Текст книги "Счастье подождет до завтра (СИ)"

Автор книги: Виолетта Крауф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4-4

Глава 4-4

* * *

Палата в немецкой клинике сильно отличалась от палаты в нашей городской больнице. У нас в одну несчастную комнату запихивают до десяти человек за раз. Если, конечно, у тебя нечем оплатить свой покой и комфорт. И туалет с душем общий, на этаже. А тут…

Я несколько растерянно оглядывала небольшое уютное помещение. Конечно, у герра Шульца денег было, как у дурака фантиков. А может, и еще больше. И, вероятно, только поэтому его палата выглядела по-домашнему уютной. Даже на окне была тюль и кокетливые бледно-сиреневые градины, из-за которых нахально выглядывал небольшой фикус. Особенно радовала та сторона, на которой стояли кресла и письменный стол со стулом. На столе бесшумно пофыркивал ноутбук. А все посадочные места были заняты мужчинами в темных деловых костюмах. Одному места не хватило. И он стоял у окна, прямо напротив входа. Когда мы с Димкой вошли, он оторвался от пристального изучения чего-то слева от себя, и уставился на нас.

На острие темного, пронзительного взгляда я затрепыхалась, будто муха, прилипшая к клейкой ленте на кухне. Кажется, дернись чуть-чуть сильнее, и освободишься. Но сколько бы муха не жужжала крыльями, сколько бы не трепыхалась – клейкая масса ее уже не отпустит.

– Wer ist hier?*

Скрипучий, слабый, но не утративший своей властности голос со стороны не замеченной мною ранее кровати заставил дернуться всех. В этот момент в палату позади нас вошел где-то задержавшийся ранее адвокат Валлиулин. Сдержанно всех поприветствовал, а потом склонился к моему уху и тихо поинтересовался:

– Что случилось?

Я только плечами пожала, не в силах оторвать глаз от удерживающего меня взгляда. Адвокат распрямился. А с кровати снова донеслось скрипучее, как несмазанная дверь:

– Julia?..

Неожиданно ожил один из сидящих. Тот, что занимал дальнее кресло. Его длинную пространную речь я не поняла совсем. Но оказалось, что и арестовывалась она не мне. А не замеченной ранее женщине, которая занимала еще один стул так, что от дверей ее не было видно. Женщина покинула свое место и приблизилась к нам. Я выжидательно окинула ее взглядом: лет сорока-пятидесяти, лицо покрыто мелкими морщинами. Видно, кожа сухая, и никакая косметика не спасает от увядания. Обидно, должно быть. На блондинистых волосах идеальная стрижка каре – волосок к волоску, словно только что вышла от первоклассного мастера. Брючный деловой костюм цвета маренго отлично подчеркивал белоснежную пену блузки, выглядывающей из-под пиджака. В первый момент мне показалось, что женщина не накрашена. Но нет, макияж присутствовал. Легкий, умелый, почти незаметный. И я задумалась: кто же она, эта незнакомка? Неужели какая-то родственница или любовница, которая тоже претендует на наследство?

Подумала, и мне тотчас же стало стыдно. Две недели назад я и помыслить не могла, что окажусь в Германии. Что у моего Димки появится реальный шанс прожить жизнь лучше, чем я могла бы ему дать. Две недели назад моя жизнь была привычной, распланированной до конца моих дней. И вот меня поманили ароматом богатой жизни, и я уже в каждой женщине вижу соперницу.

Еще хуже мне стало после того, как женщина, не дрогнув ни единым мускулом, на чистейшем русском языке поинтересовалась:

– Юлия Владимировна Зайцева?

– Зарайская. И да, это я.

– Здравствуйте. Меня зовут Анна Штерн, я переводчик. Подойдите, пожалуйста, к кровати герра Щульца. Он вас зовет. А вы, герр адвокат, – женщина повернулась к Валлиуллину, – подойдите к герру Штайне. У него есть несколько вопросов к вам. Насколько я знаю, вы свободно владеете немецким языком?..

В конце фразы переводчицы явственно прозвучал вопрос, и Артут просто кивнул, давая на него ответ. А потом поймал Димку за ладошку:

– Пойдем, Дима, я тебя кое с кем познакомлю.

Впервые за все время Димка не захотел идти с обаятельным юристом. Сынок как-то съежился, выдернул руку из мужской руки и прижался ко мне:

– Я с мамой останусь.

Валлиуллин вздохнул и присел перед мальчиком на корточки:

– Дима, ты своей маме будешь очень сильно нужен. Но чуть-чуть попозже. Ей понадобится вся твоя поддержка. Но сейчас ей просто необходимо поговорить с одним человеком. Дай ей такую возможность. Когда-нибудь, когда ты вырастешь, ты вспомнишь сегодняшний день. И, если сейчас пойдешь со мной, то потом ты поймешь, как много сделал для своей мамы сегодня.

Димка растерянно оглянулся по сторонам. Переводчица терпеливо ждала. Мужчины-немцы тоже терпеливо выжидали. Вот только Шульц ждать отказывался. Со стороны функциональной кровати, на которую мне было даже смотреть страшно, донесся новый скрип несмазанных петель:

– Ich möchte, dass Julia näher zu mir kommt…**

Валлиуллин слегка склонил голову набок и вкрадчиво сказал:

– Слышишь, Дима? Твою маму зовут. Но не бойся, она будет в этой комнате, ты постоянно будешь ее видеть. Мы просто с тобой отойдем в сторонку, хорошо?

Наконец, сынишка принял какое-то решение. Подняв голову, он серьезно заглянул мне в глаза:

– Мам, ты правда никуда не уйдешь?

Сердце сжалось при виде его сосредоточенных глаз. Я тоже присела и обняла мальчишку, вдыхая родной и близкий аромат:

– Я никуда без тебя, Дымок, не уйду. Клянусь!

Димка кивнул и неохотно взял адвоката за протянутую ладонь. Валлиуллин улыбнулся, и подвел Димку к тому мужчине, что сидел в дальнем кресле. А меня переводчица потянула в сторону функциональной кровати. Пришло мое время встретиться с прошлым.

Давно известно, что онкологии без разницы, кого поражать. Перед ней все равны: бедные и богатые, безвестные и знаменитые. Ей все равно кто ты: бомж или президент. Подойдя к кровати, я даже дыхание затаила. На белоснежной подушке покоился темный череп, обтянутый сухой, словно пергаментной, кожей с редкими неопрятными клочками волос. Я потрясенно замерла. Это вот… Шульц?.. я воскресила в памяти невысокого лысоватого толстячка с замашками диктатора, коим был Шульц десять лет назад. И почувствовала, как меня трясет. А существо на кровати, не отрывая от меня взгляда из моих кошмаров, противно проскрипело:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Hallo Julia. Nicht erwartet?***

–

* Кто здесь? (нем.)

**Я хочу, чтобы Юлия подошла ко мне поближе (нем.)

***Здравствуй, Юлия. Не ожидала? (нем.)

Глава 4-5

Глава 4-5

У меня во рту образовался вязкий ком горькой слюны, и я с огромным трудом, попытки с пятой, смогла его проглотить. Удержать взгляд на одном месте оказалось крайне сложно. Я знала, что у Шульца онкология, я уже видела таких больных, но все равно не ожидала такого ужаса. Передо мной на подушке лежал живой мертвец. Кожа , цвета церковной свечки и пучки седой щетины вместо волос только подчеркивали плачевность ситуации. Шульц и при первой нашей встрече не отличался особой волосистостью головы, сейчас зрелище и вовсе было ужасным. Сердце болезненно сжалось.

Борьбу с самой собой я проиграла. Прикусила растерянно губу, отвела в сторону глаза. Я не знала, что в таких случаях говорят. И говорят ли что-то вообще.

– Юлия, возьми стул и сядь рядом со мной!

Скрипучий повелительный голос заставил меня дернуться. Нервы совсем ни к черту стали. Переводчица услужливо принесла свой собственный стул, и поставила его вплотную к кровати. Близко, гораздо ближе, чем я сочла бы комфортным. Но выбора не было. Так хотел умирающий. Пришлось подчиниться.

Подернутые мутной пленкой болезни глаза Шульца пристально за мной следили. Словно в чем-то обвиняли. Что у него на уме?

– Итак, ты родила мне сына. Почему? Зачем тебе это оказалось нужным? Или думала таким образом разжиться еще деньгами?

Голос Шульца скрипел и скрежетал. Дышал он с видимым трудом, кислородной смесью через катетер. Но видит бог, мне захотелось его ударить. Это ж надо же такое придумать! Разжиться еще деньгами! По себе, что ли, судит? Сцепив зубы, я прошипела:

– Мне не нужны деньги!

– Ты не производишь впечатление богатой фрау…

Я позабыла о том, что мы в больнице, о том, что Шульц при смерти, о том, что мы общаемся через переводчицу. Немец искал мои слабые стороны, тыкал болезненно и безжалостно во все точки, выявляя мои уязвимые места. А я огрызалась в ответ, словно загнанная в угол волчица.

– У меня достаточно средств для существования!

Очень хотелось не просто огрызнуться, а ударить. Послать эту мразь далеко и без хлеба. Но я даже со стула не дернулась. Если я смогла ради здоровья мамы лечь под эту сволочь, то уж раду будущего моего сына я вытерплю все его бесцеремонные вопросы. Да и Шульц в чем-то прав. Я же не просто так, прогуляться, сюда приехала. Хотя, мне и самой интересно: зачем я здесь? Ведь жила же я как-то раньше?

– А зачем ты тогда приехала? Наша первая встреча была не от большой любви.

Не удержавшись, я все-таки скрипнула зубами:

– Я не собиралась вас искать и что-то требовать. Вы сами меня нашли. И попросили приехать. А меня так воспитывали – желание умирающего человека закон. Но если я тут лишняя, не желанная, то я пойду. Не могу сказать, что была рада повидаться!

Я встала было, но грозный скрипучий голос пригвоздил меня к месту:

– Сядь!

Невольно опустилась назад, на сиденье. Все же Шульц умеет быть повелительным. Максимилиан сделал несколько судорожных вздохов то ли в попытке успокоится, то ли ему было трудно дышать из-за болезни. А потом пристально посмотрел мне в глаза. От белесой мути, смотревшей, кажется, мне в самую душу, по спине пробежал озноб. Шульц непреклонным тоном сказал:

– Я хочу знать, на что ты потратила деньги, которые я заплатил за тебя.

Меня передернуло.

– Это мое личное дело!

Больной раздраженно хлопнул ладонью по постели. Переводчица дернулась. Кажется, она его боится.

– Я не желаю оставлять состояние той, которая промотает его раньше, чем мой сын вырастет!

– Так не оставляй! Я у тебя ничего не просила! И не навязывалась! Нам с сыном и без тебя было хорошо!

Я сама не поняла, как вскочила со стула и перешла на крик. Опомнилась, тяжело дыша и сжимая кулаки от того, что меня обнял Димка.

В палате стояла звенящая тишина. Все смотрели только на меня. В глазах присутствующих было все: брезгливость, недоумение, жалость, равнодушие и даже презрение. Шульц тяжело дышал и не отводил взгляд от Димки.

Наконец, слегка успокоившись, и дыша уже не так тяжело, как паровоз, Шульц позвал:

– Отто!..

Тот, который стоял у окна, отлепился от подоконника и приблизился:

– Да, Макс?..

– Юлию с сыном посели в представительской квартире. Она же сейчас пуста? – Мужчина кивнул. – Хорошо. Пусть сейчас уйдут и вернутся завтра. Я устал. И мне нужно подумать.

Тот, которого назвали Отто, кивнул. А Шульц добавил:

– Все уходите. Отто, вернешься вечером. И позовите мне врача.

Все засуетились, покидая палату больного. Я растерянно оглянулась по сторонам в поисках адвоката, сжимая ладошку сына. Валлиуллин только того и ждал.

– Я здесь, Юлия Владимировна. – Официальное обращение кольнуло острой иголочкой. Оказывается, я уже успела привыкнуть к более неформальному общению. – Не волнуйтесь, я вас не брошу. Сейчас поедем отдыхать.

Я механически натянула курточку на несопротивляющегося сына. Он давно уже был в состоянии одеваться и раздеваться сам. Но сейчас мне обязательно было нужно занять чем-то руки. Так что я под прищуренным недовольным Димкиным взглядом натянула рукава ему на руки, одернула свитер-гольф, вжикнула, застегивая, молнией. Димку невозможно было заставить носить шарфы, поэтому приходилось с осени по весну натягивать на него свитера с горлом, чтобы не застудился. Радовало только одно: против шапок сын не имел ничего.

Пока я возилась с Димкой, Валлиуллин переговорил с Отто. Но, стоило мне только выпрямится, как он подошел ближе, развернул мое пальто и встряхнул, предлагая просунуть руки в рукава.

– Представительская квартира находится в трех кварталах отсюда. Можем взять такси, а можем пройтись пешком. Заодно, зайдем купим каких-то продуктов.

Натянув пальто и взявшись застегивать пуговицы, я задумалась: чего я сейчас больше хочу? То ли побыстрее в квартиру и отдыхать, то ли немного развеяться в попытке избавиться от демонов прошлого.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На выходе из больницы Валлиуллин придержал меня за локоток и заглянул мне в глаза:

– Юля, что вас так мучит? Вы сами на себя не похожи.

Прошлое, словно только и ждало этой команды: «Фас!» Мгновенно вылезло из всех щелей и набросилось на свою беззащитную жертву. От фантомной боли я застонала.

Глава 5-1

Глава 5-1

В квартире было очень тихо. По темному потолку скользили зловещие тени. Электронные часы бесшумно отсчитывали секунды. Если не знать, что ты в центре Мюнхена, то так и не догадаешься. Ночь везде одинакова.

Я в очередной раз переменила позу, повернувшись с боку на спину. Не смотря на три успокоительные таблетки уснуть не получалось. Рядом тихо посапывал Димка. Ему все было нипочем. Перелет, визит в незнакомую клинику, какие-то непонятные разборки. А потом адвокат за руку поводил его по незнакомому супермаркету, купил какие-то конфетки в пакетике в виде жутких желейных рожиц, и Димка растаял и воспрял одновременно. Насколько все проще в детстве. Когда можно спрятаться за мамину юбку или папину спину. Горький вздох сам собой слетел с губ. Своего отца я не знала. Мама выросла в детдоме, и, как я сейчас понимаю, в планы отца женитьба на сироте не входила. А мама… Сердце болезненно сжалось в груди. Но стыдно мне не было. Я сделала все, что было в моих силах. Жаль, что ничего не вышло. Надеюсь, Глеб подавился моими деньгами.

Не в силах и дальше без толку крутиться с боку на бок на кровати, я поднялась и набросила на плечи фланелевый халат. Поморщилась. У меня никогда не было красивых вещей. Только удобные и функциональные. Димка что-то пробормотал во сне, перевернулся, сбрасывая с себя одеяло. Как бы мне тяжело в жизни ни было, я ни единого разу не пожалела, что не сделала аборт. Димка – моя радость, мое солнышко, мое дыхание и цель в жизни.

Поправив сыну одеяло, я не удержалась, и осторожно поцеловала его в теплые вихры. Пусть хоть у него все будет хорошо. Димка сонно завозился:

– Мааам?..

– Спи. Я воды попью и вернусь.

Мальчишка затих еще до того, как я на цыпочках добралась до двери.

Квартира тонула в полумраке. Артур Валлиуллин любезно оставил в наше с Димкой распоряжение небольшую спальню, и сам устроился на ночь в кухне-гостиной. Никогда мне не понять этих квартир-студий. Тихонечко, стараясь ничего не задеть, я поплелась в кухонный угол, слабо освещенный светодиодной подсветкой сиреневого цвета. Свет уличных фонарей и рекламы почти не доставал до нас – квартира находилась на восемнадцатом этаже. Так что неясные тени на потолке, подсветка на кухне да индикаторы на погруженной в сон технике были единственными источниками освещения.

Бледного сиреневого света хватило, чтобы без проблем найти на кухне стакан и налить воды из крана.

– Юля, вам плохо?

Голос адвоката был приглушенным, но я все равно испугалась. Сердце в груди загрохотало с силой парового молота. Стакан выскользнул из ослабевших пальцев. Хорошо хоть я его держала над рабочей поверхностью и стекло выдержало короткий полет и столкновение с пластиком столешницы.

– Чтоб вы были живы-здоровы сто лет! – Злость невольно прорвалась в моих словах. Вот чего ему не спится?

– Юля?!..

Я медленно, дыша сквозь стиснутые зубы, досчитала до пяти. И только потом ответила:

– Я в порядке. Просто вы меня основательно напугали. Я думала, вы спите, и старалась не шуметь.

В темноте скрипнул диван, облюбованный адвокатом для ночлега. Зашуршала одежда.

– Я включаю свет.

Одновременно с предупреждением вспыхнул торшер возле дивана. Плотный коричневый абажур приглушил яркий электрический свет. Но для глаз, привыкших к темноте, все равно оказалось ярко. Я заморгала, как разбуженная сова.

Валлиуллин в несколько шагов достиг кухонного островка и обогнул барную стойку. Адвокат не стал утруждать себя надеванием рубашки. Я скользнула взглядом по аккуратной грудной клетке и плоскому мужскому животу, и сглотнула. Адвокат и мой Юрка были почти ровесниками. Но муж уже лет семь, как обзавелся породистым таким пивным брюшком, и менять ничего не собирался. Его все устраивало.

Артур не надел очки. И его взгляд, не защищенный линзами и роговой оправой, казался совсем беспомощным. Боже, какие глупости бродят у меня в голове!

– Юля, что с вами? Что вас беспокоит?

Что можно ответить на такой простой вопрос? Я беспомощно смотрела на мужчину. Как объяснить постороннему человеку, что ты запутался в обстоятельствах, как муха в паутине?

– Юля, я еще в клинике обратил внимание, что вас что-то беспокоит. – Я открыла рот возразить, и адвокат сделал быстрый жест рукой, призывая меня к молчанию. – Нет, даже не беспокоит. Вас что-то мучит и гнетет. Я могу вам помочь?

Слова для ответа не находились. И я просто отрицательно покачала головой.

– Уверены? Я все же юрист. Могу хотя бы совет дать. Не смотрите на то, что я нанят немецкой стороной. Своей соотечественнице я помогу бесплатно всем, чем смогу.

Я покосилась на подслеповато щурящегося мужчину и вздохнула. Каким советом он мне собирается помочь? Как разобраться со свекровью? Как лучше понять своего мужа? И что вообще делать со своей жизнью? Муж за все время нашей совместной жизни ни разу и пальцем ко мне не коснулся. Да, мы, бывало, ругались, не без этого. Я думаю, на земле нет ни единой пары, которая хоть раз, но не поскандалила бы. Но руку Юра на меня не поднимал. Так почему же теперь мне так страшно возвращаться домой? Почему при одном только виде сообщений от мужа у меня по спине бежит мороз?

– Спасибо, Артур, за предложение. В наше время бескорыстная помощь – большая редкость. И оттого еще более ценная. Но со своей жизнью мне придется разбираться самой. Вы за меня не сможете решить, что делать с мужем и со свекровью.

Брови адвоката поползли вверх:

– Ваш супруг, конечно, не производит впечатление идеала. Но я думал, у вас все хорошо.

– Я тоже так думала. Кажется, я была непростительно слепа.

Неожиданно меня просто обожгло желанием хоть с кем-то поделиться произошедшими с Юрой переменами. Я метнулась назад в спальню и тихонько подхватила с тумбочки телефон. На дисплее мигал значок нового сообщения. Мои пальцы дрогнули. Стало холодно. Неужели снова от Юры?

Адвокат терпеливо ждал меня там, где я его оставила. Разблокировав смартфон, я ткнула его в руки мужчине:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Прочитайте!

Он растерянно моргнул:

– Это от вашего мужа. Вы уверены?

По спине пробежалась ледяная струйка. Хотелось верить, что Юра одумался и прислал сообщение с извинениями. Но разум упорно отрицал даже возможность такого. Я сглотнула:

– Читайте. И там еще три таких.

Адвокату хватило пары секунд, чтобы изучить диалог. Его рука медленно опустилась вместе с моим смартфоном.

– Мда уж. А я думал, что вас волнует то, что герр Шульц узнает про ту, давнюю историю с обвинениями в транспортировке наркотиков.Если вам нравится история – подарите ей звездочку! Вам не сложно, а Музу приятно)) И конечно подписывайтесь на профиль автора, чтобы не пропустить обновления!

Глава 5-2

Глава 5-2

Ночь бесшумно и равнодушно ползла мимо нас. Не знаю, как Артуру, а мне было не до сна. Адвокат сварил на двоих кофе, и я сейчас жадно обнимала ладонями чашку. Мне не хватало тепла. Простого человеческого тепла и участия.

– Юра всегда хорошо относился и ко мне, и к Димке. – Сомневаюсь, конечно, что мужчине это было интересно, но мне почему-то казалось важным это рассказать. – Всегда заботился о том, чтобы у нас было все необходимое для жизни. – Я медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднесла чашку к лицу и отхлебнула кофе. – Иногда мы, конечно, ругались. Из-за того, что Юра приходил с работы нетрезвым или из-за какой-нибудь выходки Степки, его брата. Или со свекровью в очередной раз выясняла отношения. А она потом Юре на меня жаловалась. Но это было не часто. Наверное, именно поэтому я сейчас просто в шоке. Что с Юрой произошло? Откуда такой тон? Угрозы… Неужели только из-за того, что я решила не свекровь с Димкой отправлять, а ехать самой?

Адвокат в полумраке передернул плечами:

– Не уверен. Я, конечно, не психолог, но агрессия немотивированной бывает только у людей с психическими отклонениями. Скорее всего, это началось давно, если не было сразу. Просто, не было повода. или вы ничего не замечали, потому что вас саму все устраивало.

– Возможно, вы и правы. Я вообще-то выходила замуж, будучи не в самом лучшем состоянии. Меня на тот момент затравили совсем.

– Почему не уехали?

Теперь пожала плечами уже я:

– Не знаю. Я была совсем девчонкой. Едва за восемнадцать. Только похоронившая единственного родного человека. Беременная. Пережившая предательство. Наверное, мне было страшно. Или не хватило моральных сил сорваться с насиженного места. Все таки тут у меня была хотя бы квартира.

Я вспомнила, как неделями не выходила из квартиры. Пока не заканчивались полностью все продукты. Иногда сидела на диете из сухого хлеба и макарон просто потому, что боялась выйти на улицу. Наш город далеко не деревня. Но все же он небольшой. Все друг друга знают. После того, как я продала девственность в попытке спасти маму от преждевременной смерти, в меня не тыкнул пальцем только ленивый. «Порядочные» женщины при виде меня переходили на другую сторону улицы. И уже оттуда, с безопасного расстояния, шипели мне в спину гадости.

– Вы сейчас живете в квартире, которая вам осталась в наследство? – Артур с небольшим стуком, выдававшим его раздражение, поставил пустую кружку на столик перед нами.

Я вздрогнула.

– Нет. Мамину квартиру давно продали. Она хоть и маленькая была, но находилась в центре. За нее дали хорошую цену. Так что на теперешнюю, трехкомнатную, почти не пришлось докладывать деньги.

Валлиуллин хмыкнул:

– То есть, если дело дойдет до развода, то жилье придется делить пополам, как совместно нажитое имущество.

Мужчина не спрашивал. Он просто констатировал факт. А мне вдруг стало холодно. Неожиданно откуда-то из недр души поднялась на поверхность гаденькая мысль, что с учетом брата-нотариуса в случае развода Юрка может меня и вовсе выставить на улицу в чем есть. Стало страшно. И одновременно у меня словно прозрели глаза. Кажется, я опять вляпалась. Как десять лет назад.

– Надеюсь, это все временное явление. И вы ошибаетесь. – Я пыталась разубедить адвоката в том, в чем сама была почти уверена.

– Вам на работу когда выходить? – Валлиуллин неожиданно сменил тему. – Если Шульц будет просить еще задержаться, сможете? Или предпочтете не ругаться с мужем?

Я медленно покачала головой, а потом одним махом допила уже остывший и потому невкусный кофе:

– Если это важно для будущего моего сына, то я задержусь. С Юрой потом как-нибудь разберусь. Я надеюсь.

Адвокат неприятно усмехнулся:

– С таким наследством и муж уже не нужен будет?

Я буквально взвилась в темноте над диваном:

– Думайте, что говорите! Я благодарна Юре за все. Что он для меня и Димки сделал!

– Но наследством делиться не будете…

Новая усмешка разозлила еще больше. Я не могла понять, что нашло на адвоката.

– Наследство – не для того, чтобы Степка мог безнаказанно и не напрягаясь бить машины. И не для того, чтобы свекровь могла раскатывать за молоком на новенькой иномарке! Если уж Шульц все же оставит Диме деньги, то это только для того, чтобы мой сын мог выучится и уехать из этого провинциального террариума! Чтобы узнал жизнь получше, чем когда восемь из десяти «праведных», – я ехидно помахала согнутыми пальцами в воздухе, обозначая кавычки, – кумушек считают моего мальчика существом даже не второго, а третьего сорта только из-за обстоятельств его рождения! Пусть их сыновья идут работать сантехниками и медленно спиваются от безысходности! Я сдохну, но дам сыну образование! Дам ему возможность устроится в этой жизни лучше, чем получилось у меня!

Артур вскинул вверх руки ладонями вперед. Как бы признавая свое поражение:

– Тише, Юля! Я не хотел вас обидеть!

Выплеснув из себя эмоции, я словно сдулась, сгорбившись в углу дивана. Стало стыдно за свою вспышку. И чего спрашивается накинулась на человека? Пояснение у меня было только одно. Стыдно, но я уже дошла до ручки. До полного эмоционального истощения. И проблемы навалились как-то скопом, одномоментно. Вспомнилась старая пословица: пришла беда – отворяй ворота. И почему-то подумалось: а если бы Шульц не решил оставить Димке наследство, вылезли бы все эти проблемы со свекровью и деверем? Или нет? Или они были всегда, а я просто закрывала на них глаза? Прятала голову в песок, как страус.

– Извините, Артур. Я не хотела… Мне стыдно за свою вспышку. Могу оправдаться только тем, что на меня в последнее время слишком много всего свалилось. Хоть это и так себе оправдание.

– Не извиняйтесь. Если честно, я специально вас спровоцировал. Хотел посмотреть на вашу реакцию.

Я замерла:

– Зачем?

Мужчина ответил не сразу. Растер лицо ладонями. Зачем-то заглянул в давно опустевшую кружку из-под кофе. Разочарованно вздохнул. И только потом выдал:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вам не стоило перечить Шульцу и отказываться отвечать на его вопросы. Он подумывает все же передать свое состояние в какой-то благотворительный фонд. Вы ему показались не слишком благонадежной. Шульц не любит русских. И теперь боится, что мальчику ни копейки из его денег не останется.

Я замерла. Вот так раз. Розовое будущее для Димки неожиданно сделало ручкой, на прощание насмешливо фыркнув мне в лицо.