Текст книги "Кольца Сатурна. Английское паломничество"

Автор книги: Винфрид Зебальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Возможно, самая примитивность этого симбиоза нагляднее, чем всякая более поздняя форма нашей индустрии, демонстрирует, что мы можем удержаться на земле, только впрягаясь в изобретенные нами машины. Понятно, что ткачи и чем-то похожие на них ученые и прочие пишущие люди особенно подвержены меланхолии и всем вытекающим из нее несчастьям. Об этом можно прочесть в немецком журнале того времени «Практическая психология». Да это и немудрено, если работа вынуждает человека постоянно сидеть в скрюченной позе, непрерывно напряженно размышлять и бесконечно пересчитывать сложные искусственные раппорты. Мы плохо представляем себе то чувство безысходности, те бездны отчаяния, куда может завести постоянная, не знающая так называемого досуга, доходящая до галлюцинаций рефлексия, опасение, что ты ухватил не ту нить. Однако у душевной болезни ткачей есть и обратная сторона, и о ней стоит здесь упомянуть. Ткани, изготовленные (задолго до промышленной революции) на мануфактурах Нориджа: «Silk brocades and watered tabinets, satins and satinettes, camblets and chevrettes, prunelles, callimancoes and florentines, diamantines and grenadines, blondines, bombazines, bell-isles and martiniques»^[99], в своем воистину фантастическом многообразии, в своей изменчивой, почти не выразимой словами красоте, выглядят так, словно их создала сама природа, как оперение птиц. Я часто думаю об этом, рассматривая чудесные цветные полоски тканей в книгах образцов с таинственными цифрами и знаками на полях. Они выставлены в витринах маленького музея Стрейнджерс-холл, который когда-то был городским домом бежавшего из Франции семейства, занимавшегося шелкоткачеством. Вплоть до закрытия Нориджских мануфактур в конце XVIII века эти каталоги образцов, чьи страницы всегда казались мне листками единственной настоящей книги (не то что наши изделия с текстами и картинками), всегда лежали в конторах импортеров по всей Европе, от Риги до Роттердама, от Санкт-Петербурга до Севильи. А сами ткани отправлялись из Нориджа на ярмарки Копенгагена, Лейпцига и Цюриха, а оттуда на склады оптовиков и торговых домов. Бывало, что та или иная полушелковая фата в заплечном коробе еврейского бродячего торговца добиралась до Исни, Вайнгартена или Вангена.

Разумеется, и в тогдашней, довольно отсталой Германии, где в некоторых столицах вечерами по дворцовым площадям еще гоняли свиней, прилагались величайшие усилия для развития шелководства. В Пруссии Фридрих пытался с помощью французских иммигрантов привить шелковую культуру. Он распорядился заложить плантации тутовника, даром раздать шелковичных червей и выплатить значительные премии тем, кто с пользой займется шелководством. В 1774 году только в провинциях Магдебург, Хальберштадт, Бранденбург и Померания было получено примерно семь тысяч фунтов чистого шелка. Примерно так же обстояли дела в Саксонии, в графстве Ханау, в Вюртемберге, Ансбахе и Байройте, в австрийских поместьях князя Лихтенштейна. Курфюрст Пфальца Карл Теодор, прибыв в 1777 году в Баварию, немедленно основал в Мюнхене Генеральную дирекцию шелководства.

В Эгелькофене, Фрайзинге, Ландсхуте, Бургхаузене, Штраубинге и даже в Мюнхене без промедления были заложены большие шелковичные сады и на всех прогулочных тропах, земляных валах и вдоль всех улиц посажены тутовые деревья, построены оранжереи и шелкопрядильные мастерские и фабрики и нанята целая армия служащих. Но, как ни странно, шелководство, с таким энтузиазмом поощряемое в Баварии, прекратилось прежде, чем успело развернуться в полную силу. Исчезли шелковичные сады, тутовые деревья были пущены на дрова, служащие отправлены на пенсию, кипятильные котлы, сучильные станки и стеллажи разобраны, проданы или убраны. 1 апреля 1822 года Королевское интендантство дворцовых садов направляет в Генеральный комитет сельскохозяйственного союза документ, который до сих пор хранится в Мюнхенской государственной библиотеке. В нем говорится, что ныне еще живущий старый мастер художественного окрашивания Зейболт при предыдущем правлении девять лет служил охранником шелковичных червей и надзирателем за линькой и сучением нитей с окладом жалованья 350 флоринов. Будучи опрошен Интендантством, он сообщил для протокола, что в его время на окрестных полях вокруг города были высажены и пронумерованы тысячи тутовых деревьев, каковые поразительно быстро пошли в рост и дали великолепную листву. Из этих деревьев, сказал Зейболт, в настоящее время только одно стоит в саду у ворот суконной фабрики фон Уцшнейдера. Второе дерево, насколько ему известно, находится в саду бывшего монастыря августинцев, каковые не проводили опыты по разведению шелковичного червя. Шелководство не оправдало меркантильных расчетов. Но главная причина столь быстрого упадка шелковой культуры заключалась в том, что немецкие государи стремились внедрить ее любой ценой. Граф фон Райгерсберг, баварский посланник в Карлсруэ, в своей докладной записке сообщает, что в Пфальце, где шелководство было развито сильнее всего, каждый подданный, бюргер или крестьянин, имеющий более моргена земли, независимо от обстоятельств и цели, для которой он использует свои поля, обязан в течение определенного времени предъявить шесть тутовых деревьев. При этом он ссылается на высказывания инспектора Калла, единственного, еще занимающегося плантациями в Шветцингене. Каждый будущий гражданин должен был посадить два дерева, каждый крестьянин – одно, каждый новый подданный, имеющий вывеску ремесленника, булочника или трактирщика, – одно. Далее, всем постоянным, временным и наследственным арендаторам предписывалось высадить определенное число деревьев, Приходы должны были обсадить тутовником все площади, улицы, гати, межи, даже кладбища, и таким образом подданных вынуждали ежегодно покупать из питомников государственной Шелковой компании сто тысяч штук саженцев. В каждой общине сажали тутовые деревья и ухаживали за ними двенадцать человек. Кроме того, предполагалось взять на службу двадцать девять старост по шелководству, а специальных надзирателей в каждой деревне освободить от барщины и оброка и платить им суточные сорок пять крейцеров в день. Затраты, согласно этому распоряжению, частично возлагались на приходские общины, а частично на крестьян путем налогов. Такая нагрузка, никак не оправданная экономической выгодой, плюс безжалостные денежные штрафы и телесные наказания за любое нарушение предписаний вызывали в народе глубочайшую ненависть к шелковому делу. И сама по себе неплохая идея была похоронена под грудой прошений, ходатайств, жалоб и судебных исков. Юридические и административные инстанции погрязли в бумажной волоките. И после смерти Карла Теодора курфюрст Макс Йозеф положил конец этому безудержному безумию, отменив всю принудительную систему, как полагали, раз и навсегда. В 1811 году, то есть в период упадка немецкой шелковой культуры, отчеты так называемых пограничных полков, которым Императорско-королевский придворный военный совет поручил изучать шелководство в полевых условиях, были также весьма неутешительными. Из Валашско-Иллирийского пограничного полка в Карансебеше и Германо-Банатского пограничного полка № 12 в Панчеве поступили два примерно одинаковых меморандума, подписанные полковниками Михалевичем и Хординским. В них сообщалось, что первоначально поголовье червей подавало надежды на благополучное развитие. В Глогау, Перлашвароше и Избитие оно прошло первую спячку, а в Хомолице и Оппове – уже вторую. Однако штормовые ветры и проливные дожди, а также внезапный град сбросили червей с листвы, и все поголовье погибло. Кроме того, говорится далее в отчетах, черви страдают от многочисленных врагов, воробьев и скворцов, каковые с большою жадностью глотают высаженное на деревья потомство. Полковник Минитинович из полка в Градисканах жалуется на плохой аппетит червей, на дурную погоду, на злющих комаров, ос и мух. А полковник Миллетич из пограничного полка № 7 в Бродах доводит до сведения начальства, что черви и бабочки, каковые еще 12 июля сего года находились на деревьях, были частично сожжены нынешней жарою. Или же подохли, поскольку не могли есть сильно пожухлую листву. Несмотря на эти провалы, баварский государственный советник Йозеф фон Хацци в 1826 году издает «Учебник по шелководству для Германии». Старательно обходя прежние неудачи и ошибки, он настойчиво защищает культуру шелка как важную отрасль развивающейся национальной экономики. Труд Хацци, задуманный как исчерпывающее пособие, примыкает к «Искусству ухода за шелковичными червями» графа Дандоло из Варезе (Милан, 1810), «Разведению шелковичных червей» Бонафу, «Руководству по шелководству» Больцано и «Введению в использование шелкопряда» Кеттенбайля. Чтобы воскресить шелководство в Германии, пишет фон Хацци, важно понять совершенные ошибки: насаждение его в приказном порядке, стремление установить на производство шелка государственную монополию и до смешного мелочное администрирование, которое душит всякую деловую инициативу. А шелку вовсе не нужны специальные постройки и учреждения, они всегда дороги и похожи на казармы и госпитали. Нужно, чтобы все происходило как некогда в Греции и Италии, чтобы шелководство рождалось как бы из ничего. Чтобы им занимались в комнатах и покоях как побочным делом женщины, дети, домашние слуги, бедняки и старики, короче говоря, все те, кто нынче ничего не зарабатывает и не имеет заслуг. Фон Хацци полагает, что шелководство, поставленное на народную основу, не только принесет бесспорные преимущества в соревновании с другими нациями, но и улучшит гражданское положение женского пола и всех прочих частей населения, непривычных к регулярному труду. К тому же наблюдение за невзрачным насекомым, которое под опекой человека проходит определенные стадии развития и в результате производит самые тонкие и самые полезные материалы, есть наиболее подходящее средство для воспитания и образования юношества. Фон Хацци убежден, что порядочность и чистоплотность необходимы для любого общества, а повсеместное распространение шелководства есть наилучший способ привить эти добродетели низшим слоям. Более того, пишет фон Хацци, разведение шелковичной гусеницы в лоне большинства немецких семейств приведет к моральному преображению нации. Фон Хацци опровергает различные ложные представления и предрассудки, связанные с шелководством. Не следует думать, пишет он, что черви лучше всего разводятся в навозных кучах или на груди юных девушек. В холодные дни не требуется топить для них печи, в грозу закрывать окна, а для устранения дурных миазмов вешать на окна пучки полыни. Куда разумнее, утверждает фон Хацци, просто соблюдать во всем строжайшую дисциплину и гигиену, ежедневно проветривать комнаты и при необходимости обкуривать жилые помещения хлорным газом, изготовляемым из морской соли, растертого в порошок марганца и небольшого количества воды. Газ обойдется недорого. Живя среди гусениц, полагал фон Хацци, легко избежать таких недугов, как желтуха или чахотка, и народное предприятие, полезное и выгодное во всех отношениях, как бы само собой распространит знания в самых широких кругах. Хотя мечта государственного советника фон Хацци о шелковой культуре, преобразующей нацию, в свое время не нашла отклика (вероятно, из-за крупных просчетов в недалеком прошлом), через сто лет к ней возвратились немецкие фашисты. Они подошли к делу со свойственной им основательностью. К своему немалому удивлению, я обнаружил это летом прошлого года, когда разыскивал в образовательном центре того городка, где родился, учебный фильм о рыбном промысле в Северном море и наткнулся на ленту о немецком шелководстве, явно из той же учебной серии. В противоположность жутко темному, почти полуночному селедочному фильму, шелководческий фильм был прямо-таки наполнен воистину ослепительной яркостью. Мужчины и женщины в белых лабораторных халатах в пронизанных светом, только что оштукатуренных помещениях производили некие манипуляции с белоснежными прядильными рамками, белоснежными бумажными листами, белоснежной марлей, белоснежными коконами и белоснежными льняными мешочками для рассылки. Весь фильм задуман как обещание самого лучшего и самого чистого из миров. Сильное впечатление еще усиливается при чтении прилагаемой к пособию брошюры, предназначенной, по всей вероятности, для учителей. Согласно плану, провозглашенному фюрером на съезде партии в 1936 году, говорится в брошюре, Германия должна за четыре года достигнуть независимости во всех отраслях, где может быть проявлена немецкая одаренность. И, разумеется, новая программа развития шелководства, разработанная рейхсминистром продовольствия и сельского хозяйства, рейхсминистром труда, рейхсминистром лесного хозяйства и рейхсминистром авиации, откроет новую эру в истории Германии.

Лицензированная рейхсгруппа шелководов, Берлин, в составе рейхсобъединения германских животноводов (секция «Мелкие домашние животные»), входящего в рейхссословие кормильцев общества, ставит перед собой следующие цели: повышение производительности на всех имеющихся предприятиях, агитация за шелководство через прессу, кино и радио, создание образцовых питомников гусениц как центров обучения, поощрение всех шелководов путем организации окружных, областных и местных профессиональных правлений, посадка миллионов тутовых деревьев на незанятых землях, в населенных пунктах и на кладбищах, на железнодорожных насыпях и на обочинах шоссе. Значение шелководства для Германии, рассуждает профессор Ланге, автор брошюры F212/1939, состоит не только в том, что прекратятся обременительные закупки за границей, но и в той важной роли, которая отводится шелку в поступательном развитии независимой экономики. По этой причине и в школах следует пробуждать интерес немецкой молодежи к шелководству, хотя и не насаждать его принудительно, как во времена Фридриха Великого. Намного правильнее добиваться, чтобы учителя и ученики занимались этим делом по своему свободному выбору. Если тщательно продумать новые возможности школьной работы в области шелководства, пишет профессор Ланге, то можно было бы окаймлять школьные дворы тутовыми деревьями и разводить гусениц шелковичного червя в школьных помещениях. В конце концов, шелковичная гусеница, присовокупляет профессор Ланге, помимо своей явной ценности является почти идеальным учебным пособием. Ее можно весьма дешево получать в любых количествах и содержать как ручное домашнее животное без клеток или загонов. На любой стадии развития она пригодна для самых различных опытов (взвешиваний, измерений и т. п.): для демонстрации строения и особенностей насекомого, равно как и для других мероприятий, необходимых человеку в воспитательной работе, а именно для приручения, изучения негативных мутаций, контроля за производительностью, отбора и умерщвления во избежание деградации расы. В самом фильме можно увидеть, как шелководы государственного питомника в городе Целле принимают присланный материал, как они раскладывают его в чистые ящики, как происходит линька и кормление голодных гусениц, многократное перекладывание, прядильная работа на плетеных решетках и, наконец, умерщвление. Если прежде для уничтожения коконы выкладывали на солнце или заталкивали в разогретые печи, то теперь их сваливают в котел, вмурованный в стену и постоянно кипящий. Распластанные в плоских коробках коконы должны были три часа лежать над паром, поднимающимся из чана. Покончив с одной массой, шелководы тут же брались за следующую, пока полностью не заканчивали дело уничтожения.

Сегодня, 13 апреля 1995 года, я заканчиваю свои записки. Сегодня у нас Чистый четверг, день Омовения ног, день памяти святых Агафона, Карпа, Папилуса и Герменгильда. В этот день ровно триста девяносто семь лет назад Генрих IV издал Нантский эдикт. В этот день двести пятьдесят три года назад в Дублине впервые была исполнена оратория Генделя «Мессия». В этот день двести двадцать три года назад Уоррен Гастингс был назначен губернатором Бенгалии. В этот день сто тринадцать лет назад в Пруссии была основана антисемитская лига. В этот день семьдесят четыре года назад произошла бойня в Амритсаре, когда генерал Дайер приказал показательно расстрелять пятнадцатитысячную толпу повстанцев, собравшихся на площади, известной под названием Джаллианвала-Багх. Немало людей из числа тогдашних жертв было, вероятно, занято в производстве шелка, которое в то время на самых простых основаниях развивалось в Амритсаре и вообще по всей Индии. В этот день пятьдесят лет тому назад в английских газетах сообщалось, что город Целле взят частями Красной армии, неудержимо продвигающейся вперед, к долине Дуная, а немецкие войска отступают по всему фронту. Да, и напоследок: в этот день, в Чистый четверг 13 апреля 1995 года, мы утром еще не знали, что отец Клары, которого отправили в Кобургскую больницу, скончался вскоре после госпитализации. Сейчас, заново обдумывая нашу историю, состоящую почти сплошь из бедствий и несчастий, я почему-то вспомнил, что для дам высшего света ношение тяжелых одеяний из черной тафты или черного крепдешина считалось единственно уместным выражением глубочайшего траура. Говорят, например, что на похоронах королевы Виктории герцогиня фон Тек появилась в платье с плотными оборками из черного мантуанского шелка и тогдашние журналы мод назвали его воистину умопомрачительным. Для одного этого туалета и для демонстрации своего непревзойденного мастерства в области траурного шелка фабрика «Уиллетт и племянник» в Норидже (непосредственно перед своим закрытием) изготовила отрез шелка длиной в шестьдесят шагов. А Томас Браун замечает в своем трактате «Ошибки и заблуждения» (жаль, я уже не смогу найти это место), что в его время в Голландии был обычай в доме покойника занавешивать черным траурным крепом все зеркала и все картины с изображениями пейзажей, людей или плодов земли. Дабы ни они, ни покидаемая навеки родина не отвлекали душу на ее последнем пути. Браун был сыном торговца шелком и потому, вероятно, имел в этом деле наметанный глаз.

notes

Сноски

1

«Добро и зло, как мы знаем, растут в этом мире вместе и почти неразлучно» (англ.; пер. С. В. Шервинского; цитата из «Ареопагитики» Мильтона).

2

Безусловного прощения заслуживают те несчастные души, которые, совершив пешее паломничество, теперь стоят на берегу и наблюдают, без понимания, ужас сражения и глубокое отчаяние побежденных (фр.).

3

Что он умер от неизвестных причин (англ.).

4

Глухой и темной ночью (англ.).

5

Так что пора закрывать все пять врат познания. Мы не намерены распускать наши мысли и предаваться снам, плетя узор из паутины и зарослей дремучего леса (англ.).

6

Чтобы красиво сыграть трагический финал этой великой пьесы (англ.).

7

Битва у Питере-Хилла и освобождение Ледисмита: вид с высоты птичьего полета, запечатленный с наблюдательного аэростата (англ.).

8

Свара (англ.).

9

Это было похоже на веселую игру, а потом они вдруг упали, почти одновременно (англ.).

10

Мы потом их достали, много лет спустя. Один самолет назывался «Большой Дик», а другой – «Леди Лорелея». Пилоты – Рассел П. Джадд из Версаля, штат Кентукки, и Луис С. Дэвис из Афин, штат Джорджия. Чего уж там от них осталось, какие кости и клочья, все здесь и похоронили (англ.).

11

Зоны безработицы (англ.).

12

Самый благотворный (англ.).

13

Битва в Саутуолдской бухте (англ.).

14

Помогите спасти дождевые леса (нидерл.).

15

Добро пожаловать на Голландское королевское кладбище (англ.).

16

Гроб из латуни для святого князя небесного Сант-Зебольта (старонем.).

17

Пассажиры Сандберг и Стромберг, вылетающие в Копенгаген (нидерл.). Мистер Фримен, вылетающий в Лагос (англ.). Сеньора Родриго, будьте любезны (исп.).

18

Облако пепла над вулканом Пинатубо (нидерл.).

19

Просим срочно пройти на посадку к выходу С4 (англ.).

20

Бизнес-парки (англ.).

21

Читальня моряков (англ.).

22

По курсу биплан Мориса Фармана. Белая паровая яхта, идущая под белым флагом, движется вдоль горизонта на юг (англ.).

23

Как города украшают свои улицы к войне! Это был лес! Это был человек! Есть уголок в чужой земле, который будет Англией всегда! (англ.)

24

Принцип поджигает фитиль! (англ.)

25

Не забывай французский, мой милый! (фр.)

26

Это книга о судьбах тех, кто лишился отечества, об отверженных и потерянных, о лишенных будущего, книга о тех, кто одинок и кого избегают (фр.).

27

Близятся к завершению, а все дороги в Боснии заполонили банды грабителей, в том числе конных. Даже леса вокруг Сараева кишат мародерами, дезертирами и авантюристами всех мастей. Значит, особо не попутешествуешь (англ.).

28

Много мечтаний, редкая вспышка счастья, немного гнева, за которыми следуют разочарование, годы страданий и конец (фр.).

29

Белое пятно оказалось мрачным местом (англ.).

30

Все здесь вызывает у меня антипатию – люди и вещи, но больше всего люди. Все эти африканские лавочники и торговцы слоновой костью с их корыстными инстинктами. Жалею, что приехал сюда. Жалею настолько, что испытываю горечь (фр.).

31

Дорога по ущелью Охайн, герцог Веллингтонский, дым прусских батарей, контратака нидерландской кавалерии (нидерл.).

32

Мы не отступим от Ольстерского сопротивления самоуправлению Ирландии, даже если это будет потрясением для всего Британского Содружества (англ.).

33

Немцы не придут на помощь (англ.).

34

Вас доставят отсюда в тюрьму, а оттуда – на место казни, где вас повесят за шею и вы будете висеть, пока не умрете (англ.).

35

Ночь времени давно накрыла день, и кто знает, когда было Равноденствие? (англ.)

36

Не мог выйти на люди (англ.).

37

Так скалы низкие крошатся, в прах рассыпаются валы (англ.).

38

Объект изумления в Итоне (англ.).

39

Отчаянный саблист (фр.).

40

Извозчик (англ.).

41

Суинберн всегда утром гуляет, днем пишет, а по вечерам читает. Более того, когда наступает время еды, он ест как гусеница, а ночью спит как соня (англ.).

42

Расскажи еще, тетя Ашбернем, пожалуйста, расскажи еще (англ.).

43

Ночь, удивительный гость, неведомый людям пришелец, в парадном мерцании звезд встает над вершинами гор (англ.).

44

Позвольте ваше зеркало; возможно, ее дыхание затуманит стекло – тогда она жива (англ.).

45

Как мало осталось во мне от моей родины (англ.).

46

Солнечный свет и как он ложится (англ.).

47

Через галереи, вестибюли и переходы, где толпились гости, в самом конце чуть покатого коридора я прошел в нетопленую гостиную, которую мы у себя дома, в Эдинбурге, называли Холодной залой (англ.).

48

Это Мысловице, место где-то в Польше (англ.).

49

Неделями не услышишь птичьих голосов. Как будто все каким-то образом опустошено (англ.).

50

Поскольку, когда я услышал, что один из ближайших островов – Патмос, я возмечтал сойти на него и приблизиться к темному гроту (англ.).

51

Говорят, его изгнанный сын находится в Германии с графом Кентом (англ., искаженная цитата из «Короля Лира», пер. М. А. Кузмина).

52

Жуки-скакуны (англ.).

53

Одна кровь, одна судьба (ит.).

54

Оставляя нас, детей, без внимания и ласки (англ.).

55

Рукодельные альбомы (англ.).

56

Снаружи и внутри, внизу, на небосводе / Волшебный театр теней открыт во всей природе. / Свеча вселенского театра – Солнце, / И тени вкруг него приходят и уходят (англ.).

57

Прогуляться верхом, прогуляться в экипаже, немного поесть, выпить и т. д. (не забыть выкурить трубку) – вот и день прошел (англ.).

58

Что на него, скорее всего, смотреть осталось недолго. Потому что вокруг него признаки распада (англ.).

59

Думаю, мне следует забиться в самый глухой уголок Суффолка и отрастить бороду (англ.).

60

И вот я ухожу к воде, где не похоронены друзья и не закрыты дороги (англ.).

61

Я полагаю, сейчас лучше всего посещать эти оперы в театре собственных воспоминаний (англ.).

62

Может, вас примут Ашбери. Одна из дочерей заходила сюда несколько лет назад с объявлением, где предлагался завтрак и постель. Она просила повесить его у меня в витрине. Не помню, что с ним сталось, нашлись ли у них постояльцы. Скорее всего, я выбросил его, когда оно выцвело. Или они пришли и сами его сняли (англ.).

63

Так будет хорошо? (англ.)

64

Я не буду спускать его на воду. Просто я этим занимаюсь. Должен же я чем-то заниматься (англ.).

65

Я установил проектор в библиотеке. Мать интересовалась, не захочешь ли ты поглядеть, как тут все было устроено раньше (англ.).

66

Ну-ка, разом! (англ.)

67

Подчас мне кажется, что мы так никогда и не научились жить на этой земле и что жизнь – это просто огромная, постоянная, непонятная ошибка (англ.).

68

Я пришел попрощаться (англ.).

69

Я оставил свой адрес и номер телефона, так что если вы захотите когда-нибудь… (англ.)

70

Когда-то мы думали выращивать шелкопрядов в пустой комнате. Но так никогда этого и не сделали. О, сколько же всего так никогда и не делается! (англ.)

71

Охотничьи праздники (англ.).

72

Лучше умереть, чем изменить себе (фр.).

73

Немецкие особняки на океане (англ.).

74

Эвакуация гражданского населения с Шингл-стрит, Суффолк (англ.).

75

Но, видимо, секретные материалы были изъяты прежде, чем это дело открыли, так что тайна Шингл-стрит остается (англ.).

76

Остров (англ.).

77

Ограждение от скота (англ.).

78

А когда я ему сказал, что это не имеет ничего общего с Божественным откровением, он был очень разочарован. Если было Божественное откровение, сказал я ему, тогда зачем я все время что-то менял, продвигаясь вперед? Нет, это было просто исследование и работа, бесконечные часы работы (англ.).

79

Возможно, этот просуществует немного дольше (англ.).

80

Чтобы мы так и ехали по дороге в Иерусалим (англ.).

81

Он купил землю в Святых, тучи сгущаются над Святыми, это где-то там, в Святых (англ.).

82

Тут недолго и заблудиться, в этих Святых (англ.).

83

Опершись о фортепиано (фр.).

84

Ни слова больше! Я женат! (фр.)

85

Охотник (англ.).

86

Вы помните меня, милорд? (англ.)

87

А вы, мадам, узнаете меня? (фр.)

88

Какое крушение судеб! (фр.)

89

Прощайте! Я не увижу вас больше никогда! Прощайте! (англ.)

90

Часовые, поберегись! (фр.)

91

Здесь похоронен 3 февраля 1850 года Сэмюэль Айвз Саттон, старший сын контр-адмирала Саттона, покойный капитан 1-го батальона 60-го стрелкового полка, при выходе в отставку произведенный в звание майора и штаб-офицера (англ.).

92

Тверда в своих принципах и верна / Своей вере, / Ее жизнь являла собою мир добродетели / скромности, сдержанной элегантности / Ума и манер, / искренности, сердечности и доброжелательности / Неизменного уважения, светлой любови / вдохновенной уверенности и спокойного счастья (англ.).

93

Зд.: парковых (англ.).

94

«Запечатанный музей, или Тайная библиотека» (лат.).

95

Написанная им на гетском языке, когда он жил в изгнании в Томах (англ.).

96

Портрет прекрасной английской леди, написанный в черных тонах, или эфиопских оттенках (англ.).

97

Но желанная мне чернее ночи (лат.; Марциал, Эпиграммы, I, 115; пер. Ф. А. Петровского).

98

Концентрированный экстракт кашунде, который в Восточной Индии используют для исцеления от меланхолии (англ.).

99

Глазет и муарированный поплин, атлас и сатинет, камлот и шеврет, прюнель, коломянка и флорентин, диамантин и гренадин, блондин, бомбазин, бель-иль и мартиника (англ.).