Текст книги "Счастье подождет до завтра (СИ)"

Автор книги: Виолетта Крауф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 3-1

Глава 3-1

Скользкая от пены тарелка вырвалась из пальцев и бултыхнулась в полную мыльной воды мойку. Смахнув мокрой рукой набежавшие слезы, я выловила беглянку и продолжила натирать ей бока губкой. Как я и предчувствовала, вечер оказался ужасным.

Меня просто взбесило высказывание Степки по поводу сына. Это же ребенок! Его бы самого упаковать и посылкой отправить! Боже, и это лицензированный нотариус! И как Светка живет с этим тупицей! Злость снова волной поднялась внутри.

В квартире стояла тишина, прерываемая лишь моими единичными всхлипами. Меня душила ярость пополам с обидой. Юрка надулся на меня, и ушел спать к брату в комнату. Димка, слава богу, не проснулся из-за наших кошачьих воплей. А ведь я тоже хороша – орала на Степана, позабыв обо всем.

Последняя вымытая тарелка встала на свое место. Я медленно протерла разлитую вокруг мойки воду – когда я нервничаю, я забываю про аккуратность. Потом смахнула со стола невидимые крошки. Надо бы идти отдыхать, но меня до сих пор просто трясет от пережитого. Мало того, что деверь с пьяных глаз предложил глупость, так еще и собственный муж подхватил идею как сэкономить. Я было почувствовала облегчение, когда Юрка одернул брата после высказывания про отправку посылкой. Но не на долго. Юрка тотчас же поинтересовался у еще не ушедшего адвоката, можно ли отправить мальчика в Германию самого, без меня.

Вот тут меня перемкнуло окончательно. Димке всего десять лет! Какое там «самого»? Я популярно объяснила мужикам, что я думаю про их инициативы. Юрка, наверное, и не подозревал даже, что его тихая и воспитанная жена знает такие выражения. Нервный смешок сорвался с губ, и я испуганно оглянулась на двери: не слышит ли кто-нибудь? А то скажут, что Юлька окончательно рехнулась.

Адвокат тихо исчез из нашей квартиры где-то в самом начале семейных разборок. И я до сиз пор не знаю: услышал ли он причину такого спокойного-заинтересованного отношения моего мужа к известию о неожиданном наследстве. А причина была банальна и стара, как мир: деньги. Степка вляпался в какие-то неприятности. По этому поводу запил. В пьяном виде расколотил свою машину. А сегодня, без спросу сев за руль Юркиного Хюндая, врезался кому-то в зад. Теперь нам не только свою машину ремонтировать, но и отвечать за чужую. А Степке хоть бы хны. И ведь муж, я точно знаю, пожалеет безалаберного младшего братишку, не станет требовать с него компенсацию. Потому и ухватился за идею получения Димкой наследства. У нас с начала этого года дела идут не ахти. Денег едва хватает на самое необходимое. А тут такое.

Я заварила себе чашку крепкого чая и, воровато оглянувшись на двери, плеснула туда ложку коньяка из запасов мужа. Может, хоть так получится успокоится. А то до сих пор трясет внутри.

Вспоминать о Шульце было противно. Нет, он не был жирным, грубым или извращенцем. Но его огромный член с сизой налитой головкой до сих пор иногда снился мне в кошмарах. Из-за его размеров и полного равнодушия к тому, что чувствую я, мой первый раз превратился в ад. А то, что последовало за ним, добавило характерных штрихов к картине чистилища. Я еще долго потом чувствовала себя грязной грешницей.

– Не спишь?

Я подняла голову. В дверном проеме стоял Юрка. Всклокоченный и помятый, но явно не сонный. Значит, тоже бессонница одолела. Вместо ответа я неопределенно пожала плечами.

– Ну, сделай и мне чайку, что ли… Поговорим.

Выскользнув из-за стола, я достала Юркину любимую кружку и насыпала туда пол ложечки заварки Эрл Грей. Кроме мужа, эту шипровую гадость не пил никто. А муж обожал этот чай, и требовал настоящую заварку, а не мусор в пакетиках. Четыре ложечки сахара легли сверху заварки. Привычные рутинные действия успокаивали получше валерьянки и коньяка.

– Злишься? – Я вздрогнула от неожиданной прямоты мужа. – Юлька, пойми ты меня, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть! Но и отпускать тебя одну к этому немцу тоже не хочу! А деньги нам нужны. Один ремонт двух машин чего стоит. Да и Степке тоже нужно помочь…

Отчаянно захотелось съязвить, что добывать деньги для младшего брата посредством моего сына – это по крайней мере низость. Но я прикусила поспешно язык. Выскажусь – опять поругаемся. А в душе уже начало зреть решение получить это наследство. И не потому, что Степке нужны деньги замазывать какие-то там свои грешки. Я вдруг поняла, что как бы ни относился хорошо Юра к Димке, своим сыном он его не считает. А значит, будущее мальчика зависит только от меня. Что смогу выцарапать у жизни для ребенка, то и будет его.

– Злюсь… Юра, пойми и ты меня. Я – мать! Я не могу маленького мальчика десяти лет от роду отправить в чужую страну одного. Какая я после этого буду родительница?

Муж скептически прищурился. И я видела, у него уже был наготове аргумент. Пришлось судорожно искать более вескую причину:

– А если Шульц тоже сочтет, что я плохая мать? И вместо того, чтобы отдать Димке наследство, отберет его у меня?

Муж задумался. Потер устало лоб:

– У Степки нужно спросить, возможно ли такое. Но они там, на Западе, все повернуты на защите детей. Так что, скорее всего, ты права. Черт! Как все невовремя!

– А когда неприятности бываю вовремя?

– Никогда, это точно.

Муж отхлебнул из кружки, задумчиво глядя в пространство.

– Это наследство сейчас было бы очень кстати. Разом бы решили все проблемы. Да и квартиру поменять было бы неплохо… Маме машину нужно поменять. А то старая отцова уже ломается без конца. На ремонты кучу денег уходит…

Честно сказать, я оторопела. При чем тут к наследству моего сына свекрухина машина? Она живет с младшим сыном, вот пусть Степка и решает ее проблемы! У нас и без нее своих хватает. Меня же Зинаида Григорьевна терпеть не может! Да и квартира… После свадьбы Юрка поселился у меня, в маминой двухкомнатной квартире. Но через три года уговорил-таки меня продать ее. Хоть и в центре, а маленькая. Втроем в ней не очень удобно. Подрастающий Димка всюду совал свой любопытный носик. Вот так и получилось, что за деньги, вырученные от продажи двухкомнатной квартиры на первом этаже в центре города, почти не добавляя средств, мы купили трехкомнатную на последнем этаже на окраине города. А теперь что? Четырехкомнатную покупать? Зачем? За коммунальные не расплатимся.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Юль, – я вынырнула из тяжких раздумий и посмотрела на подозрительно оживленного мужа: – я придумал! В Германию же можно мою мать отправить! А что? Она Димке бабушка. Никто не посмеет забрать ребенка под предлогом того, что ты плохая мать и его бросила. Обстоятельства ведь бывают разными! Ну не отпустили тебя с работы, предположим. А мама – пенсионерка, у нее навалом свободного времени. Заодно и развеется!

Я оторопело уставилась на мужа. Только этого мне и не хватало!

Глава 3-2

Глава 3-2

* * *

Теперь я знаю, почему всю свою сознательную жизнь ненавижу бежевый и серый. Потому что для меня они теперь постоянно ассоциируются с безнадежностью и безысходностью. Мой мозг прочно и навсегда связал эти цвета с невозможностью избежать неприятностей.

Ко мне снова вернулся мой давний кошмар. Всю ночь, едва уснув, я вновь и вновь входила в безликий номер отеля в пригороде Мюнхена. Светло-серые стены, темно-серый пол, бежевые шторы и светильники. Много, очень много светильников. В какой-то момент мне показалось, что в комнату торопливо напихали с десяток дополнительных настольных ламп и торшеров. Но нет, они все были одного цвета и тона, и выполнены в одном стиле. Хотя… Возможно, что во всей несчастной гостинице все лампы и торшеры одинаковые именно для таких, непредвиденных случаев. Меня сразу предупредили, что комната будет хорошо освещена, таково пожелание уважаемого герра Шульца. Герр хочет видеть, за что ему пришлось уплатить немаленькую сумму. Так что не исключено, что по желанию все того же герра, сотрудники гостиницы притащили множество дополнительных источников освещения. Чтобы уважаемый герр точно все рассмотрел.

Снова, как и тогда, серый ламинат неприятно холодил босые ноги. Стоявшие на каждой горизонтальной поверхности лампы заливали все холодным, искусственным дневным светом. Суррогат. Везде один суррогат. Искусственный свет электрических ламп вместо солнца, секс с незнакомым человеком за деньги вместо любви. Меня снова тошнило. Как и тогда. От сложившейся ситуации, из которой я не смогла найти другого выхода, от того, через что мне предстояло пройти, и от мужчины, который купил за деньги мою девственность. Те самые деньги, которые мне были нужны, чтобы я смогла вылечить свою маму. Но другого выхода у меня не было. Его, мать твою, просто не было!

В сотый, а может и в тысячный раз, зябко поджимая пальцы озябших ног, я медленно прошла от двери к кровати. Номер был маленький: кровать, две тумбочки по бокам, стол для компьютера у окна, да небольшой шкаф у двери. Вот и вся меблировка. Все маленькое, компактное и даже безликое. И только кровать исполинских размеров. Или мне это только, казалось, от ужаса. Осторожно, словно матрас был под напряжением, я присела на край гигантского ложа, и испуганно обхватила себя за плечи.

И вновь, как и в первый раз, мне было холодно, одиноко и страшно. И не было пути назад. Только сцепить зубы и пережить. Все пережить. Чтобы маме стало легче. Эту мантру, как молитву, я бубнила себе под нос до тех пор, пока снова не открылась входная дверь. И я снова, как в первый раз, увидела Шульца.

Принято считать, что типичный немец – это блондин под два метра ростом и с отличной фигурой. Во всяком случае, именно так его описывали те статьи из сети, которые я прочла. Шульц меня в этом отношении разочаровал. Я смотрела испуганно на стоящего на пороге номера мужчину в темном стеганом халате и гадала, за что меня возненавидела судьба. Мало того, что в мир чувственности и секса я войду не с тем, кто нравится, не с тем, с кем бы хотела, так еще и в Шульце собралось три из четырех ненавистных мне отличительных черт современных мужиков: низкий рост, пивное брюшко и приличных размеров лысина. Для полного комплекта не хватало только бороды. Я невольно передернула плечами. К счастью, Шульц был гладко выбрит.

Немец оглядел меня от макушки тщательно причесанных волос до зябко поджатых пальцев на ногах. Кстати, лака на ногтях у меня не было. Ни на руках, ни на ногах. Никакого, даже бесцветного. Это было особое пожелание уважаемого герра.

На мужском лице возникла довольная улыбка, чуть обнажившая искусственную белизну ухоженных зубов. И дрожь пробежала по моей спине. Меня уверили, что секс будет самым обычным, классическим, а ля миссионерская поза. Но мне все равно стало страшно. Гораздо проще было на все соглашаться, находясь за тысячи километров и через несколько границ от этого места.

Немец что-то спросил, скаля в улыбке шикарный прикус. Но поскольку это было не банальное "was ist das", то я лишь растерянно передернула плечами. Тогда Шульц попросту сдернул меня с насиженного места и заставил выпрямиться. Я ощутила себя племенной лошадью на ярмарке или гаремной девицей на аукционе, когда мужская рука бесцеремонно взяла меня за подбородок и заставила посмотреть вверх. Да, мне не заглядывали в зубы. Но ощущения были похожи.

В этот номер я пришла, переодевшись в другом, который отводился мне для проживания, в легкий полупрозрачный пеньюарчик. Не знаю, зачем все это было надо. Да и спрашивать особой охоты не было. А сейчас я и вовсе оценила возможность где-то уединится, когда все закончится. Шульц вызывал во мне отвращение.

Пеньюарчик слетел с моих плеч осенним листком, подхваченный уверенной мужской рукой. И я сцепила изо всех сил зубы. Стоять вот так, в чем мать родила, перед совершенно чужим мужиком, было не просто неприятно. Отчаянно хотелось как минимум закрыться хотя бы руками. А как максимум, сбежать от него на край белого света. Но деньги были уплачены. И маму уже должны готовить к операции. А значит придется терпеть.

Я постаралась абстрагироваться от того, как сухая шершавая ладонь на ощупь изучает размер моей груди. Наверное, это должно быть приятно, когда два пальца чуть сжимают вишенку соска и бережно потирают. Наверное, это должно возбуждать. Надеюсь, я это когда-нибудь узнаю, испытаю на собственном опыте. Но точно это случится не сегодня. Я прикрыла глаза, и представила, что это не сорока семилетний герр Шульц, а тот, кто нравился мне больше всего, медленно ведет ладонью по моему животу. Еще ниже. Пока пальцы не касаются нежных складочек. И я невольно вздрагиваю.

Немец тут же отдергивает руку от лобка и хватает меня за подбородок, дергая его вверх. Короткая фраза в приказном тоне, требование во жестком взгляде серых глаз. И я понимаю, что мне нельзя закрывать глаза. И это по-настоящему плохо. Потому что в следующий миг немец рывком развязывает пояс своего халата, и в меня обвинительно тычет в полной боевой готовности крупный член, перевитый набухшими жгутами вен. Наверное, у страха глаза велики. Но сизая головка с перламутровой капелькой на конце мне кажется размером с утиное яйцо. И я не выдерживаю. Из моей груди вырывается крик, полный ужаса и отчаяния. Что же я натворила!..‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сердце в груди колотилось, словно бешеное. Спальня тонула в ночной темноте. Не помню, чтобы я задергивала шторы, когда ложилась спать. Но так даже лучше. Я точно знаю, на кого сейчас похожа: взбудораженная призраками прошлого, всклокоченная, с огромными, безумными глазами. Покосившись на мужа, я убедилась, что в этот раз крик мне только приснился. Юра дышал размеренно и глубоко. На светлой подушке угадывался силуэт запрокинутой за голову руки. Я облегченно вздохнула, и осторожно выбралась из кровати. Теперь вряд ли усну до утра. А Юре нужно на сутки. Он должен выспаться.

В квартире было тихо. Бесшумно ступая босыми ступнями, я пробралась на кухню. На ощупь найдя в темноте бутылку минеральной воды, жадно хлебнула прямо из горла. Сумасшедший бег крови постепенно замедлялся. Гул в ушах стихал. Давно мне не снился этот кошмар. Я уже начала надеяться, что больше его никогда не увижу.

– Ты чего не спишь?

Сонный голос мужа застал врасплох, я вздрогнула и обернулась:

– Кошмар приснился… Тот самый… Не хотела тебя будить, прости. Я ж теперь все равно до утра не усну. Лучше на кухне посижу, чтобы тебе не мешать.

– Выпей успокоительного. – Ворчливо посоветовал муж. – И иди в кровать. Только два часа ночи.

Я вздохнула. Иногда мужики бывают удивительно толстокожими.

– Хорошо. Выпью.

Муж удовлетворенно вздохнул и поплелся обратно в спальню. А я выдохнула ему в спину:

– Юра, не надо просить маму поехать с Димкой. Я поеду сама. Мне необходимо увидеть его слабым и беспомощным. Мне необходимо убедиться, что он действительно умирает. Иначе я никогда не избавлюсь от этих кошмаров.

Глава 3-3

Глава 3-3

* * *

Все это уже было в моей жизни однажды: шумный многоголосый аэропорт, паспортный контроль, улыбчивые и искусственно-приветливые стюардессы. И тогда, и сейчас на сердце лежал камень. Муж не оценил моего рвения навсегда попрощаться со своим прошлым. Придурок-Степка настучал мамочке. И Зинаида Григорьевна все оставшееся до отъезда время исправно пилила меня за то, что я бросаю родного мужа, чтобы повстречаться с бывшим любовником. Как будто я собираюсь секс-туризмом заняться, а не лечу попрощаться со смертельно больным человеком. И, между прочим, принять от него наследство. Хотя тут как раз все понятно. Я ничего не говорила вслух, но, наверное, по моему поведению было понятно, насколько я «горю» желанием за деньги, которые моему сыну, между прочим, еще никто не дал, покупать свекрови новую машину и решать проблемы деверя.

Я терпела, сцепив зубы, почти две недели. Именно столько времени потребовалось адвокату Валлиуллину, чтобы взять образцы ногтей Димки и отправить в лабораторию. Результат экспертизы тоже забирал он. Только позвонил мне на утро тринадцатого дня и бодро попросил собираться в дорогу, вылет через день. И тут к нотациям свекрови добавились проблемы, созданные ее же руками.

Началось все с того, что меня не захотели отпускать с работы. Вот нет, и все тут. Ехидно ухмыляющаяся Наталия Константиновна, мой непосредственный начальник, сообщила, что в отделе сейчас аврал, Катеньке нужно срочно взять несколько дней за свой счет и без меня никак не обойтись. Меня накрыла злость. Катя, вчерашняя студентка, еще не работающая и года после получения диплома, почти каждый понедельник либо опаздывала на работу, либо вовсе не выходила «по состоянию здоровья». И, кроме того, успела сходить уже в плановый отпуск. А все потому, что приходилась племянницей нашему директору.

Сцепив зубы, как можно вежливее, я напомнила Наталии Константиновне о том, что в этом году еще не ходила даже в плановый отпуск. Но сейчас, из-за сложившихся обстоятельств, согласна даже на отпуск без содержания. Ответ просто убил: либо я работаю, либо увольняюсь. Гнусная, полная торжества ухмылка на морде лица начальницы добила окончательно. Не помня себя от злости, я одним махом накатала заявление по собственному желанию и потребовала его подписать.

Опешившая вначале Наталья тоже разозлилась. И недолго думая подмахнула бумажку. Выходя из кабинета главбуха, и услышав в спину змеиное шипение: «Тварь продажная», я неожиданно вспомнила, что мать Натальи и моя свекруха были закадычными подружками. Сразу стало понятно откуда тут растут ноги. Но это оказалось только начало.

Десять лет назад мою историю в нашем городе в красках и лицах не обсудил только ленивый. Я даже подумывала уехать из города. Меня остановило две вещи: беременность и полное отсутствие поддержки на новом месте. Тут хоть квартира была. Но жить было не просто туго. Было ужасно. Доходило до того, что я лишний раз не хотела выходить на улицу. И по нескольку дней сидела в квартире без хлеба. Лишь бы только не слышать презрительных шепотков за спиной.

Постепенно сплетни и злое шипение в спину утихли. А когда Юрка неожиданно взял меня замуж, злословие и вовсе прекратилось. И вот теперь все началось по новой. Нетрудно было догадаться, что дирижирует всем моя драгоценная свекровь. Вот только зачем ей это, я не могла понять. Разве что решила наконец избавиться от неугодной невестки окончательно?

– Ма-а-ам, мороженое хочешь?

Очнувшись от своих горьких раздумий, я посмотрела на подбежавшего сына. Димка чуть смущенно улыбался, протягивая мне рожок с тремя разноцветными шариками. Вот жук! Адвоката развел! Я перевела взгляд на стоявшего позади сына мужчину. Тот только руками развел, мол, ребенок попросил.

– Дима, – я строго поджала губы, – тебе не стыдно просить у чужих людей? Я тебе сколько раз говорила: хочешь что-то – спроси у меня или у папы!

Запредельно-счастливая улыбка сына померкла. И меня иголочкой кольнула жалость. Димка не виноват, что родился в таких обстоятельствах. Не виноват в том, что взрослые не могут между собой договориться. И ему тоже досталось за эти две недели от Зинаиды Григорьевны. Причем, мальчишка совершенно не понимал в чем он провинился, что бабушка вдруг начала шипеть на него разозленной кошкой, а отец просто перестал замечать. Но и приучать сына выпрашивать у других то, что ему сильно хотелось, но без чего совершенно точно можно было обойтись, я не хотела.

– Юлия Владимировна, не ругайте мальчика сильно. Я тоже виноват в этой истории: сам предложил купить мороженное, если он его любит.

В глазах Димки мелькнуло изумление, он нервно оглянулся на Валлиуллина. И сразу стало все понятно. Адвокат лжет, чтобы прикрыть моего сына.Моего , на минуточку, сына!

Я тоже подняла взгляд на сопровождавшего нас юриста и встретилась со взглядом светло-карих, провокационно поблескивающих глаз. Детский сад какой-то, а не взрослый, состоявшийся мужчина. Неужели у него своих детей нет? Спрашивать было неудобно. Хоть адвокат и не казался мне особо молодым. Так, лет тридцать пять-тридцать семь.

Адвокат приподнял слегка брови, показывая, что ждет моего ответа, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

Глава 3-4

Глава 3-4

Ощущения были странными. Я бы даже сказала нереальными. Ответ почему-то все не находился, и я, беспомощно прикусив губу, все так же смотрела в задорно мерцающие глаза чайного цвета… Фу, глупость какая!

Идиотское сравнение из нечаянно услышанной песни привело меня в чувство. Я словно проснулась. Вокруг снова зашумел улей аэропорта.

– Артур… эээ…

Я вдруг с ужасом осознала, что отчество адвоката, даже если он мне его и озвучивал, вылетело у меня из головы. И я теперь банально не знаю, как к нему обратиться. Напрямую мы общались очень мало. Обычно хватало нейтрального «господин адвокат». Но если я сейчас обращусь вот так, офицально, а потом начну ему выговаривать за купленное мороженное, то буду выглядеть по меньшей мере глупо.

Мои внутренние метания прервал насмешливый голос:

– Просто Артур. Я еще не настолько стар, и не заслужил, чтобы меня величали по батюшке.

Смущение плеснуло краской на мои щеки:

– Это неудобно.

– Глупости. Мы с вами теперь достаточно долго будем находиться рядом. Для удерживания дистанции достаточно обращения на «вы». Еще и отчество ни к чему совершенно. На Западе вообще обходятся без него. И ничего, менее вежливыми от этого не стали.

Адвокат собрался присесть рядом со мной, когда раздался обезличенный голос диспетчера, объявившего посадку на наш самолет. Мужчина сразу же выпрямился:

– Упс! Дима, доедай быстрее! Иначе тебя не пустят в самолет. Хочешь, чтобы мама одна улетела в Германию?

Сынишка отчаянно замотал головой, попутно откусывая приличный кусок от зеленого шарика. На носу и верхней губе тут же проступили предательские следы в виде кремово-зеленых пятен. Пришлось торопливо лезть в сумочку за влажными салфетками:

– Дима! – Я укоризненно покачала головой. – Ты же уже большой! Разве можно быть таким неаккуратным? Я не отберу у тебя твое мороженое! – Я протянула руку, чтобы стереть липкие следы. Но Димка отшатнулся, и словно специально, снова ткнулся носом начавшую подтаивать массу. – Но могу и передумать. Если не перестанешь проказничать и испачкаешь куртку, то вместо Германии поедешь к бабушке!

Угроза оказалась слишком страшной. Слишком поздно я сообразила. Сын уже не маленький, много кой-чего понимает. И за эти две недели наслушался от Зинаиды Григорьевны не меньше, чем я. К сожалению, в свекровь словно бес вселился. Щадить ребенка она и не думала.

Димка мгновенно увял и беспрекословно позволил вытереть себе лицо. Нижняя губа задрожала.

Когда Димка был маленьким, то следом за дрожащей губой следовал умоляющий взгляд огромных, как у кота Шрека, глаз. В сочетании с нереальной голубизной – это было термоядерное оружие, способное разжалобить самое черствое сердце. Наверное, именно потому, что стоило сыну только посмотреть на кого-то постороннего этим ангельским взглядом и он сразу получал желаемое, у меня не было проблем с детскими истериками. Хотя я быстро научилась противостоять умоляющим голубым глазкам.

Да и замуж меня фактически выдал Димка. Как потом рассказывал Юра, он просто не смог пройти мимо несчастного мальчика, покорно стоящего рядом со спешно собирающей рассыпавшиеся из порванного пакета овощи мамой. Остановился помочь собрать, потом помог донести, а через месяц сделал предложение, от которого я и не думала отказываться. Тогда мне казалось, что стерпится-слюбится. А замужем всяко лучше, чем одной. Кто ж знал, что все так обернется?

– Юлия… Вы позволите так к вам обращаться? – Я быстро кивнула, продолжая оттирать мордашку сынули от подтаявшего лакомства. – Не торопите мальчика. Времени достаточно. Без нас не улетят.

На секунду в груди кольнула иголочка страха. Я так безрассудно, безоглядно решилась на поездку в Германию, так легко все бросила, что неожиданно в душе ожил страх. Слишком уж все напоминало события более, чем десятилетней давности. Даже сопровождал меня мужчина. Как и тогда. Ну и что, что десять лет назад Димки еще не было и в планах? Все остальное было как под копирку. А вдруг и дальнейшие события повторятся? Я вздрогнула. Надеюсь, что нет. Сомневаюсь, что у меня хватит сил во второй раз пройти сквозь этот ад.

– Юлия, что с вами? Вы побледнели.

Голос адвоката был слышен словно сквозь вату.

– Юлия? Вам плохо? Присядьте! Я сейчас принесу вам воды!

В ушах шумело. Перед глазами все плыло. Кто-то настойчиво дергал меня за руку. И я покорно опустилась туда, куда меня сажали.

Время для меня словно растворилось. Или застыло, прекратив свой стремительный бег. Я не знаю, сколько я так просидела. Но в какой-то момент к моим губам прижалось горлышко бутылки:

– Юлия, вы меня слышите? Это вода, выпейте, вам станет легче.

От воды мои страхи вряд ли растворятся. Но я послушно сделала глоток. А потом еще и еще. Ледяная влага колючим комом скользнула вниз по горлу. Меня невольно пробрала дрожь. И ватный кокон не выдержал, рассыпался пылью.

В уши снова хлынул шум многоголосой толпы. Я растерянно оглянулась. И наткнулась на сосредоточенный взгляд цвета слабенькой чайной заварки.

– Юлия?..

– Мне уже лучше.

Собственный голос я с трудом узнала. Ломкий, слабый, словно я месяц в коме провалялась. Ничего себе меня тряхнуло!

– Как вы себя сейчас чувствуете? Может, имеет смысл отложить полет?

Я замотала головой:

– Уже почти прошло. Мне лучше, правда! Я выдержу полет без проблем.

На безукоризненно чистую плитку пола аэропорта упала жирная белая клякса. Это растерянный и напуганный Димка забыл про свое мороженное, и растаявшее лакомство вывалилось из надкусанного рожка. Адвокат мельком глянул на испуганную мордашку сына и отмахнулся от проблемы:

– Это не настолько серьезно. Ребенок не хотел. Юлия, вы уверены, что с вами все в порядке? Что это вообще было? У вас проблемы со здоровьем?

Я вздохнула. И как объяснить, ничего не объясняя?

– Со мной действительно все в порядке, Артур. – Имя адвоката почему-то на секунду словно прилипло к моим губам. Надеюсь, он не заметил запинки. – И у меня нет проблем со здоровьем. А это… Это просто призраки прошлого. Де жа вю.