Текст книги "Башни Латераны 5 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6

Глава 6

– Я свое отвоевал… – говорит Лудо и щурится на рассветное солнце. – Нет, в самом деле, насмотрелся я на эту войну за полгода, хуже горькой полыни. И ведь знал, что такое будет, но нет, поперся в солдаты… эх.

– Коли знал, так какого черта поперся? Я вот не знал. У нас в деревне только один старый солдат был, Морошек откуда-то из-под Влтавы, лицо как будто из куска темного дерева вырезано, все морщинистое и руки правой нет, отрублена по локоть. Рассказывал, что потерял руку, когда с принцем Савойским заваруха под Рутллом была, дескать рубился он за наших как зверь, а какой-то здоровенный рыцарь, как бы не сам Линдсен Кровавый – секирой взмахнул и отсек. Да только приезжал к нему армейский дружок, а ныне мытарь в Колопиште, так он по пьяной лавочке рассказал, что старый Морошек пытался в обозе скрысить чего-то, да не просто скрысил, а там же в обозе и пропить решил с походными женами. Ну знамо дело его поймали на горячем, и королевский палач руку ему отсек, такие дела. – откликается Йохан, который идет рядом с телегой.

– Как я рад что вас двоих с собой взял. – говорит Лео, тронув поводья своей лошади и поравнявшись с телегой: – глядя на вас двоих ни у одного командира патруля на дороге и мысли не появится что вы солдаты. Вы на себя посмотрите… вахлаки.

– Вахлаки они из-под Вахлы. – обижается Йохан, – а у нас в деревне…

– Да завались, Деревня. – ухмыляется Лудо: – командир на самом деле рад что мы так выглядим. Подозрений меньше. Или ты бы сейчас лучше через лес перся в полном боевом и с пикой через плечо, глядя чтобы идущие спереди тебе глаз не выкололи, а задние – в спину не ткнули случайно… жаль, что Сало на холме оставили. Но хорошо, что Старого Мартена с собой взяли…

Лео посмотрел в телегу сверху вниз. Мартен, какой-то парнишка с переломом обеих ног, два тяжелых и одна магесса из Хельгиных девчонок, обожжённая до такой степени, что лица не видать за бинтами…

– Затихла бедолага, – ответил на его взгляд Мартен: – у нее кожа лоскутами сползала… силы кончились, в забытье ушла. Хорошо… – он не стал продолжать, Лео кивнул. Конечно, хорошо, когда человек сознание потерял, телега трясучая, вон паренек с ногами, прибинтованными к палкам – весь бледный лежит и зубы стискивает. Мягкие рессоры – это роскошь, армейские телеги никогда таким не оснащались, каждый ухаб в них чувствуется. Что медленно ехать, что быстро – и так и эдак пытка получается.

– Ты как, Старый? – спросил Лео: – помирать не собираешься?

– Я еще тебя переживу, – оскаливается Мартен: – сколько таких видел, молодых да ранних. А у меня пара ребер сломана… я даже идти могу. Недолго, правда.

– Ага, ага, я понял. – кивает Лео, приподнимаясь на стременах и вглядываясь в клубы пыли вдалеке на дорожном тракте, поворот дороги скрывал самих всадников, но по пыли уже можно было сказать многое: – так, кажется напоролись. Действуем как договорились, без паники. Говорить буду я…

– Чтобы демоны их всех взяли… – ворчит Мартен, сдергивая парусину с бортов и прикрывая себя и лежащих на дне телеги. Лео оглядывается. То же самое сейчас делают и на второй телеге, едущей за ними. Он машет рукой, подзывая Кристину, рыжую магессу из отряда Хельги, ту самую что он спас от топора в первом же бою. Она пришпоривает своего коня и догоняет его, обменивается взглядом.

– Впереди патруль, десяток конных, легкие. – говорит он и окидывает ее придирчивым взглядом. Сейчас уже ничего не выдавало в Кристине боевого мага, она была одета в скромное дорожное платье, на голове красовалась шляпка, про которую Хельга сказала, что такие уже вышли из моды, но если «отыгрывать провинциалку», то пойдет. И самое главное – на груди у нее красовалось жемчужное ожерелье Хельги, которое та от себя оторвала. Потому что благородная дейна может путешествовать в дорожной одежде, может даже ехать верхом, а не боком, как сейчас принято в столице, но у благородной дейны обязательно должно быть что-то, что показывает, что она именно аристократка, а не крестьянка, которая напялила приличное платье.

– Я поняла. – кивает Кристина, держась на лошади рядом: – все в порядке, дорогой.

– Быстро ты в роль вжилась. – качнул головой Лео. В самом деле, если у них нет кучки сопливых детей, то сойти за семью беженцев им никак не получится. Кроме того, бедные оборванцы такими не бывают – у них на две телеги слишком много крепких мужчин и молодых, красивых девушек. У беженцев такого не встретишь, их девушки слишком быстро перестают быть красивыми и молодыми…

Он поерзал в седле, обменялся с Кристиной взглядом. Та вернула ему взгляд и неожиданно преобразилась. Улыбнулась ему уверенной улыбкой, слегка наклонив голову.

– Последний бал в замке у графа был таким утомительным, право слово… – сказала она, – мон шери, взгляни что за пыль на дороге? Неужели это бравые всадники нашего любимого короля?

– Боюсь, что они самые… – процедил в ответ Лео, вглядываясь в приближающуюся группу.

Они вынырнули из-за поворота дороги – десяток всадников на поджарых лошадях, и Лео сразу понял, с кем имеет дело.

«Алые Клинки» Мессера. Их невозможно было спутать ни с кем. Там, где «Крылатые» Освальда давили массой и сталью, эти брали другим – скоростью, дерзостью и той особой наглостью, которая отличает лёгкую конницу от всех прочих родов войск.

Никаких тяжёлых лат, никаких закрытых шлемов. Кольчуги под одеждой – может быть, но не видно, спрятаны под яркими доломанами. А доломаны у них были… Лео невольно прищурился. Алые, конечно же, в цвет названия – но не просто алые. Расшитые золотым шнуром, с чёрными меховыми опушками на воротниках и обшлагах, с рядами начищенных до блеска пуговиц. Короткие ментики небрежно наброшены на одно плечо, болтаются на шнурах при каждом движении. Высокие кивера с разноцветными султанами, которые развевались на ветру, делая всадников ещё выше, ещё заметнее. Лео помнил, что цвета перьев означали что-то вроде званий… нет, даже не званий, а вроде ветеранских нашивок. И да, черные перья означали «три года как с нами», а выше ничего и не было, потому что как говаривал Мессер – «легкая кавалерия долго не живет».

Лошади под ними были под стать хозяевам – лёгкие, сухие, нервные, с тонкими ногами и выгнутыми шеями. Не чета тяжеловозам «Крылатых», которые могли нести на себе закованного в сталь рыцаря. Эти были созданы для другого – для долгих переходов, для стремительных налётов, для погонь.

На поясах – сабли. Не палаши, не мечи – именно сабли, изогнутые, с хищным изгибом клинка. У седел – луки, настоящие составные, изогнутые луки, какие делают где-то на востоке. Уметь стрелять из такого – искусство, а «Алые» умели делать это на всем скаку.

Всадники смеялись. Ехали лёгкой рысью, переговаривались, хохотали над чем-то. Один показывал другому какую-то безделушку – кольцо? медальон? – явно снятую с кого-то сегодня утром. Другой что-то напевал себе под нос, фальшиво и беззаботно. Кто-то жевал яблоко, сплёвывая семечки прямо на дорогу, беспечно улыбаясь навстречу солнцу и дороге.

Война для них была развлечением.

Во главе отряда ехал молодой парень – лет двадцати, не больше. Смазливое лицо, щегольские усики, закрученные вверх колечками на концах. Такие усики требуют ежедневного ухода, воска, времени перед зеркалом – и этот уход они явно получали, даже здесь, в походе, после боя. Кивер сдвинут набок под лихим углом, ментик едва держится на плече. На пальцах – несколько колец, слишком много для простого офицера, явно трофейные.

Он первым заметил телеги на дороге. Поднял руку – отряд замедлился, но не остановился. Продолжал приближаться, теперь уже медленнее, оценивающе.

Лео видел, как глаза командира скользнули по телегам, по лошадям, по людям. Быстрый, цепкий взгляд – взгляд хищника, который прикидывает, стоит ли добыча усилий.

Потом взгляд остановился на Кристине. На жемчужном ожерелье. На том, как она сидит в седле.

Командир улыбнулся. Белые зубы, весёлые глаза. Совсем мальчишка. Мальчишка с саблей на поясе и кровью на манжетах доломана – Лео только сейчас заметил бурые пятна на алой ткани.

– Добрый день, благородные дейны! – голос звонкий, с лёгким северным акцентом. – Куда путь держите в такое неспокойное время? Меня зовут Ференц Ладани и в отсутствие лейтенанта я за главного. – он сделал паузу. Лео кивнул в ответ. Вот как действует магия жемчужного ожерелья и красивой молодой девушки, на чьей шейке это самое ожерелье красуется. Что сейчас видит этот щёголь с усиками? Парочку молодых аристократов, путешествующих налегке. Кристина на самом деле дворянка, ей и играть ничего не нужно. Да, если честно, то никакая крестьянка или там дочка мельника никогда аристократку не сыграет убедительно. Разве что перед своими товарками, но не перед другими аристократами. Ее тут же выдадут множество мелочей… и некоторые из них не подделать. Например – отсутствие загара. Простолюдины пашут в поле весь день, у них грубеет и темнеет кожа на лице и руках, это не подделать. Те же из простолюдинов кто работает целый день в помещениях – обычно выглядят еще хуже. И это если не считать мозолей на руках, манеры себя держать, не прятать взгляд, не вздрагивать и улыбаться широкой улыбкой так, словно весь мир – твои вассалы.

И едва увидев, как Кристина себя держит командир патруля тут же переключился на куртуазное поведение кавалера в салоне. Про себя Лео понадеялся, что он не сильно выбивается из общей картины… все же он не был аристократом, но он помнит, как вел себя его приятель Альвизе.

– Виконт Эрлен де Моруа. – вздергивает голову Лео, стараясь подражать манере настоящего Альвизе: – урожденный Тальхайм. А это… моя дражайшая супруга, Кристина.

– Да благословит вас Триада, благородный воин! – сияет улыбкой Кристина, наклонив голову и чуть приподняв край юбки, словно делая книксен на балу. И одно это легкое, неприметное, естественное движение сразу же выдало то, что она настоящая аристократка и делала так уже тысячу раз, пока это не вошло в привычку и даже не осознавалось. Интересно, какой у нее род? Она не разу не упоминала об этом…

– Из тех самых Тальхаймов? – приподнимает бровь молодчик, впрочем, скорее наигранно, чем всерьез. Всерьез же он улыбается Кристине, выражая восхищение ее красотой и благородством. Лео думает, что бы именно сделал Альвизе на его месте? Кинулся бы в драку? Но за плечами у этого Ференца Ладани – десяток вооруженных всадников, а за его спиной – две телеги с ранеными, Лудо с Йоханом и еще пара парней из десятка Мартена.

– Из тех самых. – подтверждает Лео. Альвизе всегда гордился своим «урожденный де Маркетти», как будто это его собственная заслуга, а не то, что его мамочка от графа ребенка нагуляла. Попробовал бы кто-то ему такое в лицо сказать…

– Далеко ли следует благородная дейна? – щёголь одним махом выключил его из беседы, обращаясь напрямую к Кристине: – в наше время дороги не самое безопасное место, пошаливают разбойнички, да и дезертиров полно. Вам повезло что не наткнулись на остатки разбитой армии Арнульфа… они в округе где-то прячутся.

– Какой ужас! – моргнула Кристина: – Эрлен, дорогой, ты слышишь⁈ А я говорила, возьмем охрану нормальную, с тем же капитаном поехали вместе, он же предлагал!

– Такие услуги по нынешним временам дорого стоят. – откликается Лео, играя на публику: – и потом этот выскочка мне не понравился. Уж больно он… плотоядно на тебя посматривал. Упадок нравов в наше время нередок… – быстрый и острый взгляд со стороны молодчика дал Лео понять, что он переигрывает. Если бы он сейчас стоял на земле, а этот – стоял бы рядом, то он знал бы как действовать. Скользнуть поближе, и дернуть за плечо на себя, одновременно уходя за него и в сторону, одним движением перерезая глотку… но он сейчас на лошади. И как поведет себя это проклятое животное он не знал. Никогда толком с ними управляться не умел… в том числе и это тоже выдавало в нем простолюдина. Альвизе вырос в седле, а он… сын плотника.

– Куда направляетесь? Что в телеге? – резко изменившийся тон молодчика и его сузившиеся глаза дали понять Лео что он все испортил. Но как?

Лео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то пошло не так. Что-то он сделал неправильно – слово, жест, взгляд. Но что именно?

– В монастырь Святой Агаты, – ответил он, стараясь держать голос ровным. – Везём больных родственников. Лихорадка, знаете ли. Очень заразная.

– Лихорадка, – повторил Ладани. Он чуть подался вперёд в седле, и Лео заметил, как его рука легла на эфес сабли. Не угрожающе – просто легла. Привычка. – А скажите мне, благородный виконт… вы себе случайно седло не натерли?

– Простите?

– Я спрашиваю, – Ладани улыбнулся шире, показав белые зубы, – давно ли вы верхом ездите? Потому что сидите вы… странно.

Кто-то из всадников за его спиной хмыкнул. Молодчик не сказал «как корова в седле держитесь», но все было понятно. И ведь Лео на самом деле ездил неплохо… как для сына плотника. Однако увиденный им книксен Кристины дал ему понять, что выдавать себя за аристократа – бесполезно. Это получится только если рядом с тобой те, кто аристократов толком и не видел. Получается, что Хельга всегда знала, что он – не из их числа? Он сглотнул. Чертова лошадь… интересно он успеет спешиться? А даже если успеет – они на тракте, спрятаться некуда, до леса бежать и бежать, а на равнине какой бы ты ни был – легкая кавалерия если не стопчет, то из луков расстреляет…

Лео краем глаза видел, как они перестраиваются – медленно, незаметно, но перестраиваются. Двое отъехали чуть в сторону, отрезая путь назад. Ещё двое подались вперёд, к телегам.

– Мой муж получил травму в детстве, – голос Кристины был спокоен, почти скучающ. – Упал с лошади, повредил спину. С тех пор ездит… не так ловко, как хотелось бы. Это семейная тайна, корнет. Я была бы признательна, если бы вы не распространялись.

Ладани перевёл взгляд на неё. Медленно, оценивающе.

– Семейная тайна, – повторил он. – Конечно, дейна. Конечно.

Он не поверил. Лео видел это в его глазах – весёлых, цепких, опасных. Мальчишка-корнет был не так прост, как казался. Или, может быть, именно такими и становятся те, кто выживает в «Алых Клинках» достаточно долго, чтобы получить чёрные перья на кивер.

– Телеги, – сказал Ладани, не отрывая взгляда от Кристины. – Янош, Петер – проверьте телеги.

Двое всадников спешились. Лео слышал, как скрипнула кожа сёдел, как звякнули сабли о стремена. Шаги по пыльной дороге – неторопливые, уверенные.

– Это возмутительно! – Кристина вскинула подбородок. – Мы – благородные путешественники, а не какие-то бродяги! Я буду жаловаться…

– Кому? – Ладани рассмеялся. – Арнульфу? Боюсь, он сейчас несколько занят, дейна. Бежит в сторону Вальденхайма, если наши разведчики не врут. А может, уже и не бежит… – он подмигнул ей. – Война, знаете ли. Всякое случается.

Шаги приближались к телеге. Лео видел, как Лудо напрягся, как его рука дёрнулась к поясу – туда, где раньше висел меч, а теперь ничего не было. Йохан стоял неподвижно, бледный, с расширенными глазами.

– Эй, тут парусина какая-то… – голос одного из всадников.

– Так сдёрни её, – откликнулся Ладани, не оборачиваясь. Он смотрел на Лео. Смотрел и улыбался.

Время замедлилось. Лео чувствовал, как бьётся сердце – гулко, тяжело. Чувствовал вес ножа на поясе – маленького, незаметного, бесполезного против десятка сабель. Чувствовал, как Кристина рядом с ним едва заметно шевельнула пальцами – пережжённые каналы или нет, но она готовилась к бою.

Который они не могли выиграть.

Парусина зашуршала. Сейчас они увидят Мартена. Увидят парнишку со сломанными ногами. Увидят обожжённую магессу в бинтах. И тогда…

– Ференц!

Голос раздался сзади, со стороны поворота дороги. Громкий, командный, с хрипотцой человека, который слишком много курит или слишком много кричит.

Ладани обернулся. Лео тоже посмотрел – и увидел ещё пятерых всадников, выезжающих из-за поворота. Впереди – человек постарше, лет тридцати пяти, может сорока. Такой же алый доломан, но без щегольства – потёртый, выцветший на солнце. Лицо обветренное, жёсткое, с глубокими морщинами вокруг глаз. Шрам на левой щеке – старый, розовый. И никаких колец на пальцах.

– Лейтенант! – Ладани вытянулся в седле. – Мы тут проверяем…

– Я вижу, что вы тут проверяете, – офицер подъехал ближе, окинул взглядом телеги, всадников, Кристину. Потом его взгляд остановился на Лео.

И задержался.

Лео почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он знал это лицо. Рудольф фон Кестен. Тот самый, что ходил с ними в рейд, тогда он был уже лейтенантом, в ту самую злополучную вылазку…

– О! Никак сам мальчик Штилл! – улыбнулся Рудольф: – сто лет тебя не видал! С того самого времени как… – его лицо потемнело, и он махнул рукой: – ну ты помнишь…

– Рудольф… – вздохнул Лео. Отрицать очевидное он не мог. – И я тебя тоже давно не видел… что с Максимилианом и Густавом стало?

– Разобрались. – пожимает плечами Рудольф: – мы же не со зла в тот раз, сами ошиблись. Правда Максу руку покалечили пока допрашивали, он из кавалерии ушел, а Густав служит, таки как он еще поискать. Правда Мессер пока из города уходил троих из королевской Тайной Канцелярии порезал, так что… а ты как? Возмужал я смотрю. – его взгляд скользит по Лео, потом – по сидящей рядом в седле Кристине: – и еще как! Какую кралю себе оторвал! Как насчет выпить? Тут неподалеку есть кабак, мои парни хозяина – вот только что на дереве повесили, заедем?

– Да я тороплюсь. У меня больные в телеге… и раненые. Жахнули маги Арнульфа при отступлении, вот и…

– Командир! – встревает молодчик: – это лазутчики! Этот вот совсем не тот, за кого себя выдает! Он…

– Заткнись, Ференц. – бросает Рудольф: – это Лео Штилл, городской парнишка, мы с ним плечом к плечу при осаде Вардосы воевали против крыс Арнульфа, стояли на стенах когда жрать в городе было нечего уже. Он оруженосцем был у Паладина Южного Ордена, как она раскидывала в сторону штурмовиков Узурпатора – любо-дорого! Это – мой боевой товарищ, понял⁈

– Но…

– А знаешь что? – прищуривается Рудольф: – давай-ка мы тебя и твой обоз проводим? Под защитой всяко лучше будет. Заодно поговорим о старых временах… помнишь, как мы в тот раз нажрались как свиньи а Мессер с дочкой торговца на втором этаже развлекался? Это когда он в окно от него выпрыгнул и…

– Это в любой день недели… – ворчит Лео: – извини, но ты лучше уточни. А то что ты описываешь… это же обычный вторник для Мессера.

– Ну вот! – закатывает глаза Рудольф: – ты все на него злишься что он твоего магистра бросил, эту как ее? Эвелин?

– Элеонору. И это она его бросила!

– Да какая разница… так что – в кабак заедем?

Глава 7

Глава 7

Монастырь Святой Агаты показался из-за холма, когда солнце уже перевалило за полдень. Серые каменные стены, потемневшие от времени и дождей, приземистая колокольня с позеленевшим медным куполом, красные черепичные крыши, выглядывающие из-за ограды. Вокруг – яблоневые сады, уже отцветшие, и аккуратно расчерченные грядки монастырского огорода, на которых копошились согбенные фигуры в серых рясах.

Место выглядело мирным, почти сонным – словно война, гремевшая в нескольких милях отсюда, обходила его стороной. Над воротами Лео разглядел каменный барельеф: женщина с чашей в руках, склонившаяся над лежащим человеком. Святая Агата, покровительница целителей и страждущих. Лео никогда не был особенно набожным, но сейчас, глядя на эти стены, почувствовал что-то похожее на облегчение.

– Вот и приехали, – сказал он, натягивая поводья.

Рудольф, ехавший рядом, окинул монастырь оценивающим взглядом – так, как солдат оценивает любое строение: можно ли оборонять, можно ли взять штурмом, есть ли чем поживиться.

– Агатинцы, – хмыкнул он. – Знаю я этих святош. Хорошие костоправы, ничего не скажу. Моему Петеру в прошлом году ногу спасли, когда лошадь его приложила. – он почесал шрам на щеке. – Ладно, давай своих калек сгружай. А потом – в кабак. Тут в трёх милях есть «Хромой Гусь», пиво там на вкус как лошадиная моча, но дык… – он пожал плечами: – ужасы войны, чего поделать.

Лео кивнул, стараясь не выдать облегчения. План работал – пока что. Рудольф принял историю про «больных родственников» без лишних вопросов, хотя наверняка понимал, что дело нечисто. Но старое боевое братство – странная штука. Оно не требует объяснений, не задаёт неудобных вопросов. По крайней мере – не сразу.

Ворота монастыря были приоткрыты. Во дворе виднелось движение – серые и коричневые рясы, мелькающие между зданиями. Несколько телег, явно не монастырских, стояли у длинного одноэтажного строения с широкими дверями – госпиталя. Беженцы, раненые, те, кому больше некуда было идти.

– Кристина, – Лео повернулся к ней, понизив голос. – Справишься?

Она кивнула, и в глазах её мелькнуло что-то – понимание, может быть, или благодарность. Или просто облегчение от того, что их маленький обман подходил к концу.

– Справлюсь, – сказала она тихо. – Займи его подольше. Мне нужно время, чтобы всё объяснить.

– Объяснить что? – Рудольф подъехал ближе, и Лео мысленно выругался. У лейтенанта был слух как у летучей мыши.

– Монахам, – быстро ответила Кристина, не моргнув глазом. – Объяснить, какие травмы у раненых. Ожоги магического происхождения требуют особого ухода, знаете ли. – она улыбнулась Рудольфу той же светской улыбкой, которой улыбалась Ладани. – Вы же не будете возражать, если я задержусь? Женщине не пристало в кабаках сидеть.

Рудольф хмыкнул, оглядев её с головы до ног.

– Как скажете, благородная дейна. Штилл, и как ты при своем простецком обращении такую девушку себе нашел? Цени. – он развернул коня. – Ференц! Берёшь троих и остаёшься тут. Присмотри за дейной, пока она с монахами возится.

Молодчик с усиками открыл было рот – явно хотел возразить – но наткнулся на взгляд Рудольфа и промолчал. Только желваки заходили на скулах.

– Слушаюсь, лейтенант.

Лео обменялся с Кристиной быстрым взглядом. Четверо «Алых» при ней – не лучший расклад. Но лучше, чем весь десяток. И Ладани, судя по всему, не из тех, кто режет женщин без приказа. Хотя…

– Кристина, – сказал он вполголоса, наклонившись к ней. – Если что-то пойдёт не так…

– Я знаю, – она положила руку ему на плечо, и со стороны это выглядело как прощание любящей жены с мужем. – Иди. Я справлюсь.

Телеги въехали во двор монастыря. Лео видел, как молодой монах – худой, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами – подошёл к первой телеге, откинул парусину. Увидел Мартена, парнишку со сломанными ногами, обожжённую магессу в бинтах. Лицо его не изменилось – он явно видел и худшее. Просто кивнул, махнул рукой кому-то у госпиталя.

– Носилки! – крикнул он. – Трое тяжёлых, двое средних!

Кристина спешилась, подошла к монаху. Заговорила с ним – тихо, быстро. Лео не слышал слов, но видел, как монах кивает, как хмурится, как смотрит на телегу с раненой магессой.

– Штилл! – голос Рудольфа. – Ты едешь или как? Пиво само себя не выпьет!

Лео в последний раз посмотрел на Кристину. Она стояла спиной к нему, объясняя что-то монаху, и её рыжие волосы горели медью в полуденном солнце. Потом он развернул коня и поехал прочь.

«Хромой Гусь» оказался именно таким, каким Лео его себе представлял – покосившаяся двухэтажная постройка на перекрёстке дорог, с облупившейся вывеской, на которой когда-то был нарисован гусь. Сейчас от птицы осталось только бесформенное пятно, но название, выжженное на доске над дверью, ещё читалось. На этом же перекрестке торчал одинокий дуб, с нижних ветвей которого свисали три тела, на плече у одного уже сидел ворон, что-то выстукивая клювом через мешковину на голове у повешенного.

Во дворе стояли лошади «Алых» – те, что не остались у монастыря. Из открытого окна второго этажа доносился женский смех и звон посуды.

– Располагайся, – Рудольф спешился, бросил поводья одному из своих людей. – хозяин, конечно же, оказался лазутчиком Арнульфа, чертово семя, да еще и дезертиров укрывал и краденым приторговывал… и выпить нашим не налил.

– За что его и повесили. – понятливо кивнул Лео. Некоторые вещи не меняются, а если ты владелец придорожной таверны на перекрестке, то уж должен понимать кому налить и с кого спросить, а кому – подарить. И выпивку и пожрать и даже девку подогнать если есть симпатичная. И не дай боже перечить дейнам офицерам, а то вдруг как невзлюбят они тебя и… нет, конечно, по беспределу никто тебя убивать не станет, но ведь если хорошенько копнуть, то любой кабатчик краденным приторговывает, иначе и не выжить… а если война идет, то посреди такого добра в кладовке обязательно казенное имущество найдётся, щит там с гербом короля или топор боевой. По добру так оно лучше бы от такого подальше держаться, да оно же денег стоит и немалых, ежели там доспех какой припрятать, так и вовсе можно озолотиться. А если такой доспех у тебя в кладовке нашли, то потом никто долго разбираться не будет.

Лео привязал коня у коновязи и вошёл внутрь. Запах ударил в нос сразу – кислое пиво, дым, пот, что-то жареное. Зал был полутёмный, с низким потолком и закопчёнными балками. За столами сидели «Алые» – пили, играли в кости, лапали служанок. При появлении Рудольфа некоторые встали, но он махнул рукой – сидите, мол.

– Сюда, – он повёл Лео в дальний угол, к столу у окна. – Магда! Пива нам. И чего-нибудь пожрать, не этой дряни, что для солдат, а нормального.

Служанка – немолодая, с усталым лицом и синяком на скуле – кивнула и исчезла. Рудольф сел, вытянул ноги, снял кивер и бросил его на стол. Волосы под ним оказались седыми – больше, чем Лео помнил. Сколько уже прошло? Почти два года. Много это или мало?

– Ну, – сказал Рудольф, откидываясь на спинку стула. – Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Всё. – глаза Рудольфа были весёлыми, но что-то в них настораживало. – Давно я тебя не видел, после той истории вы с Мессером в бега ударились, а нас с Густавом на выходе из города стража повязала, ты бы видел, как старый дрался! – он хмыкнул и покрутил головой: – как бешенный, клянусь Триадой! Но его по голове тюкнули сзади, уроды… и в подвалы.

Лео промолчал. Служанка принесла две кружки пива – мутного, тёплого – и тарелку с хлебом и сыром. Поставила на стол, ушла.

– Тяжко пришлось? – спросил он.

– Да уж не сахар. Но мы ж наемные, у нас контракт. Никто не имеет права нас ни допрашивать ни суд над нами чинить, кроме как нашей собственной роты и командира. В контракте так сказано… так что нам только бока намяли, а в оборот брать не стали. Максимиллиану руку покалечили во время допроса, но потом такие «а мы не знали что он из „Алых Клинков“, он же молчал»… – Рудольф сплюнул на земляной пол: – уроды из Тайной Канцелярии. Лучше ты скажи – куда пропал?

– Так я из города выехал и в Тарг подался, я ж из дома и не выходил почти, за городскими стенами не так часто бывал. – отвечает Лео, пододвигая к себе кружку: – в Тарге меня первым делом грабануть попытались… телегу угнали вместе с Тави и… имуществом.

– Ха! – довольно хохотнул Рудольф, поднимая свою кружку: – узнаю старый добрый Город-перекресток, вечный бардак там у Серого Ворона. И чего? Остался без телеги?

– Да не… – Лео чуть поколебался, потом решил, что скрывать что-либо уже бесполезно. Какой из него дворянин? Его первый же патруль раскрыл, а врать старому товарищу, который его еще по Вардосе знает, с которым они в тот злополучный рейд ходили… какой смысл что-то придумывать? Нельзя врать во всем, лучше сказать, как есть чтобы не запутаться, а скрыть только то, что нужно скрыть.

– Попал я в заварушку, была там банда городская «Тиграми» назывались, они у меня телегу и угнали. – сказал Лео и поднял свою кружку в ответ. Они стукнулись кружками, выпили. Пиво действительно было отвратительным на вкус и теплым, отдавало кислятиной. Лео поморщился. Рудольф чуть подвинулся к нему, наклонив голову, мол продолжай.

– Но в тот момент трое придурков на эту банду нарвались. – продолжил Лео, утерев рот рукавом и поставив кружку на стол: – Альвизе Конте и семейка Гримани, Лоренцо и Беатриче… чертовы придурки. Вчетвером мы эту банду врасплох застали и уработали… в основном, конечно, они, но и я помогал.

– Серьезно? – приподнимает бровь Рудольф и оценивающе смотрит на Лео. Лео отвечает ему спокойным и твердым взглядом. Некоторое время они смотрят друг другу прямо в глаза, потом Рудольф не выдерживает и отводит свой взгляд.

– Тяжелый у тебя взгляд стал, малыш Штилл. – сказал лейтенант «Алых Клинков» и снова покрутил головой: – а ведь всего сколько? Год? Два прошло?

– Примерно полтора.

– Быстро на войне взрослеют. Впрочем… – на лице у Рудольфа расплылась улыбка: – ты вон на Ференца посмотри, полгода всего с нами, а уже бывалый. Прирожденный кавалерист. Как говаривал Мессер, кавалерист что дожил до сорока – дерьмо, а не кавалерист!

– Чего он ко мне докопался? – спросил Лео: – этот твой Ференц?

– Ну так ты в следующий раз еще принцем Савойским представься! – хохотнул Рудольф: – какой из тебя к черту благородный дейн, малыш Штилл? Ты же в седле как мешок с говном держишься! Ты себя со стороны видел? Ладно, твоя… «женушка» точно из благородных и ничего против не имеет чтобы тебя держаться, да только сдается мне, что не катался ты на этой кобылке ни разу… а? – Рудольф наклоняется вперед и Лео обдает запахом перегара и табака: – я прав?

– Рудольф… – Лео морщится с досадой, поняв, что не совладал со своим лицом.

– Ага! – торжествующе тычет в него пальцем старый товарищ: – так и знал! Кстати, на твоем месте я все же приударил… видно, что девица не против, у меня чуйка! Были бы вы муж и жена, совсем по-другому она бы на тебя смотрела… эх, не разбираешься ты в бабах, малыш Штилл!

– Тут трудно спорить. – вздыхает Лео: – от этих баб одни неприятности…

– И за это нужно выпить! Мой друг начал понимать за жизнь! – они снова стукаются кружками. В дверь заходят еще «Алые», и Рудольф машет рукой: – Густав! Старый чертяка! Иди сюда! Глянь кого я на дорожном тракте нашел! Это же малыш Штилл!

Густав остановился в дверях, прищурился, привыкая к полумраку после яркого солнца снаружи. Всё тот же – коренастый, обветренный, со шрамами на лице. Только седины в волосах прибавилось, да морщины стали глубже. На поясе всё тот же топорик на длинной рукоятке, перемотанной кожаным ремнём.

Он увидел Лео. Замер на мгновение. Потом кивнул – коротко, сухо, как всегда.

– Штилл.

– Густав. – отозвался Лео: – как я рад что с тобой все в порядке.

Старый солдат подошёл к столу, сел на скамью рядом с Рудольфом. Не спрашивая, взял кружку лейтенанта, отхлебнул, поморщился.

– Дрянь, – сказал он и отхлебнул ещё.

– А я что говорил? – Рудольф отобрал кружку. – Своё закажи, старый. Магда! Ещё пива для старого ворчуна!