилась прикладывать ладонь ко лбу, Арина отклонила голову в сторону, отмахиваясь.

– А вот и сама невероятная, ослепительная и добрая Сабина! – послышался голос Виктора, который спустился со ступенек, поставил на бетон пару спортивных сумок что нес в руках и подошел к ним, распахивая объятья. – Та, что бросила все свои дела и в очередной раз помогла нашей маленькой провинциальной команде! Ты сама щедрость и само совершенство, Сабиночка! Ты же знаешь, как я тебя люблю? Спасибо за автобус, а то билетов не было, или ночь в столице толкаться или на электричках ехать…

– А ты, как всегда, врешь, Витька. Врун и льстец. Но обаятельный… – Сабина и Виктор обнимаются. – Давно тебя не видела! Ай, отпусти, раздавишь, медведь такой!

– Ага, как же, с того самого раза как нас в Прагу отправила! Спасибо, кстати за тот раз, если еще куда надо будет вместо вас за границу сгонять – только скажи! – смеется Виктор, разжимая объятья и отпуская Сабину. – И Анастасия Руднева, как же помню. Прозвище в высшей лиге – «Призрак Коммунизма». Рад, рад. – он протягивает руку для рукопожатия.

– Вот как. А меня значит обнимать не будут? – лукаво наклоняет голову набок Настя, обменявшись с ним рукопожатием. – Или это только капитанов обнимают? А я между прочим… Ой! – невольно вырывается у нее восклицание, когда Виктор обнимает и ее.

– Ты с ним поосторожнее, Насть. – говорит Сабина. – Он только на вид безобидный, а так сама не успеешь ничего понять как уже голая.

– По собственному опыту знаешь? – прищуривается Настя и Сабина отмахивается от нее, поворачивается к высаживающим из вагона «Птичкам» и повышает голос. – «Стальные Птички»! Автобус ждет снаружи у вокзала! Раньше сядете – раньше приедете! Слышали? Давайте, ноги в руки и бегом, бегом! Поговорим на обратном пути, если в Москву заедете…

– Сабина! О! Сабина за нами приехала! – выпрыгивает откуда-то невысокая девушка в зеленой штормовке и берете. – Сабина! Привет!

– Господи боже ты мой, Бергштейн, ты почему в таком виде⁈ – моргает Сабина. – Ты что, в стройотряд записалась? Байкало-Амурскую магистраль строить?

– Да не! – отмахивается Лиля и тянет за руку другую девушку, уже в спортивной куртке. – Это мы с Женечкой куртками махнулись! Я теперь почетный член «Пятого Сводного Строительного», а она – почетный запасной игрок «Стальных Птиц»! Вот!

– Меня Женя зовут. – кивает головой девушка в спортивной куртке и неловко оглядывается по сторонам. – Так-то мне тоже в Ленинград…

– А давайте ее с собой возьмем⁈ – вскидывается Лиля тут же.

– Не, не, не, я на электричке… – пытается возразить девушка.

– Да ты чего⁈ На «Икарусе» поедем, он у «Крылышек» повышенной комфортности! Спальные места, кондиционеры и вентиляция над каждым местом! И лампочки как в самолете! Поехали с нами! Если тебе в Ленинград… а кому из ваших еще в Ленинград? – подпрыгивает на месте Лиля. Тем временем к стоящей рядом Арине подходит другая девушка, на ней такая же зеленая штормовка с надписью «БАМ». Девушка хлопает ее по плечу.

– Ну ты того… держись там, мастерица. – говорит она. – Выиграй всех. Я в тебя верю.

– А ты закончи свой институт. – отвечает Арина. – Ну и с Валеркой расстанься наконец, не стоит он тебя.

– Твоя правда, мастерица. Ладно, пиши, звони, не теряйся. – девушки обнимаются. Потом девушка в штормовке вскидывает рюкзак с притороченной к ней гитарой на плечо и уходит. На полпути оборачивается и машет рукой. Арина машет рукой вслед. Настя смотрит на все это, открыв рот. Толкает стоящую рядом Сабину локтем в бок.

– Нет, ты видела⁈ – спрашивает она. – У нашей Арины Железновой, «Гения Поколения» и принцессы Капризули – друзья появились! Охренеть! Она еще и советы давать людям стала! Кто такой этот Валерка вообще⁈

– Да поц один. – пожимает плечами Арина. – Он Ксюшиного ногтя на ноге не стоит, чего о нем думать. Все у нее хорошо будет… душевные раны тоже лечатся.

– Кто ты такая и куда ты дела нашу Арину⁈

Глава 20

Глава 20

Кира «Белый Ферзь» Ворошилова

Связующая команды «ТТУ» г. Ленинград.

– Хм. – сказала она и постучала указательным пальцем по циферблату часов «Слава» на двенадцати камнях. Циферблат был большим, часы были мужскими, но Кира носила их по старой памяти, не желая менять на модные часики-браслетики что стали недавно такими популярными.

– Что не так? – подняла голову рядом девушка в спортивной мастерке и с капитанской повязкой на рукаве. Волосы девушки были убраны назад в аккуратный хвостик, спортивная куртка и штаны сидели на ней как влитые, вплоть до того, что на коленках у нее, казалось, виднелись наглаженные стрелки. Движения девушки были экономные и очень выверенные, словно она продумывала каждый жест задолго до того, как начинала действовать. Она – подняла голову от книги и посмотрела на Киру, изучая ее.

– Не сходится что-то. – говорит Кира, хмурясь. – По времени не сходится.

– Что именно не сходится? – экономным движением девушка с капитанской повязкой приподнимает правую бровь.

– Наши соперницы уже должны были прибыть в город… вчера они приехали в Москву, яэто знаю. Но потом – потерялись. Ладно, может на электричке поехали, может на автобусе, но сегодня должны были приехать… я и места приготовила в общаге.

– В ведомственном общежитии при управлении? – уточняет девушка с капитанской повязкой.

– В нем самом. – Кира прикусывает кончик ногтя на большом пальце. – Все условия, как и положено, все создано для приема команды гостей.

– Так как ты это понимаешь, Ворошилова. – утвердительно кивает ее собеседница. – Я не буду тебя порицать, но… ты уверена, что это верный ход? Как правило всегда лучше ответный матч играть на домашнем поле, а ты со мной даже не посоветовалась…

– Да я тут при чем, Тань? То, что у них в Колокамске спорткомплекс внезапно закрыли из-за санитарных несоответствий, я как на это повлиять могу? Так уж получилось. Ну и потом… с этой командой все по-другому… если мы их в первом же матче сломаем, то к ответному они не смогут восстановиться. С командами как… у каждой свой характер, Тань. Вот скажем «Автомобилист», Каримовские «Басмачи» – так чистой воды султанат, все вокруг Гульнары Каримовой вертится, она одна там всем заправляет, а все остальные так, фон. Как она скажет, так они и играют. «Автомобилист» – это команда одного игрока, даже если сама Гульнара на скамейке сидит, играет всегда она одна. Диктатура Каримовой. Поэтому с ними лучше ответку на домашке играть, первый матч проиграть, главное не с разгромным счетом, а уже потом – выманить к себе. Достаточно из строя только Гульку вывести… а это не так уж трудно. Она обожает по магазинам шариться, обязательно пойдет… найти ей компанию красивых грузинских парней с вином и шашлыком и на завтра будет никакая. Она никакая – матч никакой. Все. – Кира пожимает плечами.

– Смотрю я на тебя, Ворошилова и думаю. – говорит Татьяна Сафронова, девушка с капитанской повязкой на рукаве. – Что твой беспокойный разум порой сам себя перехитрит. Ты бы лучше к матчу готовилась, а не о ерунде думала. Хороший спортсмен в состоянии собраться и показать результат, чтобы там ни было. Даже если не выспался или плохо поел.

– Так я не спорю. – пожимает плечами Кира. – Дух превыше тела, многие на морально-волевых тащат… я как раз о том, как лишить соперников этого самого духа, понимаешь? С «Автомобилистом» главное саму Гульку расстроить и все команда в тот же миг по звезде пойдет, она конечно классный лидер, но слишком уж всех вокруг подавляет, девочки под ней лишены собственной инициативы и если ее с доски убрать – растеряются.

– Так. – Татьяна кладет картонную закладку между страниц, закрывает книгу, убирает ее со стола и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. – Интересно. А что ты про «Радиотехник» скажешь?

– Ну… хорошо, что мы с ними до плей-офф сыграли по олимпийской системе «один проигрыш – вылет». – говорит Кира: – И матч у нас был, да еще и четверка с одиннадцатой на площадку не вышли…

– Лайма Бакунина и Санта Озола. – кивает Татьяна. – доигровщица связку на тренировке потянула, а Санта, центральная блокирующая – траванулась чем-то и с поносом всю ночь промучалась… твои проделки?

– Неа. Они ж со своим поваром приехали. – мотает головой Кира. – Когда бы я успела? В любом случае «Радиотехников» недаром «андроидами» кличут, у них почти все взаимозаменяемы, даже если Инга Озолина из строя выйдет, ее тут же заменят… как там – «отряд не заметил потери бойца». Кристина Верке или там Иванова Майя – каждая может заменить капитана. Их слабость – ровная игра. Они слишком нацелены на то чтобы сделать правильно… да так что это мешает им играть эффективно. С ними я бы тоже лучше первый матч у них в гостях играла, но не с «Птичками».

– Что не так с «Птичками»? – наклоняет голову набок Татьяна. – Они ж тебе нравились…

– «Птички» – это команда примадонн. Они и сами не знают как у них получается выигрывать. – говорит Кира, становясь серьезней. – Чистая удача что так шестеренки у них сложились, не было у них головы в игре, никакой стратегии поначалу, играли как бог на душу положит, и бац! – она ударяет кулаком по своей ладони. – Откуда не возьмись у них появляется связующая! Вся их история – это история удачи, Тань, это хэт-трик в казино, они баловни Фортуны, а не команда. И это меня в них и раздражает, уж больно легко им все далось… областная команда за сезон в первой лиге до полуфинала дошла… как будто мы все тут игрушечные!

– А. Поняла. – кивает Татьяна Сафронова. – Ты завидуешь, Кира. Вечная история с Моцартом и Сальери? Думаешь, что если вложила больше, то должна и получить больше? В жизни так не работает.

– Знаешь, что, Тань? Мы с тобой на одной стороне, так что лучше бы не язвила, а помогала. – вздыхает Кира. – «Птички» не появились, понимаешь? Нет их у нас в общаге, я туда третий раз уже позвонила… у нас матч через два дня, а их нет!

– Ну может быть они в Москве решили перекантоваться? – говорит Татьяна. – Там у них наверняка друзья и связи есть… а в твоей общаге ночевать… ты же там устроила условия, к бабке не ходи. Например, подселила рядом пьющую буйную компанию чтобы всю ночь песни горланили и в коридорах приставали к девушкам. Или как в прошлый раз когда у прибалтов четверо сразу с аллергией на полынь слегли…

– Я тут причем? Если у них аллергия на полынь?

– В январе⁈ В наших широтах⁈

– Наверное это морозоустойчивая полынь…

– Да. В январе. В минус двадцать. Прямо очень морозоустойчивая полынь. Оставь ты это уже, Кира. Появятся твои «Птички» перед матчем, вот увидишь. Я бы на месте их тренера тоже так же сделала бы. Нашла бы тайное место в городе и появилась бы перед самым матчем, чтобы у таких как ты меньше времени саботировать их команду было. Они, наверное, уже понимают, что вышли на серьезный уровень и теперь нужно быть очень осторожными.

– А если не появятся⁈

– Засчитают техническое поражение, как стороне не явившейся.

– А что если это и есть их план, а? Не явится, чтобы играть единственный мачт у себя на поле, домашний матч в своем Тмутараканске, а⁈ Что если они там все уже устроили⁈

– Божечки, Кира. Знаешь что? Ступай-ка ты домой… отдохни. Выспись.

– Нет, ты не понимаешь!

* * *

в/ч 336758

За кирпичным забором, начиналась особая территория, живущая по своим законам. Высокие ворота с железным козырьком, белое здание КПП. Внутри забора, за воротами – четырёхугольник казарм, стоящих ровными рядами, двухэтажные, с маленькими окнами в решётках, с крышами, покрытыми волнистым железом.

Между казармами – плац. Ровные, серые, бетонные плиты и трибуна перед ними. Тут же – флаг СССР на высоком флагштоке.

В центре части – штаб, столовая, медпункт и прочее. За казармами – полоса препятствий, заборчики, окопы, бревна, высокие стены с окнами и натянутым канатом.

Повсюду на территории части стояли тощие берёзки и ёлочки, посаженные по плану, как по линейке. Они ещё не выросли, но уже выполняли свою роль: казарма была не просто местом, это было государственное пространство, организованное и подконтрольное.

Воздух был холодный, свежий, с запахом маслом для оружия, свежей хвои, земли и чего-то ещё – чего-то, что пахло порядком.

– Отлично. – сказал Виктор, оглядываясь по сторонам. – Это ты Лиля молодец что генералу Ермакову позвонила, хотя неудобно конечно Виктор Федоровича по таким мелочам беспокоить.

– Ему же приятно нам помочь, он сам так говорил. – пожимает плечами беззаботная Лилька. – Вот сидит он в своем штабе над картами и так-растак ругает своих бездельников, а тут я ему позвонила, напомнила о нас. Он, кстати, обещал сливовицы нам заслать и к себе в гости приглашал как оказия будет. Говорит, что с пражским клубом договориться о товарищеском матче уже с нами, а не с «Крылышками», классно же будет?

– И как ты Шаровая Молния, умудряешься со всеми дружить? Не понимаю. – качает головой Алена Маслова.

– Она с Машей дружила еще когда мы против гормолзавода играли. – напоминает Айгуля Салчакова. – А мы тогда были врагами номер один. «Соколы» против «Металлурга», помните?

– Нет большей вражды чем между соседями. «Две равно уважаемых семьи, в Вероне, где встречают нас событья, ведут междуусобные бои и не хотят унять кровопролитья…»

– … все, пошли, пошли, а то отстанем. – и девушки заторопились вслед за сопровождающим.

Стоящий у входа солдат в серой шинели – вытянулся, приложив руку в воинском салюте и офицер козырнул в ответ. Обернулся к сопровождающим его девушкам в спортивных курточках и шапках.

– Вот сюда. – сказал он. – Проходите.

– Спасибо, тащ подполковник!

– Помогите мне с сумкой! Какая… тяжеленная!

– Лилька! Тебе же сказали, что к пустой голове руку не прикладывают!

– А ну заткнулись, курицы! Молча, молча вперед! Маслова, а ну прекрати караульному глазки строить, он же на работе!

– … на службе, а не на работе. Но Маша права, не смущайте солдат, некоторые тут годами женщин не видели, проходим, проходим. – Виктор развел руки в стороны, словно мать-наседка крылья, загоняя своих подопечных в дверь. Вошедшие внутрь девушки стягивали с голов шапочки, оглядываясь.

Двухъярусные металлические койки стояли вдоль стен, окрашенные в тёмно-зелёный цвет. На каждой – матрас и подушка, сложенная углом. В углу комнаты – турник, штанга с блинами и гантели, выстроившиеся по размеру. Под потолком висел телевизор в деревянном корпусе, рядом – табурет и зачем-то – швабра.

По центру казармы тянулась широкая полоса красно-бордового линолеума – «взлетка», как её называли. Её натирали щётками до блеска, и она сияла, словно взлётная полоса аэродрома. На ней не допускалось никакой грязи.

В одном углу – Красный Уголок: доска объявлений с фотографиями, почётные грамоты, плакат «Слава КПСС», портрет Ленина. Окна были высокие, с толстыми переплётами и зачем-то – с решетками на них. Свет падал ровный, казённый. Воздух пах солдатским мылом и чем-то металлическим – маслом для оружия и свежестью.

– Оу-уо, you’re in the army now! – спел кто-то сзади.

– Точно, Гулька! Мы снова в армии…

– Ну вот, как-то так. – разводит руками офицер. – Это расположение третьей роты, а третья рота у нас полгода как в Хабаровске расквартирована, временно. В связи с… осложнениями на границе. Так что помещение полностью ваше, на неделю или больше если захотите. Старшина! – офицер неожиданно рявкнул так, что едва уши не заложило. – Старшина второй роты! Чэбан! Сюда!

– Тащ подполковник! Здравия желаю! – откуда-то появляется высокий и смуглый мужчина с роскошными усами на лице, как и все тут – одетый в военную форму.

– Какой же он старшина… он же прапорщик. – шепчет Алена Маслова на ухо Лиле Бергштейн. – На погонах вон две звездочки, я запомнила с Праги какие звездочки что означают…

– Балда ты, Маслова. – говорит стоящая тут же Валя Федосеева. – Есть такая должность – старшина роты…

– … значит так. – говорит офицер старшине Чэбану. – Обеспечить спортсменок постельным бельем и полотенцами, и всем необходимым. Поставить на довольствие в столовой и всякие мыльно-рыльные тоже выдать! Ясно?

– Так точно, тащ подполковник! – кивает старшина. – Обеспечить спортсменок всем необходимым! – он бросает быстрый взгляд на стоящих у дверей девушек и Виктора. – И спортсмена!

– Это тренер. Его зовут Виктор Борисович. – добавляет подполковник и Виктор делает шаг вперед, протягивает руку для рукопожатия.

– Старшина Чэбан. – представляется старшина, пожимая протянутую руку. – Гиви Георгиевич, если по-гражданке.

– В общем под твою ответственность, старшина. – кивает подполковник и оборачивается к Виктору. – Как и приказал генерал – обеспечим вас жильем и всем необходимым. Выход в город – через КПП, там уже предупреждены, посторонних на территорию части не пустят, имейте в виду. После десяти вечера чтобы пройти – придется дежурного по части вызывать, так что не злоупотребляйте. И да, понимаю, что спортсмены, но никакого спиртного! У нас с этим строго.

– Обижаете, тащ подполковник, мы же спортсмены!

– Именно поэтому и предупреждаю! – офицер прищуривает один глаз на Виктора. – Сам за ЦСКА в шестьдесят пятом играл, так что знаю я вас. За забором – делайте что хотите, вы же гражданские, а в части уж будьте любезны… все, оставляю вас на товарища старшину. – он поворачивается к мужчине с роскошными усами. – А ты, Чэбан, смотри у меня! Не дай бог, как в прошлый раз!

– Тащ подполковник! Так сто лет прошло уже! – с мученическим видом воздел глаза к небу старшина. – Сколько можно уже вспоминать!

– Столько, сколько нужно. И… – офицер окидывает взглядом стоящих тут же девушек в спортивных курточках и морщится как от зубной боли. – … девушки. Имейте в виду, Гиви Георгиевич женат. Дважды. И у него двенадцать детей.

– Вай, товарищ подполковник, зачем так, а? – разводит руками старшина. – Да я же из лучших побуждений… и это же сама София Ротару была!

– Двенадцать детей, а? – Алена наклоняет голову набок, изучая старшину. – А по виду так и не скажешь…

– Маслова, фу!

– Эй, я тебе что – овчарка что ли⁈

– София Ротару⁈

– Все. Располагайтесь, товарищи спортсмены. – офицер козыряет и уходит, старшина одергивает китель и выпрямляется. Откашливается. Оглядывается по сторонам.

– Эээ… – говорит он. – В общем добро пожаловать, товарищи спортсменки. Располагайтесь где хотите, в подразделении сотня коек, всем хватит. Вещи можно в тумбочку убрать, у каждой кровати такая стоит. Как выберете себе койку – приходите в каптерку, я выдам каждому… то есть каждой постельное белье и зубную щетку с полотенцем. Мыло и тюбик зубной пасты – один на двоих, имейте в виду. Пачку папирос на рыло… то есть на лицо, конечно же… эээ… – старшина чешет затылок. – Вот прямо как «А зори здесь тихие…»