Текст книги "Новая Жизнь 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Так это же прекрасно! – расплывается во встречной улыбке психопата ее противник: – а то я уж думал, что вы уйдете, а мы так толком и не поговорим! О чем угодно! Например… вот вы Лю Цисыня читали? «Задача Трех тел»?

– Ээ? – Бьянка останавливается как вкопанная. Как? Откуда он узнал? Он умеет читать мысли?!

– Почему-то в голову пришло… но я не настаиваю. Может поговорить о чем угодно. Я вот про секс люблю говорить… Ай! Сора-тян, прекрати драться!

– Прекрати немедленно! Перед гостями стыдно! – шипит на него Сора и Бьянка тут же меняет оценку ситуации. Так она позади него стоит не для того, чтобы его охранять, а чтобы удерживать и по голове бить, когда за него особенно стыдно! Бьянке самой на секунду стало очень стыдно, что она неверно просчитала ситуацию… или… или это просто спектакль? Рассчитанный на публику! Показывающий что Великий и Ужасный на самом деле – такой же как и все? А она, наивная – едва не попалась! Конечно же не может такой гениальный манипулятор быть обычным парнем, тут все спектакль, настоящий был только румянец на щеках у Соры в тот момент, когда она одарила ее комплиментом. Но… голова кругом идет! Столько новых данных и Айви не помогает, стоит тут с камерой, лыбится… так, надо срочно брать ситуацию в свои руки! Инициатива упущена, надо возвращать ее себе и направлять разговор!

– Нет… ну я могу поговорить и о сексе – соглашается Бьянка: – у меня есть какой-никакой опыт… мне начать раздеваться? Так кажется у вас, «Дар Любви» работает? У меня практически нет застежек, одна молния вдоль спины, вот тут…

– Пожалуйста, не надо, Бьянка-сан! – умоляюще складывает ладони Сора, рядом кивает Юрико.

– Именно так и работает! Раздевайтесь, Бьянка-сан! – торжественно декларирует Кента и тут же убирает голову в сторону, пропуская удар ребром ладони по макушке от Соры: – вот кто я такой, чтобы ограничивать людям свободу самовыражения?!

– Убедительно прошу вас, Бьянка-сан, оставаться в одежде. – добавляет менеджер, хватаясь за переносицу и сжимая ее указательным и большим пальцами: – несмотря на то, что вам сложновато это сделать.

– Я могу блузку снять! – кричит из-за камеры Айви: – это считается как подношение Дару Любви? Предлагаю обмен! Дар Любви в обмен на благословление Бьянки!

– Рыжик! Помолчи! – кидает Бьянка и взгляд у девушки-кошки на мгновение рассеивается, а потом снова становится сфокусированным. Черт.

– Рыжик? – мурлычет она, становясь на одну ногу, поднимая вторую и прижимаясь к ее противнику: – Айви, да? А ты… то есть вы – значит вот так… хм… думаю, что у нас есть что обсудить, не так ли, My Puddin’? Ведь ты его так называешь?

– Это… не так – отвечает Бьянка с каменным лицом, зная, что только что выдала себя и Айви, машинально обратившись к ней по-домашнему.

– Нет, ну теперь то мы знаем историю, а Сора-тян. Ты знаешь эту историю?

– Нет. – качает головой честная девушка Сора: – не знаю.

– А я знаю. И Кента знает, верно? Или мне следует сказать – Мой Пуддинг? – сыграла на интонации Юрико. Вот стерва, думает Бьянка, недооценила я ее. Или она и есть мой главный противник?

– А я смотрю, вы уже подружились – улыбается Кента: – что же… у нас уже скоро голосование, так что располагайтесь поудобнее, Бьянка-сан. Хотите я вам про своего папу расскажу? Он ваш преданный поклонник…

Глава 25

POV Мико Танн, лауреат премии Чайковского

Она все еще дулась на этого дурака Кенту, когда он поймал ее за рукав в коридоре и потянул в сторону. Рукав спортивного костюма натянулся и она повернулась к нему против своей воли.

– Чего тебе? – сказала она, не глядя ему в глаза: – что пристал? Или вон… к своей грудастой… сисечной фее!

– Да погоди ты! – говорит он и тащит ее за собой: – иди за мной! – они ныряют в какую-то дверь, на которой написано «щитовая. Опасно для жизни!» и нарисован человеческий череп с желтой молнией, пробивающей глазницу. Она инстинктивно упирается, но он затаскивает ее внутрь и на секунду она поражается разнице между ними, разнице в силе, вдруг ей в голову приходит, что он может даже и не просить, а просто брать. И она ничего не сможет противопоставить этой звериной силе, этому напору. Во рту у нее пересохло, сердце застучало где-то в глотке и ей пришлось сглотнуть, приходя в себя. Она бросает быстрый взгляд вокруг. Тесное помещение, без окон, едва освещенное красными огоньками какого-то оборудования и зеленой табличкой над входом с пиктограммой бегущего человечка и надписью «EXIT». Над ней – нависает мужчина, мужчина, который намного сильнее ее, который легко втащил ее сюда помимо ее воли и сейчас тянет к ней руку… она замирает и закрывает глаза, молясь о том, чтобы все прошло быстро, быстро и не больно…

– Ты чего жмешься? Холодно? – раздается голос, и она открывает один глаз. Кента не срывает с нее одежду и не предпринимает никаких действий. Просто стоит рядом.

– На вот… простудишься. Тут отопления нет… щитовая все-таки… – говорит он и скидывает свой пиджак, прежде чем она успевает запротестовать – накрывает ее плечи и мягко сжимает: – вот. Мне поговорить с тобой надо.

– А? – некоторое время она приходит в себя, потом вспыхивает, понимая, что повела себя как полная дура. Никого этот Кента насиловать не будет, он деликатен до одурения, даже в тот раз пришлось едва ли не уламывать… и вообще, обидно, что она у него первая была, а вместо второй – у него шестьсот девушек из «Кола Джап»! Вот кому это будет приятно, а? Твой парень – как это назвать то? Даже и шлюхой не назовешь… вот почему у мужиков такие клички необидные? Казанова? Дон Жуан? Кобель? И эти туда же, ладно еще Кимико, которой на роду написано мужиков уводить, ладно Юрико с ее несносным характером, но Сора-тян! Конечно, думает она, вот сорвешь кому вишенку, а потом как будто и нет тебя. Все внимание этой Кимико, просто потому что она Мария Танака на самом деле! Неужели парням не противно с ней дело иметь? Ее же на всю страну … на камеру… а они – слюни пускают. Фу. Вот если бы мой парень… Аматэрасу – думает она, а ведь и Кента тоже – на камеру и на всю страну весь трудовой коллектив «Колы Джап» совратил! Ну и ладно, ну и пусть, вот пусть собираются все вместе – эта Кимико и этот Кента и все заводы и фабрики Японии и что хотят – то и делают! А она в этом во всем участвовать не собирается! У нее моральные принципы и цель в жизни есть!

– Отпусти! – отдергивает она руку и обнаруживает что Кента давно ее отпустил, теряет равновесие и едва не падает, пугается, что сейчас удариться головой о невидимые в полутьме конструкции и электрическая дуга пробьет ее тело ослепительной молнией и она умрет, боже, как глупо и нелепо… десять тысяч вольт через затылок и в ноги, или сколько тут? – но сильные руки вовремя подхватывают ее. Она смотрит вверх и видит в полутьме его четко очерченные скулы… его широкие плечи и этот взгляд… он беспокоится за нее? Все-таки беспокоится, а?

– Руками тут не махай – говорит Кента: – все-таки щитовая. Ушибешься еще. Или пробки выбьешь, потом на нас штраф за простой студии навесят.

– Отпусти! – высвобождается она из его рук (какие сильные!) и демонстративно отворачивается в сторону. Перед ее лицом оказывается стенка. Выглядит она глупо, стоя лицом к стенке, но ничего не может с собой поделать. С одной стороны, вроде бы ничего плохого ей этот Кента не сделал. Все было по обоюдному согласию и … если припомнить, то он несколько раз спрашивал «ты уверена?». Что, кстати, оскорбительно. Вот, надо запомнить и предъявить ему, чтобы не лыбился там, со своей этой… грудастой феей! Может быть эта самая Кимико, которая Мария Танака – и не виновата, может у нее способ зарабатывать на жизнь такой, но уж, извините, сиськи свои зачем везде впереди себя таскать? Можно же быть поскромнее? Хотя, чего греха таить – вот будь у нее такие, она бы тоже демонстрировала везде, где только можно. Жизнь несправедлива, и она это знала совершенно точно. Вот например – в отношении мужчин она уже лет пять как никаких иллюзий не испытывала, потому что была в подобной ситуации и не раз.

Так что, как взрослая девушка (а она его на пару лет старше как-никак!) имеющая опыт взаимоотношений – она и не рассчитывала ни на что серьезное… в начале. Сперва это было от отчаяния и непонимания, от одиночества и страха… но вышло вполне неплохо. Ей даже понравилось. Неожиданно, но факт. Сорвать «вишенку» было отчасти ее желанием пойти навстречу этому пареньку, который пожалел и открылся… а отчасти – желанием отомстить кому-нибудь из мужского рода. Хоть кому-то. Как это все уживается в ее голове? Ай, отстаньте, думает Мико, я не обязана быть логичной и рациональной, у меня сестра умерла, у меня стресс из-за этого шоу идиотского, я теперь на всю страну прославилась как «первая девушка этого кобеля, у которого вторая девушка – это коллектив «Колы Джап»!», а еще я вынуждена смотреть, как с ним эта Кимико флиртует! Как будто она не видит, как та – то бедром его заденет, словно невзначай, то грудью прижмется… сисечная фея Кимико… чтоб ей пусто было!

– Я чего сказать хотел – вздыхает Кента и лезет пятерней в свои волосы, взлохмачивая их и начиная чесать затылок, так он становился безумно похожим на героя манги «Сливовый Сад Наслаждений Принцессы Руоки», на того самого красавца, виконта и капитана Королевской Кавалерии Ли Ю, который был фаворитом и откровенным ловеласом. Но Ли Ю был правильный ловелас – вид такой он производил, а принцессе никогда не изменял! А вот Кента – неправильный. Руки у Мико так и чесались поправить его волосы, уложить их как следует, но она одернула себя – не сейчас, мы сейчас обижены, у нас роль принцессы, которой подложили даже не горошину, а свинью. Пусть сам выкручивается. Он обещал в конце концов!

– Ты вот зачем на шоу пришла? Чтобы победить, верно? Обидно будет уйти, не реализовав мечту – говорит он и поднимает ладонь, едва та вскидывается на месте: – да погоди ты! Знаю я про сестру твою. Уже узнал кто и как. Имена, пароли, явки… адреса.

– Уже?! Но… как?! – моргает глазами она, чувствуя, как в груди расцветает черная и шипастая роза … страха? Или ярости? Какое-то неясное, но очень неприятное чувство растет в ее груди, когда она вспоминает как полиция только руками развела, мол никого не найти, такие маркеры везде продаются, такие вот фургончики сотнями по улицам разъезжают, скажите спасибо, что жива осталась, а то всякое бывает… вон некоторых пропавших потом вообще не находят и что с ними случилось – бог знает. То ли на органы разобрали, то ли в Китай в дома терпимости увезли, то ли еще что. Вам повезло – так что лучше уж шума не поднимайте, живите дальше. И они жили. Смирившись с мыслью, что им повезло, что это подонки оставили Айю – живой. Что она – жива и у нее все еще впереди и что искать справедливости, а уже тем более возмездия – это только навлекать на нее неприятности. Смирившись с мыслью, что никто не мог ничего поделать. И тут вдруг этот паренек отводит ее в щитовую и говорит, что нашел их. Обыденным тоном. Нашел и все. Словно четвертак на улице подобрал.

– Как?! Полиция не могла! И никто не мог! Они… как это у тебя получилось? Ты уверен? – спрашивает она, боясь, что сейчас он подмигнет ей и скажет что пошутил или ошибся и … что она будет делать тогда?

– На самом деле ничего сложного – пожимает плечами он: – есть у меня знакомый детектив… ээ… недавний знакомый, но парень хороший, хотя и со странностями. Представляешь, у него есть воображаемая подружка! Ну… и Кума-сан тоже помог. И знакомая моя, школьная. Одноклассница. Мир не без добрых людей. Как говаривал один очень умный человек – что знает трое – то знает свинья. Большинство преступлений, которые не удалось раскрыть по горячим следам – раскрываются сами. Люди обожают говорить и хвастаться. Уж тем более – серийные преступники. Тем более – группа таких вот преступников. Мир так устроен, что в определенных кругах все знают всех, если ты не маньяк-одиночка, то у тебя есть социальные связи, у тебя есть подельники, друзья, любовники или любовницы, знакомые, старшие и младшие… ты встроен в систему. И тем более – если ты свои преступления еще и на видео записываешь. Смешно, но у вас даже в преступном мире есть своя система. Более того… она еще и пожестче будет чем та, которая по закону. Так что … спросил тут, узнал там… в общих чертах дело обстоит так – этих говнюков шестеро. Один из них не сильно при делах, он там заместо оператора и водителя, но в … эээ… во всем этом не участвует. Я так понял он денег должен кому-то из банды, вот и отрабатывает. Остальные… остальные виновны по самое не могу. Вот.

– Кто они? – спрашивает Мико, чувствуя, как странное чувство в груди разрастается так, что ей становится больно вздохнуть, она стискивает зубы и цедит каждое слово сквозь них, проталкивая языком и чувствуя, как каменеют ее мышцы: – кто они такие?

– Один из них – однокурсник твоей сестры. – говорит Кента и она задыхается от ярости. Сукин сын! Как он посмел!

– Да тихо ты! Тшшш… успокойся уже! – Кента перехватывает ее руку: – я-то здесь при чем?

– При том! Все вы мужики одинаковы! – шипит она на него, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза: – при том! Вам всем лишь бы под юбку залезть! Ты ко всем в трусы лезешь!

– Ну… справедливо… – кивает он, отпуская ее руку и она тут же бьет его в плечо. Он только глаза закатывает. Конечно, думает она, его Сомчай бил, бил, не убил, а я уже и подавно… тут где-то огнетушитель был… огнетушителем как-то сподручней будет…

– Тшш… положи эту штуковину на место – говорит Кента и забирает у нее из рук огнетушитель. Ну и ладно, думает она, все равно тот легкий, пластиковый, таким сильно не ударишь…

– Ты дальше слушать будешь или нет?! – наконец начинает сердится Кента и она спохватывается. Кивает, складывает руки спереди, опускает глаза. Ей немного стыдно. Но гораздо больше ее горло и грудь сдавливает странное чувство, чувство, которое призывает ее выслушать Кенту до конца, записать адреса и имена этих подонков, зайти в комнату Соры-тян, позаимствовать ее меч, выйти из студии и найти маршрут до того из них, который ближе. А когда тот вернется домой – сказать ему в лицо – помнишь мою сестру? И рубануть сверху вниз, так, чтобы развалился пополам… а потом сидеть в луже крови и улыбаться дождю… потому что обязательно должен пойти дождь. Как в манге. Черно-белый дождь, черно-белый город и она в ярко-красной луже. Единственный цвет, кроме черного и белого, который уместен сейчас – это красный. Кроваво-красный. Алый артериальный и бордовый – венозный. И их оттенки.

– Буду – говорит она: – извини. Продолжай. Я … не хотела.

– Так вот – продолжает Кента, дав понять взглядом, что он недоволен, но заострять ситуацию не намерен: – с остальными вроде бы все обычно – такие же либо студенты, либо лоботрясы, но один из них – сын очень влиятельного человека. Откуда у них и ресурсы и какая-никакая защита от преследования. Как только на него заведут дело – начнется активное противодействие и я очень сомневаюсь, что дело дойдет до суда. И уже тем более – что он сядет. Кто угодно сядет, но не он. Залог, выкуп, взятки, условный срок, поручительство… А потому…

– Потому что?! И что?! Ты тоже сейчас скажешь мне – скажите спасибо что она жива?! Так не за что! Она уже умерла! Она тогда и умерла! – срывается Мико: – скажешь, что ничего не поделать?! А как же справедливость?!

– Ну… во-первых мир несправедлив. – пожимает плечами Кента: – а во-вторых я не говорил, что ничего нельзя с ними поделать.

– Но…

– Я сказал – вряд ли что-то получится сделать легальным путем. – поясняет он: – но ведь мы не ограничены этими опциями, верно?

– Но… – мысли проносятся в голове у Мико испуганными рыбками: – ты имеешь в виду?

– Давай сделаем так – говорит Кента: – сегодня ты остаешься на шоу. Ухожу я. У меня и так много дел накопилось… а еще и это. Что и как произойдет с этими … нехорошими людьми – я тебе фотографии покажу. Потом.

– Но… а ты… у тебя точно получится? – Мико вдруг испугалась за него, дура я, подумала она, он всего лишь школьник, а из-за тебя он сейчас против настоящей мафии, против бандитов… да его там убьют и будет на моей совести еще и он…

– Как-то же я их нашел. Значит и остальное получится. Ты главное – проголосуй сегодня за мой выход из шоу. Задержался я тут у вас… и потом – я же говорил, что ты должна идти за своей мечтой… а с темными остатками прошлого я разберусь. Даю тебе слово, что никто из них никогда уже такого больше не сделает. – серьезно говорит Кента и она так хочет верить его словам. Потому что это слова настоящего мужчины. Который если сказал – значит считай уже сделал.

– Я хочу, чтобы они страдали… – наконец говорит она: – чтобы поняли…

– Насчет поняли – обещать не могу – пожимает плечами он: – это уже от собственных когнитивных возможностей зависит. А вот страдания, тут я специалист… это дело нехитрое.

– Сделай это, Кента и тогда я буду твоя должница. Навсегда. – обещает она в ответ, глядя в его насмешливые глаза и забывая, что она на самом деле старше его на несколько лет. Здесь и сейчас – она просто женщина, которой уютнее всего за спиной у мужчины. За сильным и грубым мужчиной, который может быть неуклюжим, может быть неловким, может не понимать, почему у нее сегодня такое настроение, но, когда надо встать между ней и опасностью – любой опасностью! – он молча встанет и разомнет шею, сосредоточенно глядя на врага. И не отступит. И даже не потому, что она – его женщина, а потому, что настоящий мужчина всегда защитит слабых… наверное это в нем и привлекает…

– Да ладно – машет рукой он: – я ж обещал. Тут как говорится – лучше не говорить того, что ты не в состоянии выполнить… а раз уж сказал…

– Вы там! – шипят за дверью: – скоро голосование! Кента! Я не могу тебя вечно покрывать! Заканчивайте поскорее! Поцелуйтесь там уже! Или чем вы там…

– Ээ… спасибо, Шика-сан! – говорит Кента в дверь: – уже идем! Спасибо, что прикрываете!

– Минами-тян и Киоко-тян спасибо скажешь… они на камерах сейчас… – бурчит из-за двери Шика: – и как меня во все это втянули… две минуты у вас!

– Спасибо! – говорит Кента и поворачивается к Мико: – ну? Договорились?

– Договорились! – кивает та: – но я буду ждать!

– Хорошо. И … ах, да, ты же не в курсе. Мы со всеми вот что решили… – наклоняется он к ней и на секунду Мико забывает обо всем, а потом – решительно трясет головой, выкидывая из нее ненужные мысли. Кента опять что-то придумал, значит надо слушать. И слушаться.

Глава 26

Голосование прошло без проблем. Разве что Бьянка и ее рыжая подружка немного заерзали во время показа экранной версии «происшествия в доках». Надо сказать, что Накано-сама и ее команда сделали практически невозможное, слепив из кусков свою легенду. Когда ведущие нашего субботнего шоу в прямом эфире сделали краткое вступление, закинув детскую интригу в духе «а что это у нас такое в доках произошло?» – я не ожидал ничего особенного. Это для меня ситуация была из разряда «просвистела у виска… вся жизнь пронеслась перед глазами… а особенно та часть, где я перед родителями Соры потом стою на коленях и объясняю как дошел до жизни такой… », а для посторонних – так, фигня какая-то, ну порычали, ну постояли с мечами друг напротив друга вот и все. Однако креативщики Накано оказались на высоте и выдали короткометражку в духе раннего Джона Ву.

Игра тени и света – стоящие у склада гопники были поданы эдакими угрожающими и смазанными персонажами, их лица пропадали во тьме, но крупным планом под тяжелый бой гитары были выхвачены – татуированные пальцы и перстни на них, хромированные выхлопные трубы у мотоциклов, тяжелый мясницкий тесак, который, как выяснилось потом – Большой Та позаимствовал в соседней лавочке под клятвенное обещание вернуть и не потерять. Золотой зуб под небритой губой с жиденькими усиками, тяжелые ботинки, то, что Санта называл govnodavami – с толстой подошвой и стальным носком, зашнурованные и потертые, блестящие цепи, свисающие из пояса в карман, все удостоилось своего крупного плана. И голос за кадром. Я не знаю, где они взяли этого человека, но его голос! Спокойный, мягкий, с хрипотцой, баритон уставшего человека, именно такой должен быть у человека, который сидит у барной стойки за пятым шотом виски, в мятой жилетке и расстегнутой на две пуговицы рубашке, у человека, который повидал дерьма в этой жизни. Он говорил о том, что в этом городе есть место, где не действует закон. Место, куда не суются полицейские, где царит право сильного. Где все решает не слово, а нож под ребра или бейсбольная бита по голове. И именно в этом месте пропала дочка одного порядочного гражданина… а съемочная группа «Токийского айдола» совершенно случайно оказалась в этом месте и увидела то, что не могло оставить их равнодушными – тут на две секунды мелькают кадры с Марикой, лицо смазано не узнать, но никто и не смотрит на лицо в таких случаях, смотрят на разорванную школьную форму, на синие отпечатки пальцев на шее, на кровоподтеки на бедрах, на то, как она хромает, выходя из дверей склада. Лицо ей закрыли правильно, мало того, что дочка мэра, так и еще в этот момент у нее очень возмущенное лицо было. Тем, что Сора, видите ли, ее дружка чуть не прибила. И вообще, приперлись мы тут, всю малину ей испортили, она два дня тут кутила, так что еще по-божески выглядела… вот как отличить школьницу – жертву насилия от школьницы, которая оторвалась во все тяжкие на несколько суток подряд? На выходе обе примерно одинаково будут выглядеть, разве что та, которая по своей воле два дня курила все что курится, пила все что пьется и трахала все что шевелится – будет шептать «Ни о чем не жалею! Ни о чем!», но психолог и ей тоже понадобится, а то привыкнет думать, что жизнь – это вечеринка. Ах, да, еще одно отличие – той, которая по своей воле – нужно будет лимон скормить. Чтобы не лыбилась постоянно.

В любом случае, повествование идет дальше – вот у нас и Сора-тян со своим мечом, вот и люди мэра, их лица тоже смазаны, так что никто никого не узнает, но! Мастерским крупным планом – руки мечников. Вздувшиеся вены, широкие запястья, пальцы, привычно лежащие на рукояти меча… спокойный взгляд Соры. Снято так, аж мурашки по коже, вроде и мимо смотрит, а вроде и в душу прямо. Сатори. Она, что, каждый раз в такое состояние входит? Или это просто потому, что она думала, что это все спектакль и потому такая спокойная, даже скучная немного. Очень крупным планом – капля пота, бегущая по виску Широ-сана. И вскинутые над головами – лезвия клинков. Вспышками – крупные планы и снова вид издалека – двое с поднятыми клинками. Как отступает назад Широ, как звенит об асфальт выпавший из его руки меч… как Сора делает шаг вперед и протягивает ему руку. Тут ролик и заканчивается – на изображении Соры, которая протягивает руку своему врагу. Наступает тишина. Сзади всхлипывает Юрико, вытирая слезы.

– И вот так совершенно случайно наша Сора-тян спасла юную барышню от поругания! – наконец вставляет ведущий.

– Спасла, ага. – складывает руки на груди Сора: – спасешь ее. Это от нее спасать надо… бедный Большой Та…

– Не все битвы ты можешь выиграть – подмигиваю ей я. Конечно, битва за невинность Марики была проиграна еще в младшей школе, но разве это повод хандрить?

– Некоторые лучше не начинать… – бурчит Сора: – кроме того, это же твоя идея была и твоя подача. Почему тебя там нигде нет? У меня, что, два номера получается?

– Ну… это твой час славы. Заслуженный. – отвечаю я. У меня есть мыслишки, что именно тут происходит. Как говорит Накано-сама – «организаторы шоу не заинтересованы в дешевых трюках по привлечению внимания», да? Но организовать атмосферу, где ежедневные столкновения практически неминуемы, создавать акценты, вбрасывать мелкие поводы для раздора – это ли не дешево, Накано-сама? Вот и сейчас – по правилам шоу этот видеоролик был снят по моей заявке, это мой номер на субботнюю порку, так что и фигурировать здесь должен был я. Но нет – в ролике ярко и акцентировано показана Сора и не то, чтобы она этого не заслуживала, там все она одна и вывезла и вообще Сора у нас пионер, всем ребятам пример. Но организаторы нарушили свои собственные правила и наверняка сейчас потирают потные ручки, вкидывая такую жирную кость, между нами, в надежде что мы тут подеремся. Ну нет. Даже если бы и так – действительно, в доках Сора была на высоте. Окей, может она поет не очень, может танцует не так как Юрико, но вот мечник и человек слова – она выше всяких похвал, вот кто не в свою эпоху родился, действительно ей бы в «Сказание о доме Тайра», ей бы шашку да коня, да на линию огня… так что обиды у меня нет. Ни на одном уровне – ни как человек, ни как друг, ни как… хм, какие у нас с ней отношения?

Ну, а что касается организаторов шоу… то ведь мы не друзья. Мы можем быть союзниками – в некоторых вопросах, но друзьями не являемся. Мы здесь – очередные подопытные крысы в дешевом цирковом аттракционе «поглядите, как у них забавно ножки дёргаются!», а они – хозяева и устроители, Карабасы Барабасы с длинной плеткой в двенадцать хвостов. Так что все правильно – они делают все, что они могут, а мы – все, что можем мы.

– Несправедливо – ворчит Сора, все еще держа руки сложенными на груди: – несправедливо! Ты хоть скажи, что ты контракт Кимико вернул!

– Зачем? – пожимаю я плечами: – я об этом знаю, она знает и достаточно. Не забывай, я сегодня домой собрался…

– Не понимаю я тебя… – вздыхает Сора. Сзади на меня наваливается Кимико и я совершенно отчетливо чувствую ее немаленькую грудь у меня на плечах.

– Это правда, что у меня теперь новое прозвище? – шепотом спрашивает она, пока ведущие представляют новый клип Нобуо.

– Угу. – киваю я. Кивать мне нелегко, сзади меня подпирают достоинства Кимико, такое ощущение, будто тону в сладком тесте и запах такой… ванильный…

– Сисечная фея? Серьезно? – спрашивает она: – не такие уж у меня и большие… нормальные.

– Нормальные они среди моделей «Плейбоя», а среди нормальных девушек – очень даже … – отвечает Сора: – и Мико извинилась уже.

– Да я не сержусь на нее. – хмыкает Кимико и я чувствую ее теплое дыхание у себя на макушке: – я в легком обалдении сегодня. От твоего поступка, Кента-кун… думаю вот чем бы тебя вознаградить…

– У нас с тобой чисто рабочие отношения – напоминаю я: – потому что нам еще работать и работать. А то я увлекающаяся натура и … попадешь ко мне в сексуальное рабство, будешь знать. Зачем тебе от одной кабалы в другую?

– А я и так могу – покладисто соглашается Кимико: – по-рабочему. Работа у меня такая.

– Ну да… жила бы страна родная и нету других забот… – бормочу я себе под нос. По-японски получается не в рифму, но и промолчать я не могу.

– Вознаграждать его будешь вечером – говорит Сора: – а сейчас хватит болтать. Смотрите, Нобуо расстарался… – и точно сегодняшний клип Нобуо-куна отличался от предыдущих его работ. Вместо обычного костюма в стразах и девушек-бэквокалисток в мини на подтанцовке – он был в обычных джинсах и простой футболке. И пел что-то про благодарность и шел по городу, просто шел по городу и его снимали одним дублем, Вот, наконец он останавливается возле неприметного домика с облупившейся краской на воротах и звонит в звонок. Дверь открывается и появляется старушка. Она всплескивает руками при виде Нобуо.

– Это его учительница – говорит мне прямо в макушку Кимико: – я сейчас заплачу. Думала он совсем засранец, а он нормальный парень так-то.

– Одно другому не мешает – говорю я: – все мы в определенные моменты можем быть как засранцами, так и нормальными людьми. Фокус в том, чтобы общаться только с нормальными людьми ан не с засранцами.

– Это как? – спрашивает Кимико, на нее снова шипит Сора и она понижает голос до шепота: – если в каждом и засранец и хороший? Как можно только с одним общаться?

– Разговаривать с каждым так, как с хорошим. Тогда он и появится. А если все время так делать – то и уходить не будет. – поясняю я: – тут же все просто, это как зеркало – что покажешь, то и отразит.

– Ну нет, Кента-кун, это ты загнул – говорит Кимико: – бывают люди вовсе не хорошие… как к ним не относись.

– И такое бывает. – соглашаюсь я.

– А с ними что ты делаешь? – интересуется Кимико. На экране продолжается песня, а Нобуо, взяв в руки кисть и баночку краски – поправляет облупившуюся дверь у своей старой учительницы.

– Сперва надо такого человека стукнуть. Пока он не станет хорошим. – объясняю я. Сбоку от меня Сора бросает задумчивый взгляд на Нобуо.

– Смотри-ка – говорит она: – а и правда. Ему помогло. Я вот сколько не бью у меня так не получается…

– Ты недооцениваешь силу своих Волшебных Люлей по Ягодицам – машинально потираю я свою задницу, пострадавшую от ее синая, бамбуковой палкой по мягкому – это больно!

– Кроме того Кента обычно разговаривает, мозги жертве размягчает – инструктирует Сору Кимико: – сперва заболтать, а потом – бац! Это у него тактика такая. Так он и меня … того. Сокрушил.

– Сокрушака страшный, угу… – кивает Сора: – а если человек не исправляется, вот ты его бьешь, а он не становится лучше?

– Инструкция простая – бить пока не станет лучше. Что тут непонятного? – закатываю глаза я: – это же просто! Видишь плохого человека – бьешь его, потом проверяешь – уже хороший или еще нет. Потом повторяешь.

– Так он и помереть может – замечает Сора. Рука у нее тяжелая, под ее боккеном точно можно помереть.

– Слышала пословицу – о покойных ничего, кроме хорошего? Следовательно, как только он стал покойником, твоя задача выполнена, он уже хороший, можешь перестать его бить. – логически завершаю конструкцию я. Сора думает. Кимико дышит мне в макушку и давит своей грудью на затылок и плечи. Тяжесть какая, и как она с ними весь день ходит? Не перевешивает ее вперед?

– Слышь, Кента – говорит мне в макушку Кимико: – эта … которая Бьянка – тебя скоро глазами съест. У тебя же с ней ничего не было? Что она вылупилась?

– Кто ее знает. Она – умная девушка, а я даже что в голове у глупых узнать не могу, тем более что там умные себе думают. Была бы ума палата…

– И наконец настал тот момент, ради которого мы все сегодня здесь собрались! – радостно возвещают ведущие со своими приклеенными, целлулоидными улыбками: – голосование! Первым для голосования на сцену приглашается … Кента-кун!

– Ну, все, Ave, Caesar, morituri te salutant… – говорю я и встаю с места. Меня провожают взглядами. Сегодня мы – не каждый сам по себе, сегодня у нас тоже, как на предприятии «Кола Джап» – коллектив. Мы тут и стачку устроить можем если что. Но вообще все уже оговорено, мне надо на волю, а Мико наоборот – пусть еще на шоу посидит, девочки ее поддержат. И мальчик – тот, единственный, который остался. Есть у меня мысль, как всем им помочь сделать их карьеру в шоу-бизнесе и прочую славу и популярность обрести, но «это не сделать одной», как пела Кэтрин Зета-Джонс в мюзикле «Чикаго». Да, детка, этот джаз можно станцевать только всем вместе. Боливар не вынесет двоих вы говорите? Чушь. Чертова кляча может идти лесом, деньги это всего лишь деньги, самая главная ценность здесь не деньги и не слава.