Текст книги "Кровь за кровь"

Автор книги: Виталий Гладкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Вои и все дела.

– И что тогда из этого следует?

– Ты когда-нибудь видел фильм, где показывают как открываются банковские хранилища?

– В общем… да.

– Кроме сигнализации, электронных кодов и прочих заморочек, на финишном этапе дверь большого сейфа отмыкают двумя /подчеркиваю – двумя/ сверхсекретными ключами облеченные особым доверием сотрудники. Например, управляющий банка и его заместитель. Притом, одновременно.

– Значит, ты считаешь…

– Именно! В том бумажнике, что попал нам в руки, хранились номера тайных счетов. А в том, который находится в Удода, – перечень банков, где они открыты. Значит, бабки со счетов можно снять только тогда, когда информацию, заложенная в лопатники, объединена. Уверен, что так оно и есть.

– Мама моя родная… – Плат схватился за голову. – Вот теперь я понял, что нам точно крышка. Мафия не успокоится, пока не добудет оба бумажника.

– Да. Сейчас они проверяют, знаем ли мы хоть что-то о судьбе первого лопатника. И проверяют достаточно осторожно и вежливо, хорошо маскируя свой подлинный интерес.

– Значит, нужно ждать, когда события войдут в жесткую фазу… – задумчиво сказал Серега.

– Несомненно. Теперь они должны нас наизнанку вывернуть, но узнать, куда мы спрятали найденный нами бумажник – я почему-то не думаю, что нам поверили на слово в отношении Соломонова. Этот хитрый жук, похоже, и под пытками не признался о местонахождении такого сокровища. Ведь не зря Соломонова вывезли в лес, подальше от нескромных глаз и ушей, где и грохнули. Вернее, уже добили после допроса с пристрастием. А может он кому-то передал нашу находку. Или – что еще хуже для нас – сказал, что бумажник находится в нашей конторе. Это чтобы выиграть время. Вариантов море.

– А еще они надеются, что нам известна тайна бумажника или у нас имеется копия закладки с номерными счетами, – подхватил Плат. – Что, кстати, соответствует истине.

– Можно только представить, какие суммы в баксах лежат на этих счетах… – Перед моим мысленным взором вдруг мелькнуло видение пещеры, заваленной золотыми монетами и драгоценностями; наверное, я до самой смерти останусь неисправимым мечтателем.

– Что если мы отдадим копию находки? – робко спросил совсем скисший Серега.

– Кому? Этому птичьему чучелу из УБОПа? Тогда нас точно похоронят. И как раз те, кому по штату положено защищать граждан от организованной преступности. Там тоже сидят парни ушлые, сразу сообразят, что им попало в руки. Я уверен, что пока Удод не знает, зачем ищут бумажник Завалихина, а закладку из лопатника, находящегося в УБОПе, скорее всего изъяли те, кто платит подполковнику за его работу в качестве "крота". Нет, братан, нам нужно закрыть пасть на замок и молчать до последнего.

– Не знаю… – Плат как-то растерянно посмотрел по сторонам. – В этом деле трудно ручаться за что-либо… А вдруг они примутся за Марка?

– Да-а, это проблема… Мы сможем хотя бы отмахнуться, а вот наш гений… Его расколют вмиг.

– И что мы будем делать с ним?

– Спрячем. Благо подходящее местечко уже насижено Берманом и его Элин… черт бы ее побрал. Отвезу Марка к деду Артему.

– Наверное, и впрямь так будет лучше…

– Кроме того, нам нужно побеседовать с Жердиным.

– Зачем? По-моему, с ним все ясно. Он играет в одной команде с мафиозо.

– Не скажи. Капитана, похоже, вынудили передать информацию на наше О.С.А. подполковнику Удоду. И он дал ему только то, что отражено в официальных бумагах. Так что свое обещание Жердин сдержал. Конечно, раскрываться до конца ему не стоит, но кое-что придется объяснить.

– Ты намереваешься найти в угрозыске сообщников? – Плат вымучено улыбнулся. – Не блажи, Сильвер. Я эту кухню знаю лучше тебя. Да, Жердин может нам помочь. Но вероятнее всего в нужный момент сдаст нас со всеми потрохами.

– Поживем – увидим. Гораздо хуже не иметь вообще никакого прикрытия. Если Жердин согласиться с нами сотрудничать /пусть даже для отвода глаз/, мы ведь тоже сможем, в случае подлянки с его стороны, свалить все на капитана. Пусть не все, но хотя бы кое-что.

– Хочешь посадить Жердина на крюк? Чудак человек… – Серега снова закурил и несколько раз жадно затянулся. – Он не так прост, как временами кажется. И дело свое знает. Мне приходилось с ним работать.

– А мы ему нацепим отменную наживку. В виде той информации, которая у нас имеется.

Это просто бомба. Он за нее ухватится, как черт за грешную душу. Тут есть два варианта.

Если Жердин стучит мафии, то ему за информацию хорошо заплатят. Если же он честный человек, то после окончания дела ему светит большая майорская звезда. И даже какаянибудь жестянка на грудь. Не так ли?

– Возможно… – Плат пребывал в мучительных раздумьях. – Но вдруг он работает на когото из воротил преступного мира, нас шлепнут, долго не раздумывая.

– Не скажи. Информацию нужно давать дозировано, чтобы нам не мешали и дали возможность завершить начатое. Уверен, что мафиози захотят получить все наши наработки, целиком. А еще они должны будут удостовериться, нет ли тут какого-нибудь подвоха в виде дублирования имеющихся у нас сведений. Самый сложный момент настанет, когда дело приблизится к завершению. Нам нужно будет вовремя спрыгнуть с телеги, что катится в пропасть. Всего лишь.

– Ты большой оптимист, Сильвер.

– А куда денешься? Положение обязывает. Жить-то хочется, Серега. По крайней мере, пока…

Я поймал напряженный, зовущий взгляд Жоржа совершенно нечаянно. Столик, за которым мы сидели, был освещен слабо и бармен нас практически не видел, но все равно он пялился в нашу сторону как будто увидел нечто архиважное и одновременно опасное.

Что это с ним? – подумал я, и повинуясь спонтанному порыву подошел к стойке бара.

– Что случилось, Жорж? – спросил я негромко.

– Закажи что-нибудь! – зашипел он сквозь зубы, одновременно изобразив дежурную улыбку. – Вам два коктейля? – спросил он деловито и громко, чтобы слышали окружающие. – Момент…

Жорж принялся священнодействовать с бутылками и стаканами. И одновременно, не глядя на меня, он начал быстро и тихо говорить:

– За вами секут. Очень серьезные люди. Мне о них говорили… – Жорж не стал уточнять, кто. – И еще – снова появился тот самый невзрачный хмырь, когда-то наводивший о тебе справки. Он почему-то очень мне не нравится. Сидит неподалеку от входа.

– А где остальные?

Жорж сказал.

– Спасибо, дружище. – Эти слова я произнес с чувством. – Ты меня здорово выручил. – Я сунул ему в руку сто баксов. – Сдачи не нужно, – предупредил я вопрос Жоржа. – Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен…

Теперь уже и я их заметил. Как же это я не смог вычислить этих козлов раньше!? Четверо, все бугаи как на подбор. Костоломы. Двое сидели к нам спинами, потому я их не рассмотрел как следует, а физиономии остальных двух мне ничего не говорили – до сих пор я с ними не встречался. Да, поход по ментовским кабинетам сыграл со мной дурную шутку, напрочь отбив нюх на опасность…

И наконец я увидел того самого "серого" человечка, который не давал покоя моему больному воображению уже много дней. Однажды он даже во сне мне привиделся и я проснулся в холодном поту. Он и впрямь выглядел так, как я и ожидал – весь какой-то заледеневший, бесстрастный и неприметный. Человек со шрамом на шее. Возвращаясь к своему столику с коктейлями, я прошел неподалеку от него, но он даже не шелохнулся, не посмотрел в мою сторону, хотя я был абсолютно уверен, что "серый" человек не выпускает меня из виду ни на миг. Он сидел ко мне боком, уткнувшись в тарелку с какойто легкой закуской, и меланхолично жевал, запивая кока-колой; стакан с коктейлем на его столе стоял практически полный.

Я его узнал! Невероятно, невозможно – но факт. Это был тип, сопровождавший Соломонова /или лжеЗавалихина/, когда наш бывший клиент приходил забирать найденный бумажник. У нас сохранилась видеозапись этого посещения и мне ничего не стоило просмотреть ее, чтобы убедиться в своей правоте, но я был уверен на все сто, что это именно тот человек, который таился в подворотне, ожидая когда Соломонов покинет нашу контору.

– Серега, – сказал я, подвигая к нему стакан с фирменным пойлом Жоржа, – сиди спокойно, не дергайся, не оглядывайся и слушай, что я тебе скажу…

Плат понял меня сразу. Он сначала на мгновение изменился в лице – может, испугался, замандражировал – но затем весь как-то подобрался, посуровел, и я наконец узнал того самого Серегу, с которым мы не раз безбоязненно шли в уличных драках на нож или выкидывали какой-нибудь смертельно опасный фортель. В свое время он, как это ни странно, если судить по происхождении и семье, где Плат вырос, был смелее и отчаяннее меня. Иногда его бесстрашие граничило с безрассудством и мне стоило большого труда остановить Серегу, что называется, на самом краю. Но с годами юношеский пыл несколько угас, появилась рассудительность, и мой друг стал похож на тысячи таких же скромных и нерешительных обывателей, которые уныло трут штаны в разнообразных конторах до самой пенсии, опасаясь выйти вечером на прогулку. Правда, с некоторой коррекцией – Плат все-таки был ментом, сотрудником угрозыска, что предполагало наличие отваги и крепкого мужского характера.

Я неторопливо обрисовал ему ситуацию, присовокупив и свои выводы. Плат мое сообщение переваривал минуты четыре. Наконец он спросил:

– Уходим?

– Не так сразу. Это будет выглядеть подозрительно. Не забывай, что за нами секут люди ушлые. Они мигом свяжут наш поспешный отвал с барменом Жоржем. А мне не хотелось бы его подставлять. При все своих недостатках, Жорж неплохой парень. Поэтому сиди, пей и расслабляйся. А я проведу разведку боем.

– Это как?

– Прошвырнусь в туалет. Там, насколько я знаю, есть еще один запасный выход и хотя он сейчас заколочен, меня на всякий случай без присмотра не оставят. Хочу взглянуть на наших будущих противников с близкого расстояния. И точно определиться, верны подозрения Жоржа или нет.

– А что мне делать, вдруг начнется заваруха?

– Не думаю, что они решатся нас кончить прямо в баре. Чересчур много чужих глаз. Но на всякий случай запомни, что за стойкой, с правой стороны, есть калитка, куда можно нырять без всяких опасений. За нею коридорчик, ведущий к черному ходу. Все, я пошел…

Туалет бара блистал немыслимой чистотой, которая бывшего простого советского человека, привыкшего к обгаженным вонючим сортирам и доскам на вечно мокром кафельном полу, исполняющим роль сухих дорожек к заветным кабинкам и писсуарам, поначалу травмировала до полного столбняка. Хозяин Жоржа начинал свой бизнес именно с туалетов, а потому дело свое знал туго и не поскупился на расходы. Здесь было так светло, уютно и просторно, что даже не хотелось возвращаться в битком набитый прокуренный и полутемный зал, из-за обилия полуголых и обнаженных стриптизерш похожий на предбанник.

Он появился в туалете, когда я в десятый раз намыливал руки. Не глядя на меня, здоровяк зашел в самое главное отделение и закрылся в кабинке. В зеркале перед собой я хорошо видел, что он нервничает и держится очень напряженно. Наверное, роль шпиона была ему не по душе. Поплескавшись еще немного, я высушил руки под бесшумной импортной электросушилкой и не спеша возвратился в зал. Главное я выяснил – эта четверка пасет именно нас.

Топая на свое место, я, как будто нечаянно, несколько изменил маршрут. Мне хотелось посмотреть на тех двух темных лошадок, которые показывали нам с Платом свои широкие спины. Этого можно было и не делать, но упрямый бес противоречия, проснувшийся совсем некстати, сразу же начал колобродить, толкая на всякие сумасбродства.

Я их узнал! Чтобы не выдать этим козлам свое истинное состояние, мне пришлось изобразить встретившейся по пути девахе широкую простодушную улыбку. Но она почему-то ей не понравилась, и я получил в ответ удивленный и несколько испуганный взгляд. Наверное, мои потуги вместо улыбки выдали напряженный звериный оскал.

Это были старые знакомые, подручные Храпова, которые взяли меня на цугундер, когда я ночью осматривал "газон" слесарей-ремонтников лифтов – плешивый дуболом и "восточный человек". Теперь я уже абсолютно не сомневался, что эти быки пришли по наши с Платом шкуры.

– Тот, что сидел возле двери, уходит… – шепнул мне Серега, когда я сел на свое место.

– Хреново… – буркнул я встревожено.

– Почему?

– Потому что он очень хитрый. Этот хмырек уже просчитал ситуацию и понял, что мы вычислили четверку быков, которые хотят нас забодать.

– И какой вывод из этого следует?

– Он, похоже, не считает нас дураками, а потому уверен, что мы немедленно свалим отсюда. Скорее всего, хмырь будет ждать нас в засаде. Абсолютно не сомневаюсь, что он стрелок, Плат, снайпер. Вот только не пойму одного… – Я наморщил лоб, погрузившись в размышления.

– Чего именно? – нетерпеливо спросил взвинченный Серега.

– Мне кажется они из разных компаний, – ответил я не очень уверенно. – Не думаю, что нас считают очень серьезными противниками, для ликвидации которых требуется две группы. Притом, в "звездных" составах.

– Что будем делать? – В этой экстремальной ситуации Плат безоговорочно признал меня командиром.

– То, что предполагает "снайпер". Нам нужно рвать когти. И побыстрее.

– Пойдем через черный ход?

– Боюсь, что нас там уже ждут… с "дурой", которая имеет лазерный прицел. Свалим в наглую, через парадный. Попрем на абордаж, авось получится. Только не дрейфь. И бей, если придется, до упора. Прикроешь мне спину. Помнишь?..

Серега сумрачно кивнул. Конечно же, он все помнил. Я обычно шел впереди – в роли танка – а шустрый, словно электровеник, Плат "подчищал" мои огрехи сзади. Неплохо получалось…

И все-таки мы опоздали. Компашка быков дружно снялась с насеста и потопала к выходу.

Неужели все-таки они работают вместе со "снайпером"? С ума сойти…

– Амбец, – констатировал я создавшееся положение. – Мы приплыли, Серега. Нас закрыли, как в мышеловке.

– Может, вызовем наряд милиции? У меня в патрульно-постовой службе много хороших знакомых…

– Не смеши мою задницу, она и так улыбчивая. Пока твои менты приедут, рак свистнет.

Это во-первых. А во-вторых, мы сейчас на жестком контроле и я уверен, что в баре не работает ни один телефон. Хочешь проверить? Подойди к Жоржу.

Плат встал и направился к стойке. Переговорив с барменом, он возвратился темный как грозовая ночь.

– Ты прав, – коротко сказал Серега. – Онемел даже телефон-автомат, который находится в холле. Притом совсем недавно.

– Вот и я тебе об этом… – Я сосредоточенно смотрел на фирменную зажигалку Серегу, лежавшую возле пачки "Мальборо". – Есть одна идея… Правда, она с криминальным душком, но чего не сделаешь ради спасения собственной шкуры.

– Ты что-то придумал? – с надеждой спросил Плат.

– В общем, да. Вот только не знаю, выйдет ли из моей затеи толк. Я хочу устроить большой шухер. И свалить из "Шаловливых ручек" вместе с толпой.

– Как это?

– Молча. Пойду я. И опять в туалет. Он мне так нравится… – Я криво ухмыльнулся, на миг представив лицо хозяина бара, который завтра будет любоваться моими "трудами".

Раньше у входа в туалет, так сказать, в "приемной", где женский и мужской потоки разделялись, сидела какая-то тетка с лицом и ухватками мегеры. Но через некоторое время прижимистый шеф Жоржа сократил эту штатную единицу ради экономии, и теперь за чистотой в туалете следила уборщица, работающая на кухне. Это была очень работящая женщина, которая успевала везде. Я знал, что в "приемной" есть подсобное помещение, где хранились ведра, тряпки, полотер и самое главное, туалетная бумага. Вот туда я и направил свои стопы, прихватив зажигалку Плата.

Дверь подсобки держалась на честном слове. Я даже не выбил, а выдавил замок, и очутился внутри небольшой квадратной каморки не имевшей окон, но с вентиляционной отдушиной. Увиденное меня обрадовало – туалетной бумаги было навалом, четыре больших картонных ящика. Быстро размотав несколько рулонов и рассыпав остальные по полу, я, ни мало не колеблясь, всю эту кучу поджог. А затем, неплотно прикрыв дверь, поторопился на исходную позицию.

– Нормально? – поинтересовался побледневший от переживаний Плат.

– И да обрящет ищущий… – ответил я библейским слогом, сам напряженный не менее своего друга.

Дым появился в зале минут через пять. Сначала его попросту не замечали, так как на подиуме в это время творилось под ритмическую музыку действо, похожее на свальный грех, только в чисто женском исполнении. Но затем, когда он стал гуще, какая-то дура с перепугу заорала так, что у меня в ушах заложило. И спустя считанные секунды после этого безумного пьяного вопля народ рванул к выходу будто стадо испуганных баранов.

Мы с Платом постарались попасть в средину потока и хотя на силу не жаловались, на ступеньках нас едва не притоптали. Когда нас буквально вышвырнули наружу, возле "Шаловливых ручек" людей было больше, чем на митинге. Я всегда удивлялся, как быстро разносятся новости, но известие о пожаре в баре пролетело по центру города словно тайфун. Посмотреть на огненное зрелище прибежали даже завсегдатаи казино, расположенного неподалеку от "Шаловливых ручек", люди состоятельные и солидные.

Правда, огня пока еще не было, но дым из окон бара валил так, будто внутри находилось маленькое нефтехранилище. Вскоре подъехали и пожарные, которые внесли и свою лепту во всеобщий бардак, кипевший нездоровыми страстями возле моего любимого питейного заведения.

Мы не стали ждать конца устроенного мною огненного спектакля и потихоньку протолкались ко входу в проулок, где обычно парковались частные такси. Дело оставалось за малым – нырнуть в какую-нибудь машину и попросить водитель жать на газ до упора.

Нет, нам сегодня явно не везло. Как мы не старались быть понезаметней, нас все равно вычислили. Похоже, те, кто на нас охотились, перекрыли все возможные пути нашего бегства, просчитав максимум вариантов развития событий. И все-таки единственным фактором, который нас спас, оказался пожар и последовавшая затем паника. Охотникам за нашими шкурами пришлось в срочном порядке рассредоточиться, и в проулке оказалось всего двое быков, наблюдавших из какой-то подворотни за такси.

Двое, но каких…

Достань они стволы, нам пришлось бы лишь покорно поднять лапки кверху. Но эти хмыри горели желанием размазать нас по асфальту голыми руками. А потому, едва мы подбежали к одной из машин, они пошли напролом, уповая на силу своих кулаков и знание боевых искусств.

По раскладу мне достался верзила, намеревавшийся с ходу припечатать меня ногой к дверке машины. Будь на моем месте другой человек, менее подготовленный к подобным стычкам, этот удар сломал бы его как спичку, тем более, что бык целился в поясницу.

Однако последние полчаса я был на боевом взводе, поэтому подозрительное движение за своей спиной даже не услышал, а уловил на уровне подсознания. И в последний момент резко крутанулся вокруг собственной оси, тем самым пропуская ботинок быка мимо.

Он с такой силой вмазал по дверке, что она прогнулась, будто была изготовлена не из листовой стали, а из папье-маше. Но сидевший внутри машины /это была "восьмерка"/ водитель даже не пискнул от возмущения, мудро рассудив, что лучше потратиться на рихтовку и покраску кузова, нежели на собственные похороны. Похоже, этот темный проулок не раз видел подобные сцены, а потому в таких случаях на таксистов нападал ступор с осложнениями в виде временной слепоглухонемоты.

Я врубил своего противника ладонью по горлу, что было удобней всего, так как я выходил из разворота. И нарвался на жесткий блок. А затем мне уже самому пришлось закрываться, так как на меня посыпалась целая серия хорошо поставленных ударов.

Больно же, сукин сын! – хотелось мне заорать во весь голос, но едва я открыл рот, чтобы выругаться, как тут же получил по зубам. Сила удара была, конечно, ослаблена – в этот момент я отклонился и кулак быка меня догнал – но все равно перед глазами замелькали искры, которые зажгли во мне дикую ярость.

Я перехватил его правую руку и сделал ему "мельницу" – бросил через себя, вогнав головой в асфальт. Но у этого хмыря башка была воистину чугунная; откатившись в сторону, он вскочил на ноги немедленно, и лишь покрутил головой, восстанавливая способность здраво соображать. И тут я его узнал! Это был тот самый плешивый бык, совсем недавно сидевший в баре, с которым я впервые встретился в гараже "Горлифторемонта" Пока он поднимался, я быстро взглянул в сторону Сереги. Мой друг вертелся как белка, отмахиваясь от "восточного человека" – и этот здесь! – но видно было, что ему приходится туго. Еще бы – смуглолицый бык явно имел хорошую военную подготовку; скорее всего, тянул лямку в каком-нибудь спецназе.

Пора было кончать этот балаган. Наверное, так думал и плешивый, потому что, нехорошо ухмыльнувшись, сунул руку за пазуху, где, ясное дело, находился пистолет. Я бросился на быка вперед головой и в прыжке достал его правой рукой по челюсти. Он рухнул, как подкошенный, а я упал на него сверху. Мне понадобилась всего лишь доля секунды, чтобы убедиться, что плешивый в отрубе, чему я очень подивился – мой удар никак нельзя было отнести к разряду нокаутирующих. Я слегка приподнялся, чтобы посмотреть на его лицо – и застыл с отвисшей от удивления челюстью. Бык был мертв! В его плешивом лбу чернело аккуратное входное отверстие пули, и я услышал так знакомый мне запах свежей человеческой крови.

Шпок! Шпок! Звуки, и опять-таки из разряда знакомых. Услышав их, я не стал медлить ни секунды – по мне кто-то стрелял, притом с оружия, снабженного глушителем, но промазал и попал в уже безжизненное тело плешивого. С немыслимой прытью, пригнувшись, я налетел на "восточного человека" сбоку и коварной подсечкой сбил его с ног. Завидев такое дело, Плат прыгнул на него как рысь и вцепился ему в горло. Они покатились по земле, а я заорал:

– Серега, винт! Ходу!

Это была очень хорошо известная моему другу команда, а потому он не стал долго раздумывать, а тем более переспрашивать. Оставив хрипевшего от удушья "восточного человека", Серега, даже не распрямляясь, метнулся к черневшему неподалеку зеву арки проходного двора. Я побежал за ним зигзагами, с тоскливым чувством ожидая готовую вот-вот настигнуть меня боль. Еще две пули просвистели совсем рядом и срикошетили от стен. Одним огромным прыжком я влетел в чернильную темень проходного двора и побежал на топот ног улепетывающего Плата…

Мы остановились, когда полностью выдохлись, где-то на задворках.

– Ну, бля, и дела… – Серега тяжело опустился на какие-то ящики. – Ты в норме?

– Как огурчик, – ответил я радостно и не без воодушевления.

– Разойдемся по домам?

– Ни в коем случае. На нас открыт сезон охоты. Поэтому переночуем у знакомых.

– Ладно, – нехотя согласился Плат, которого с нетерпением ждала его скандальная Машка.

Перекурив, мы без лишних разговоров разошлись: Серега поехал к капитану Лугову, который был холостяком, а я пошлепал к своей киоскерше, благо она жила неподалеку. Я шел и с тревогой думал лишь об одном – как там дед Артем? Какая-то заноза влезла в мозги и ковырялась в них настойчиво и больно, что мне очень не нравилось.

Над городом собирались тучи. Разбуженный ими ветер принес запахи дождя. Часы показывали второй час ночи.