Текст книги "Тренировочный День 18 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

Глава 9

Средняя школа номер три стояла в глубине квартала, за чахлым сквером, где летом сажали бархатцы и гладиолусы, а к ноябрю оставались одни чёрные прутики в мёрзлой земле, и была она вся из того же силикатного кирпича, что и половина Колокамска, – трёхэтажная, с широкими окнами, с крыльцом в четыре ступени и с вечно приоткрытой форточкой над входом, из которой тянуло знакомыми запахами столовой – тушеной капустой, сладковатым ароматом сухофруктов для компота и жареными в масле пирожками.

Внутри было тепло до одури, – так топят только в школах и в больницах, где боятся, что кто-нибудь простудится и придётся отвечать. Лиля, войдя, сразу расстегнула куртку, потому что стоять одетой в школьном коридоре и потеть в собственной шапочке с помпоном было выше её сил. Пахло, как пахнет во всех школах Советского Союза одинаково: мастикой для пола, сырой тряпкой, хлоркой из-за угла, где уборные, подгоревшим молоком из столовой в другом конце коридора и прочим, знакомым каждому кто хоть раз ходил в советскую школу. По правой стене шёл стенд с плакатами о том, что средняя школа номер три выиграла в социалистическом соревновании, стенд с лицами отличников и выдающихся выпускников, экран успеваемости, плакат гражданской обороны и конечно же стенгазета с нарисованным фломастером большим зеленым кактусом, который держал в руках молнии и поражал ими хулиганов, двоечников и старшеклассников, что взяли моду курить за школой. Кактус был большой, зеленый и очень сердитый, так что Арина, проходя мимо – покосилась на него с уважением.

– И почему все школы одинаковы? – задалась она вопросом. – Вот у нас в Химках школа точь-в-точь, я как будто в двести двадцатую среднюю вернулась, даже планировка одна и та же… Лиль, а у тебя школа такая же была? – догнала она Лилю и потянула ту за рукав.

– Не, у нас школа в бывшем здании немецкого женского монастыря была, там все по-другому… но сейчас новую построили, такую же как эта. – откликнулась Лиля, вертя головой по сторонам. – По-моему вот сюда идти надо… я не запомнила. Последний раз я здесь была еще когда Витька физруком был.

– Это когда ты к нему в класс через окно залезла? Мне Ксюшины подружки рассказывали, говорят что все мальчики из класса в тебя влюбились сразу же.

– Это потому что я такая ловкая?

– Это потому что ты на стол к нему уселась в короткой юбке и по-турецки, скрестив ноги! Всему классу все видно было!

– … ну, в конце концов это школа, узнали что-то новое – считай научились. А, вот сюда… – и они двинулись дальше, свернув направо по лестнице.

Кабинет был на втором этаже, в конце коридора, предпоследняя дверь, крашенная той самой ядовитой светло-коричневой краской, которой красят все двери во всех учреждениях, и с табличкой, привинченной чуть криво, – кто-то когда-то вешал в спешке, а перевешивать было уже некому или лень.

Внутри горел свет – не весь, а только две лампы над учительским столом, – и оттого дальняя половина класса оставалась в полумраке, а окна из прозрачных стали чёрными зеркалами, в которых отражался тот же самый класс, только перевёрнутый и слегка мутный, и вот в этом отражённом классе, если долго смотреть, можно было увидеть саму себя – стоящую в дверях девушку в спортивной куртке с птицей на спине, с сумкой через плечо и с растрёпанными после шапки волосами.

Парты стояли в три ряда – обычные, двухместные, деревянные, исписанные шариковой ручкой. Стулья были подняты и поставлены на парты ножками вверх, – дежурные уже вымыли пол, и он ещё блестел влажными полосами, и от него шёл тот самый запах мастики, – и только один стул, у второго ряда, стоял на полу, отдельно, как будто кто-то на нём только что сидел и вышел на минуту.

За учительским столом сидела молодая женщина в красном пиджаке и белой блузке, с черными волосами, убранными в высокую прическу и с сережками в виде маленьких парусников в ушах. Очки в тонкой, позолоченной оправе, дамские часики на запястье, одного взгляда на нее было достаточно чтобы понять, что она – совсем не похожа на большинство серых школьных «училок», она из тех, кто всегда выглядит модно и привлекательно, из тех, по кому сохнут все старшеклассники школы и поворачивают головы вслед родители, мамочки – с возмущением во взгляде, а отцы – с любопытством и заинтересованнстью.

Она подняла голову, отрываясь от писанины в журнале, увидела вошедших и моргнула. Отодвинула журнал и встала из-за стола.

– Лиля! Вот ты и пришла! – сказала женщина и парусники в ее ушах качнулись. – Проходи, проходи! Как там Ксюша дома? Все ли у нее в порядке?

– Добрый вечер, Альбина Николаевна. – кивнула Лиля, подходя к столу и поздоровавшись с учительницей за руку, по-деловому. – Да вроде все у нее хорошо, она умная девочка. Это я хотела узнать, как у нее в школе.

– Вот я как раз тебя и позвала чтобы обсудить. – говорит Альбина и поворачивает голову к Арине, словно бы задавая немой вопрос.

– Ах, да, это – Арина Железнова. Она моя подруга и коллега по команде. Арина – это Альбина Николаевна, она классная руководительница Оксаны.

– Здравствуйте. – говорит Арина, пожимая руку учительницы. Рука оказалась сильной и горячей. – Приятно познакомиться.

– У меня от нее секретов нет, Альбина Николаевна. – предупреждая следующую реплику говорит Лиля. – Вы можете все сказать при ней.

– А должны были быть. – вздыхает Альбина Николаевна. – Ты каждый раз меня поражаешь, Лиля. Впрочем, ладно. Зачем я тебя вызвала, знаешь, в последнее время оценки у Ксюши…

– Двойки получать стала? Уж я ей! – грозится Лиля, а Арина про себя думает, что ничего эта Лилька Ксюше не сделает, она ей не как мама и даже не как старшая сестра, а как равная с равной себя ведет, даже не ругает ни за что. Была бы другая – распустилась бы и избаловалась, но Ксюша не такая. Слегка колючая, худощавая, всегда настороже немного… такая не разбалуется.

– … да нет. Наоборот, лучше учиться стала… – вздыхает Альбина Николаевна.

– Лучше стала учиться? Ну так это же хорошо! Хорошо же, да? Арина? – Лиля

– Если стала учиться лучше – это лучше. Лучше, чем хуже. – авторитетно заявляет Арина. – Ведь так?

– Учеба – это ладно. – Альбина поводит плечами. – Ты же помнишь ее отчима, Лиль? Откуда мы ее взяли? Получается, что она всегда хорошо могла учиться, да дома ей возможностей таких не давали, а сейчас она с тобой живет, вот и выправила оценки. С девочками в классе легче стала общаться, в редколлегию нашей стенгазеты записалась и даже статью сама написала «О влиянии успеваемости на успехи пятилетки».

– Это плохо. – кивает Лиля, потом хмурится. – Вернее – хорошо. То есть было у нее плохо, а сейчас хорошо же? У нее своя комната, она в зале занимается, я всегда вечером на цыпочках хожу, чтобы не отвлекать, а когда мы с девчатами чего-то отмечаем, то я больше к себе никого не зову, к ним хожу. Вот в крайний раз у Арины дома отмечали, у нее особняк целый. А у Ксюши свое рабочее место есть, одежду я ей на складе спецзакупа достала нормальную, да и у нас с ней почти один размер, разве что она худенькая больно, но куртки мои она вовсю носит или кроссовки.

– Вот это и проблема. – вздыхает Альбина. – Ксюша стала очень хорошо одеваться, Лиль. Она в школу в «дутиках» приходит и в «адидасах», в джинсах и часы у нее электронные на руке, твои?

– «Монтана»? Ну я ей подарила, а что?

– Не должны подростки так одеваться, Лиль. Слишком много вопросов вызывает, люди всякое подумать могут. Сама понимаешь, девочка из неблагополучной семьи, сейчас с родителями не живет… а недавно прямо в школу магнитофон принесла!

– А чего они подумать-то могут? Это я ей все подарила, а у меня купоны в спецзакуп, у нас же команда Комбината, Соломон Рудольфович о нас заботится! И часы оттуда и магнитофон! Подумаешь, у нас у всех магнитофоны есть.

– У Синицыной нету. – напоминает Арина. – Он ей не нужен, она музыку не слушает, она на машину копит.

– Разве что у Юльки…

– Да не в магнитофоне дело! – сердится Альбина. – Лиля, ну как ты не понимаешь, девочка слишком уж… расцвела. Она с какими-то парнями начала у школы встречаться! И ладно бы с ровесниками, а то какие-то птушники с Негритянки втроем ее после школы ждут! Взрослые совсем, по сколько им там лет уже, по двадцать наверное!

– Ого. – моргает Лиля. – А она мне ничего не рассказывала…

– Вот-вот! Сегодня не рассказала об этом, а завтра – о том! Вот так от рук и отбиваются! Это же получается…

– Здорово! – улыбается Лиля.

– В смысле? – хмурится Альбина.

– Ну здорово что у нее теперь друзья и среди взрослых птушников с Негритянки есть. – поясняет Лиля. – Я ни разу с птушниками с Негритянки не знакомилась, они, наверное, интересные…

– Ты что, дура? – косится на нее Арина. – Я тут не местная и то знаю, что с негритянскими каши не сваришь, это ж социальное дно, Бергштейн.

– Так и я не местная, я ж с Кёника. А на Негритянке толком и не была… надо будет пройтись там сегодня вечером.

– Совсем отбитая? Там тебя и закопают.

– Никто меня не закопает, я бегать умею.

– Лиля! – строго прерывает их Альбина и поправляет очки. – Что делать будем? Надо предпринимать меры. Ты сегодня с ней поговори и все выясни – кто такие и что у них за отношения. И чтобы перестала с ними дружить.

– Мне кажется это неправильным. – осторожно говорит Лиля. – Говорить, чтобы дружить перестали. А вдруг у них любовь?

– Ты чего⁈ Не может быть любви между шестнадцатилетней девочкой и здоровенным дылдой из ПТУ! Он уже взрослый!

– Говорят у Гёте в девяносто была шестнадцатилетняя любовница… – задумчиво говорит Арина. – Правда я уверена, что старик ей просто приплачивал чтобы она всем так говорила…

– У Достоевского и Анны Сниткиной было двадцать пять лет разницы. – добавляет Лиля. – А между Менделеевым и Поповой – тридцать четыре. Пикассо своей жены на сорок лет старше был.

– А ты откуда знаешь это все? – моргает Арина.

– Так ты сама мне эти примеры и приводила, когда хотела с Витькой…

– Лилька! – Арина вспыхивает и зажимает рот Лиле. – Заткнись! Помолчи!

– С Витькой? Вы имели в виду Виктора? – прищуривается Альбина. – Значит и тебя этот гад обаял, Арина? Как? Ты же звезда национального спорта, ты же столичная штучка, у тебя поклонников полно, как этот негодяй умудряется вообще?

– Ничего он не умудряется! – Арина отводит взгляд в сторону. – Это… недоразумение, вот.

– … мфхфх!

– Ой, извини. – она отпускает Лилю и та вытирает рот рукой, смотрит на Арину с подозрением.

– Вечно ты, Железнова, руки распускаешь. – говорит она. – Я бы и не сказала никому что ты с Витькой… мфхвх!!

– Мы пойдем, пожалуй! – говорит Арина, не отпуская Лилю. – Поздно уже. Лиля все поняла, с Ксюшей поговорим, часы с магнитофоном отберем, птушников отвадим. До свидания.

– Д-до свидания. – моргает Альбина Николаевна, глядя как Арина пятится к двери, удерживая Лилю так, как будто она только что заложников в банке взяла и требует выкуп, переговорщика и вертолет.

Уже в коридоре Арина отпускает Лилю и толкает ее в плечо.

– Ты чего, Бергштейн⁈ – шипит она на нее. – Это же секрет! Ты вообще слово «конфиденциальная информация» понимаешь⁈

– Это же два слова. – отвечает Лиля, снова вытирая рот. – У тебя ладошка изнутри соленая, ты что орешки ела?

– Нельзя людей лизать!

– Нельзя людям рты закрывать. Все-таки ты такая же тиранка, как и Машка, чуть что сразу мне рот затыкать, а у нас между прочим на апрельском пленуме ЦК КПСС новый генеральный секретарь гласность провозгласил, вот. А ты руками своими ко мне лезешь, тиранка.

– Нет такого слова! Есть «тиранша»! Тирада… и вообще, слово «тиран» не склоняется! Тиран – всегда мужик!

– А это уже шовинизм по половому признаку. Тиран еще как может быть женского пола, вот как Маша Волокитина или Светка Кондрашова. Иногда и Юлька тоже может, но только иногда. А Витька и не тиран вовсе, он мягкий слишком, я ему в тот раз говорю – ты меня свяжи и не развязывай, как бы я тебя не умоляла, а он все равно отвязывает, стоит только попросить… наверное надо стоп-слово менять, а то «Пожалуйста» слишком очевидное…

– Слушать ничего не желаю! Опять вы непотребствами занимаетесь! А ну как про вас в комитете спорта узнают⁈

– А они не знают еще? Надо бы зайти… рассказать…

– Тьфу на тебя, Бергштейн! Я не знаю когда ты шутишь, а когда нет!

– Я никогда не шучу, я – очень серьезная девушка. Пошли по Негритянке пройдемся?

– Вот еще! Зачем?

– Ну, мне бы с Паштетом и Апельсином поговорить, может Малой знает где их искать… – говорит Лиля. – Мозги им вправить чтобы у школы Ксюху не ждали, они чего не понимают, что палятся? Тоже мне Ромео и Джульетта, одна из средней школы номер три, а другой из пятьдесят шестой фазанки… я больше Витьку в дипломатические переговоры вовлекать не буду, в прошлый раз он там дел натворил, на андеграудной тусовке в районе морды набил всем подряд, парней запугал, так что теперь я сама, а то еще сломает кому-нибудь ногу… С Ксюхой тоже надо бы порешать, я понимаю, что ей Апельсин нравится, потому что он не совсем конченый и даже за культуру поговорить может и вежливый когда захочет, но все же гусей дразнить не надо. Пусть свои половые драмы прекращают… ну или прячут хорошо.

– А… кто такие Паштет и Апельсин? И откуда ты их знаешь? – интересуется Арина. – Ты что же, оказывается скрывать тайны все же умеешь⁈ Лилька⁈ А почему ты тогда про меня все всем рассказываешь⁈ Ах ты…

– Во-первых Паштет – это Павел Мельников. Погоняла… ну или погремуха у пацана от имени, Паша – Паштет. Апельсин – Вован, Володя Петров, у него рыжая шевелюра, за версту видать, потому так и прозвали. А третьим с ними обычно Малой трется, белобрысое чудо, оторви и выбрось. Вот он, кстати, точно Негритянский, а Паштет и Апельсин – слободские. Со Старой Слободы, там, где раньше церковь была, а потом клуб построили.

– И откуда ты все знаешь⁈ Ты же не местная тоже!

– Так, а чего тут знать? – пожимает плечами Лиля. – Все это знают. Как мне Ксюша про Паштета и Лизку рассказала, так я сразу справки навела. Нормальные вроде пацаны, ничего такого за ними нет, ну я на всякий случай с Паштетом и Апельсином стрелку набила и по понятиям им раскидала что если они Ксюху обидят, то я им глаз на жопу натяну и…

– Офигеть! Ты такая классная! Ты оказывается еще и уголовница, Лилька!

– Никакая я не уголовница… так, по фене немного ботаю. Беспределить в районе не дам, так и знай, отморозки в нашем городе долго не протянут.

– Ты как дон Карлеоне! А Витька получается – твой киллер? Ууу… а я тебе рот зажимала… прости, дон Лиля, больше не повториться!

– Ха. Ты закрываешь мне рот своими солеными ладошками, но ты делаешь это без уважения…

– Моя вина! И… как именно меня накажут? Ты на меня Виктора Борисовича натравишь, чтобы он меня изнасиловал? Много раз?

– Вот что, Железнова, ты с таким лицом лучше лимон иди съешь. Нам еще на Негритянку идти, а там люди с такими вот счастливыми лицами нехорошее внимание привлекают. Нам еще Паштета с Апельсином воспитывать, а то совсем забыли первое Витькино правило…

– У Виктора Борисовича есть свои правила? И какое первое?

– Первое Витькино правило гласит – не попадайся! – поднимает указательный палец Лиля.

Глава 10

Глава 10

Красный уголок Ленинградского Трамвайно-Троллейбусного Управления

На стене висел плакат с надписью «Пятилетку в три года!» и нарисованными на нем Рабочим с мощными руками и прямым открытым лицом, рядом с ним стояла такая же могучая Колхозница, с широкими бедрами и таким же прямым, светлым и одухотворенным лицом. Эти двое стояли плечом к плечу, всем своим видом выражая непреклонную уверенность в курсе партии и правительства. Плакат был таким старым, что Рабочий и Колхозница успели слегка пожелтеть, но всё ещё смотрели вперёд с той же непреклонной уверенностью, с какой в ТТУ пятый год обещали новые лампочки.

Тут же висел совсем новый плакат про хозрасчет, ускорение и гласность, на нем рабочего с колхозницей не было.

Чуть дальше на стенде висела стенгазета Трамвайно-Троллейбусного Управления города Ленинграда под названием «Крапива». На стенгазеты были статьи о том, что кто-то кое-где у нас порой, о том, что горячей воды в административном здании управления до сих пор нет, что завхоз Терентьев Е. В. пятый год обещает новые лампочки взамен тех, что моргают, вызывая паранойю и отвлекая от строительства социализма в отдельно взятой стране, что товарищи Лупанько В. И. и Дубровский А. Н. – позор трудового коллектива, тунеядцы и хулиганы, позволили себе драку в клубе, находясь в состоянии алкогольного опьянения и попав в вытрезвитель. Тут же была нарисована карикатура, на которой товарищи Лупанько и Дубровский с синими носами и красными глазами стучатся в дверь с надписью «Городской вытрезвитель №3» и у товарища Дубровского над головой пузырь «Откройте, Маша, я Дубровский!».

У стены же стоял цветной телевизор «Рубин-714» с подключенным к нему видеомагнитофоном «JVC», рядом на тумбе возвышалась целая башня из видеокассет. На экране бежали черные и белые полосы. Рядом с телевизором стояла Татьяна Сафронова, в белой футболке с надписью «СССР» на груди, спортивных штанах и кроссовках. На плече белела капитанская повязка, волосы были убраны в тугой конский хвост на затылке.

– Итак. – сказала она, повышая голос и все в комнате стихли, поворачиваясь к ней. – Все молодцы. Ковалева особенно, отлично показала себя в матче с «Радиотехником». Романова – неплохо, но есть куда расти. Мельникова, ты, как всегда, на уровне. Лобанова, а тебе надо подтянуть тактические схемы, у нас как Кира с площадки уходит, так начинается бардак, кто в лес, кто по дрова.

– Ха. Мы и в этом году сделали «Радиотехник». – подала голос Марина Ковалева, она потянулась, вытягивая длинные руки вверх над головой. – Мы же молодцы, правда, капитан?

– Есть куда расти. – упрямо заявила Татьяна Сафронова. – Ты, Маринка слишком диагональю увлекаешься, подача у тебя классная, но ты слишком уж предсказуемой становишься на дальней дистанции, если ты будешь менять уровни. Над приемом надо бы поработать, слышишь, Маринка? Когда лучшая диагональная мяч принимает криво-косо, ну это ж курам на смех, Ковалева!

– Да я ни разу мяч не уронила!

– Да, но потом из-за тебя Светке Мельниковой пришлось по спинкам кресел пробежаться, чтобы мяч вернуть из-за линии! Как она не убилась вообще⁈ Светка – молодец, но еще пару таких трюков и у меня сердце не выдержит. – Татьяна поворачивается к девушке со светлыми волосами, убранными в тугую косу, переброшенную через плечо. Девушка сидит, развалившись в кресле, засунув руки в карманы и что-то жует.

– Да все окээй было, Тань. – говорит она. – Чуваки в зале даже не дернулись…

– И прекращай говорить будто ты стиляга, Светка! Сядь нормально! И вынь жвачку изо рта, когда с тобой разговаривают!

– Ну вооот… – девушка вздыхает, но садится ровно, вынимает руки из карманов, скрещивает их на груди. Жевать не перестает.

– Да ладно, мы же выиграли у андроидов Озолиной. Видели какое лицо у Инги было? – задает вопрос одна из девушек в комнате, у нее открытое и прямое лицо, совсем как у Колхозницы на плакате, только с веснушками по щекам. – Как будто она лимон разом съела! И у Кристы тоже!

– Озолина и Верке огреблись, угу. – кивает Светлана Мельникова, сидя со скрещенными на груди руками. – Я Кристинку такой не видела с того дня на Кубке Дружбы Народов, помните?

– В прошлом году нам не повезло просто, сразу после «Радиотехника» на Ташкентский «Автомобилист» нарвались, вот и все. Жаль что в этом году с «басмачами» Каримовой не встретились… – продолжает та же девушка с веснушнками.

– Тебе, Романова, просто слава Вороновой не дает покоя. – хмыкает Ковалена, откидываясь на спинку своего кресла. – Встретишься ты еще с ней… товарищеский матч скоро сыграем.

– На товарищеском совсем не то. – мотает головой девушка с веснушками. – Как мы с ней узнаем кто лучше? Не, между мной и Надькой – вендетта. Я ее порву как тузик грелку, вот увидите!

– А, кстати… – Марина поворачивается к капитану команды, которая наклонилась над видеомагнитофоном, видимо настраивая его. – Мы следующий матч же будем играть с темными лошадками из какой-то сибирской тмутаракани? Которые сумели у «Автомобилиста», у Каримовой и ее «басмачей» выиграть?

– Хоть у кого-то тут в голове проблески ума есть. – ворчит Татьяна, нажимая на кнопки. – Как тут это все… Пал или Секам? Кира!

– Ммм? – поднимает голову девушка, до сих пор дремавшая в уголке. У нее короткие черные волосы и резкие черты лица.

– Кира, возьми все в свои руки пока я видак настраиваю…

– А? – девушка моргает, оглядывается и вздыхает, вставая с кресла. – Хорошо. Значит так… а о чем мы вообще говорили?

– О международной ситуации. – услужливо подсказывает Марина Ковалева.

– Ах, да. Ну так вот, международная ситуация в мире накаляется, произошло извержение вулкана Невада-дель-рус в Колумбии, что привело к гуманитарной катастрофе, палестинские террористы угнали Боинг-737 на Мальту, в результате погибли пятьдесят восемь пассажиров и два члена экипажа, международное сообщество осудили акт терроризма и выразило слова соболезнования жертвам и членам их семей. В Рейкьявике состоялась встреча двух лидеров, президента США Рональда Рейгана и…

– Ты чего гонишь, Кира? А ты не сбивай ее с панталыку, Маринка! – выпрямляется Татьяна. – Я про матч следующий говорила! Про «Стальных Птиц» из Колокамска!

– А? Точно. – Кира потягивается, зевает, прикрыв рот ладошкой. – Извините, не выспалась. Так о чем я? Ах, да, встреча двух лидеров прошла в дружелюбной и теплой атмосфере…

– Кира! Проснись! Ты что вчера опять до утра книжки читала⁈ Режим, Кира, режим!

– … точно. Режим важен. Кофе есть у кого? Секундочку, у меня же было… Свет, там у меня в сумке термос, передай пожалуйста…

– Всегда забавно смотреть какая она с утра. – наклоняется девушка с веснушками к своей соседке. – Пока кофе не выпьет – совсем другой человек.

– Это ж Кира. – пожимает плечами ее собеседница.

– Секунду… – девушка на сцене отпивает из термоса, морщится и некоторое время смотрит в пространство перед собой. Мотает головой. Отпивает снова и ставит термос на подоконник. Молчит. В комнате стоит тишина, все внимательно следят за ней. Татьяна продолжает возиться с телевизором и видеомагнитофоном, что-то ворча себе под нос.

– Итак. – вдруг говорит Кира совсем другим голосом. – «Стальные Птицы», город Колокамск. Наш следующий соперник. Неожиданно сильная команда, но есть и слабости. Пристегните ремни, девочки и девочки, вас ждет провинция! Маринка – еще раз так пошутишь, я тебе голову оторву. Светка, спасибо за кофе. Тань – ставь режим «PAL» и воон ту кнопку нажми. Угу, точно. – она обводит глазами всех присутствующих. – Готовы?

– О, Кира вернулась.

– Зря ты ей кофе дала.

– Да помолчите вы уже! – короткая возня, снова наступает тишина и все взгляды наконец обращаются на Киру Ворошилову, которая умело держит паузу, молча глядя на собравшихся. Дождавшись всеобщего внимания она скрещивает руки на груди.

– А пока наш капитан настраивает видео с последнего матча наших соперников – общие сведенья. «Стальные Птицы» из Колокамска, темные лошадки, новая команда, образовалась после слияния областных команд, Колокамского «Металлурга», команды от местного металлургического комбината и «Стальных Соколов», команды городского молокозавода. Обе команды были на уровне области, но слияние дало неожиданный эффект, объединение сильных игроков подняло команду на уровень первой лиги. Кстати первый матч в лиге у них действительно случился с «Автомобилистом», да еще и домашний матч для Каримовских «басмачей», у Ташкенте. Вы все знаете, что такое домашний матч с «басмачами», Гульнара Каримова никогда не гнушалась самыми гнусными трюками, и в этот раз они превзошли сами себя – они провели матч на открытом стадионе, в полдень. Ташкентское солнце и знаменитые «свечки» Каримовой – там глаза выжигает так что потом еще минут десять «зайчиков» ловишь, ни черта не видишь. Плюс опять перекачанные гелием мячи, опять их судейство и самое главное – высокая трава на поле, специально сбрызнутая репеллентом.

– Высокая трава? – морщит лоб Марина Ковалева. – А… это тут при чем? Мы ж не в баскетбол играем, какая разница какое покрытие?

– Репеллент, которым обильно покрыли траву – скользкий. – поясняет Кира. – А Каримовские на ноги надели футбольные бутсы – с шипами. В то время как «Птички» вышли на площадку в кроссовках для зала, с резиновой, плоской подошвой. Как коровы на льду – ноги во все стороны расползались, я запись видела.

– Гульнара в своем стиле. – кивает головой девушка с веснушками. – В позапрошлом году там кто-то в кисель слабительное подбросил, и вся команда соперников животами маялась.

– Ну это слухи, это не доказано. Чтобы Гулька до такого опустилась – я прямо не верю…

– Короче. – отрезает завязавшуюся было дискуссию Кира, отхлебнув еще кофе из своего термоса. – «Птички» порвали «Автомобилист» на их домашнем поле. Сами понимаете, как это было трудно. Потом – матч с «Текстильщиком» из Иваново. Ну, ивановские никогда сильной командой не были, но в этом году в их составе выступила звезда. Маугли из Иваново, да. Откуда они эту звездочку взяли – ума не приложу. Кривотяпкина Евдокия, родилась в Архангельске, жила там в деревне и в один прекрасный день решила с чего-то поехать в Иваново и записаться в волейбольную команду. Она одна всю игру тянула, благодаря ей ивановские обыграли «Буревестник», но против темных лошадок из Колокамска ивановские не потянули. Тем не менее, с учетом того, что Кривотяпкина одна всю команду тянула весь матч – уважаемый результат.

– Кривотяпкина. Ну и фамилия…

– Пусть фамилия тебя не путает, Оль. Она – чрезвычайно серьезный противник.

– Так «Текстильщик» выбыл из чемпионата, она тут при чем?

– Ее переманили в «Стальные Птицы», Оль. Прямо во время сезона. – Кира вертит в руках стальной термос и окидывает взглядом окружающих.

– Во время сезона? Как… ужасно. Это же кошмар. Боже мой, кошмар и катастрофа… – деланно закатывает глаза девушка с веснушками. – Вы же сами меня сманили точно так же, Ворошилова.

– Мы – «ТТУ». У нас ресурсы Транспортного Управления Ленинграда. – пожимает плечами Кира. – Они – провинциальная сибирская команда. Всяк сверчок да знай свой шесток… более того, я пыталась эту Кривотяпкину сама сманить… но не вышло.

– Ааа… так вот в чем дело. Кто-то обошел нашу Киру на повороте, кто-то сумел поставить на место знаменитого Белого Ферзя в рекрутинге? Личная обида, да, Кир?

– Еще какая. – хмыкает Кира. – И давайте начнем с начала. «Стальные Птицы». Капитан – Мария Волокитина. Двадцать семь лет, уже старовата для профессионального спорта, но держится неплохо. В последнее время все реже и реже выходит на площадку во время матча, так что скорее лидер, чем игрок. Следующая по значению – эта самая Кривотяпкина Евдокия, «Снежная Королева», как ее прозвали. Связующая, самая лучшая связующая что я только видела за всю карьеру, владеет техникой быстрого паса, я бы даже сказала сверхскоростного паса. На площадке – хладнокровна, собрана, мгновенно оценивает изменения обстановки и, кажется, играет в скоростные шахматы, а не в волейбол.

– Смотри-ка, а она кажется твой клон. И клички у вас похожие. Наконец Кира «Белый Ферзь Первой Лиги» встретится со своим отражением!

– Это не так, Оль. Ее сверхскоростной пас, так называемый «Блиц» – его повторить не могу даже я. Никто из присутствующих не сможет. – качает головой Кира.

– Да что за сверхскоростной пас такой⁈ – вскидывается Марина Ковалева.

– «Блиц» – это очень быстрый пас. К примеру…

– О! Наконец! – выпрямляется Татьяна и отходит в сторону. – Заработало! Смотрим, это матч между Новосибирским «Трудом» и «Стальными Птицами», был на прошлой неделе, когда мы с «Радиотехником» воевали.

На экране появляется изображение, камера выхватывает движения спортсменок, отъезжает назад, берет общий план.

– Тоже домашний матч для «Птичек». – поясняет Кира. – Смотрите, это самое начало, сейчас будет… вот! – она указывает на экран, на экране видно как вся команда в черно-красных майках – бежит к сетке и выпрыгивает вверх, мгновение и раздается свисток, судья вскидывает руку.

– А… можно этот момент повторить? – спрашивает девушка с веснушками.

– И замедлить.

– Конечно. – Татьяна нажимает кнопки, пуская все заново на замедленной съемке. В комнате наступает тишина, все внимательно глядят на экран. Наконец Светлана Мельникова откидывается на спинку кресла.

– Ни черта не видно. – жалуется она. – Как так-то? Мяч просто исчезает.

– Это и есть сверхскоростной пас. – кивает Кира. – Обычно для атаки связующий подвешивает мяч над сеткой, так, чтобы нападающему было удобнее ударить. Для атаки нужно чтобы в одном месте и в одно и то же время сошлись несколько факторов, мяч должен висеть над сеткой, атакующий игрок должен также висеть над сеткой в прыжке с занесенной рукой и оба они должны быть в одном месте и в одно и то же время. Доля секунды и атака не выйдет, потому надо «подвесить» мяч, давая возможность атакующему нанести удар. «Блиц» Снежной Королевы «Птичек» – полная противоположность обычному пасу, он как молния летит вдоль сетки, параллельно полу, прямо в атакующего.

– Но… это же… а как же такой пас брать⁈ Это же – вжух мимо и все! – моргает Светлана Мельникова. – Не, я либеро, мне ладно, но я такой точно не приму…

– Быстрый пас… ладно передать такой. Выглядит как обычная атака – быстро ударить по мячу, так каждый сможет. Нас наоборот учат «подвешивать» мяч а не запуливать его со скоростью, потому что как его брать потом? – бормочет себе под нос Ольга Романова.

– Это только так кажется, что подать такой пас просто. – хмыкает Кира. – Но да, принять его и превратить в атаку тоже не каждый сможет. А потому – представляю вам Лилию «Kugelblitz» Бергштейн! – она тычет в экран, где запись поставлена на паузу. На экране – невысокая девушка, блондинка, с широкой улыбкой на лице.

– Кугельблиц? Шаровая Молния?

– Именно. Единственная кто может принять сверхскоростной пас Снежной Королевы – Шаровая Молния «Птичек». Раньше была на роли либеро, подбирала даже мертвые мячи, теперь работает в паре с Кривотяпкиной, выполняет роль доигровщицы. Она невысокая по волейбольным меркам, но прыжок у нее дай боже каждому, появляется над сеткой ровно в тот момент когда нужно, когда Кривотяпкина дает свой сверхскоростной пас и реализовывает его в атаку сверху вниз. С момента, когда она в воздухе, а Снежная Королева ей передала пас – все уже решено. Уже поздно выстраивать защиту, потому что никто не успеет глазом моргнуть. Удар – очко.

– Быстрая девочка. И опасная… и эта их атака, когда они всей командой бегут вперед к сетке – кого блокировать?