Текст книги "Башни Латераны 5 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Башни Латераны 5

Глава 1

Глава 1

Где-то снова раздавался скрип несмазанного колеса. Этот звук преследовал Лео уже третью неделю – монотонный, бесконечный скрип колёс по разбитым дорогам. Поначалу он раздражал, лез в уши, мешал думать. Потом стал привычным, как биение собственного сердца. Теперь Лео замечал его, только когда скрип прекращался – на коротких привалах, когда возницы спрыгивали размять ноги, а лошади фыркали и трясли головами, сбрасывая мух.

Война, как выяснилось, состояла в основном из скрипа телег и ожидания. Третий полк Его Величества Арнульфа растянулся по тракту на добрую милю. Лео, шагавший в охранении батареи, видел только свой кусок этой ленты: двенадцать телег мобильной артиллерии, две сотни пехотинцев по бокам, да пыльные спины впереди идущих. Где-то позади грохотал обоз – фуры с провиантом, палатками, запасными колёсами и прочим скарбом, без которого армия превращалась в толпу голодных и очень опасных оборванцев. Где-то впереди, за изгибом дороги, звенело железо тяжёлой кавалерии – рыцари барона фон Штауфена, шестьдесят закованных в сталь рыцарей на огромных боевых конях. У каждого – свита из четырех-пяти оруженосцев, тоже закованных в доспехи, разве что чуть худшего качества. Позади – лучники… не арбалетчики, а самые настоящие лучники, подготовленные наемники из Альбиона, ребята которые могут попасть в щель между щитом и шлемом за добрую сотню шагов… таких в армии было мало. Владеть арбалетом все же было легче. Научиться не только стрелять куда-то в сторону противника, но и попадать – даже из арбалета было нелегко, а уж из лука и вовсе целое искусство, этому всю жизнь учатся. Но в результате получается очень опасный человек, который остается таковым на расстоянии до трех сотен шагов… а то и пяти сотен. Хорошие лучники были штучным товаром… в отличие от арбалетчиков.

За ними шагала гребаная пехтура – пикинеры и щитоносцы, те самые ребята, которые держали строй несмотря ни на что. Соль земли, основа всей армии. Если нет строя, если нет пехотных каре, ощетинившихся острыми наконечниками пик во все стороны, то нет и армии. Лучники метко стреляют, маги обрушают стены и башни, конница обходит с флангов… но если нет пехотного строя, то во всем этом нет никакого смысла.

Тысяча двести человек. Много это или мало? Лео не знал. Три недели назад ему казалось – армия. Теперь, после разговоров в шатре Хельги де Маркетти, командира вновь созданной магической мобильной батареи, – понимал: капля. Песчинка. Арнульф двинул на восток свои основные, и их полк был даже не остриём копья, а так – щепкой, пущенной по ветру, чтобы отвлечь внимание.

Приманка. Снова приманка. Его Величество не изменял своим принципам.

– Шире шаг, дармоеды! – рявкнул кто-то впереди. – Едва шевелитесь!

Колонна конечно же не ускорилась. Чтобы люди прибавили шаг из-за одного окрика? После почти месяца постоянного марша, после четырех сражений и двух взятых крепостей… чтобы эти люди действительно прибавили шаг нужно было что-то покрепче чем слова.

Лео перешёл на быстрый шаг, догоняя свои телеги, привычно придерживая меч у бедра, чтобы не бил по ноге. За три недели марша он научился многому: как идти, чтобы не сбить ноги, как пить воду – мелкими глотками, как спать на ходу, если совсем невмоготу. Мелочи. Из таких мелочей и состояла солдатская жизнь.

Батарея мобильной магической артиллерии – гордость и проклятие Третьего полка.

Гордость – потому что двенадцать магов могли за минуты сделать то, на что пехоте требовались часы. Проломить строй, поджечь укрепление, рассеять конницу. В первом же бою на открытой местности Лео видел, как единственный залп – двенадцать огненных шаров, выпущенных одновременно – превратил роту вражеской пехоты в кричащее, горящее месиво. Запах он помнил до сих пор. Магистр Элеонора была такой же ужасающей в бою на стенах Вардосы – все-таки Третий Круг Огня, боевой маг… интересно что с ней сейчас.

Лео вспомнил магистра и вздохнул, помотал головой, изгоняя странное чувство вины из своей груди и прибавил шаг, догоняя телеги.

Телеги Хельги де Маркетти, нового слова в военном ремесле. Лео смотрел на ближайшую – четвёртую в линии – и не мог сдержать странного чувства. Гордости? Может быть. Он не создал эти телеги, сама идея была Его Величества Арнульфа и работала она блестяще. Маги ограничены в маневре? Да, тысячу раз да, это знает любой школяр, что дело пехоты – идти вперед медленным шагом, дело конницы – стремительный маневр на флангах, дело лучников – засыпать противника стрелами, а дело магов – стоять на месте, напитывая магические круги энергией для того, чтобы обрушить стены и башни на головы защитников. Осадная артиллерия.

Даже в шахматах фигурка «мага» стояла на месте, а для того, чтобы нанести удар ей требовалось отдохнуть один ход.

Но Его Величество перевернул все одной простой идеей – посадить мага вместе с его кругом на телегу. Да, чертовы круги Школы Огня были довольно большими, до шести шагов в диаметре, но если у этой телеги достаточно высокие борта и если эти борта откидываются, формируя ровную площадку… тогда магу остается только накачать круг и нанести удар заклинанием.

Просто и гениально. И это не Лео придумал и не Хельга. Это придумал сам Арнульф, что заставляло уважать Короля Реформатора.

Однако Лео увидел то, чего не увидел король. Все же он был сыном плотника, и его отец всегда учил его как сделать вещи надежными, прочными и удобными…

Телеги Хельги уже были неплохими, с самого начала – лёгкие, рассчитанные на двойку лошадей. Высокие борта – чтобы «добрать» нужное пространство для формирования круга, когда борта раскроются в боевую позицию. Унифицированные оси и колёса – сломалось одно, снял с запасной, поставил за десять минут. По бокам – крепления для цепей: сцепи шесть телег в круг, получишь укрепление, за которым можно держать оборону. Сами борта достаточно прочные чтобы выдержать случайную стрелу или арбалетный болт. Понятно, что не из тяжелого, крепостного арбалета, который воротом натягивают, но все же.

А Лео придумал рамы для быстрой смены парусины. Парусина с кругом. Идеальным кругом, вычерченным заранее, в спокойной обстановке, по лекалу, с проверкой каждой линии. В края парусины вшит шнур. Разворачиваешь – минута. Растягиваешь шнурами через блоки – готов идеальный ровный круг… и не только «Игнис Гранде». С этим усовершенствованием «маги на тележках» как их прозвали в армии – становились поистине грозным оружием.

Потому что маг может ударить либо осадным заклинанием, которое дробит камень и стены… или же бризантным «Каменным Дождем», по пехоте, который накрывает площадь, выводя из строя целые подразделения. И раньше смена заклинания требовала нового круга… а теперь маги могли постоять за себя даже в открытом поле – если у них хватало энергии и времени чтобы закачать эту энергию в круг…

Скорость. Всё подчинено скорости, потому что скорость – это жизнь.

– Виконт! – окликнул Мартен. – Хватит ворон считать. Четвёртая телега – проверь крепления.

– Уже иду.

Лео подбежал к телеге, запрыгнул на подножку. Возница – пожилой мужик по имени Дитрих, из бывших плотников – подвинулся, давая место.

– Опять проверка?

– Мартен дёргается.

– Мартен всегда дёргается. – Дитрих сплюнул на дорогу. – Третий день подряд дёргается. Чует что-то, старый хрыч.

Лео проверил крепления парусины – рулон плотной ткани под скамьёй, перетянутый кожаными ремнями. Ремни держали. Проверил раму – деревянную конструкцию, на которую натягивалась парусина при развёртывании. Рама была цела. Проверил цепи по бортам – звенья не ржавые, карабины работают.

– Порядок.

– А то. – Дитрих ухмыльнулся. – Я за своей телегой слежу. Не то что некоторые.

Он кивнул на седьмую телегу, где возницей был молодой парень, вечно сонный и вечно что-то забывающий. На прошлой неделе он потерял чеку от колеса, и телега чуть не развалилась на ходу. Мартен орал так, что слышно было в арьергарде, надавал парню тумаков и тот еще легко отделался, потому что за такие штучки легко можно было под трибунал угодить. Это если у твоей телеги в деревне чека отвалится – ничего страшного, худшее что может случиться – урожай репы по дороге рассыплется. А если в бою телега «захромает», то все, пиши пропало.

Лео спрыгнул с подножки, пошёл вдоль колонны. Проверять телеги было его обязанностью – неофициальной, но признанной всеми. Он предложил идею, он и следил за исполнением. Мартен ворчал, что Лео лезет не в своё дело, но не мешал. Хельга молчала, только следила за ним внимательным взглядом, от которого ему было немного не по себе.

На пятой телеге ехала Кристина – та самая рыженькая магесса, которую Лео спас от топора в голову в первом бою при Хоэнвальде. Маленькая, худая, с россыпью веснушек на бледном лице. Ей было семнадцать, она окончила Академию год назад, и это был её первый поход.

– Доброе утро, дейн Альвизе. – Она улыбнулась, увидев его. – Проверяете крепления?

– Проверяю.

– Моя телега в порядке. Дважды проверила. – похвасталась Кристина и на ее губах появился намек на улыбку: – я же знаю, что вы с утра всех обойдете. Хотела показать, что можете на меня рассчитывать.

Лео кивнул. Девушка была из тех, кто учится на чужих ошибках. После истории с седьмой телегой она начала сама проверять крепления каждое утро. Вообще маги в армии всегда на особом положении, но эта Кристина носа не задирала, простая девушка с открытой улыбкой и широко распахнутыми глазами.

– Как самочувствие? – спросил он, держась рядом с телегой.

– Хорошо. – Она потёрла глаза. – Правда опять плохо спала.

Лео понимал. Ему ничего не снилось, а может и снилось, но поутру он об этом забывал. Когда он перестал остро чувствовать чужую боль? После того боя у Скальной Чаши с отрядом Матери Агнессы? Или еще раньше, во время монастырского дела, когда он, Альвизе, Лоренцо и Беатриче разобрались с бандой Тигров Тарга? Или еще раньше – когда в первый раз бросил уже мертвую Алисию на защиту Вардосы?

– Это пройдёт, – сказал он.

– Знаю. Все так говорят. – Кристина посмотрела на него. – скажи, ты же в Академии Вальденхайма обучался, да? Хельга… то есть командующая де Маркетти говорит что ты ее родственник…

Лео напрягся.

– Я не закончил Академию. – уклончиво ответил он. Признаться, что он обучался в Вардосе по королевской квоте одаренным – значило вызвать еще больше вопросов. Почему в Вардосе? И так далее… а ведь он еще полтора года назад стоял на стенах города против наступающей армии Арнульфа. Рассказать об этом – значит привлечь ненужное внимание… а это и до королевских следователей дойти может. Нет, того, что найдут крамолу или измену он не боялся, но он же себя за Альвизе выдает… вот и зачем он в свое время так вербовщику представился? Сказал бы «Томас с мельницы» или там «Джованни, бродяга», какого черта у него на языке эта фраза вертелась? Сам Альвизе ее постоянно повторял… «Альвизе Конте, урожденный де Маркетти». Урожденный – значит без права наследия, не признанный в роду. Все что есть – кровь де Маркетти, но не более. Он этим гордился. Почему же Лео представился именно так?

– Почему? – задает вопрос Кристина и Лео поднимает голову.

– Что?

– Почему вы не закончили Академию? – повторяет вопрос девушка, поправляя рыжий локон, убирая его под капюшон: – на мой взгляд вы очень умны и весьма отважны. Ой… – она отводит взгляд в сторону и слегка краснеет. Только этого мне сейчас не хватало, думает Лео.

– У меня малый запас энергии. – говорит Лео, невольно испытывая облегчение от того, что она не читает его мысли: – какой смысл изучать тот же «Игнис Гранде», если я даже на четверть полный круг не запитаю? Чтобы на Первый Круг сдать нужно магический потенциал показывать, а его у меня нет. Я так… одаренный. Но не маг.

– Одаренный, но не маг. Благородного происхождения, но не аристократ. Вы загадка, Альвизе Конте.

– Уверяю вас, во мне нет ничего загадочного. Все просто и скучно. Извините, дейна фон Ризен, у меня дела. – он ускоряет шаг.

– Буду ждать вас с проверкой завтра! – девушка машет ему рукой вслед. Лео очень сильно старается не вздохнуть и не покачать головой. Женщины… от них одни проблемы. Алисия, магистр Элеонора, Таврида, Беатриче… вот с мужчинами никаких проблем. Альвизе, Лоренцо, Мессер, командир «Черных Пик» Курт Ронингер… кстати он же сейчас на стороне Гартмана воюет… не дай бог с ним в бою встретиться, вот уж будет весело… Себастьян, хозяин «Королевской Жабы», трепло и торгаш, но все равно свой. А от женщин одни проблемы и, судя по всему, эта рыжая магичка тоже хочет ему своих проблем добавить. Нет, уж, лучше от нее подальше держаться.

Он пошёл дальше, вдоль колонны. Шестая телега, седьмая, восьмая. Проверить крепления, проверить рамы, проверить цепи. Рутина. Спасительная, отупляющая рутина. Надо бы держаться подальше от этой рыжей Кристины… да на то пошло и от Хельги, которая оказалась кузиной Альвизе, с ума сойти, насколько мир тесен. На привалах она периодически расспрашивала его о прошлом, он все больше отмалчивался, ну чего он может про семью Альвизе знать и про него самого. Нет, он довольно хорошо знал Ала, тот был пьяница, игрок, бабник и несносный, высокомерный хвастун, однако всегда держал свое слово и не жалел себя, если нужно было выручить товарища. Не боялся ни черта, ни дьявола, всегда стоял с выпрямленной спиной и никому никогда не кланялся. В каждом кабаке Тарга у него были знакомые девицы и из спален разъяренных мужей-рогоносцев он выпрыгивал в окно больше, чем у Лео пальцев на руках… а то и волос на голове. Он был весел и никогда не поддавался унынию, никогда не показывал этого, но был сентиментален… даже как-то пытался свести Лео и Беатриче. При том что пара из них получилась бы так себе. Беатриче была кровожадной стервой, которая ни секунды не колебалась если было нужно ударить первой. Рядом с ней нужно было всегда держаться настороже, потому что настроение у нее колебалось от «какой ты лапочка» до «сука, я тебя сейчас на ремни порежу» – мгновенно, без разгона.

И конечно же Лео по ней не скучал. Как можно по такой скучать? Чертова Беатриче, психованная стерва, легкая на передок, Беатриче которая спит с каждым первым встречным… он по ней не скучает, ни капли. Так ей и надо…

Лео стиснул зубы. Все-таки неправильно что она погибла там, в Скальной Чаше, а он даже тела не нашел… принял за нее приманку, обманку. Значит ли это что он и не знал ее никогда?

Он прибавил шагу, почти побежал. Девятая телега, десятая, одиннадцатая. Всё в порядке. Возницы знали своё дело, а после разноса, который Мартен устроил тому раззяве с седьмой телеги, даже самые ленивые начали проверять крепления дважды в день.

Лео миновал последнюю телегу и оказался в промежутке между батареей и хвостом рыцарской колонны. Здесь шли оруженосцы – молодые парни в кольчугах и бригантинах, ведущие в поводу заводных лошадей. Боевые кони рыцарей шли под седлом, но без всадников – в полном доспехе на марше не поездишь, свалишься от жары и усталости. Сами рыцари ехали где-то впереди, на лёгких походных лошадках, а их закованные в сталь чудовища топали здесь, навьюченные тюками с доспехами и оружием.

Лео пристроился сбоку, обходя колонну по обочине. Торопиться некуда – до головы батареи пара сотен шагов, успеет.

– … а я тебе говорю, это позор! Клянусь Триадой и Пресвятым Архангелом! – донеслось справа.

Двое оруженосцев спорили, не особо понижая голоса. Молодой – светловолосый, с пухлым почти детским лицом – горячился, размахивая свободной рукой. Второй, постарше, с обветренным лицом и шрамом на подбородке, отвечал спокойнее, но в голосе слышалась усталость человека, который ведёт этот спор не в первый раз.

– Позор, Генрих? Что именно позор? – откликнулся тот что постарше.

– Всё это! – Молодой мотнул головой в сторону телег батареи. – Девчонки на тележках! Мой господин, барон фон Штауфен, тридцать лет в седле. Его отец был в седле, и дед, и прадед. Шесть поколений! А теперь мы плетёмся в хвосте, пока какие-то девки делают нашу работу.

– Твой господин жив. После четырёх боёв в этой кампании – ни царапины. Эти… как ты их называешь, «девчонки на тележках» – делают свою работу. Выехали на позицию и нанесли удар. Враг сдался. Чего тебе еще нужно, молодой? Кроме того, среди магов и мужчины есть… немного правда, но есть.

– Это позорная война! Позорная тактика! – не сдавался Генрих: – какие-то девчонки в своих платьицах, которые еще вчера на балах и светских приемах мандой торговали, сегодня скривили физиономию и все! Огненный шар или там метеоритный дождь! Ладно раньше маги только для осады были нужны, тут все понятно – стены просто так не обрушить, но сейчас! Когда их на эти тележки посадили – они могут бить по нам! По пехоте или по коннице! Зачем тогда рыцари, скажи мне? Если все что нужно – это куча девок на тележках⁈

– Ну во-первых ты бы не орал на всю округу про «девок» и «мандой торгуют». – говорит его товарищ, бросив быстрый взгляд в сторону Лео: – там в основном благородные дейны, а за оскорбление и спросить могут. А во-вторых, ну и что?

– Ну и что⁈

– Конечно. Если эта чертова война обойдется без меня и моего господина, то лично я первый вздохну с облегчением. Пусть девчонки воюют. Кстати, они уж наверняка смогут договориться так, чтобы меньше воевать…

– … ты чего⁈ Как так можно⁈

– Не навоевался ты еще, паря, как я погляжу…

Глава 2

Глава 2

Разведка вернулась на закате. Лео увидел их первым – трое всадников на взмыленных лошадях, вылетевших из-за поворота дороги. Лёгкая кавалерия, разъезд. Легкие кольчуги, конические шлемы, короткие копья, сабли на боку, колчаны с луками, притороченные у седла. Накидки с новыми цветами Арнульфа – золото на лазури, вернее – желтое на синем. Один из коней едва заметно прихрамывал.

– Мартен, – негромко позвал Лео. Десятник обернулся, проследил за его взглядом. Лицо у него не изменилось, но Лео заметил, как напряглись плечи под потёртой кольчугой.

– Вижу. – обронил он, провожая всадников взглядом. Те промчались мимо батареи, обдав пехотинцев запахом конского пота и пыли. Один – молодой, с едва пробившейся бородкой – держал руку у бока. На кожаной куртке темнело мокрое пятно.

– Задели, – сказал Мартен. – Значит, нашли кого-то.

Колонна продолжала ползти вперёд – скрип колёс, лязг железа, глухой топот сотен ног. Но что-то изменилось. Лео чувствовал это кожей. Разговоры стихли. Люди поворачивали головы, провожая взглядами всадников, скрывшихся за изгибом дороги. Разъезд встретил кого-то – не новость, конные разъезды постоянно влипали в неприятности, для того, собственно говоря, легкая кавалерия и существовала – влипать в неприятности. А заодно – узнавать, где находится враг, где удобно устроить засаду, а где эта засада уже устроена. Параллельно с этими задачами конные разъезды наверняка узнавали, где припрятаны винные погреба, копченные колбаски с сыром и конечно же какие девки в округе самые упругие. Неудивительно что местные такие разъезды особо не жаловали и если была возможность их где на вилы поднять а тела спрятать – обязательно так и делали.

Так что конный разъезд, который в переделку попал – скорее правило, чем исключение. Особенно если учитывать, что легкая кавалерия обычно из унгарнских наемников состояла, взаимная неприязнь местных к чужакам и чужаков к местным накладывалась сверху счета разоренных погребов, а также обиженных жен и дочек.

Однако обычно местные все же опасались связываться, ведь конный разъезд всегда был небольшим отрядом – около десятка всадников. А тут – вернулись лишь трое… значит что-то серьезное. Так что следовало ждать новостей.

Лео ждал вместе со всеми. Новости расползались по армии быстро – быстрее, чем бежал гонец. Говорят, что это женщины на сплетни горазды, но что такое женщины желающие почесать языками в сравнении с ординарцами и денщиками, которые желают показаться важнее чем они есть? Тем более что любые слухи чрезвычайно быстро распространяются на благодатной почве беспокойства за собственную судьбу.

– Стой! – разнеслось по колонне. – Привал!

Телеги со скрипом остановились. Возницы натянули поводья, лошади захрапели, затрясли головами. Лео огляделся. До заката оставалось часа два, обычно они шли до темноты. Это основная армия заранее высылала инженерные подразделения, готовя лагерь для ночлега, а третий полк шел налегке, ночевал под телегами, в походе.

– Что-то серьёзное, – сказал Дитрих, спрыгивая с четвёртой телеги. Размял плечи, сплюнул. – Раз встали засветло.

– Разведка что-то нашла.

– Это и дурак поймёт. Вопрос – что именно.

Лео не ответил. Он смотрел на голову колонны, где уже собирались вестовые.

Один из вестовых – совсем мальчишка, в кольчуге не по размеру – побежал вдоль строя к батарее.

– Баттери-мейстер де Маркетти! – крикнул он, ещё не добежав. – Командующая де Маркетти!

Хельга вышла из-за шестой телеги. Лео не видел, когда она спешилась – обычно ехала верхом впереди батареи, но сейчас стояла здесь, всего в двадцати шагах. Словно тоже ждала.

– Я здесь.

– Военный совет, дейна. Полковник фон Клейст просит всех командиров.

– Иду.

Она повернулась, и её взгляд нашёл Лео. Он вздохнул про себя. Держи своих друзей близко, а своих врагов еще ближе, а? кто же он для Хельги де Маркетти, своей «кузины»? Друг или враг? По всей вероятности, она решила держать его поближе к себе пока не определится. Лудо конечно же попытался пару раз на эту тему проехаться, получил пару тумаков и успокоился, Мартен сказал, что «начальство не огонь, но рядом с ним обжечься немудрено», а Йохан рассказал очередную историю про свою деревню. Вот и вся помощь и поддержка от десятка.

– Виконт. Со мной. – скомандовала Хельга. Лео не стал спрашивать зачем. Молча пошёл следом. Мартен проводил их взглядом, сплюнул на пыльную траву и начал отдавать команды:

– Проверить телеги! Напоить лошадей! Кто без дела стоит – лично уши оторву!

Голос десятника затихал за спиной. Лео шагал на полшага позади Хельги, привычно придерживая меч у бедра. Охрана командира батареи – достаточное объяснение для любого, кто спросит. Другое дело, что никто никогда не спрашивал. Виконт Альвизе Конте, урождённый де Маркетти – родственник командующей, кузен, пристроенный на тёплое место. Так думали все… и в общем были недалеки от истины. Единственное чего не знали армейские сплетники, так это того, что он на самом деле никакой не Альвизе, а Лео. Хотя в последнее время он уже привык называться именем погибшего товарища.

Хельга молчала всю дорогу. Это тоже было привычно – она вообще говорила мало, а когда говорила, каждое слово било в цель. Неудобная женщина, неприятная. Умная, наблюдательная, с памятью, которая цеплялась за мелочи и не отпускала. Лео не то чтобы знал много магистров магии, тем более – знавал близко. Разве что магистра Шварц, но Элеонора была совсем другая… хотя было и кое-что общее. Что она, что Хельга – обе были очень уверены в себе и резки в суждениях. Интересно это потому, что они маги высокого уровня? Все ли магистры становятся такими?

На привалах Хельга расспрашивала Лео о семье – вроде бы невинные вопросы, которые его чрезвычайно напрягали. Как поживает дядя Ринальдо? Давно ли виделся с кузиной Изабеллой? Помнишь ли ту историю на свадьбе тёти Маргариты?

Лео не знал ни дядю, ни кузину, ни тётку. Он вообще ничего не знал о семье де Маркетти, кроме того, что рассказывал настоящий Альвизе – обычно пьяный, обычно хвастаясь или жалуясь. Обрывки. Осколки чужой жизни.

Пока что Лео выкручивался. Говорил, что вырос вдали от семьи, что отец не поддерживал связей с роднёй, что он, Альвизе, бастард, и его не особо жаловали на семейных торжествах. Всё это было правдой – для настоящего Альвизе. Для Лео это была тонкая верёвка над пропастью, и с каждым разговором верёвка становилась всё тоньше.

Тем не менее Хельга повсюду таскала его за собой, а ведь он простой пехотинец, обычный щитоносец, даже не десятник…

Шатёр фон Клейста стоял в голове колонны – серое полотно с чёрным орлом на пологе, штандарт полковника, родовой герб. Рядом – золотой лев на синем фоне, герб Арнульфа. Снаружи уже толпились ординарцы, вестовые, писарь с охапкой бумаг. Пара оруженосцев в цветах фон Штауфена стояла чуть в стороне, с тем особым выражением скуки, которое должно было показывать, как им всё это безразлично, но быстро бегающие глаза и слегка зарумяненные щеки выдавали их интерес. Лео подумал, что на месте королевских «молчи-молчи» в первую очередь заинтересовался бы этими двумя, понятно что они не со зла, понятно что им просто любопытно все услышать чтобы потом сплетнями поделиться, но все же…

Хельга вошла внутрь. Лео остался у входа, чуть сбоку от полога. Достаточно близко, чтобы слышать. Достаточно далеко, чтобы не отсвечивать.

Внутри было душно и тесно. Пахло потом, разогретым железом и чем-то кислым – видимо, вином, которое кто-то пролил на карту и не потрудился вытереть. Полог приподняли, ловя последний свет заката, и Лео видел всё: стол с картой, заваленной камешками-метками, лица командиров, тени на сером полотне.

Фон Клейст сидел во главе стола – сухой, седой, с лицом человека, который устал ещё до начала разговора. Двадцать лет в армии, десять походов, три ранения. Говорили, что он спит по четыре часа в сутки и помнит имя каждого солдата в полку. Говорили также, что ему плевать на всё, кроме результата. Лео склонен был верить и тому, и другому, в конце концов он очень хорошо помнил первую крепость, когда из его десятка погибли двое, Дитер по кличке «Корова» и старший из братьев Груберов, Ханс.

Справа от полковника – капитан Бруно, командир пехотного прикрытия батареи. Массивный, краснолицый, с руками мясника и голосом, от которого вздрагивали лошади. Простой человек из простых, выбившийся в офицеры через десять лет службы рядовым. Он говорил мало, но когда говорил – его слушали.

Слева – барон фон Штауфен. Высокий, сухопарый, с лицом хищной птицы. Бархатный дублет поверх кольчуги, золотая цепь на шее, перстни на пальцах. Командир тяжёлой кавалерии, шестьдесят рыцарей, три сотни оруженосцев. Гордость и боль Третьего полка – гордость, потому что такого удара никто не выдерживал, боль – потому что барон считал себя как минимум равным фон Клейсту, а магов презирал искренне, со всем пылом души настоящего дворянина и воина, считавшего что война – это дело рук мужчин, закованных в сталь, а не «девчонок в платьицах… и женоподобных магов в таких же нарядах».

Тут же стоит и смуглый атаман Иштван Житко в легкой кольчуге и с саблей на боку, командир легкой унгарнской кавалерии. Он неторопливо поглаживает свои огромные черные усы, глядя на карту.

И Хельга. Единственная женщина за столом. Магов женщин всегда было больше, чем мужчин, немудрено что в личном составе магической батареи практически одни девушки. Молодые, необстрелянные, те, кто в состоянии принять концепцию мобильной артиллерии, кто не ворчит что «круг должен быть вручную вычерчен, иначе параллакс излучения энергии тонко не настроить», кто не пытается отрицать прогресс… и почему-то именно маги-мужчины в возрасте были теми, кто никак не хотел принимать новые веяния. Вот так Хельга и осталась командующей «девчонками на тележках».

Она встала у края, скрестив руки на груди, и смотрела на карту, не на людей.

– Разведка обнаружила противника, – начал Иштван, командир наемной легкой конницы. Голос ровный, бесцветный, словно зачитывал накладные на овёс. – В четырёх милях к востоку. Укреплённая позиция у моста через Штайнбах.

– Чьи люди? – спросил Штауфен.

– Знамёна барона фон Раубена.

Штауфен фыркнул.

– Фон Раубен? Этот старый хрыч? Я его помню по турниру в Кёнигсхафене, лет пятнадцать назад. Он и тогда еле в седле держался. Едва не выпал на проезде мимо трибун, чертов позер в гельвецийской броне… нашейники эти тогда только в моду входить стали, турнирные шлемы… толку от всей этой ерунды, если сражаться ты в другом будешь? Специальные турнирные доспехи… позор. И древки для лэнсов пересушивали специально, чтобы ломались легче. Что за турнир, если лэнсы пересушены? Тьфу…

– Крепость у него старая, стены низкие. Но все равно лучше мимо пройти. – говорит Иштван Житко: – чтобы не задерживаться. Пошумим в долине, там всяко богаче чем тут, да еще и дороги перекроем. Главное мост пройти. Впрочем, ниже по течению есть брод, в самом глубоком месте мне по грудь, лошади пройдут легко, а вот… телеги… – он скосил взгляд на Хельгу: – телеги могут и не пройти… поплывут, унесет течением.

– Сколько людей? – Это Хельга. Голос спокойный, деловой.

Иштван помедлил. Едва заметно, но Лео уловил паузу.

– Насчитали около пяти сотен копий. В основном пехота, немного конницы. Укрепились на холме за мостом. Частокол, рогатки. Мои люди попали в засаду у моста.

– Пять сотен за частоколом? – Штауфен презрительно скривился. – Против нас? Позвольте мне и моим людям, полковник. К утру от этого фон Раубена мокрое место останется.

Лео стоял у входа, слушал. Пять сотен человек. Укреплённая позиция. Местный барон вышел в поле против армии втрое большей, чем его силы. Почему? Если у тебя пять сотен человек и есть замок – запирайся в замке, жди подмоги. В поле против тысячи двухсот – самоубийство. Ладно, если у тебя дисциплинированная тяжелая пехота за частоколом на холме – можно выдержать атаку тяжелой кавалерии, можно выстоять против наступающей пехоты количеством, даже если их в два раза больше, но против мобильной артиллерии, против дальнего разрушающего удара магов… никакой частокол не поможет. Их разметают издалека, а уже потом тяжелая кавалерия стопчет остатки.

Видимо, та же мысль пришла в голову Хельге.

– Почему он не в замке?

Фон Клейст пожал плечами.

– Замок фон Раубена в полутора днях пути к северу. Возможно, не успел отступить. Возможно, получил приказ – задержать нас у переправы.

– Задержать – это одно. Выйти в поле чтобы подставится…

– Может, он идиот, – бросил Штауфен. – Раубен предан Гартману, у него нет иного выбора как следовать приказу.

Хельга сложила руки на груди, оглядывая карту.

– Разведка осмотрела окрестности? Что за холмом?

– Основные дороги осмотрели. – Иштван провёл пальцем по карте. – Лес на севере, река на юге. Фланги прикрыты.

– Я спросила – что за холмом.

Пауза. Атаман Житко нахмурился.

– Долина. Разведка туда не заходила. Местность открытая, их бы заметили.

– Их бы заметили, если бы там кто-то стоял открыто. Если бы войска подошли после того, как наша разведка отступила – мы бы не знали.

Штауфен хлопнул ладонью по столу, наклонившись вперед.

– Довольно! Вы предлагаете отступить, дейна? Перед пятью сотнями оборванцев? Или ваши девочки испортят платья, если придётся воевать всерьёз? У нас приказ – наступать. Мы не можем позволить себе останавливаться для осады крепостей или долгого штурма укрепленных районов. Если мы будем останавливаться, то привлечем основные силы… у нас рейд, а не захват территорий. Наша задача – заставить Освальда забеспокоиться и разделить силы, а этого мы можем достичь только когда подойдем к Зибельштадту. Когда серебряные копи Гартмана окажется под угрозой – Освальд будет вынужден реагировать.