Текст книги "Башни Латераны 5 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Густав смотрел на Лео. Молча. Долго. Тем самым взглядом, который Лео хорошо помнил – взгляд человека, который видел слишком много и научился не задавать лишних вопросов.

– Возмужал, – сказал он наконец. Голос низкий, хрипловатый. – Тогда совсем зелёный был.

– Так сколько времени прошло, – пожал плечами Лео.

Рудольф хлопнул ладонью по столу.

– Ну вот! Теперь вся компания в сборе! Только Макса не хватает, да он из наемников ушел… осел в Вардосе с девкой какой-то из белошвеек… она немного на голову больная, но нашего Макса любит! Семейная жизнь и легкая кавалерия несовместимы, сам понимаешь… ах, да еще Мессер… – он мрачнеет: – командира жаль… он тоже в Тарг ушел, ты его там не встречал случаем?

– Нет, но слышал о нем. – не стал чиниться Лео: – моя… знакомая с ним крутила недельку. А потом хотела ему яйца отрезать и в заливе утопить. Впрочем, ничего нового.

– Да? Это точно был наш Мессер… эх, вот закончится контракт с Гартманом… – Рудольф не стал продолжать. Все понимали, что у Мессера конфликт с Тайной Канцелярией короля Гартмана Благочестивого, а вот если бы «Алые» не были связаны контрактом с ним… то и препятствий к тому чтобы Мессер снова стал командиром роты – не стало бы.

– Ты вот что… – подобрался и заерзал на стуле Рудольф: – я тебя давно знаю, малец, парень ты прямой и добрый. И Мессер о тебе всегда хорошо отзывался, да и в рейде в тот раз ты себя хорошо показал…

– Хм. – хмыкнул Густав. Служанка принесла ещё пива. Густав взял кружку, поднял ее, стукнулся с остальными. Все выпили. Во второй раз у пива уже не было отвратительного привкуса, да и в целом мир вокруг стал казаться куда как теплее и гостеприимнее.

– Только не надо за нож хвататься, – упреждает его Рудольф: – я тебе слово даю что никто тут ни тебя, ни твою девчонку рыжую не тронет. Но… сам посуди, малыш, ты посреди тракта с двумя телегами раненных, явно в бою раненных, а не больных лихорадкой или чем там… твоя рыжая «женушка» хоть и благородная дейна, но… – он морщится. В этот момент в таверну входит тот самый молодчик с тонкими усиками, увидев их он подходит к столику и щелкает каблуками.

– Приказание выполнено. – рапортует он: – раненых разместили в монастыре, благородная дейна Кристина сопровождена и ожидает снаружи… я предложил ей и ее людям разместиться в номерах на втором этаже… вот только драгунов оттуда выкину, которые с Магдой вчера пьянствовали…

– А, вот и ты… – Рудольф поворачивается к своему человеку и смотрит на него в упор: – Ференц, дружище, а ну-ка расскажи моему другу Леонардо Штиллу, что именно его выдало и почему это дурная затея – вот так по дорогам передвигаться?

– … – офицер переводит взгляд на Лео и колеблется, потом откашливается и делает шаг вперед.

– Дейн Штилл, вас выдает неумение держаться верхом и просторечия в обращении. А также ваши руки. – говорит он, четко, как будто продолжает рапортовать.

– Руки? – хмурится Лео, невольно бросив взгляд на свои руки. Руки как руки…

– У вас мозоли не там, где надо. – объясняет Ференц снисходительно: – у аристократа они на большом пальце сбоку, сабельный хват рукояти… а у вас… такое впечатление что вы больше коротким клинком работать приучены.

– Ты видел⁈ – восхищенно закатывает глаза Рудольф: – нет, ты видел⁈ Парень – молодчага! Полгода с нами, а какой прохвост! А ну, давай, дальше! Давай-давай!

– Благородная дейна Кристина безусловно аристократка, но… – продолжает Ференц: – у нее на руках следы от ожогов. И если только она не обожглась на кухне у себя в поместье, что невозможно… – он пожимает плечами: – значит она обучалась магии Огня. А Школа Огня – это школа боевых магов. При всем уважении к красоте благородной дейны я не мог не заметить, что она выглядит нездоровой и бледной… что скорее всего является следствием особого истощения вследствие чрезмерного использования магией.

– Нет, ты понял? – крутит головой Рудольф: – наш Ференц он как маг-сыскарь или как Квестор от Инквизиции, его бы в Тайной Канцелярии с руками оторвали бы…

– К вертухаям пойти? Нет уж, извольте! – офицер вздергивает подбородок.

– Да ладно, ладно… – машет рукой Рудольф: – ступай, Ференц, ты, как всегда, молодец. И да, выкинь драгунов из номера и прикажи чтобы там убрались, как-никак благородную дейну нашего малыша там поселим.

– Да я в общем-то и не собирался задерживаться… – начинал было Лео, но почувствовал тяжелую ладонь Рудольфа у себя на плече.

– Сиди. – сказал ему старый товарищ: – сиди и пей. Нам есть о чем поговорить, малыш. Эй! Магда! Пива нам еще! Кувшин можешь оставить…

Глава 8

Глава 8

– Вот такие, брат дела… – уже изрядно поддавший Рудольф похлопал Лео по плечу: – раскидала нас война в разные стороны, вон и Мессер в Тарг подался, а там кто его знает… может сейчас на той стороне воюет, за Короля-Узурпатора… ик! Но я тебе скажу так, на саблях рубиться так его лучше никого не найти, да и стреляет он из лука как бог, на спор ставили Якушу яблоко и он из лука… – наемник показывает как именно Мессер прицеливался: – на двадцати шагах точно в яблоко! Ни разу не промазал!

– Прекращай парню врать, – вставляет Густав, пододвигая к себе новую кружку: – один раз он промахнулся.

– А, ну да… – поскучнел Рудольф: – после этого Якуша стали звать Кривой Якуш, но не будем о грустном! Выпьем за встречу старых боевых товарищей! Не думал я что встречу паренька Штилла на дороге в Зибельштадт!

– Выпьем! – поддержал его тост Лео, у которого уже шумело в голове от количества выпитых кружек. Густав молча поднял свою и они столкнулись кружками над столом.

– Ху-ааа! – выдохнули разом боевой клич «Алых Клинков» и опрокинули содержимое в рот.

– Хорошо пошла… – утерся Рудольф и повернулся к Лео: – слушай, я пойду отолью, а ты пока посиди. Если до ветру хочешь, то… ик! С Густавом сходи… ты у нас лицо подозрительное, потому как лазутчик короля Арнульфа, но ты об этом… тшшшш! – Рудольф прикладывает палец к губам и шипит, оглядываясь по сторонам: – чтобы никому!

– Это я – лазутчик? – возмущается Лео: – кто сказал⁈ Кто донес⁈

– Ференц так считает… – морщится Рудольф: – паренек еще молодой, тему не сечет, ты уж будь с ним поаккуратнее, он же не со зла такой умный. Черт его дернул в легкую кавалерию записаться… ик! Ему бы бухгалтером… или счетоводом… хотя рубака тоже знатный, ей-ей!

– Не нравится мне этот Ференц. – заявляет Лео, неожиданно чувствуя себя легко и свободно. Ударяет кулаком по столу. Смотрит на то, как Рудольф встает, качаясь и тщетно пытается заправить свою красную шелковую рубашку в штаны, икая и бурча что-то себе под нос.

– У нас в деревне тоже такой умный был, Томишком звали, – говорит Йохан, заглядывая в свою кружку в поисках остатков пива: – методом особым владел. Мог на тебя глядючи сразу сказать что ты к примеру из бани идешь, потому как рожа красная, а на плече мочала лежит, а еще чистый и не пахнешь… так он себе в голову вбил что преподобный отец в нашей церкви на самом деле сатанист, потому как по пятницам завсегда чистый ходит и какой-то благовонью благоухает, а всякий знает что по пятницам у демонов свои демонические святки и значится он в подвале храма самому Врагу Человечества поклоняется, святую книгу задом наперед читает и младенцев в жертву приносит. Как-то на Святого Августина решил он батюшку подкараулить и спрятался в том подвале, ждет-пождет, а тут дверь открывается, и батюшка заходит, да все как положено, голый совсем, чтобы демоническую обедню сподручнее было проводить… и девочку молоденькую приводит, тоже без одежды, срамную как есть. Ну, знамо дело Томищек выпрыгивает из-за бочек с арбалетом наперевес и людей зовет… вона, говорит, люди добрые, нашел я кто в нашей деревне демонопоклонник… – Йохан огорченно отодвигает от себя пустую кружку и чешет затылок.

– И чего? – не понимает Рудольф: – чего там с демонопоклонниками?

– Да оказалось, что по пятницам батюшка мельникову дочку и жену по очереди в том подвале пользует, потому-то и мылся загодя, еще в четверг…

– Тьфу на тебя. – говорит Рудольф: – Лео, это кто еще такой? Тоже лазутчик? Давай его на дереве рядом с хозяином вздернем, чтобы не мешал разговоры говорить?

– Я Йохана вздернуть не дам, – упирается Лео: – никакой он не лазутчик, ты на него посмотри, какой из него лазутчик. Лазутчик он скрытный должен быть, а Йохан языком как помелом… какой из него лазутчик?

– И то дело… – моргает Рудольф и поворачивается к Йохану: – признавайся!

– Виноват! – тут же отвечает Йохан: – а можно мне еще пивка? У нас в деревне…

– Магда! Налей пива лазутчику короля Арнульфа! – ревет на всю таверну Рудольф и оглушительно рыгает. Потом спохватывается и оглядывается по сторонам. В углу продолжают резаться в кости несколько «Алых», на полу дрыхнут двое драгун, уже выкинутых из номера Ференцом но слишком пьяных чтобы найти себе место на сеновале.

– Эй! Болезные! – повышает голос Рудольф: – эй, в углу, оглохли⁈ – играющие поворачиваются к нему с недовольными лицами.

– Вы! – говорит Рудольф: – помните малыша Штилла, а? – он смотрит на них, потом машет рукой, не дожидаясь ответа и снова опускается на свой стул.

– Тут одни новички. – жалуется он Лео: – никто тебя не помнит. Нас в прошлогодней кампании так потрепало, что от роты четверть осталась…

– Мессер удачу унес. – бормочет Густав себе под нос.

– А ну, кша, старый! – стучит кулаком по столу Рудольф: – Ик! Ничего подобного! «Алые» всегда впереди всех! – тут же наклоняется вперед и доверительно дышит на Лео перегаром и табаком: – но если серьезно, то после того, как Мессер ушел у нас дела не очень… выбрали вместо Мессера Густава, но старый не захотел, а потом с подачи Освальда назначили нам командира из его людей. Где это видано чтобы наемников королевский офицер возглавлял? Он же ни черта не понимает… вот и… – он разводит руками, словно бы охватывая окружающую обстановку.

– Ты мне вот что скажи, Рудольф. – говорит Лео, стараясь сосредоточиться на главном: – меня повесят?

– Как есть повесят. – кивает Рудольф: – как тебя не повесить? Я б тебя вообще четвертовал за то что ты такую кралю упускаешь! Девчонка – во! Пальчики оближешь! Боевой маг и по тебе течет, думаешь я не вижу?

– Как есть течет. – вставляет свои два слова Густав и благодарно кивает служанке, которая ставит на стол очередной кувшин с пивом.

– Магда! – ревет Рудольф, вскакивает и облапывает служанку: – дорогуша! Знаешь кто такой этот молодой человек⁈ Давай нам лучшего вина, а не эту конскую мочу!

– Отстаньте! Герр лейтенант! – служанка отбивается от наемника: – да, конечно, уж знаю! Это Лео Штилл, ваш боевой товарищ со времен осады Вардосы и лазутчик Короля-Узурпатора! Вы два часа об этом орете сидите! А вино хорошее все кончилось, вы же и выдули все сразу как старого хмыря повесили! Уберите руки!

– Но только – тшшшш! – Рудольф прикладывает палец к губам: – Магда! Никому не слова! Это наш с тобой сек-рет! Понятно⁈

– Да понятно, герр лейтенант! Руки уберите! Я вам мяса жаренного сейчас принесу!

– Мясо – это хорошо. – кивает Густав: – пусти ты ее уже, я жрать хочу…

– У нас в деревне…

– А ты кто такой еще⁈ – Рудольф упирается пьяным глазом в Йохана: – это что за новости у нас за столом⁈ Ик! Вздернуть! И… кажется я сейчас обмочусь…

– Ты уже третий раз до ветру выйти не можешь. – говорит Лео: – тебя вывести?

– А кто в том виноват? – задает риторический вопрос Рудольф: – Ты и виноват! Ты и Мессер! Бросил нас, сскотина! Эй, в углу! Слышите⁈ – играющие в кости снова поднимают головы и кивают.

– Я не понял… – глаза Рудольфа наливаются кровью он ищет на поясе эфес сабли: – вы там чего вякнули мне, а⁈ Да вы знаете кто это такой⁈

– О, пресвятая Триада! – откликаются из угла: – да, нам всем не хватает Мессера, лейтенант! И да, мы все знаем кто такой Лео Штилл, ваш старый боевой товарищ и лазутчик Короля-Узурпатора! Сейчас выпьем за его здоровье и за здоровье Мессера и Элеоноры, кто бы она ни была!

– Вы чего⁈ – спохватывается Рудольф и прикладывает палец к губам: – тшшшш! Не дай бог кто его выдаст!

– Да, да, да… – отмахнулись из угла.

– Нормальные парни. – говорит Рудольф, садясь за стол: – новички, конечно, по году-полтора с нами, но некоторые такие сорвиголовы! Я тебе рассказывал, как…

– Ты до ветру сходишь или нет? – прерывает его Лео: – если ты за столом обделаешься, то я тут больше сидеть не буду. В номер пойду. К Кристине.

– Точно! Я же до ветру собирался! Но… – Рудольф оглядывается и прикладывает палец к губам: – тшшшш! Ик! – он встает и отталкивается от плеча Лео, наклоняется к нему и шепчет на ухо: – Лео, дружище! Самый главный сек-рет! Ик! Эта рыжая девка на тебя глаз положила! Не пей много! А то потом твой солдатик… ик! Не будет стойким… если ты меня понимаешь! – он хлопает его по плечу, довольно рыгает и двигается к выходу.

– Ну и чья это вина? – говорит Лео ему вслед.

– У нас в деревне… – начал было Йохан, но Густав молча взглянул на него так, что тот взял полную кружку и пересел за соседний столик. Лео напрягся, насколько мог в таком состоянии.

– Слушай, Штилл… – Густав пожевал губами: – тогда, в Вардосе, на стене… ну когда весь город «Поцелуем Мораны» накрыло, помнишь?

– Как такое забыть?

– Ну так вот… магистр Элеонора первым почему-то меня подняла. Не знаю почему. – Густав отпивает из своей кружки: – так что я про Безымянную Дейну знаю. Ты где ее оставил?

– А? – от неожиданности у Лео захолодело в груди.

– Хорошая девка была. Наша. – продолжает Густав: – ежели она еще… ну ежели еще… живая, то привет передавай. Она в тот раз нас всех спасла.

– Передам. – во рту пересохло и Лео невольно сглотнул.

– Так подумать то это тебе спасибо сказать надо. – говорит Густав: – никто путем и не знал же, кроме магистра Элеоноры. Жалко, что не вышло у них с Мессером ничего…

– А… а что с ней случилось? После… – Лео не решился сказать «после того как ее Инквизиция взяла», казалось, что скажи он это и все произошедшее станет реальностью, как будто бы закрепится и останется как есть… а пока он не спросил – всегда был шанс…

– Магистр, слава Триаде, не стала упорствовать. – пожал плечами Густав: – так что ее в правах поразили и на цепь посадили. Двадцать пять лет службы цепным магом на благо Церкви.

– … – Лео опустил голову. С одной стороны хорошо, что Элеонора жива, что она не стала сопротивляться и не погибла под пытками, а с другой – кто знает что именно с ней сделали прежде чем гордая магистр склонила голову. И еще – двадцать пять лет Цепным магом Инквизиции… конечно это не на галерах, но и не вольные хлеба. Церковь выжимала из своих инструментов все, а маги без энергии долго не живут, ошейники как-то нарушали циркуляцию магических каналов и редко кто пять лет проживал с печатью полного ограничения. А двадцать пять лет… это гарантированная смерть, медленное угасание… вот если бы ему набраться сил…

Он вскинул голову. Идет война, подумал он, все что мне нужно – это поле боя где тысячи погибших воинов, генеральное сражение… я смогу поднять всех разом. А после этого… после этого уже я буду диктовать условия. Например Церкви – чтобы та вернула Элеонору и сняла все обвинения, а не снимет, так армия мертвецов возьмет штурмом не только Вальденхайм, но и Альберрио! Даже несколько мертвых воинов в доспехах и с навыками боя – уже сила, а уж тысячи… никто не выстоит против такой армии. Ни Арнульф со своей новой тактикой, ни Освальд с его тяжелой кавалерией…

Он вздохнул, возвращаясь в реальность. Увы, но после поднятия его мертвецы живут не так долго, ровно пока не потратят все ресурсы, оставшиеся в теле. Если активно двигаться, то хватит на несколько дней… может неделю. А чтобы дойти до Вальденхайма и тем более до Альберрио – не одна неделя нужна. В моменте, на поле боя такое может перевернуть ход сражения, но стать самостоятельным игроком ему не светит… ему придется с кем-то объединиться. И пока единственным верным путем будет Арнульф, король-реформатор. Правда придется рискнуть и раскрыть свои истинные способности, и хотя про Арнульфа говорят что он Церковь не сильно жалует, но риск попасть на костер слишком велик чтобы его игнорировать. Сперва нужно прощупать почву.

– Да, с ней погано получилось. – продолжил тем временем Густав: – считай вы трое город и спасли. Ты, Безымянная Дейна и магистр. И что в благодарность? Ты в бегах, магистр на цепи, а Безымянная… – он махнул рукой: – люди – суки, малыш Штилл.

– Эй! Вы там! – раздался вопль от дверей: – Магда! Мясо готово⁈ Я во дворе свинью зарубил! Ик!

– Пресвятая Триада! – всплеснула руками служанка: – герр лейтенант! Вы же сказали, что все мое будет когда старого корчмаря повесили!

– Так все и будет! – оправдывается Рудольф.

– Толку, если вы все выпьете и сожрете! Марженка! Иванка! Во двор, свинью разделывать! – командует старшая и девушки выбегают наружу.

– Наверное придется мне самому жаркое дожаривать. – вздыхает Лео: – или… эй, Йохан! У вас в деревне жаркое умели жарить? Чтобы с корочкой но мягкое?

– Как иначе! – обижается Йохан: – да у нас в деревне…

– Вот ступай и жарь! – командует Лео. Йохан удаляется на кухню бормоча себе под нос что-то про жаркое и деревню, а Рудольф плюхается за столик и заговорщицким голосом шепчет Лео, кивая на дверь куда удалился Йохан.

– Спецподготовка, а? – и подмигивает: – сразу видно, что тайный агент! На вид простачок простачком «у нас в деревне!» – передразнивает он: – а на самом деле – десять лет подготовки, ик! Элитная академия лазутчиков, смертельный ассасин самого Короля!

– Чего⁈ – моргает изумленный Лео: – это Йохан-то⁈

– Ой, ну вот не надо, – морщится Рудольф: – ну не надо тут целку строить, Лео, мой мальчик. Я вообще, как командир подразделения должен тебя с утра повесить… ик! И повешу! Если ты сегодня ночью с этой самой рыжей не переспишь – точно повешу! Всех повешу, так ей и передай! Клянусь Триадой!

– Дорогой дневник, сегодня ночью я спасла жизнь всем своим товарищам. – хмыкает себе в кружку Густав.

– Кстати, ладно вы корчмаря повесили, но там три тела висят. – напоминает Лео: – а это кто еще?

– А… – махнул рукой Рудольф: – один мародер из дезертиров. В округе неспокойно, война, сам понимаешь… тут всякое творится. Думаешь легко быть ответственным за порядок, когда по дорогам всякие шляются? А?

– Один мародер. А второй?

– Лазутчик, как ты. Унгарнский наемник, переоделся в крестьянина и хотел прошмыгнуть по тракту… крестьянин, как же. – Рудольф хохотнул: – у него руки в жизни соху не держали, мозоли от сабли и кольцо лучника на большом пальце, чтобы тетиву удерживать…

– Он что, кольцо не снял? Ой, дурак…

– Не, кольцо-то он снял. Его Ференц поймал на том, что если ты долго кольцо носишь, а потом снимешь, то там кожа белая как у младенца потом…

– Страшный человек этот твой Ференц. – признается Лео: – недаром он мне не нравится.

– А! А я чего говорил⁈ Парень красавец! Прямо как гончая! Как ищейка! Вцепится в глотку – не оторвешь! Чем-то он мне Мессера в молодости напоминает… разве что не такой бабник как он… кстати. – Рудольф чешет себя в затылке: – ни разу его с бабой не видел… подозрительно это.

– У нас в деревне один такой был, повадился значит к мальчикам в семинарию ходить и…

– А ты кто такой⁈

– Йохан, сгинь на кухню! – рычит Лео, и обиженный Йохан исчезает на кухне. Дверь хлопает и вбегает одна из служанок, тащит перед собой таз со свиными потрохами. Рудольф провожает ее взглядом.

– Колбаски будут. – говорит он: – ты вот ливерную любишь или кровяную больше? Учти кровяной мало будет, я же свинью саблей рубанул, там все вытекло…

– Сами вашу колбасу жрите. – говорит Густав, наполняя свою кружку: – не умеют местные готовить колбасу. Хоть самому… – он встает и закатывает рукава: – пойду в самом деле, помогу девкам, а то все запорют… все равно сегодня весь день по локоть в кровище…

– А… – понимающе кивает Рудольф: – вы же разбойничков в Белых Скалах гоняли… таки поймали получается?

– Да кого там… – морщится Густав: – кто-то до нас успел… видимо грабануть хотели кого-то они, да нарвались. Люто их порезали, просто в лоскуты… да еще и глаза у всех вырезали…

– Чего⁈

Глава 9

Глава 9

– И как это понимать, Альвизе Конте? Ты воевал на стороне врага⁈ – шипит на него Кристина: – с «Алыми Клинками», прости господи⁈ С этими головорезами⁈

– А? – Лео моргает, садится в постели и хватается за голову: – боже, сколько мы вчера выпили?

– Ты мне голову не морочь! – заявляет рыжая девушка и толкает его в плечо: – кто ты такой вообще⁈

– А ты что тут делаешь? – спрашивает Лео: – ох, голова…

– Отвернись, мужлан! – Кристина снова толкает его в плечо: – как не стыдно подглядывать! Приперся вчера пьяный, лыка не вязал! Как можно в таком виде в спальню к благородной дейне! Кабы не война…

– Точно. Война же… – Лео пытается сфокусироваться на своей памяти. Вчера они выпили, потом Рудольф свинью зарубил, это он помнит. Свинью звали Генрих, в честь Старого Короля. Но почему голова так болит? Он поднял руку к лицу, дотронулся и зашипел от боли.

– Эй! – раздался грохот и Лео схватился за голову, ему как будто прямо по макушке адскими молотами колотили. – Малыш Лео! К тебе можно⁈

– Нет! – кричит Кристина, подтягивая простыню к груди, но Лео уже отвечает «Да!», не подумав и в номер заваливается Рудольф, дыша перегаром, чесноком и табачным дымом.

– Малыш Лео! – орет он, упирается взглядом в Кристину, которая прикрывается простыней и возмущенно смотрит на него, пытаясь испепелить взглядом. В ответ лейтенант довольно хмыкает и закручивает ус.

– Благородная дейна фон Райзен, – куртуазно наклоняет он голову в поклоне: – доброе вам утро! Я случайно не помешал вашему…

– Пошли вон! – повышает голос Кристина: – убирайтесь оба! Альвизе, чтобы я тебя больше не видела! Вон! Скотина такая!

– Похоже я не вовремя… – Рудольф отступает к двери: – Лео, мальчик мой, мы с Ференцом уже готовы, будем ждать внизу.

– К чему готовы? – не понимает Лео.

– Пить надо меньше. – доверительно советует ему Рудольф и прикасается кончиками пальцев к своей шляпе с пером: – позвольте откланяться, благородная дейна. У вас изумительный изгиб бедра… и цвет…

– Вон! – и Рудольф удаляется, ухмыляясь и закручивая ус. Лео быстро натягивает одежду, скомкано прощается с разъяренной Кристиной и сбегает по лестнице вниз, поспешно приглаживая волосы. Внизу его встречают Рудольф с Густавом, который уминает кашу с мясом сидя за столом.

– Ну как? – спрашивает Рудольф: – как она? Я ж говорил – огонь! – он выпрямляется и хлопает Лео по плечу: – рад за тебя, малыш! Я сейчас заплачу от гордости! Густав, старая ты перечница, слышал⁈ Наш малыш скоро женится! Свадебку сыграем, а чего? У нас пива еще полно, а винища драгуны на дороге два воза перехватили, вражеское, хорошее…

– Вражеское вино? – поднимает бровь Густав: – с чего оно вражеское? Монастырское же…

– Тут я командир и я определяю какое вино вражеское. А оно явно вражеское, пусть и монастырское! А значит – подлежит уничтожению! – Рудольф закрутил свой ус кверху: – «Алые Клинки» от сражения никогда не бегали, уничтожим врага и его вино! Заодно и свадьбу сыграем… я на свадьбах всегда плачу. У Максимилиана на свадьбе плакал, когда он на этой белошвейке женился, хорошая девка, как она на него смотрела… эх. Жалко парня. – вздыхает он и поворачивается к Лео: – готов? Ференц там лошадей седлает, позавтракаем и выдвинемся на место… сейчас Магда кашу принесет. С мясом. Я вот себя даже немного добытчиком чувствую в нашей большой семье…

– Ты вчера свинью зарубил по пьяни. Добытчик. – хмыкает Густав. Прибегает Магда, ставит на стол две деревянные миски с ароматной, горячей кашей. Всплескивает руками, когда Рудольф шлепает ее по мягкому заду, отбивается от его рук но не так чтобы совсем сильно, скорее для проформы. Просит, чтобы свиней больше не рубили, ну или если герр лейтенант так уж хочет свиней рубить, так пусть сперва реквизирует вражеских свиней… тут неподалеку рынок есть.

Рудольф отмахивается, говорит что захватить вражеское вино – это для кавалеристов задача, а свиней пасти он не нанимался, потому как «Алые Клинки» вам не свинопасы, но гордые всадники легкой кавалерии. Магда говорит, что дейны кавалеристы не только винище с пивом пьют, но и мясо с кашей жрут в три глотки, и если крупы там в подвале на полгода, то мясо на леднике быстро закончится. Вчерашнюю свинью на три дня хватит, если так жрать. В дверях появился молодой Ференц, сказал, что лошади оседланы. Магда ойкнула, убрала руку лейтенанта у себя из-под юбки и ушуршала на кухню, напоследок сказав, что если свиней к завтрему новых не будет, вражеских или союзных, то послезавтра каша пустая станет, потому что и масло тоже закончилось.

– Ужасы войны, – разводит руками лейтенант: – а я рассказывал, как однажды с девицей из целителей познакомился? Во время осады Вардосы как раз, когда по голову навесом маги Арнульфа залп дали, помнишь? Огонь, крики хаос! А я только-только с одной целительницей мосты навел, Розой ее звали, юная и крепенькая как круп у молоденькой кобылы! Схватишь и чувствуешь радость жизни, чтоб ее…

– Мы-то куда собрались? – не понимает Лео, пытаясь воссоздать у себя в памяти события вчерашнего дня.

– На тракт. К Белым Скалам. – говорит Густав, не отрываясь от своей миски с кашей: – ты вчера сказал, что почерк знакомый… сегодня Ференца с собой возьмем. Странные смерти по округе происходят.

– Точно. – Рудольф хлопает ладонью по столу: – проснись, малыш. Хватит уже вино дуть и по бабам… бери пример с Мессера, он как бы вчера не надрался и с кем бы в постели не проснулся – всегда как штык с утра был и все помнил.

– Белые Скалы… точно. – кивает Лео, вспоминая что Густав вчера сказал… Белые Скалы, разбойники… вырезанные глаза, визитная карточка Беатриче Гримани, по прозвищу «Ослепительная». Но ведь он убил ее… или нет? Он сглотнул.

– Ты лучше поешь. – говорит Густав, кивая на миску с горячей кашей: – а то потом кусок может в горло не полезть с непривычки. Все-таки исполосовали их знатно.

– Да, а мы Ференца с собой возьмем, он же у нас как гончая – след возьмет, так своего не упустит. – Рудольф садится за стол и достает откуда-то серебряную ложку, вытирает ее платком: – ну, приступим помолясь… Ференц! Ты завтракал уже?

– Так точно, герр лейтенант!

– И когда он все успевает…

Через некоторое время они все уже были в седлах, молодой корнет Ференц с усмешкой наблюдал за тем как Лео взгромоздился на свою лошадь и покачал головой. Слегка поддал своей лошади под бока, приблизившись и негромко произнес: – Вы, дейн Штилл, если за благородного сойти хотите… ну там с травмой спины или еще как – так вы носки в стременах не выворачивайте и спину прямо держите и плечи расправленными.

– Вот так? – Лео попытался расправить плечи и едва не потерял равновесие.

– Да, именно так. – кивнул Ференц: – вы привыкнете…

Белые Скалы показались за поворотом – невысокий известняковый обрыв над ручьём, действительно белый, точнее грязновато-серый, с прожилками рыжей глины. У подножия – поляна, заросшая крапивой. На поляне стояла телега без лошади, с вывернутым колесом. Ещё одна, опрокинутая набок, чуть дальше у обочины. По всей поляне – тела. Мухи гудели так, что было слышно с двадцати шагов.

Густав, который уехал сюда раньше с двумя рядовыми, сидел на камне у ручья и точил свой топорик. Увидев их, кивнул.

– Девятеро, – сказал он вместо приветствия. – Двоих ещё за скалой нашли, в кустах. Видать, убежать пытались. Не убежали.

– Девять разбойников? – Рудольф присвистнул и спешился, оглядывая поляну. – Ну и бойня тут была. Это сколько же народу их обработало? Засада? Рота? Полурота?

Лео слез с лошади, и мир качнулся – то ли от похмелья, то ли от запаха, который донесло ветерком. Сладковатый, тяжёлый, густой. Он сглотнул, переждал. Бывало и хуже.

Ференц спешился первым, привязал коня к ближайшему дереву и пошёл по поляне, внимательно глядя себе под ноги. Останавливался, приседал, разглядывал что-то в траве, шёл дальше.

Рудольф подошёл к ближайшему телу, поморщился.

– Густав, это что за мясорубка? Вон тому руку по локоть снесли, чисто как топором. И вот этого – видишь? – поперёк живота развалили, кишки наружу. Это ж какой силы удар нужен? Тут минимум человек десять с мечами работали, а то и больше. Может двуручниками, вон как плечо у того рассечено…

Густав пожал плечами.

– Я так и думал… правда следов маловато. Ежели десяток тяжелых тут был бы, так они своими сапожищами комья земли бы повыворачивали, ты же знаешь. Вся поляна истоптана была бы, а тут… – он сплюнул: – как будто и не было никого…

Ференц как раз вернулся. Остановился посреди поляны, огляделся, потом заговорил – спокойно, ровно, как будто докладывал на утреннем построении.

– Нападавший был один.

Рудольф уставился на него.

– Ты рехнулся? Один – против девятерых? Вон у того руку отрубили, Ференц! По локоть! Одним ударом! Какой один?

– Одна, – поправил Ференц.

Тишина. Казалось даже мухи, кружившие над мертвечиной – затихли.

– Чего? – моргнул Рудольф.

– Нападавшая – женщина. – Ференц присел на корточки рядом с ближайшим телом, указал на землю: – След. Вот тут, и вот тут, у второго тела. Сапог маленький, узкий, размер женский. Шаг короткий. Вес небольшой, вдавливает грунт неглубоко, я бы оценил – фунтов сто двадцать, сто тридцать, не больше.

– Может мальчишка? – не сдавался Рудольф.

– Не мальчишка. – Ференц выпрямился, подошёл к телу с отрубленной рукой, присел рядом. Достал из-за пояса тонкий стилет, кончиком отогнул край раны на обрубке. – Герр лейтенант, посмотрите сюда. Рука отделена не топором и не мечом.

Рудольф нехотя подошёл, наклонился. Лео тоже – хотя желудок протестовал.

– Видите срез? – Ференц указал стилетом. – Кость не разрублена, а разрезана. Ровно. Без сколов, без трещин. Топор оставляет характерные сколы на кости, меч – тоже, даже хороший двуручник. А тут – как ножом по маслу. Это и есть нож.

– Ножом⁈ – Рудольф выпрямился. – Как можно руку ножом? Нет, если по суставу, как мясник тушу режет, то оно понятно, но в бою, с размаху, да чтобы кость разрезать…

– Ножом, ну или другим коротким клинком, – подтвердил Ференц. – Одним движением.

– Это невозможно, это что за силища такая нужна… – сказал Рудольф, но голос его звучал уже не так уверенно.

– Тем не менее. – Ференц перешёл к следующему телу – тому, что был развален поперёк живота. – И здесь то же самое. Рана широкая, глубокая, от бедра до бедра, рассечены мышцы, кишечник, позвоночный столб повреждён. Но края ровные. Ни один топор так не режет. Меч – тоже. Это лезвие не больше шести дюймов, может восемь, видно же по разрезу… Но сила удара… – он помолчал, подбирая слова: – Герр лейтенант, чтобы ножом с клинком в шесть дюймов отрубить руку взрослому мужчине – нужна сила, которой у человека быть не может Это магия усиления.