Текст книги "Счастье подождет до завтра (СИ)"

Автор книги: Виолетта Крауф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 6-5

Глава 6-5

Известие, обрушившееся на меня с утра, полностью и окончательно выбило почву у меня из-под ног. Как-то до этого момента я вообще не задумывалась о том, что Шульца вот-вот не станет, хоть он и был при смерти, не интересовалась обычаями страны, в которую приехала, законодательством. Как оказалось, зря.

Выслушав телефонного собеседника с утра пораньше и что-то кратко ему ответив, Артур хмуро посмотрел на меня:

– В четыре утра умер Шульц.

Стыдно признаваться, но я в какой-то момент почувствовала облегчение. Ровно до того мига, как адвокат добавил:

– Он официально признал Диму своим сыном, что автоматически включает его в круг наследников. Соответственно, согласно немецкому законодательству, организовывать похороны придется вам, Юля.

Я села там, где стояла, тупо глядя на Валлиуллина. Известие оказалось сродни снежному кому на голову посреди ясного дня. Это была подстава. Я еще даже не знала, получу ли хоть что-то я лично. Или наследство полагается только Димке. А вот раскошелиться нужно было уже сейчас. Растерянно моргнув, я тихо спросила:

– Артур, вы сможете мне сейчас помочь? Или ваши полномочия заканчиваются со смертью Шульца? Я ведь совсем ничего не знаю, даже языка…

Как я ни старалась, мой лепет прозвучал жалко.

Адвокат долго молчал прежде, чем ответить. Очень долго. И я заподозрила, что таки-да, я угадала: полномочия Валлиуллина заканчивались со смертью Шульца.

– Немецкое законодательство относительно смерти и захоронения очень лаконично и прозрачно: похоронами занимаются наследники. И главная загвоздка не в этом. А в стоимости услуг. У вас, Юля, однозначно таких денег нет.

Мне поплохело, если честно. Ощущая, как от лица отливает вся краска, я откинулась на спинку дивана, на котором сидела:

– И что мне делать? – В горле образовался противный липкий ком. Почему у меня не может быть все просто?

Валлиуллин передернул плечами:

– Сейчас нам необходимо встретиться с Отто Рихтером. Он поверенный Шульца и его душеприказчик. Думаю, он прояснит ситуацию с похоронами. А потом уже будем думать, что делать дальше. Рекомендую вам быстрее собираться, нас уже ждут.

Димка молча отвернулся от меня, когда я вошла в спальню и попросила его вставать побыстрее. В сердце болезненно уколола иголочка. Жаль, теперь мне уже не узнать, зачем Шульц сделал эту гадость – рассказал сыну правду. Хотя, если адвокат прав, лучше так, чем это сделает Зинаида Григорьевна, не выбирая выражений, или пьяный Степка. Я покосилась на сына, и неожиданно поняла: пришло время что-то решать с моей жизнью. Ничего хорошего дальше ждать не приходиться. Особенно от свекрови.

– Дима, – я подошла к сыну и со вздохом присела перед ним на корточки: – я знаю, что тебе не понравиться то, что я сейчас скажу. Но ты уже взрослый, я не могу тебе, как маленькому, рассказать сказочку.

Димка молча смотрел в окно.

– Дим, герр Шульц… твой родной папа, к которому мы вчера ходили в клинику… он умер этой ночью.

Димка не дернулся, не заплакал, ничего не сказал. Только медленно, очень медленно повернул голову в мою сторону. В его не по детски серьезных глазах застыл немой и болезненный вопрос. И я не выдержала. Вскочила, присела рядом с сыном, обняла и прижала к себе:

– Дымок, он очень сильно болел. Все, и в том числе он, знали, что он вот-вот умрет. Он потому и позвал нас, что хотел попрощаться с тобой, и извиниться.

К превеликому моему облегчению, Димка на этот раз меня не оттолкнул. Наоборот, прижался всем телом, обнял меня насколько хватало длины рук. И некоторое время мы сидели молча. Потом сын поинтересовался:

– И что теперь?

Я пригладила мягкие взъерошенные волосики сына, вздохнула:

– Нам сейчас нужно собираться быстро. Нас ждет поверенный герра Шульца. Наверное, он нам все и пояснит. Но адвокат Валлиуллин сказал, что похоронами придется заниматься мне.

– Почему?

Димка вывернулся в моих руках и внимательно посмотрел на меня. Не по летски внимательно.

– У герра Шульца больше нет родственников. А тебя он официально признал своим сыном. Но ты еще не совершеннолетний, не можешь решать такие вопросы. Значит, придется мне.

– Значит, мы еще не поедем домой:

Я вздохнула и снова погладила сына по голове:

– Не знаю, Дымок. Наверное, придется задержаться.

– Папа… – Димка запнулся. Потом чуть повел плечом и осторожно уточнил: – Папа Юра будет недоволен.

Я окаменела. Юрка уже и до Димки добрался?!

Эта мысль у меня не выходила из головы все то время, что мы с сыном судорожно собирались на выход. Инстинктивно я выбрала из всего своего скудного гардероба черный тонкий свитерок с черными брюками. Вроде, как и лицемерие – надевать траур по Шульцу, но и цветное в такой день носить явный признак дурного тона. Про Димку я как-то не подумала. Но, к счастью, его синий свитер в глаза не бросался.

С Отто Рихтером мы встретились не в больнице, как я подумала сразу. Такси довезло нас до высокого серого здания из стекла и бетона – местного бизнес-центра, в котором и арендовал помещение под свой кабинет герр Рихтер.

Безликий холодный кабинет выполненный в белых, серых и черных тонах, давил на меня как пресс. Единственными яркими пятнами в нем были папки с бумагами в шкафах. И Сам Отто был под стать своему кабинету: учтивый до зубовного скрежета и такой же теплый и уютный, как асфальт тротуара перед бизнес-центром.

При нашем появлении он встал. Вежливо кивнул. Что-то произнес по-немецки. Я не вслушивалась в перевод Артура. Я не могла оторвать взгляда от холодных голубых глаз Отто Рихтера. Мне чудилось в них презрительная насмешка и надменное превосходство. Боже, как хорошо, что со мною рядом еще есть Артур Валлиуллин! Рядом с ним мне было почему-то не так страшно. Я верила, что он поможет и подскажет. Не потому, что я клиент. Кажется, я рехнулась.

Глава 7-1

Глава 7-1

Все оказалось и проще, и сложнее одновременно, чем рассказал мне Артур. Первое, что мне сообщил Отто, это то, что мне, как опекуну наследника, надлежит заниматься организацией похорон. Я мысленно спела Валлиуллину всевозможные дифирамбы за то, что он меня хоть чуть-чуть подготовил. На фразу Отто я даже глазом не моргнула, чем, кажется, расстроила немца. А вот дальше пошли сюрпризы.

Первой новостью, как снег на голову стало известие о том, что Шульц распорядился после смерти его тело кремировать. И то, что по закону кремация не может состояться ранее, чем через десять дней. Вот тут я уже на радость немецкому юристу недоуменно захлопала глазами. И растерянно посмотрела на Валлиуллина:

– Мне нужно жить тут, в Мюнхене все эти десять дней? – Я была в шоке и судорожно пыталась прикинуть, что дешевле: оставаться тут или возвращаться домой на эти десять дней.

Артут чуть качнул головой:

– Юлия, не делайте поспешных выводов. Давайте дослушаем до конца.

Я смутилась. И отвернулась к немцу как раз вовремя, чтобы поймать его осуждающий взгляд. Внутри меня все сразу ощетинилось: какая прелесть! И этот туда же, надумал меня судить. Пришлось сцепить зубы и пальцы, чтобы ни звуком, ни жестом не выдать охватившее меня раздражение. И оказалось, что это было самое верное решение.

– Фрау Юлия, – Отто неспешно сложил перед собой на столе руки. Совсем как примерный школьник. – Простите за откровенность, но я с самого начала не одобрял затею Макса найти вас. А уж когда выяснилось, что у вас есть сын, когда нанятый детектив предоставил фото мальчика, с которого на нас смотрел сам Максимилиан в детстве, остановить Макса и вовсе оказалось нереально. – Немец на мгновение замолчал, переводя дух. – Видите ли, фрау Юлия, больше всего Макс переживал не о том, что его жизненный путь подошел к концу, не о совершенных грехах и допущенных ошибках. Больше всего его волновало то, что некому передать все заработанное и достигнутое. Поэтому, когда генетический анализ подтвердил, что мальчик является его сыном, Макс все сразу и окончательно решил.

Отто поднял на меня тяжелый взгляд. И я невольно сглотнула. Появилось жуткое желание вскочить и куда-нибудь сбежать, спрятаться. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять: конкретно этот немец мое существование и вмешательство в ход событий резко не одобряет.

Отто продолжил:

– Не буду скрывать, фрау Юлия, я был одним из тех, кто активно противился завещанию в вашу пользу. Первоначально, еще до того, как ваше местонахождения было установлено, сразу после того, как его диагноз подтвердился, Макс намеревался оставить предприятие мне, а все свои деньги отправить на благотворительность. – Отто выпрямился на своем месте, всем своим видом показывая, как ему неприятен разговор. – Но потом появились вы и мальчик, и все рухнуло.

Мне было сложно, очень сложно, но я все равно заставила себя тоже выпрямиться на стуле и прямо встретить тяжелый взгляд немецкого юриста. Надеюсь, мой ответный взгляд не был слишком жалким или робким. Немец поджал тонкие губы.

– Вернемся ближе к делу. Как вы уже знаете, Макс распорядился его кремировать. Так что в этом отношении вам ничего предпринимать не нужно. И вообще, еще до того, как вас разыскали, Максимилиан сделал все необходимые распоряжения. Вам необычайно повезло. Всю свою недвижимость он распродал. Вам не нужно беспокоиться о коммунальных счетах. Вопросы с банками заранее улажены. Бизнес работает под присмотром квалифицированных людей. Место под захоронение выбрано заранее и оплачено на максимальный срок. Все, что было можно, Макс оплатил заранее. На то, что должно быть оплачено после его смерти, Макс перевел мне необходимую сумму, как своему душеприказчику. И после вашего появления ничего в этом отношении менять не стал, справедливо полагая, что вам будет крайне сложно вовремя сориентироваться в наших законах.

Стыдно, но я ощутила облегчение от того, что мне не придется заниматься организацией похорон. Слишком хорошо, не смотря на прошедшее время, я помню, как пыталась свести все воедино после смерти мамы. И совсем не уверена, что смогла бы разобраться со всем в чужой стране. А привлекать к помощи Валлиуллина… Не имея за душой лишней копейки, и не зная, что в итоге тебе достанется, и достанется ли вообще, это, мягко говоря, глупая затея.

– Таким образом, фрау Юлия, – я невольно вынырнула из своих печальных раздумий, – вам необходимо только присутствовать на церемонии прощания с Максом и на церемонии захоронения. Вам и, разумеется, мальчику. Сразу после похорон и поминального обеда будет оглашено завещание покойного.

Отто забарабанил пальцами по столешнице, опустив вниз глаза. Я насторожилась. Судя по всему, сейчас я услышу нечто весьма неприятное.

– Фрау Юлия, – Отто несколько замялся. А я неожиданно для самой себя сообразила: не смотря на то, что я его не понимала совершенно, Отто упрямо обращался именно ко мне, а не к переводившему его слова Артуру. – Мне очень жаль, но я вынужден просить вас освободить представительскую квартиру. Через два дня приедут на переговоры французы. Потом еще будут визиты, и для них очень нужно это помещение. Мне очень жаль, но это бизнес. И для меня он на первом месте.

Выслушав перевод, я криво усмехнулась Валлиуллину:

– Вот нас и выгоняют. Как говорится, не успели еще и ноги Шульца остыть.

На лице адвоката не дрогнул ни единый мускул:

– Юлия Владимировна, в сложившихся обстоятельствах оптимальным решением будет возвращение домой. С тем, чтобы прилететь в Мюнхен в день похорон. Если заранее озаботиться билетами, то это возможно. В таком случае, вам не придется ночевать в Германии.

В голосе Валлиуллина мне почудилось предостережение. Стало стыдно. И почему я раньше не подумала о том, что немец может владеть русским языком? Или хотя бы просто его понимать.

Пристыжено опустив голову, я согласно кивнула адвокату:

– Я согласна, так лучше всего. Возвращаемся.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Домой улетели мы тем же вечером. После беседы с Отто Рихтером Валлиуллин решил все вопросы с перелетом сегодня и билетами для присутствия на похоронах. Каюсь, я напряженно ждала, сколько билетов он закажет? И когда услышала «Два взрослых и один детский» мне стало легче. Постепенно Артур Валлиуллин стал играть в моей жизни заметную, если не важную роль. И я все больше и больше полагалась на него.

Обратно мы летели с пересадками. Купить прямой билет в день вылета оказалось невозможным. А это означало еще несколько дополнительных часов рядом. Я покосилась на мужской сдержанный профиль с очками на носу и неожиданно в душе что-то робко дрогнуло.

Глава 7-2

Глава 7-2

* * *

Родной город встретил нас пронзительным холодным ветром, сыростью и серой хмарью. Я зябко поежилась и покосилась на здание аэропорта. За эти несколько дней я успела привыкнуть к ненавязчивой заботе адвоката. К хорошему, как известно, привыкаешь быстро. Но, строго говоря, его полномочия закончились на последней ступеньке трапа самолета. Больше он мне ничего не должен. Даже сопровождать в Мюнхен через десять дней. Но все же он заказал билеты не только мне и Димке, но и себе. А я малодушно промолчала, не спросила в каком качестве он собирается нас сопровождать? И хватит ли у меня потом денег, чтобы с ним рассчитаться.

– Юля, – Артур тронул меня за рукав куртки, привлекая внимание, – вас подвезти до дому?

Мне очень хотелось сказать: «Да», и продлить еще на некоторое время наше общение. Но это было бы нечестно. Нечестно по отношению к адвокату – он не виноват в том, что я опять потеряла точку опоры в этой жизни. Нечестно по отношению к мужу, которому я отправила перед вылетом смску с временем прибытия. Да и вообще. Сначала нужно разобраться с тем, что у меня есть.

– Спасибо, Артур, – я невольно улыбнулась, – за предложение и заботу. Но я отправляла Юре сообщение с временем прилета. Он должен встретить нас с Димой.

Юрист чуть смущенно улыбнулся:

– Хорошо. Тогда сейчас получаем багаж и расстаемся. За сутки перед вылетом я вам позвоню. На работу если нужно…

– Спасибо, Артур, – я невольно скривилась, – но ничего не нужно. Меня не отпускали с работы, и я уволилась перед вылетом.

Мужчина несколько растеряно моргнул:

– Ну зачем же было так кардинально. Можно было взять часть планового отпуска…

– Вот отпуск мне как раз и не давали. – У меня вырвался вздох. – Всем вокруг было надо, а то, что мой плановый постоянно отодвигался к концу года, главбуха не волновало совсем. Я устала работать за тех, кто и не работает толком, но постоянно устает и хронически нуждается в отпуске.

Валлиуллин внимательно вгляделся в мое лицо. Наверное, я в очередной раз не сдержала своих эмоций, или просто мужчина сопоставил «один» и «один», но он досадливо хмыкнул:

– Мда… Что теперь планируете делать?

Я постаралась улыбнуться как можно более жизнерадостно ответила:

– Планировала искать другую работу сразу по прилету из Мюнхена. Но теперь пока отложу. Десять дней не маленький срок. А если вдруг работа найдется сразу и нужно будет выходить, то потом меня вряд ли отпустят на похороны.

– Вообще-то на этот случай существуют юридически оформленные и заверенные документы…

Я отрицательно помотала головой:

– Спасибо, Артур, но я предпочту не рисковать. Начну искать работу уже после того, как Шульца похоронят и станет окончательно ясно, что там с завещанием.

Юрист чуть смущенно улыбнулся:

– Ну хорошо. В конце концов, вам виднее, как лучше поступить в этом городе. Но, Юля, – жестом фокусника выудив откуда-то из кармана визитку, он вложил ее мне в руку, – обещайте позвонить мне, если вам потребуется помощь. Любая помощь, не только юридическая. Обещаете?

Я едва не раскрыла в удивлении рот.

… – Мам, познакомься – это Юля.

Я смущенно выглянула из-за широкой Юриной спины. Час назад мы тихо и без свидетелей расписались в районном ЗАГСе. Я была против такого поступка, мне казалось, что у нас должно быть все, как у людей: сначала знакомство с родителями, потом подача заявления, потом свадьба. И не только потому, что так принято. Чего греха таить, как любая молодая девчонка, я мечтала однажды примерить белое платье и фату. Сесть в украшенный кольцами и лентами автомобиль. Сфотографироваться на мосту любви в городском парке.

Тяжелый взгляд свекрови пригвоздил меня с завозившимся на руках Димкой к закрытой двери:

– Ну здравствуй,Юля…

Она так выделила голосом мое имя, что мне сразу стало понятно: знает. Она тоже знает, что я сделала и что мне пришлось пережить. Прошло уже немало времени с тех пор, но щеки мне снова обожгло стыдом.

– Юль, не стой в дверях, дай мне пройти. – Юра подпихнул меня в спину.

Я сделала пару шагов вперед, и вновь замерла, не зная куда идти и что делать. Юрка, не заметив неловкости, сбросил с ног обувь и протопал в глубину дома, видимо сочтя процедуру знакомства выполненной до конца. Свекровь вернулась к прерванному занятию: она раскладывала ложечкой фарш по раскатанному тесту – лепила пельмени. Я осталась стоять никому не нужная, словно лишняя фигура на шахматной доске.

Так прошло минуть пять. Димка нервно завозился на руках, изучая непривычную обстановку. Свекровь, поджав губы, споро раскладывала начинку на лепешки и искоса периодически поглядывала на меня. Молча. Юра появился на пороге неожиданно, довольно улыбающийся и лениво поинтересовался:

– Мам, скоро уже? Жрать хочу, сил нету!

Свекровь недовольно огрызнулась:

– У меня только две руки. И я тебе не вертолет.

При чем тут вертолет я не поняла совсем.

Взгляд Юры упал на меня:

– Юль, а ты чего стоишь, как неродная? Ты что, не видишь – маме нужна помощь. Давай-давай, цигель, цигель! А то у меня скоро кишки к позвоночнику прилипнут.

Я нерешительно посмотрела на хмурую свекровь. Она на меня.

– Ну? Чего встала? Не слышала, что ли? Мужики есть хотят. Мой быстрее руки и давай, помогай…

Мне нечасто в моей жизни предлагали помощь. Тем более, совершенно посторонний человек. Наверное, именно поэтому с моих губ не сходила легкая улыбка все то время, пока мы решали формальности и получали свой багаж. Я даже притихшему Димке подмигнула, желая передать сыну хоть частичку своего улучшившегося настроения.

И вот пришла пора прощаться. Юра уже ждал меня, я его заметила сразу, как мы приблизились к стеклянным входным дверям. Взлохмаченный, ссутуленный, в куртке нараспашку, он хмуро смотрел на входные двери. Неужели дома что-то случилось? Я повернулась к адвокату:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Спасибо вам за все, Артур, я бы без вас пропала.

Юрист поставил свою сумку и слегка улыбнулся:

– Пустяки, Юлия, я всего лишь выполнял свой профессиональный долг. Вас точно не нужно подвезти?

Я немного нервно передернула плечами. Почему-то казалось, что взгляд мужа сквозь толстое стекло входных дверей прожигает меня насквозь.

– Все в порядке. Нас с Димой уже ждет Юра.

– Очень хорошо. Тогда я с вами прощаюсь. Отдыхайте, зализывайте раны, – адвокат улыбнулся шире, показывая, что это всего лишь шутка. – Созвонимся перед отлетом. И не волнуйтесь. Я разберусь с любой юридической казуистикой.

Димка тоже улыбнулся Валлиуллину на прощанье, и мы пошли на выход, оставив адвоката за спиной.

Холодный ветер ударил в грудь сразу же, как распахнулись, выпуская нас, входные двери. Димка качнулся было навстречу Юре, но словно споткнулся. У меня защемило сердце. Надо обязательно первым делом поговорить с сыном по приезду домой. А то он явно не знает, как себя вести теперь с тем, кто все это время был для него отцом. Хорошим, или не очень, но он по-своему заботился о мальчике.

Потянув Димку за руку, я шагнула навстречу мужу. И вдруг словно споткнулась:

– Ну наконец-то ты обо мне вспомнила! – В голосе мужа было столько яда и злобы, что я забыла, как дышать. Никогда раньше он так себя со мной не вел. – Я тут стою на холоде, жду ее, а она с чужими мужиками милуется!

Ну, это уже ни в какие ворота!

– Юра, не говори глупостей! Я ни с кем не миловалась! А ты мог бы и не мерзнуть на ветру, а зайти в помещение аэропорта…

Глаза мужа неожиданно опасно сузились:

– Да что ты говоришь! – У меня в голове просто-таки взвыла сирена, оповещая об опасности. – Зайти в помещение и помешать тебе договариваться о следующей встрече с любовником?

– Да с каким любовником? О какой встрече? Я всего лишь договорилась с адвокатом Валлиуллиным о созвоне перед вылетом в Мюнхен на похороны Шульца!

Лицо мужа налилось свекольной краснотой.

– Ах ты шлюха!

Я не поняла, что и как произошло, но перед лицом неожиданно мелькнул кулак Юры. А в следующую секунду в голове словно динамитная шашка взорвалась.