Текст книги "Счастье подождет до завтра (СИ)"

Автор книги: Виолетта Крауф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 3-5

Глава 3-5

Никогда бы не подумала, что у меня настолько плохо с нервной системой. Но, пережив странный приступ, я на некоторое время словно выпала из реальности. Хорошо, что летела не одна.

Адвокат Валлиуллин взял на себя всю организацию нашего перелета, по большей части решая все вопросы с помощью своего смартфона. В мой первый полет все было несколько иначе. Или мне теперь так кажется. Но мне почему-то сейчас кажется, что тогда я вместе со своим сопровождающим отстояла длиннющую очередь, прежде чем попала в салон самолета.

Более-менее я пришла в себя уже когда мы отправились на посадку. И то только благодаря тому, что рядом со мною был сын. Димка вертелся вьюном. Ему все было нужно, все было интересно. И не всегда я могла ответить на его тысячу и один вопрос. Хотя, справедливости ради нужно сказать, что большая половина вопросов была адресована адвокату.

Мужчина разрешил Димке обращаться к нему «дядя Артур» и задавать ему любые вопросы. Чем Димка и бессовестно пользовался. Он заглядывал через руку адвоката в смартфон, с горящими глазами бежал впереди нас по аэропорту, прилипал к стеклу, жадно изучая летное поле, и без конца оборачивался с очередным «почему?»

В веренице людей, идущих, как и мы на посадку, мне пришлось взять себя в руки и шикнуть на сына, который не мог спокойно постоять на месте и минуты, и все время рвался вперед. На нас уже с неодобрением посмотрела какая-то пожилая женщина с практически такими же мелкими кучеряшками на голове, как и у Зинаиды Григорьевны. Только у свекрови это была химическая завивка, крашеная хной. И видно было Юркину мамочку, как и светофор, за километр. А неодобрительно поглядывающая на Димку бабуля была обладательницей естественной седой шевелюры. Хотя, возможно она и завивала волосы.

Ужаснувшись тому, какие мысли бродят у меня в голове, я крепче сжала ладошку сына, нетерпеливо подпрыгивающего возле меня.

– Мам!

Вопль сына ударил по ушам. И до меня дошло, что Димка уже некоторое время пытается привлечь мое внимание. Обладательница седых кудрей неодобрительно поджала губы. Я улыбнулась даме, надеясь, что выгляжу не слишком жалко:

– Простите, пожалуйста! Мой сын больше не будет шуметь. Просто он впервые в жизни будет лететь. Для него все в новинку и слишком много впечатлений.

Дама отвернулась, но перед этим величественно кивнула, словно вдовствующая королева провинившемуся приближенному. Я прикусила губу, чтобы не фыркнуть от смеха и строго глянула на Димку:

– Не кричи, пожалуйста, будто ты – дикий человек из дикого леса. Ты тут не один.

Перевозбужденный Димка подпрыгнул на одной ноге:

– Да! Я – дикий человек!

Рядом фыркнул Валлиуллин:

– А диких людей в самолет не пускают! Их отправляют в Африку. По морю. В грузовом контейнере.

Димкино лицо смешно вытянулось:

– Как по морю? Как в контейнере?

– Очень просто, – адвокат мне подмигнул, – в посылке.

– Не хочу!

Старушка снова недовольно оглянулась. Надеюсь, в самолете мы не будем сидеть рядом. Иначе трехчасовой перелет всем покажется адом.

– Дима. – Улыбка из голоса адвоката пропала, и он строго посмотрел на расшалившегося мальчишку: – Тебе мама что сказала? Ты не хочешь с нами лететь? Хочешь дома остаться с бабушкой и папой?

В глазах сына промелькнул испуг. И я задумалась: а так ли хороша моя жизнь, что сын боится оставаться без меня? Не хочет жить с тем, кого всю жизнь называет папой? Не любит бабушку? Так ли я права, цепляясь за респектабельное замужество?

К счастью, строгая обладательница седых кудряшек ушла куда-то совершенно в другую сторону. Потому что едва мы приблизились к своим местам, как Димка, снова позабыв все свои обещания, завопил на весь самолет:

– Я хочу у окошка! Хорошо, мам?

К счастью, в этот раз на нас никто не косился с неодобрением. Но мне все равно уже было очень неловко. Я даже и не подозревала, сколько в дороге будет проблем из-за живого и непоседливого характера сына.

Валлиуллин понимающе хмыкнул:

– Юлия Владимировна, если хотите, я могу сесть рядом с мальчиком. Присмотрю за ним, отвечу на все его вопросы. А вы пока отдохните. У вас очень измученный вид.

Меня накрыло какое-то странное состояние. Совершенно посторонний человек беспокоится обо мне и моем сыне, заботится о нас. Почему от мужа подобные знаки внимания я получала только тогда, когда Юрка за мной ухаживал? И кто в этом виноват? Быт заел? Или любви между нами по-настоящему так никогда и не было?

Я зябко поежилась. Замуж я выходила совершенно точно не по любви. С моей стороны это был голый расчет. Но за прошедшие годы мне казалось, что я привязалась к мужу, что он занял какое-то место в моем сердце. Так неужели это была просто привычка?

Краем глаза я наблюдала, как сын тщательно изучал устройство своего сидения и все, что предлагалось к его услугам авиакомпанией, поминутно прилипая к стеклу иллюминатора. Не знаю, как у адвоката хватало только терпения отвечать на все Димкины «А что это?», «А это для чего?», «Зачем?». Не иначе, как в университете будущим юристам преподают и азы обращения с детьми. Или же Валлиуллин получит настолько большой гонорар за нас с Димкой, что озаботился «инструкцией эксплуатации ребенка».

От последней мысли стало стыдно. И я торопливо отвернулась. Никто не виноват в том, что так сложилась моя жизнь. Только я сама. Это я приняла тогда такое решение. Значит, и мне отвечать за последствия. Только почему-то в последнее время мне все чаще и чаще хочется засунуть голову в песок и переждать там все проблемы. А о тех, которые невозможно переждать, подумать завтра, как небезызвестная Скарлет О`Хара.

Над головой раздалась вежливая просьба отключить телефоны. И я выудила из сумочки собственный гаджет, под аккомпанемент Димкиных вопросов по поводу того, зачем отключать телефоны. На дисплее мигало входящее сообщение. Надо же, а я и не услышала, когда оно пришло. Разблокировав смартфон, я вздрогнула. Сообщение прислал Юра:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Через три дня чтобы была дома. Иначе пеняй на себя.»

Глава 4-1

Глава 4-1

–Выходи за меня замуж.

Никогда не думала, что услышу что-то подобное в свой адрес. Да еще и в нашем городе.

– Почему я?

Нервная дрожь пробрала до костей. Замужество могло решить сразу и все мои проблемы. Одной было очень тяжело. Но и довериться вновь…

– Ты мне нравишься внешне и вкусно готовишь. Подходит такой аргумент?

Я понимала, что не услышу в свой адрес три заветных слова, но от циничности ответа меня все же покоробило. Сглотнув вязкий ком слюны, я судорожно втянула ноздрями воздух, пытаясь восстановить утраченное спокойствие и равновесие.

– И только? Разве женятся только потому, что кто-то вкусно готовит?

Кандидат в мужья равнодушно пожал плечами:

– Для меня это самые весомые аргументы. Мама увлеклась полезным питанием, и дома в холодильнике одна только не съедобная гадость. К тому же, мне уже двадцать восемь, пора обзаводится своей семьей. Но из всех знакомых девушек комфортно мне только с тобой. Даже просто помолчать, и то удобно.

– А чужой ребенок значит не смущает?

– Его папаша может предъявить претензии?

Я замотала головой.

– Попробовать отнять ребенка или потребовать отступные?

– Он даже не знает, что я беременна. И никогда не узнает.

– Вот и ответ на вопрос. Это будет наш общий ребенок. И точка.

Димка очень быстро уснул, перегруженный обилием новых эмоций и впечатлений. Адвокат тоже, казалось, дремал. И только я не могла никак успокоится. «Напутственное» сообщение от мужа и напугало, и разозлило. Что я в своей жизни проглядела? Когда изменились наши отношения? Почему Юра, пусть никогда и не любивший меня, вдруг счел возможным командовать и распоряжаться моей жизнью?

– Юля, у вас проблемы?

Вздрогнув от неожиданности, я повернула голову. Сквозь модные очки на меня внимательно смотрели светлые глаза адвоката.

– Все в порядке.

– Вы вполне можете мне доверять. На данный момент вы – моя Клиентка. И все услуги уже оплачены.

– Прям-таки все? Даже интимные?

Не знаю, почем последняя фраза сорвалась с моего языка. Я ляпнула, и, осознав смысл сказанного, залилась краской до корней волос. Захотелось вскочить и бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше.

Валлиуллин насмешливо фыркнул:

– Вообще-то, о таком не принято говорить вслух.

Я ошарашенно захлопала глазами. И только спустя несколько секунд до меня дошло: адвокат изволил пошутить. Облегчение затопило меня по самую макушку.

– Глупая шутка.

Мужчина пожал плечами:

– Зато вы сразу перестали грузиться проблемами.

– Что бы вы понимали…

Я пробормотала эти слова себе под нос. И совсем не ожидала, что адвокат не только услышит их, но еще и прокомментирует:

– Я много кой-чего понимаю. И немало видел. Раньше я специализировался на Семейном кодексе. Но в «Юстините» таких дел практически нет. В основном, Корпоративное право. Пришлось переквалифицироваться. Кстати, ваше дело оказалось у меня именно потому, что я больше других коллег имел дело с семьей и наследованием. К чему я это говорю: не забивайте себе голову проблемами, которые остались в вашем родном городе. Сейчас вы их решить все равно не сможете. Зато у вас впереди совсем другое дело. Сосредоточьтесь на нем. Помогите своему сыну отвоевать у судьбы лучшее будущее. А потом разберетесь с семейными заморочками.

– Если еще будет с чем разбираться…

Я отвернулась к проходу, надеясь, что мужчина поймет посыл правильно и больше не будет пытаться разговаривать разговоры. Но адвокат оказался настырным.

– Муж бушует?

Резко обернувшись назад, я столкнулась все тем же внимательным взглядом.

– Интересно, откуда я это взял? – Валлиуллин улыбнулся. – Я же сказал: у меня довольно приличный опыт. Стоило только заметить, что после того, как прочли сообщение, вы нервничаете и кусаете губы, как паззл сложился.

Я почувствовала себя шариком, из которого выпустили весь воздух.

– Юра требует, чтобы через три дня я была дома.

– Решать вам. Но я сомневаюсь, что трех дней хватит, чтобы разобраться со всеми вопросами. Я думаю, герр Шульц потребует, чтобы вы некоторое время погостили в Германии. Иначе, зачем ему вообще просить вас привезти мальчика. Примите бесплатный совет: решайте проблемы по мере их поступления. И учитесь расставлять приоритеты. Вот в данный момент, что для вас важнее всего?

Я задумалась. Проблема номер один – это неизвестно откуда вынырнувший биологический отец Димки. Но тут от меня ничего не зависит. Адвокат прав: нужно сначала добраться до места и выслушать, что нам предлагают, и что потребуют взамен. Проблема номер два – я лишилась работы. Не факт, что по возращении домой, я смогу найти что-то по своей прямой специальности. Городок у нас небольшой. А свекровь если задастся целью, то оповестит всех без телевидения и газет, что меня на работу принимать нельзя. Проблема номер три – муж. И вот тут действительно проблема. Потому что я не знаю, что с ним случилось. Почему он вдруг так резко изменил свое отношение ко мне. И опять адвокат прав, я не смогу разобраться, пока не поговорю с мужем. Желательно, не по телефону.

– Ну как? Получилось?

Я вздохнула. Признавать чужую правоту очень не хотелось. И я попробовала перевести тему:

– А как ваше отчество? Никак не могу вспомнить.

Мужчина удивленно моргнул, потом засмеялся:

– Ну и ну! Женская логика в действии!

Мне стало обидно. Ну что смешного я сказала? Ну неловко мне! Взял бы и помог, сменил бы тему разговора без насмешек. Отворачиваясь от адвоката, я обиженно буркнула:

– Зато мужская логика в обмороке…

Адвокат рассмеялся еще громче. Под окном сонно завозился Димка:

– Мы уже прилетели?

Валлиуллин мгновенно прекратил хохотать и повернулся к моему мальчику:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нет, Дима, еще не прилетели. Спи. Нам еще,.. – он мельком глянул на наручные часы, отдернув рукав рубашки, – почти час лететь. Я разбужу тебя, когда прилетим.

– Я хочу посмотреть, как будем приземляться!

– Конечно. – Адвокат был само послушание и терпение. – Я разбужу тебя раньше. Ты ничего не пропустить.

– А мама?

– А что мама? Вот она!

Мужчина отклонился на спинку кресла, чтобы Димка мог увидеть меня. Я помахала мальчишке рукой:

– Я тут, сынок! Хочешь, чтобы я села с тобой рядом?

Увидев меня на прежнем месте, Димка успокоился и обмяк в кресле. До меня донеслось его сонное бормотание:

– Нееее… Дядя Артур все так хорошо объясняет. Оставайся там.

Через пару минут Димка опять сладко засопел. А я сидела и думала о том, что абсолютно чужой мужчина в считанное время успел расположить к себе моего сына так, что тот и не вспоминал об отце. Наверное, Артур очень хороший отец. А вот Юрку я очень давно не видела рядом с сыном.

Глава 4-2

Глава 4-2

Артур не забыл про свое обещание, и разбудил Димку минут за десять до того, как внизу открылась панорама Германии. Сын как раз успел окончательно проснуться к тому моменту, как облака под самолетом раздвинулись, открывая местный пейзаж. Аккуратные зеленые квадратики земельных делянок, пронизанные нитями рек и магистралей, сверху казались истинно немецкими. Глупость, конечно. Из любого самолета вид одинаковый. Но Димка попискивал от восторга. А меня все больше охватывала нервозность.

Чем больше мы снижались, тем больше меня потряхивало. Прошло уже более десяти лет, и я давно не вчерашняя школьница, но, как оказалось, колени подгибались по-прежнему.

После приземления Артур развил бешенную деятельность: на его смартфон пачками приходили сообщения, он с кем-то разговаривал, кому-то писал, и параллельно решал вопросы с нашим багажом. В Мюнхене была вторая половина дня. И я больше всего на свете мечтала добраться до отеля, наглотаться успокоительного перед визитом в клинику и отдохнуть. Меня трясло.

В этот момент ко мне обернулся адвокат и ободряюще улыбнулся Димке. Его смартфон вновь был прижат к уху:

– Юлия, – улыбка юриста стала виноватой, и мне это очень не понравилось, – нам придется отправить багаж в отель отдельно. А мы сразу же едем в клинику. Герру Шульцу сегодня стало значительно хуже. И он торопится увидеть сына.

Я вздохнула. Возразить было нечего. Что там моя усталость по сравнению с тем, что где-то на казенной койке умирает человек.

– Хорошо. Везите.

На въезде в Мюнхен мы угодили в пробку, и сорокаминутная поездка превратилась в часовую нервотрепку. Димка вертелся ужом на сидении такси. Ему все было в диковинку, все было интересно. И я тихо радовалась, что Артур взял на себя труд отвечать на бесконечные вопросы моего сынишки. Сама я была не в состоянии.

Прошлое, от которого я так успешно отмахивалась все эти годы, лезло из всех щелей, тошнотой подкатывало к горлу, противно шептало из каждого мало-мальски темного угла. И теперь отмахнуться от него было совершенно невозможно. Я сама приехала в его логово.

– То, что ты предлагаешь, это… проституция…

Меня просто трясло от услышанного. Глеб поставил передо мной старую выщербленную чашку в бледно-голубой горох, покрытый сетью мелких коричневых трещин. Словно морщины на преждевременно состарившимся лице.

– Глупости. – Голос парня был совершенно спокоен, и глаза все так же сонно смотрели на меня из-за очков с толстыми линзами. – В любом случае, это лучше твоей безумной идеи продать почку. Не факт, что ты вырвешься живой из лап торговцев органами. И в любом случае станешь инвалидом. Чем ты в таком случае сможешь помочь Анне Валерьевне? Ведь ей после операции понадобится уход и хорошее питание. А тебе самой нужна будет нянька. Я прав?

Скрипнув зубами, я была вынуждена согласится. Все же моя авантюра откровенно попахивала криминалом. К тому же я вообще не знала, как выйти на нужных людей, и как все организовать.

Отхлебнув из кружки бледной жидкости со вкусом и запахом прелой соломы, которую гордо именовали чаем, я поморщилась. Ничего не поделаешь: у Глеба, так же, как и у меня, с деньгами не густо. Вернее, их нет совсем. Я только закончила школу, когда комом снега на голову свалилось известие об онкологии мамы. А мы с ней были только вдвоем. Где был мой отец и кто он был, мама признаваться не хотела. А она сама была сиротой. Ее родители погибли на производстве, когда ей едва стукнуло шестнадцать лет. Бывшие сотрудники ее отца и ее мамы не бросили девочку, помогли встать на ноги. Но… они все же были чужими людьми. К ним за такой деликатной помощью, как деньги на лечение рака, не обратишься. К тому же, я точно знала, многих из них уже тоже не было на этом свете.

У Глеба ситуация была несколько иной. Он был старшим среди семерых детей. И единственным сыном. Отец у Глеба пил. При чем, часто запоями. Иногда Глебка прятал у меня заработанные деньги, чтобы непутевый папаша до них не добрался. Чтобы было за что на утро купить девчонкам, сестрам, молока. Мать Глеба мне никогда не нравилась. Тетя Тома была угрюмой и озлобившейся женщиной. Я ее не понимала: если муж – пьяница, то зачем терпеть? Все равно от него денег нет никаких. Еще и пропивает из дому все, что плохо лежит. Мне всегда казалось, что в такой ситуации проще одной. Наверное, я чего-то не понимала.

– Ну хорошо. А что, продажа девственности – это не криминал?

– Можно все сделать почти официально. – Глеб передернул плечами. – Через брачное агентство.

– Можно подумать, они будут в таком мараться. – Я фыркнула.

– Есть еще эскорт-агентства.

– А это что еще такое?

– Нууу… – Глеб снял свои очки-консервы с толстенными стеклами и, слепо щурясь, неторопливо протер линзы. Он всегда так делал, когда ему нужно было подобрать слова для ответа или он не знал, что говорить. – Это такие агентства, которые предоставляют богачам временных спутниц на различные приемы и корпоративы. К примеру, ты – богатый сноб, которого неожиданно пригласили на деловой ужин. И приглашений два. То есть, прийти одному неприлично, не поймут. А со своей пассией ты только вчера разругался в пух и прах, потому что она требовала себе уже третье по счету бриллиантовое колье за последние полгода. – Я невольно фыркнула. – И вот у тебя выход: идти одному, и чтобы все жалостливо на тебя пялились, или заказать эскортницу на один вечер. Несколько сот долларов, и приличия соблюдены. Как-то так.

– И с чего ты взял, что такое агентство займется моей проблемой?

Мне было стыдно и неловко обсуждать с парнем способ продать себя подороже. Но другого выхода я не видела. Операция для мамы стоила немыслимых денег. Для меня немыслимых.

– А с того, что это их заработок. Может быть, даже получится устроить аукцион. – Неожиданно глаза приятеля хищно блеснули из-за очков. Я поежилась. Таким Глеба я еще никогда не видела. – Тогда, возможно, после оплаты услуг агентства и оплаты операции, у тебя еще что-то останется. Все вам будет потом легче.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я задумалась. Как-то так получилось, что до восемнадцати лет я дожила девственницей. Все как-то не находился тот, с кем бы мне хотелось пойти до конца. Да и последствия в виде возможной беременности пугали. Вот так и оказалось, что на этот момент моей единственной ценностью была моя нетронутость. И отдать ее какому-то толстосуму? По спине пробежала дрожь. А перед глазами, как живая, встала жалкая улыбка мамы. И ее дрожащее: «Ну, уже как будет, дочка. Денег на операцию нет. Хорошо хоть ты у меня умненькая. И постарше, чем я тогда была. Не пропадешь. Только будь осторожной, девочка моя, не дай себя обмануть. Береги то, что у тебя есть. Другого никто не даст. А отнять могут запросто.»

Холодная решимость стиснула мой позвоночник. Сейчас не те времена, мамочка. Мы еще поборемся. Я подняла голову и встретилась с настороженным взглядом Глеба:

– Что для этого нужно? Можешь узнать?

Парень засуетился:

– Конечно-конечно! Я все узнаю! И чем смогу – помогу.

– Приехали. Клиника Рехтс Дер Изар.

Голос адвоката вырвал меня из тягостных воспоминаний. Такси стояло у какого-то здания, сплошь из стекла и бетона.

Глава 4-3

Глава 4-3

Адвокат уверенно куда-то вел нас. Так, словно он бывал тут уже не единожды. Но я не обращала внимания на дорогу и окружающую обстановку. Димка вприпрыжку бежал рядом с Артуром, вцепившись ему в ладонь, и, поминутно заглядывая тому в лицо, засыпал кучей вопросов из разряда «А зачем?», «А куда?», «А почему?». Как-то очень уж быстро мальчишка привык к, в сущности, чужому человеку. Привык и поверил.

Плетясь позади сына и адвоката, я внимательно разглядывала обоих. Взрослый мужчина, аккуратная стрижка на темных волосах. Плечи не знаменитая «косая сажень», но и не узкие, а удачный крой делового костюма серо-стального цвета прекрасно это маскировал. В этот момент Артур наклонился к Димке, отвечая на очередной вопрос. В стеклах очков мелькнул блик, скрывая взгляд адвоката, но я была почти уверенна, что он заметил, как я его разглядываю. Стало нестерпимо стыдно.

Как так получилось, что я, добропорядочная мать семейства, ища решение проблемы, оказалась застигнутой за разглядыванием тылов постороннего мужчины? Что на меня вообще нашло? Удушливая волна стыда плеснула в лицо. Я закашлялась. И Димка, мгновенно отпустив руку адвоката, бросился ко мне:

– Мамочка, что с тобой?

Сквозь выступившие на глазах слезы я увидела перепуганную мордашку сына. Но успокоить мальчишку сразу не получилось. Голос отказывался повиноваться мне, душил кашель.

Артур обеспокоенно посмотрел на меня и повернулся к сыну:

– Дима, вот тебе деньги, – он что-то сунул в руку Димки, – видишь – вон автомат?

Димка проследил за рукой Валлиуллина и кивнул. Я зашлась в новом приступе кашля. Да что ж это такое!

– Беги, возьми маме воды. Там все понятно нарисовано на автомате.

Сын уверенно кивнул головой и сломя голову помчался в указанном направлении. Кое-как справившись с приступом, я укоризненно посмотрела на мужчину:

– Не надо было отправлять Димку одного. – Голос был словно не мой, хриплый и ломкий. И царапал горло. – Он еще маленький и находится в чужой стране.

Адвокат уверенно возразил:

– Он у нас на виду. Это раз. А потом, дети гораздо проще и быстрее адаптируются к новой обстановке. Вот увидите, Юля, ваш сын выкрутится без потерь из любой ситуации. – Мужчина помолчал, вглядываясь мне в лицо. И я почувствовала, что снова начинаю багроветь. Да что ж такое! – Юля. Что с вами случилось? Вроде бы было все хорошо.

Я поперхнулась воздухом и снова закашлялась. Не могу и не хочу признаваться! И так стыдно до слез. Но решение проблемы неожиданно пришло на ум само. Я вспомнила, о чем думала перед тем, как Валлиуллин так неудачно оглянулся, поймав меня за разглядыванием его тылов:

– Димка считает Юру родным отцом. И я теперь в растерянности: что ему говорить? Зачем мы сюда приехали? Кто тот, к кому мы приехали?

Темные брови адвоката сошлись на переносице. Мы дружно посмотрели на приближающегося мальчишку. Удивительно, но Димка действительно разобрался с работой автомата, и сейчас бежал к нам, размахивая бутылкой воды.

– Мда… – Артур потер лоб. – Проблема. Я думаю, – мужчина прямо и открыто посмотрел мне в глаза, – бесполезно и глупо пытаться сейчас что-то объяснить мальчику. Он слишком мал для таких тонкостей. Потом все поясните. А сейчас просто скажите, что родственник. Даже если мальчик что-то не то услышит, всегда можно сказать, что это другая страна, и тут другие порядки. Что тут так принято.

Я вздохнула.

– Лишь бы не сделать еще хуже. Лишь бы он потом меня понял.

– Поймет. Он искренне к вам привязан. Впрочем, в вашем случае, я думаю, по-другому и быть не могло.

Подбежавший Димка ткнул мне бутылочку с водой:

– Вот! Мам, ты что?

Чувствовалось, что я напугала мальчишку.

– Все хорошо, Дымок, мне просто что-то в горло попало.

Я открутила крышку и припала к горлышку бутылки. Неожиданно оказалось, что пить хочется невыносимо. В этот момент округливший глаза Димка осторожно поинтересовался:

– Жук залетел?

Адвокат фыркнул, как породистая лошадь. А я поперхнулась водой и снова зашлась в приступе кашля. Хорошо хоть успела отвернуться и брызги ни на кого не попали. Прокашлявшись, утирая слезы, я обиженно посмотрела на сына:

– Дима! Что за глупости? Откуда ты это взял?

Мальчишка сдулся на глазах и виновато опустил голову:

– Бабушка Зина так всегда говорит: «Закрой рот – а то жук влетит!»

Сын, как всегда уморительно-похоже, передразнил свекровь. Но мне было не до смеха. Почему раньше я не замечала, что Димка стал каким-то боязливым? Неужели свекровь его била? Поддавшись порыву, я молча сгребла сына в охапку и прижала к себе. Я во всем разберусь! И, если Зинаида Григорьевна действительно поднимала на Димку руку, ей не поздоровится!

Адвокат смущенно прокашлялся:

– Я думаю, Дима, что твоя бабушка просто так пошутила. Взрослые часто не всегда удачно и к месту шутят. Но это не означает, что такие шутки стоит повторять при посторонних.

Все перевернулось с ног на голову. Прижимая к себе теплое тельце сына, я встретилась с прямым взглядом адвоката. И испытала благодарность. Он все понял. Но ловко свел разговор на глупость.

Я обдумывала сложившуюся ситуацию все то время, пока адвокат куда-то нас вел и общался с медперсоналом. Немецкого я не знала по-прежнему. Не думала, что когда-то понадобится. Да, если честно, я вообще никакого языка даже на школьном уровне не знала. И теперь была вынуждена полагаться на постороннего человека. Димка притих и испуганно жался ко мне, в конце концов задав все же тот вопрос, которого я так опасалась.

– Мам, – сын осторожно подергал меня за рукав, вынуждая наклониться, и шепотом спросил: – это больница?

Я кивнула:

– Да, сынок.

– А зачем мы здесь? Ты заболела?

Я невольно улыбнулась. Ну да, какой еще вывод может сделать ребенок. Особенно, учитывая. Что его мать недавно заходилась от кашля. А в аэропорту едва не потеряла сознание.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нет, Дымок, со мной все хорошо. Мы сюда приехали к одному человеку. Он умирает. И захотел нас с тобой увидеть перед смертью.

Димка наморщил лоб, наблюдая за Валлиуллиным, и вдруг шепотом выдал:

– Бабушка говорила, что ты едешь к своему толстосуму и трахальщику. Это он?

Я буквально утратила дар речи, глядя на Димку. И не знала, что можно на такое ответить. Ну, Зинаида Григорьевна! У на с вами будет длинный и малоприятный разговор. Сразу же, как только я вернусь в родной город.

– Мааам?.. Мам, а что такое «трахальщик»?

На мое несчастье последний вопрос услышал уже подошедший к нам адвокат. Валлиуллин изумленно вздернул брови:

– Дима, ты где такие глупости услышал? Такое в приличном обществе не повторяют!

Я беззвучно ловила воздух ртом. Мне было стыдно до невозможности. Слова для нормального ответа не находились.

Димка слегка порозовел:

– Бабушка опять неудачно пошутила?

Адвокат деревянно кивнул. Я поймала на себе его нечитаемый взгляд. И опустила глаза. Счет к свекрови рос, как на дрожжах.