Текст книги "Башни Латераны 5 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Густав тронул его за локоть. Рудольф обернулся – и увидел, что старый кавалерист смотрит не на Верди. Он смотрел куда-то за его спину, в сторону палаток, и лицо его – обычно спокойное, как у человека, который видел всё и давно перестал удивляться – лицо его изменилось.

– Что? – спросил Рудольф.

Густав не ответил. Только кивнул – туда, назад, за палатки.

Рудольф проследил за его взглядом.

Между двумя палатками, у железной клетки на колёсах, сидела женщина. Не в клетке – рядом, на земле, прислонившись спиной к колесу. Руки – на коленях, голова опущена. На шее – узкая полоска металла. Одежда чистая, белая, но мешковатая, словно с чужого плеча. Светлые волосы, знакомый наклон головы.

Рудольф остановился.

Женщина подняла голову. Медленно, как человек, который привык, что на неё смотрят, и давно перестал из-за этого волноваться. Посмотрела на Рудольфа. Глаза – серые, запавшие, с тёмными кругами, но живые. И в них мелькнуло что-то – узнавание? Нет, раньше. Удивление. То короткое, быстрое удивление, которое человек не успевает спрятать.

Рудольф знал это лицо. Он видел его в Вардосе – за столом у Мессера, в библиотеке, на стенах во время осады.

Магистр Элеонора Шварц. Маг Третьего Круга, героиня осады Вардосы, защитившая город, спасшая тысячи горожан, заведующая кафедрой Огня Академии Вардосы, учёный, исследователь, некогда самая молодая обладательница знака отличия за исследования в теоретической магии на всём западном побережье – сидела рядом с металлической клеткой с ошейником на шее. Как собака.

– Густав, – сказал Рудольф очень тихо, не шевеля губами. – Это ведь дейна Элеонора, чтоб меня громом на месте поразило…

– Да, – сказал Густав. – Это она.

Рудольф стоял и смотрел. Он перестал улыбаться и положил руку на эфес своей сабли. Быстро оглянулся по сторонам, прикидывая…

– Нет, – сказал Густав, положив руку ему на плечо. Тяжёлую, давящую руку. – Не сейчас… ты только зря дернешься.

– Я не…

– Нет. Их сотня. Нас тридцать. И у тебя парень в лесу, которого нужно вывести.

Рудольф стиснул зубы так, что желваки проступили под кожей. Элеонора посмотрела на него. И еле заметно качнула головой.

Не надо.

Рудольф сделал несколько шагов вперед, к Элеоноре, но на полпути перед ним возник один из инквизиторов, высокий, с гладко выбритой головой, широкий в плечах и с тем самым выражением на лице, которое так его бесило.

– Не положено. – прогудел здоровяк в рясе: – ступайте по своим делам, лейтенант.

Рудольф смерил его взглядом с головы до ног. Посмотрел ему в глаза. Некоторое время они так стояли, глядя друг другу в глаза, великан в коричневой рясе с эмблемой меча и весов и лейтенант наемников. Глаза в глаза, молча. Потом великан сглотнул и сделал шаг в сторону. Рудольф шагнул вперед.

– Дейна Элеонора! – сказал он и склонил голову: – я так рад что вы… что с вами все в порядке!

– Рудольф! И Густав. А вы все так же куртуазны, пусть даже обстоятельства и не в мою пользу. – на лице у магистра появляется усталая улыбка: – прошу вас не беспокоиться по моему поводу. Со мной все в порядке.

– Я… я вижу. – взгляд Рудольфа останавливается на узкой полоске ошейника, потом на мешковатом платье, на осунувшемся лице, на усталых глазах. Он кладет руку на эфес сабли, стискивая пальцы.

– Рудольф. – голос Густава: – прекрати. Их сотня. Сотня, понимаешь, дурная твоя башка? Давай хотя бы рыжую отпустим к малышу.

– Точно. Малыш. Он захочет знать…

Глава 13

Глава 13

Ждал он недолго, Рудольф сдержал слово и отпустил его товарищей вместе с Кристиной и двумя телегами. Он даже забеспокоиться о них не успел, как увидел, что из-за поворота выезжают две телеги и одна всадница на своей гнедой кобыле.

– Хэй, Виконт! – весело поприветствовал его с телеги Лудо: – а у тебя действительно везде есть друзья! Даже в стане короля Гартмана Благословенного. А то я уж переживал что нас за шею подвесят, эти «Алые» те еще головорезы! Это же они всадников атамана Житки вырезали!

– Все в порядке? – спросил Лео, спросил, обращаясь к Кристине, но та демонстративно отвернула нос и проехала мимо него. Он нахмурился и повернулся к Лудо, который правил первой телегой.

– А что ты хочешь? – пожал плечами тот: – рыжуля у нас благородная дейна, я-то откуда знаю, что с ней? Война тут идет, а она…

– У нас в деревне тоже одна такая была, Анненкой звать, дочка купца торговой гильдии, высокомерная – страсть! Нипочем не хотела с простолюдинами разговаривать, мол рылом не вышли. Если кто не в шелка одет и ест деревянной ложкой, то она тех и за людей не держала. Да только потом на святки с пастухом Веренкой в стоге сена согрешила и через это дела влюбилась в него вусмерть! А Веренка не будь дурак ни в какую на ней женится не соглашается, уж и отец у Анненки согласился, потому что девка убивалась по пастуху аж есть перестала, схуднула, одни глаза остались. Тогда к отцу его заходил погостить один монах из церкви Святой Аугусты, так тот ему и сказал, что есть приворотное зелье и…

– Да заткнись ты уже, Деревня. – говорит Лудо, натягивая вожжи: – тпру, залетная! Куда прешь! Виконт, там этот, который лейтенант велел тебе передать что у инквизиторов цепным магом твоя знакомая подрабатывает. Какая-то Элиза или Элеонора…

– Что? – Лео останавливает свою лошадь: – как ты ее назвал?

– Точно Элеонора. – кивает Лудо: – сказал, что ты должен знать. Говорит, что не дело это и что он со святошей поговорит, да только уж больно у него глаза кровью налились… вообще они там все немного дерганные какие-то…

– Еще одна ваша знакомая, дейн Конте? – Кристина выделила тоном слово «знакомая» так, что сразу становилось ясно, что она все еще сердится на него, впрочем, прямо сейчас Лео было все равно. Магистр Элеонора! Он слышал, что ее на Цепь посадили, Густав рассказывал, но что она прямо сейчас тут! Неподалеку, совсем рядом…

– И он еще сказал, чтобы ты глупостей не делал. – добавил Лудо, глядя как Лео разворачивает своего коня: – ты куда собрался? Там сотня святых воинов, в зачарованных доспехах, тренированные ветераны из самого Альберио, не зеленые новички, я и сам не сильно разбираюсь, но они от нас как небо от земли отличаются, крепкие, немногословные и в глазах… – Лудо поежился: – холодные у них глаза, Виконт.

– Вы езжайте как договаривались. – говорит Лео: – к месту встречи, туда где остальной полк с баттеримейстером. А я… мне нужно чуть задержаться… парочку нюансов выяснить.

– Ха. – усмехается Лудо: – так и знал, что твоя зазноба. Все-таки хорошо быть благородным, везде знакомства, все тебе или друзья или ты их уже трахал…

– Был у нас в деревне парень по имени Йижек, так он тоже со всеми дружил, со всеми подряд, говорил дескать не имей сто грошей, а имей сто друзей… а потом у всех своих друзей по два гроша занял и купил себе телегу, лошадь и место на ярмарке, хотел аттаркцион выставить – попади репой ему в лицо, получи приз пять грошей. Дескать видел он такое дело в столице и там владелец этой репы прямо по два золотых в день зарабатывал. Да только что-то не рассчитал он там в баллистике, только рожу ему этой репой разбили, да еще и гроши поотдавал. Да потом ему еще и дружки, которые деньги занимали бока намяли… так что порой лучше сто грошей иметь чем таких друзей. – поведал Йохан.

– Клянусь после войны к тебе в деревню приеду, посмотрю, что за деревня такая. – сказал Лудо: – Виконт! Ты хоть кольчугу бы вдел? У меня тут на дне телеги осталась Старого Мартена бронька… вижу, что решил рискнуть.

– Куда это вы собрались, дейн Альвизе? – спрашивает Кристина и от ее слов ощутимо несет холодом. Но Лео не до ее непонятных обид сейчас. Он узнал, что магистр Элеонора рядом. С одной стороны, благоразумие говорит ему что там сотня воинов Инквизиции, даже если бы их тут было больше – все равно он бы ничего не смог поделать. Магистр жива – уже хорошо. Зачем туда соваться?

– За эти два года я совершал всякие глупости. Неприглядные вещи. Влезал в авантюры. Совершал… всякое. – говорит Лео, глядя на дорогу, туда, где за холмом скрывался висельный дуб, таверна и Элеонора в лагере инквизиторов.

– Аминь, брат. – говорит Лудо: – все мы такие.

– И каждый раз это было по какой-то глупости. – продолжает Лео: – порой из-за денег, иногда просто так. Сегодня это… это, наверное, первый раз, когда я совершу что-то глупое, потому что так действительно нужно.

– У нас в деревне…

– Заткнись! – взвивается Кристина, поднимаясь на стременах в своем седле: – заткнись со своей деревней, Йохан! А ты! – она поворачивается к Лео: – идиот! Их там сотня! Тяжеловооруженных! И… чтоб ты знал – это отряд инквизиции из самого Альберрио! Знаешь кто служит в пехоте Инквизиции в Альберрио⁈ Это тяжелые ландскнехты из Гельвеции, Ал! Самая лучшая пехота в мире! Их командир – сам Томаззо Верди, Четвертый Круг Огня! Он практически Архимаг! С ними Сестры Дознания! Даже весь наш полк не смог бы… – она качает головой: – и кто такая эта Элеонора, Ал⁈ Куда ты собрался⁈ У нас приказ – отдать раненых в монастырь и вернутся в строй! Ты хочешь стать дезертиром⁈

– Я думал ландскнехты лучше одеваются… – чешет в затылке Лудо.

– Те, кто сопровождают Квестора – приняли постриг в монахи. Но меньше гельвецийцами от этого они не стали. Даже наоборот – стали еще фанатичнее. – уверяет его Кристина.

– Я не собираюсь набрасываться на шеренгу тяжелой пехоты с кулаками. – уверяет ее Лео: – мне и правда нужно просто с ней поговорить и…

– Не умеешь врать, Конте – не стоит и пытаться! – прерывает его Кристина: – я старшая по званию в этой группе! Я приказываю тебе вернуться и следовать к месту встречи с полком и…

– Старшая по званию? – Лео поднимает бровь: – с какого перепугу? Баттеримейстер Хельга назначила меня ответственным за эту операцию…

– Кроме того он сейчас ее заместитель, я слышал, как она это сказала. – кивает Лудо: – значит лейтенант.

– Альвизе Конте! Или кто ты там! «Малыш Штилл»⁈ – в правой руке Кристины вспыхнуло маленькое солнце: – только попробуй! Я приказываю тебе следовать за нами! Если ты… кто бы ты ни был… то я… – солнце в правой руке дрогнуло.

Лео посмотрел на рыжую девушку, увидел ее расширенные глаза, подрагивающую руку, обострившиеся черты лица и вздохнул. Если это было бы раньше, он бы знал, что делать. Усыпить бдительность, оказаться ближе, в ближнем бою маги ничего не могут, а у него за поясом его верный короткий клинок… накоротке эта пигалица ничего ему не сможет сделать.

Но это было раньше… до того, как он проснулся с ней в одной постели. Не везет ему на женщин, прав был Рудольф.

Он привык реагировать быстро и жестко на любую угрозу, недаром в темных переулках Города Перекрестка его называли коротким и емким словом «Нож». От угрозы до действия в этих переулках зачастую была дистанция в пару дюймов и долю секунды.

Но сейчас… что делать – он не знал. Весь его опыт оказался бесполезен перед этой рыжей магичкой. Он мог бы убить ее тысячью разных способов, но… почему-то даже не думал об этом.

Он взглянул на пылающее «солнце» в ее правой руке. Мгновенный невебральный каст, Третий Круг не меньше, да, у нее внутри мантии расчерчен магический круг, вон как ей приходится держать вторую руку на животе… но все равно – впечатляюще. Талантливая девочка… смелая.

– … слышишь меня⁈ – повышает голос Кристина: – и вообще ты под арестом! Да! Ты…

– Извини. – говорит Лео: – мне нужно остаться. Слишком много всего я сделал неправильно. Хоть раз в жизни мне нужно исправить то, что я наделал. – он направляет свою лошадь к Кристине, медленно. Она не делает ничего и он – перехватывает ее правую руку, вливая чуть-чуть энергии, дестабилизируя заклинание и погасив «солнце» в ее ладони. Неожиданно их лица оказываются совсем рядом, и он видит ее глаза…

– Ты не вернешься. – говорит она: – поехали… это слишком опасно.

– Обязательно вернусь. – отвечает он: – я быстро. Вы пока езжайте… не надо ждать. – отвечает он: – я просто узнаю, что и как и вернусь.

– Ты врешь. Я уже знаю когда ты врешь. Ты собрался выручать эту… Элеонору, кто бы она такая не была… знаешь, а ведь на цепь просто так не сажают! Она наверняка еретичка, ведьма или с демонами якшается! А то и с некромантами! Может она сама некромант!

– Она? Она не некромант.

– У нас приказ… – слабо попыталась возразить Кристина.

– Передавай привет баттеримейстеру Маркетти.

– Я… я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле! Кто ты, кузен дейны Хельги, Альвизе Конте или «малыш» Штилл? Кто ты такой?

– Езжайте. – он развернул лошадь к тракту: – я скоро вернусь.

– Эй, Виконт! – махнул ему рукой Лудо: – удачи тебе там! Ты парень продувной и жесткий, я в тебя верю. Если что твоей броньке и вещам не дам пропасть!

– Приеду – проверю. – отзывается он: – что пропадет из моих вещей – убью, так и знай.

– Да, да, да. Езжай уже, спасай свою зазнобу… эх, сдохнешь ни за грош, Виконт…

– У нас в деревне…

Он не оглядывался. Знал – если оглянется, увидит рыжую макушку Кристины и тогда, может быть, передумает. Может быть, даже вернется. Потому что идти вместе со всеми в армии оказалось удивительно легко – идешь и не задаешь вопросов. Армейская служба может быть нелегка для тела, но отдохновение для души и разума. Никаких вопросов и сомнений, просто делаешь то, что тебе приказали, день за днем.

Копыта мерно стучали по утоптанной колее. День клонился к вечеру – солнце висело низко, жёлтое, тяжёлое, и тени от деревьев тянулись через дорогу как полосы на тюремной решётке. До постоялого двора – может, полчаса верхом. Если напрямую.

Напрямую он не поедет. Он не был героем. Он это знал о себе твёрдо, без ложной скромности и без самолюбования. Герои – это совсем другие люди. Элеонора, которая стояла на стене Вардосы, отражая атаки магов Арнульфа, единственная кто устояла перед «Поцелуем Мораны» в тот день, Принц Савойский на том поле боя, когда гельвицийские наемники за его спиной так и не дрогнули и полегли все до одного, но не сделали ни одного шага назад, хотя у них не было никаких шансов. Святой Августин в Первую Демоническую, когда он смог запечатать Прорыв Демонов в наш мир, оставив после этого Стеклянную Пустошь далеко на юге…

Нет, Лео определенно не был героем. Он и семейка Гримани, брат Лоренцо и сестра Беатриче – они втроем могли дождаться темноты, выждать пока все заснут и тихими тенями скользнуть через запертые окна и двери, проникнуть через чердаки и подвалы и склонится над спящими с ножом в руке. Он знал, что не стоит бить ножом в тишине спальни – это выдаст, человек умирает не так уж и просто, организм сопротивляется, если перерезать глотку, то жертва будет биться в конвульсиях, разбудит всех не только в этой комнате, но и во всем доме. Караульных можно снимать ударом ножа в почку, тогда от жуткой боли человека парализует и выгибает назад, нужно только придержать голову, чтобы тот не упал с размаху, ведь на голове у часового обычно стальной шлем. Такой если покатится по камню, зазвенит что твой колокол…

Но спящий может спать на спине… это рискованно, но если аккуратно просунуть тонкое лезвие в центр между грудиной и животом, туда, где находится центральное сплетение каналов, не ударить, а именно – просунуть, вдавить… то лежащего парализует, и он даже рта открыть не сумеет. И умрет тихо, не разбудив даже того, с кем лежит в одной постели.

Второй способ – тонкое и длинное острие, стилет. Осторожно просунуть его в ухо… Но металл нужно будет согреть рукой перед тем, как применять, иначе жертва проснется. Вставив острие в ухо – коротко ударить ладонью по рукояти. Едва слышный хруст и жертва тут же расслабляется… даже обмочиться может. Но не пикнет, умрет на месте. Есть и третий… есть много способов убить человека во сне и все они неприемлемы для настоящих героев.

Но такому как Лео в самый раз. Сотня опытных гельвецийских пикинеров, лучшие солдаты в мире… когда они спят – на них нет их зачарованных панцирей, кольчуг и шлемов, у них в руках нет оружия. Когда они заснут – они будут такие же как все…

Через некоторое время он подъехал к верхушке холма, с которого дорога шла только вниз, в долину, к висельному дубу и таверне на перекрестке. Сверху было видно лагерь, который инквизиторы разбили рядом с таверной, ряды желтых палаток, лошади, телеги, горящие костры. Ветер донес запах жареного мяса.

Надо будет спрятать коня с припасами в лесу, подумал Лео, нельзя туда верхом приближаться и при дневном свете. Спрятать коня в лесу, скрадываясь подойти ближе, залечь в траве, разведать, где держат Элеонору… дождаться вечера, а там как пойдет. Сперва надо бы с Рудольфом поговорить, вызнать все что можно, а там уже и план разработать. Ну или… или скользить тенью по палаткам вырезая воинов инквизиции одного за другим, а когда неизбежно поднимется тревога – поднять мертвецов. В тот раз в монастыре «Тиграм Тарга» хватило всего пятерых на почти сотню, мертвецы не боятся смерти, не чувствуют боли, они быстрые и неудержимые, они не фехтуют, не играют клинками. Любой мастер фехтования скажет вам что самое главное в бою – это не ударить противника, а защититься самому. Сперва – защита, потому что толку от твоего искусства, если ты лежишь в луже собственной крови? Но мертвецам нет нужды защищать себя, они только атакуют. Это очень и очень неудобный противник, Лео об этом знал. Даже если он поднимет лишь десяток солдат – этого хватит чтобы навести суету и переполох… а ведь пока действует заклинание любой, кого убьют его мертвяки – станет таким же.

Последний некромант на поле боя был замечен в Третью Демоническую, подумал он, с тех пор люди стали забывать какое это страшное искусство, если применено в нужное время и в нужном месте. Все что ему нужно – это несколько трупов.

Он заехал в лес, привязал лошадь к кусту, именно к кусту, а не к дереву… если он не вернется, то она сумеет освободиться. Еще раз взглянул в сторону таверны. Подумал о том, что прямо сейчас в активе у него есть три трупа на дереве… маловато, но хоть что-то. А как настанет ночь… как настанет ночь так он сумеет увеличить баланс тел в его сторону.

Он вздохнул, проверил как выходит нож из ножен, отпил из фляги немного воды и убрал ее на пояс. Ему не нужна была броня Старого Мартена как предлагал Лудо, она бы только стесняла его движения. Если его заметят, если обнаружат, то броня ему уже не поможет. Ему нужна была темная немаркая одежда и его нож. Все остальное – лишний груз. Он возьмет с собой флягу с водой и кусочки вяленого мяса с засушенными фруктами, но лишь для того, чтобы подкрепиться, когда будет лежать у таверны ожидая ночи. Потом он оставит все на месте… даже флягу, которую было немного жалко. Хорошая фляга.

Сзади тихонько хрустнула ветка и он стремительно обернулся, выхватывая нож… обернулся, увидел и сглотнул пересохшим горлом. Только этого сейчас не хватало…

– Кажется у нас есть о чем поговорить… – мягкий голос. Белые волосы, васильковые глаза, та самая кожаная перевязь с метательными ножами, ноги затянутые в высокие кожаные сапоги, изумрудный камзол, короткий плащ за спиной… Беатриче.

Глава 14

Глава 14

Он лежал на животе со связанными за спиной руками. Это было не в первый раз, он знал как напрячь запястья, стиснув кулаки когда тебя вяжут, чтобы потом – у тебя было чуть больше свободы в веревках. Вывернуть большой палец – это болезненно, но так кисть можно будет вытащить, а потом – вправить обратно. В конце концов скрытое лезвие было вшито в рукав как раз для таких вот случаев.

Но сейчас это все было бесполезно. Беатриче знала все эти трюки и связала его крепко, предварительно надавив коленом на спину, вынудив расслабить руки. И конечно же она использовала не обычную веревку, а вымоченные кожаные ремни, эти еще и стянутся как высохнут. А еще – нашла скрытое лезвие. Если бы настоящая Беатриче заимела на него зуб, то она поступила бы точно так же…

Однако настоящая Беатриче не умела двигаться так быстро… она была быстрой, да, но не так, чтобы в движении исчезать, размываясь в цветную ленту и оказываться совсем рядом. Не так, чтобы за долю секунды преодолеть десяток метров. Никто так не может, даже под магией ускорения и усиления нельзя так двигаться, есть же физические ограничения… законы мироздания.

Он попытался поднять голову, чтобы осмотреться, но все что он сумел увидеть – это высокая трава вокруг. Где-то снова раздался характерный звук – не то шелест, не то удар. Шшшштт! Лезвие лопаты вонзилось в землю совсем рядом.

– Я долго думала, Леонард. – звучит мягкий голос и снова – шшшттт! – лопата вонзается в землю. Характерный звук, те кто его слышал хоть раз – не забудут. Лео был пехотинцем, а все что делает пехота – непрестанно куда-то марширует и постоянно чего-то копает. Так что как именно звучит лопата, вонзаясь в землю он знал прекрасно.

– И сперва я очень сильно злилась. Знаешь… вот прямо сильно. Если бы эти воришки вытащили меня тогда… – раздается короткий смешок: – я бы убила тебя быстрей. Выпустила бы тебе кишки и оставила вот так лежать в пыли. Ах, да, конечно, забрала бы твои глаза, как без этого… но быстро. – снова раздается шшшшшттт.

– Но это было первые несколько десятков раз… – продолжает Беатриче, орудуя лопатой: – в самом начале. Когда я умирала от недостатка воздуха. Знаешь, как тоскливо знать что где-то там есть солнце и трава, но ты их больше никогда не увидишь?

– Беа… – сказал он, сглотнув: – пожалуйста…

– Что такое, Леонард? – звуки прекращаются, его переворачивают и прислоняют спиной к дереву. Теперь он может видеть чуть больше, чем кусочек земли с травой прямо перед носом. Теперь он видит Беатриче, которая склонилась над ним.

– Веревки жмут? Извини, не могу их развязать, у тебя же сразу в голове куча дурных идей появится. – говорит она, отступая от него на шаг и отряхивая коленки: – твой маленький, отвратительный умишко сразу же начнет искать способы ударить меня в спину. Ты же будешь говорить что угодно, лишь бы у тебя появился шанс, а?

– Беа, послушай…

– Я – послушаю. У меня есть время. Все время мира, Леонард. Вот только… почему же ты меня не выслушал? Если ты решил, что я являюсь угрозой, что в моем поведении есть странности – почему не поговорил? Мы могли бы поговорить, Леонард. Но вместо этого… – она качает головой: – вместо этого ты обманул меня. Ударил в спину. Замуровал в проклятом саркофаге! Если бы не эти двое – я бы до сих пор там лежала, умирая снова и снова. Знаешь, я прикинула. – она садится напротив, скрестив ноги под собой: – там было очень мало воздуха. За день я могла умереть несколько раз. Интересно да? Ты странствовал по миру, наслаждаясь солнцем и воздухом, а я – снова и снова задыхалась в этом темном и тесном месте… знаешь каково это? Нет?

– Я совершил ошибку. – сказал Лео, проверяя узел. Ремни держали крепко, ни одной ошибки: – был неправ. Извини. Извини меня за эту глупость. Дай мне шанс исправить все… больше такого не повторится…

– Конечно не повторится. – она откидывается чуть назад, оперевшись на руки и разглядывая его так, словно видит в первый раз: – больше я никому не позволю ударить меня в спину. Я кое-чему научилась, Леонард. Ты меня научил.

– Беатриче… я был неправ. Ты – настоящая, а я – сволочь и скотина. Нет слов, которые могли бы описать мое раскаяние и…

– Ты ведь врешь. – она наклоняет голову: – удивительно на что только не пойдет человек, лишь бы выжить. Я бы тоже сделала что угодно, чтобы избежать саркофага, вот только ты меня не спросил… давай все же поговорим серьезно, Леонард.

– Серьезно? Куда уж серьезней… – хмыкает он, – у меня связаны руки, а ты выкопала мне готовую могилу. Кстати, спасибо за сервис, я уж думал, что ты оставишь меня валяться на поляне как тех девятерых…

– О, не сравнивай себя с ними, Леонард, у нас с тобой есть история. – она встает и подходит к нему. Лео пытается найти хоть что-то, что поможет ему… но тщетно. Она хватает его за шкирку и волочет за собой. Он вертит головой. Ремни… чертовы ремни держат, у него связаны и руки и ноги, связаны крепко, и он не может…

Мир переворачивается и ударяет его, в глазах темнеет, дыхание сбивается… он ворочается, переворачивается и понимает, что лежит в яме. Наверху – прямоугольник синего неба, на его фоне – фигура Беатриче.

– … послушай меня, Леонард. – она склоняется вперед: – выслушай и пойми. Когда я появилась в этом теле – я не просила тебя заботиться обо мне. Я не знала кто я такая. Это ты назвал меня «Беатриче». Ты сказал какая я должна быть. Что мне нравится, а что нет, кто мне друг, а кто враг. Ты сказал, что я и ты – вместе. Ты сказал что всегда прикроешь мне спину. И я поверила тебе. Потому что больше никого не было, Леонард. Я не знаю, кто я на самом деле… но кем бы я ни была… чем бы я ни была – это твоих рук дело, Леонард Штилл. Ты создал меня. И сейчас я хочу знать… зачем?

– Что – зачем? – спрашивает Лео, глядя на ее силуэт на фоне пронзительно синего неба. Она не отступит, вдруг понимает он, у него нет никаких шансов. Сейчас она закончит говорить, выговорится, скажет ему все что у нее на душе, а потом… потом возьмет лопату.

– Зачем это все. – говорит она: – зачем ты… ведь у меня не было своей памяти. Ты мог сказать, что я была швеей. Прачкой. Благородной дейной. Кем угодно. Случайной знакомой.

– … чтобы я не сказал… ты же все равно меня закопаешь, не так ли?

– Ты и сам все знаешь, Леонард.

– … не знаю. Сперва я считал тебя Беатриче… и хотел, чтобы к ней, то есть к тебе – вернулась память. – говорит он. Скрывать что-либо он уже не видел смысла, скрывать, врать и выкручиваться… в этом не было никакого смысла. Она не развяжет его и не отпустит. Жаль, что так вышло с магистром Элеонорой… вся его жизнь оказалась короткой и такой глупой…

Он смотрит наверх и издает короткий смешок.

– Что смешного? – реагирует Беатриче.

– Всю свою жизнь… – говорит он: – всю жизнь я пыжился чего-то, куда-то стремился, чего-то хотел… а толку? Надо было остаться дома, в Вардосе… работать в трактире. Помогать матушке и отцу… он же однорукий сейчас. Как они там живут? Кот… мой кот Нокс остался в Тарге, я и его предал, оставил в «Королевской Жабе». Тави… Таврида – ее взяла инквизиция, когда она хотела меня выгородить. Магистра Шварц тоже. И… я конечно же гнал эти мысли прочь, но ведь и отцу с матерью и Мильной в городе наверняка тоже непросто пришлось после моего побега. Алисия… я потревожил ее посмертие, поднял мертвую девушку только потому, что не мог смириться с ее смертью. Всю свою жизнь я совершаю ошибки и… – он покачал головой: – в тот единственный день, когда я хотел исправить что-то… в этот самый день появилась ты. Наверное, это и есть адские муки – знать, что ты мог бы исправить, но…

– Адские муки у тебя впереди. – говорит Беатриче: – это будет продолжаться пока ты не умрешь.

– Смерти я не боюсь. Мне жаль, что я не сумел освободить магистра Элеонору. Она точно не заслуживает сидеть на цепи у инквизиторов. Я достаточно большой мальчик чтобы понимать как люди могут обращаться с привлекательными женщинами, попавшими в рабство… будь ты хоть трижды маг. Люди – суки. Знаешь… – он поднимает голову: – а ведь ты неуязвима. Ты могла бы… могла бы…

– Тави… Таврида. Ты про ту ашкенку? Она жива… по крайней мере была жива. Она странная, все время просила меня ее убить.

– Так ты ее встретила! Слава Триаде что она жива. Хотя ей самой это не нравится конечно…

– Не нравится. Я согласилась ей помочь, но не сумела.

– Да? Ты и не сумела? – он усмехнулся: – Таврида все еще жива… это хорошо. Слушай, Беа… я не знаю кто ты такая. Отец Северин говорил, что ты – Истинное Дитя, понимаешь? Что ты – как лакмусовая бумажка, которая призвана оценить, готов ли наш мир к возвращению Древних. Инквизиция думала, что он просто пошлет сигнал… но все оказалось куда как сложнее. Видимо для того, чтобы определить готовность нашего мира – мало просто встать и втянуть воздух полной грудью. Видимо ты должна собрать какие-то данные, что-то понять… в общем – прожить жизнь. И только потом дать знать Древним о том, что можно возвращаться. И… – он вздохнул: – я долго думал об этом. Ты не бессмертна, Беа. Ты просто не можешь умереть до того, как твоя миссия закончится, но когда она закончится… – он не договорил.

– Наконец мы говорим серьезно… – она присела на край ямы. – расскажи мне все, что тебе известно о… обо мне. И о ней.

– О тебе мне известно не так уж и много. Все что я знаю, это то, что ты – наш окончательный судья. Истинное Дитя, которое должно прожить жизнь и вынести вердикт – готов ли этот мир к возвращению Древних. Это все. Что же до Беатриче… я уже рассказал тебе все, что знал. Помнишь, как мы путешествовали из Стеклянной Пустоши в Тарг? Все это время я не замолкал, рассказывал тебе все про Беатриче.

– … ты рассказал не всю правду.

– Может быть. Но человеческий ум так устроен – мы забываем плохое и помним хорошее. Или наоборот… со временем наши воспоминания меняются.

Наступила тишина. Лео смотрел вверх на пронзительно синее небо и думал о том, что день выдался хороший. Умирать не хотелось, хотелось жить, если бы ему дали шанс он бы обязательно исправил все… прекратил прятаться, ведь от смерти все равно не спрячешься. Выпрямился во весь рост. Освободил бы магистра Элеонору. Нашел способ снова поднять Алисию. Вернул себе кота Нокса. Помог бы своей семье… как там Мильна и мама? Что с отцом?

– … скажи – она на самом деле была твоей девушкой? – звучит мягкий голос. Он задумывается.

– … нет. Тут я соврал, – отвечает он.

– Зачем? – тихий шелест листьев.

– Не знаю. Наверное, я хотел бы чтобы мы с ней были парой. Она всегда меня привлекала. – признается он: – и для нее тот раз в каюте – был просто развлечением. Наверное, я не мог этого принять. Не знаю.

Тишина.

Синее небо над головой.

Шшшштт. Лопата вонзилась в землю. Комья посыпались сверху. Он ничего не сказал. Знал, что ничто уже не изменит ее решения. Комья земли падали сверху, тяжелым грузом, словно ватное одеяло – придавливали ноги. Это было бы даже приятно, если бы не ужас от мысли что будет дальше…

Шшшштт… звуки прекратились. Она остановилась? Что-то темное перекрывает ему поле зрения… доски. Она приладила несколько досок поверх его головы. Зачем?

Он вздохнул. Ну, конечно. Если бы она просто засыпала его землей – он бы задохнулся тотчас. Этого слишком мало, всего лишь несколько минут агонии… но если она приладит доски и даст ему возможность дышать… то он промучается куда дольше. Так же, как и она в том саркофаге.

– Беа⁈ – кричит он, напрягая все тело, возясь под слоем земли, которую она насыпала сверху на ноги и тело: – Беа! Я не хотел… так! Я думал, что ты мертва!

Шшшшшттт…

– Беа! Дай мне возможность умереть нормально! По-человечески!