Текст книги "Развод с миллиардером (СИ)"

Автор книги: Виктория Вестич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Я и правда запираюсь в комнате. Не знаю, насколько поздно вернулся Дем или вообще дома не ночевал, но утром к завтраку он выходит дико хмурым. Окинув взглядом Мансурова, я сразу понимаю, что тот явно не в духе, и это еще мягко сказано.

Молча ставлю перед ним тарелку с приготовленным омлетом. В нем овощи и ветчина, еще гренки поджарила. Демьяну специально порцию побольше положила, все ж таки мужик внушительной комплекции. Наверняка в зал ходит часто. Слышала я, что спортсменам, которые мышцы растят, вагонами готовить надо. Повезло все-таки, что я ненастоящая жена.

Грустно вздохнув от этой мысли, сажусь напротив и принимаюсь за свою порцию.

– А ты молодец, – внезапно подает голос Мансуров.

Я чуть кусочком помидора не давлюсь. Что это за комплименты с утра?? Подозрительно! Вчера рычал, а сегодня…

Увидев мой озадаченный взгляд, Дем кивает на тарелку:

– Хорошо, говорю, что завтрак заказала, а то я забыл.

Опять в мои кулинарные способности не верит. И, главное, с чего бы вдруг? Неужели я внешне больше отравителя напоминаю, чем человека, который в состоянии яичницу себе пожарить.

– Ага. На здоровье, – язвлю я, не собираясь спорить.

Я еще этому мутанту с бицепсами борщ свой не простила! Схомячил, главное, а нахваливал не меня, а повара какого-то. Женоненавистник!

– Смотрю, колечки надела.

На автомате бросаю взгляд на безымянный палец правой руки. Так непривычно видеть на нем кольца. Они даже ощущаются как-то по-особенному, не как обычные украшения. Все время хочется касаться, любоваться. Да и внутренне чувствую себя словно чуть другой. Сама себе объяснить это не могу.

– Ты же сам сказал надеть.

– Нравится, когда ты такая послушная девочка.

Нотки голоса Дема неуловимо меняются, в нем будто больше хрипотцы появляется.

Тут же вскидываю глаза и впиваюсь ими в Мансурова. Опять игры свои затеял? Но тот уплетает яичницу, словно и не говорил ничего.

Решаю перевести тему разговора от греха подальше.

– Во сколько сегодня мне нужно быть готовой?

– Шесть вечера. Пока доберемся будет половина седьмого. В самый раз. Я уже договорился, тебя отвезут в салон, так что освободись к трем от своих дел.

– Но у меня учеба!

– Прогуляй последние пары.

– Я могу сама сделать макияж и прическу. На это даже меньше времени уйдет. Так я и на пары успею, и собраться. А то в прошлый раз из меня твоя хваленая стилистка сделала посмешище.

– С ней я уже разобрался, Ингу Меседа подкупила. Но в этот раз можешь не переживать. Ты должна выглядеть на миллион, как и положено жене Демьяна Мансурова.

Насупившись, прожигаю взглядом Дема.

– Ты еще забыл приказать, чтобы я рта не раскрывала. А то вдруг опозорю тебя, вся такая простушка, перед твоими друзьями-миллиардерами.

– Поверь мне, их ничем не удивить.

– Звучит как вызов. Ты с такими словами поосторожнее, а то я и придумать что-нибудь могу.

– Что, снова платье наденешь, которое еле приличные места прикрывает? – поддевает Мансуров.

– Размечтался. Ты без фантазии совсем.

– В любом случае, все должно пройти гладко. Не забывай, что ты играешь роль моей жены по соглашению, – словно нарочно припоминает Дем наш контракт.

Совсем как я вчера, когда его отшила.

Еще и смотрит так внимательно. Неужто мой отказ так задел? Или что, миллиардерам никто «нет» не говорит?

– Не переживай, трусы на голову натягивать и бегать по залу с криками папуасов не буду, – фыркаю в ответ.

– Журналисты бы душу продали за такие снимки для новостей.

Мы оба смеемся и лишь через полминуты я осознаю, что все это время пялюсь в глаза Дема. Дернувшись, я чуть тарелку не переворачиваю и делаю вид, что просто побежала налить себе кофе.

Снова чувствую дикое смущение. Хочется себе по щекам надавать. Аня, возьми себя в руки!

– Тебя подбросить до учебы? – спрашивает Дем внезапно за моей спиной.

И вот теперь я чуть не роняю кофейник. Грохнув его на стол, резко разворачиваюсь. Да как он так подбирается неслышно?!

– Э-э… не надо, я… я еще душ хотела принять, – мямлю, придумывая оправдание.

Ну нет уж, мне лучше одной побыть, а не в замкнутом тесном пространстве с ним.

– Душ? Ты же так опоздаешь. Сама же говорила, что не хочешь пары пропускать, – загоняет меня Мансуров в ловушку. Еще и глаз не сводит, стоя напротив меня, но как-то чересчур близко.

– Ну ничего, на полчасика опоздаю. Там лекция. Неважная.

– Могу подождать. Поработаю немного из дома, а потом подвезу свою жену до универа.

– Не надо! – открещиваюсь тут же, – На автобусе как-нибудь доеду.

– Никакого автобуса. Не хочешь со мной – вызови такси. Денег дать?

Дем наконец отходит, берет свое портмоне, что лежало на столе рядом с ключами от машины, и, открыв, не считая вытаскивает купюры и бросает на столешницу.

– Не надо мне ничего!

– Первый раз вижу женщину, которая отказывается от денег, – закатывает глаза Мансуров, но деньги не забирает, – считай это тебе просто на траты. Мужья же дают женам денег. Поверь, мне эта сумма больно не сделает.

Складываю руки на груди.

– Какой щедрый.

– Щедрый, добрый, богатый, выносливый…

– Так-так, не продолжай, – перебиваю я, вскинув ладошку.

– Может все-таки остаться и спинку тебе потереть? – спрашивает Дем, подхватывая со стола ключи от машины.

– Размечтался!

– Скучная ты. Так и помрешь старой девой.

– Ну а ты-то, меня, конечно, от этого “недуга” готов спасти, – хмыкаю.

– Заметь, абсолютно бесплатно. То есть даром.

– Много хочешь. Иди давай миллионы свои зарабатывать, а то я и правда опоздаю.

– Дожили. Жена родная из дому выгоняет, – ворчит Дем, направляясь в прихожую.

Я улыбаюсь невольно. Когда между нами царит относительный мир, мне на душе даже легче. Не то что вчера…

Вот что значит сытый мужик. Омлета поел – сразу подобрел, шутить стал. А то руки распускает, обижает. Денег на такси оставил даже… тысяч сорок, не меньше. Почаще Мансурова кормить надо, определенно. Настоящая золотая жила.

Глава 28

Нервно одергиваю подол платья уже в который раз. Руки дрожат и я не знаю, куда их девать. От одной мысли, что на меня будет куча народа глазеть, становится не по себе. Я, конечно, не совсем уж тихоня, но впервые окажусь рядом с журналистами. Еще и в качестве невесты миллиардера и по совместительству завидного холостяка Демьяна Мансурова.

Хотя уже не холостяка. И с завидным я бы тоже поспорила. А вот вредный и невыносимый – тут да, согласна.

– Успокойся. Ты выглядишь на миллион баксов, – хмыкает Демьян, подавая мне руку.

Его взгляды на меня всю дорогу я не могла не заметить. Особенно на мою коленку, с которой то и дело сползала ткань платья. Разрез прячется в полах платья и почти не виден, но когда сидишь, приходится иногда его поправлять.

Я вкладываю руку в ладонь Мансурова и выбираюсь из машины.

– Наверняка все будут судачить, что я с тобой из-за денег только. Я же из бедной семьи, не то что Меседа, – делюсь переживаниями, которые не дают мне покоя. – Жаль они не знают, что ты платишь мне, чтобы я была рядом, а не я за тебя цепляюсь.

– Поверь, люди никогда не будут довольны. Будь ты хоть самой святой, все равно найдут, о чем посплетничать. Так что просто выдохни и насладись вечером. Для всех мы милая влюбленная парочка. Не забывай отыгрывать томный взгляд.

– Ты сам смотри не перестарайся. Будешь пытаться схватить за коленку, как в машине, получишь.

Гордей, брат Мансурова, встречает нас первым, буквально на выходе.

– Ты куда это сбегаешь, щегол? – ловит его за локоть Демьян.

– Куда-куда, – ворчит он, – ты же знаешь, я такие сборища ненавижу! Так что я, конечно, поздравляю, рад за вас, но лучше мы с друзьями где-нибудь в клубе потусим.

– Вообще-то этот прием и для бизнеса важен, а тебе пора бы вливаться уже.

– Да-да! – на бегу кричит Гордей, – Обязательно, но потом. Хорошего отдыха! Анечка, выглядишь – блеск! – посылает мне воздушные поцелуи этот оболтус.

Демьян тихо ругается под нос, а я весело фыркаю, наблюдая за тем, как младший Мансуров поскорее прыгает в машину и уезжает.

– Какие же вы все-таки разные.

– Слишком даже. Иногда кажется, что кто-то из нас приемный.

– Ну нет, внешне у вас слишком много общих черт лица. Так что, извини, но отделаться от брата не получится, – шучу я.

Мансуров легко подхватывает это веселое настроение.

– Боюсь, его бы и ни в какой детдом не приняли. Вернули бы тут же.

Праздник проходит не в самом особняке Мансуровых, а в отдельном домике, как объяснил Демьян, летним. Здесь в огромной гостиной вполне себе мило и со вкусом все оказалось обставлено, а вместо потолка вообще установлен стеклянный купол! Сквозь него вечерние лучи солнца окрашивали весь холл в нежные персиково-красные тона.

– Какая красота! – невольно любуюсь я.

Правда, полюбоваться долго мне не дают. Сначала мы идем поздороваться с родителями Мансурова и его дедушкой, потом начинается настоящий допрос от журналистов. Еще двадцать минут нас снимают.

– Да что там вообще так долго щелкать можно? Мы же просто немного позу меняем, – шепчу я недовольно.

– Потерпи. Гостей пока мало, но скоро приедут, так что побереги силы. Тебе еще со всеми знакомиться.

– Тогда я отойду возьму воды. В горле пересохло.

– Я пока поприветствую главного акционера, – Демьян проводит ладонью по моей спине.

Не успеваю я перевести дух и взять с фуршетного столика бутылку с водой, чтобы налить себе, как меня окружают три девушки. И притаскивает их за собой Ульяна – сестра Мансурова.

– Представляете, она работает продавщицей в магазине! – округлив глаза, щедро делится она секретом, который и не секрет вовсе.

И мстительно улыбается. Осла что ли не простила еще? Так не надо было упражняться с утра и своим ржанием дом будить.

– Продавщицей?? – блондинку с биозавивкой перекашивает. – Так ты типа кто? Консультантка? И в каком брендовом бутике ты работала?

– Ну в каком, Юль, че ты как маленькая, – закатывает глаза похожая на нее девушка.

Я даже вначале подумала, что они близнецы, но потом осознала, что просто у обеих внешность сделанная, как под копирку – огромные губы, широкие брови, скулы, обколотое лицо.

– Конечно в элитном мужском, – продолжает она, – Туда вечно всякие ушлые девки из Мухосранска устраиваются. Для них это же пик карьеры, а заодно и гарантия кого побогаче встретить. Главное поскорее в койку затащить и охомутать, а то вдруг передумает. А ты что для этого придумала? Запузячилась поскорее или что пооригинальнее?

– Я не беременна, – цежу холодно. – И работала я не в бутике.

– В спортивном магазине что ли? Сноубордами торговала?

Со стуком ставлю воду на стол. Пить резко перехотелось.

– Граблями. Как раз наподобие тех, что нужны твою шевелюру прочесать. А заодно и ядом из-под полы барыжила. На районе наш магазинчик прославился, конечно, да… две мои напарницы того… – я возвожу глаза к потолку, – деревянный макинтош примерили.

– Макин… что?

– В гроб легли. Ну а че вы хотели, выживает сильнейший, – говорю я и цыкаю, как урка, еще и голос понижаю, – у нас-то на райончике работы немного, сами понимаете. Так что приходится иногда на крайние меры идти. Только вы это, девки, никому. А то я с магазина уволилась, замуж же за богатенького как-никак выскочила. Но яда припасла – у меня дома в солоночке стоит. Если узнаю…

Я делаю самое угрожающее лицо из возможных и чиркаю пальцем по горлу.

– Сами понимаете, мне назад нельзя. Так что и муж мой ничего узнать не должен. Ну ладно, мне пора. Бывайте, – улыбаюсь я самой милой улыбкой.

Демьян перехватывает меня в центре зала.

– Что ты им такого сказала? – фыркает весело, кивая за мою спину, – Так на тебя косятся.

Я отмахиваюсь.

– Не бери в голову. Так, немножко припугнула, чтобы меньше трепались.

Демьян ухмыляется довольно.

– А я думал, тебя придется весь вечер спасать от гостей. Переживал, что отвлекусь и тебя обидят, а ты и сама не промах.

– Предупредил бы хоть, что здесь такой серпентарий соберется.

Мансуров только хочет сказать что-то, но тут его окликают.

– О, это Потапов, стратегически важный будущий партнер. Пойдем, я вас познакомлю.

Я даже не замечаю, как пролетает время. Демьян говорил, что народа будет не так много, но он постоянно меня с кем-то знакомил, кому-то представлял. Я улыбалась, смеялась, поддерживала разговоры, принимала поздравления. И бесконечно отвечала на одни и те же вопросы: где мы познакомились и каким образом вообще умудрились встретиться, мы же такие разные!

У меня уже чуть ли не глаз начал дергаться. Хоть все были и вежливые, но иногда проскальзывал какой-то снобизм, мол, я же «из простого народа», а Мансуров-то, как же он в тот магазин заскочил вообще? Как обратил внимание на меня, замарашку?

В какой-то момент перед нами оказывается Меседа и какой-то взрослый мужчина. Я машинально здороваюсь. Лишь потом вздрагиваю и на автомате прижимаюсь боком к Демьяну.

– Простите, опоздали немного. Пробки, – говорит незнакомец с извиняющейся улыбкой. – Тимур Адамович Долянский, приятно познакомиться. А это моя дочь Меседа. А вы та самая Анна?

Тимур Адамович жмет мою руку с неприятной сальной улыбкой и я неловко улыбаюсь в ответ. Меседа же прожигает меня молчаливым взглядом. Потом, хмыкнув, переводит его на Демьяна.

– Ничего страшного, – Мансуров привлекает меня к себе, словно защищая, – Главное, что вы приехали. И Меседу прихватили. Она как раз извинится перед моей женой.

– Извинюсь? За что это??

– Не делай из себя дурочку. Ты прекрасно понимаешь, за что.

– Папа! – капризно восклицает Меседа и требовательно смотрит на отца.

Мансуров переводит молчаливый, но очень говорящий взгляд на Тимура Адамовича.

Обстановка вокруг накаляется в два счета. Отец Меседы скрипит зубами и даже громкая музыка не перекрывает этого звука. Я уже хочу вмешаться и попробовать перевести все в шутку, но тут Долянский смотрит на дочь и жестко рубит:

– Извинись перед женой Демьяна.

– Папа!!!

– Меседа, – рычит он с нажимом, сурово сдвинув брови.

Знойную красотку передергивает и она, будто делая одолжение, выпаливает:

– Извини!

– Нет, Меседа, так дело не пойдет, – хмыкает Мансуров, – Ты натравила на Аню свою охрану, которая ее избила и чуть не похитила, а теперь хочешь отделаться простым «извини»?

– Мне, может, на колени еще встать?!

– Было бы неплохо, – ледяным тоном отрезает Демьян.

Меседа вспыхивает. Хочет что-то сказать резкое, но получает тычок в бок от отца. Зыркает на него, как фурия, и выпаливает:

– Извини, Аня. Я переборщила! Больше такого не повторится.

– Извинения приняты, – тараторю я.

Хочется отделаться от неприятной парочки. Когда они отходят к другим гостям, я даже выдыхаю облегченно.

– Я отойду в дамскую комнату, – шепчу Демьяну.

Надо перевести дух. Заодно макияж проверю и хоть немного прохладной водой в лицо побрызгаю. В помещении вроде бы не душно, но все равно хочется освежиться.

Я успеваю только вымыть руки, как дверь в туалет открывается.

– Ах, вот ты где, Аня, – деланно удивляется Наталья Васильевна, мама Мансурова, – А я как раз искала тебя, чтобы поговорить.

Боже! Да будет сегодня хоть немного покоя! Со всех сторон обложили!

– Даже не хочу спрашивать, следили вы за мной или нет, – устало говорю я. – Что вы хотите?

– Я хочу, чтобы ты отстала от моего сына. И пока что я прошу по-хорошему.

Глава 29

– По-хорошему? – усмехаюсь я и складываю руки на груди, глядя на Наталью Васильевну с вызовом, – А как будет по-плохому, если я откажусь?

– Тебе лучше не знать.

– Ясно, – цыкаю разочарованно, – попугать пришли просто. Ну так знайте, что вы мне тоже не особо-то нравитесь.

У матери Дема лицо вытягивается. Так и хочется сказать – осторожнее, а то заклинит и подтяжка лица больше не спасет. Но я просто молча наслаждаюсь ее выражением лица.

– Знаешь, я была с тобой достаточно мила и вежлива, – цедит сквозь зубы Наталья.

– Что-то незаметно…

– Рот закрой, хабалка! – рявкает “свекровь”.

Я, конечно, особо иллюзий на ее счет не питала, но все равно перемена довольно разительная. Я-то думала, что при первом знакомстве Наталья Васильевна весь свой яд показала, но она оказалась гораздо хуже.

– Если у тебя получилось сына моего очаровать, то это ненадолго. Скоро он увидит твое настоящее лицо и поймет, что на дворняжках не женятся.

– На дворняжках? – вскидываю бровь.

Какие эти богачи все-таки изобретательные. Нет бы уже матом сказать, а они все вежливых из себя строят. Лицемеры.

– Именно. Ты просто мусор, который даже под ногами моего сына валяться не должен! Ты же так… – Наталья осматривает меня с презрительной брезгливой миной с ног до головы, – на пару раз покувыркаться. Ума не приложу, что Демьян вообще в тебе нашел! Он должен на Меседе жениться, ясно? На девушке своего круга и ума!

– Осторожнее, – охаю я и испуганно смотрю на подбородок своей свекрови.

Та тут же хватается за него.

– Что? Что такое? – тараторит истерично.

– Вас так перекосило, что сейчас слюна по подбородку побежит, – чеканю холодно, – как у псины бешеной.

Отвернувшись, беру свою небольшую сумочку и, окатив потрясенную мамашу точно таким же презрительным взглядом, каким она на меня смотрела, направляюсь к выходу.

– Животное мерзкое, – шипит Наталья в бессильной злобе.

Наверное, будь это обычный ужин, она бы точно кинулась на меня с кулаками. Но за дверями куча богатых друзей и знакомых, папарацци. На публичный скандал такая, как Наталья Васильевна, точно не пойдет. Эта все напоказ делает. И перед всеми остальными она старательно играет роль любящей свекровки.

– От животного слышу, – откликаюсь я, не оборачиваясь.

Я безумно устала. Безумно. Не хочу уже никаких склок, пусть сама в этой грязи варится.

– Ты еще пожалеешь, дрянь подзаборная! – обещает злобно в спину Наталья.

Я не отвечаю. Возвращаюсь в центр зала и осушаю стакан с водой. Здесь закатили грандиозный фуршет, но меня так тошнит, что даже крошечное канапе в рот не влезет.

– Все в порядке? На тебе лица нет, – Демьян останавливается рядом, с беспокойством заглядывает в глаза.

Рядом с его внушительной фигурой мне даже немного легче становится. Будто рядом с ним я точно в безопасности.

– Да, нормально, – улыбаюсь через силу.

Хотя на самом деле, конечно, нет. Но какое это имеет значение? Мы с Мансуровым даже не друзья. Просто деловые партнеры. Кончится контракт, я доиграю его жену, мы разведемся и разбежимся в разные стороны. И будто ничего и не было. Потому что Наталья Васильевна отчасти права – этот мир не для меня. Я тут как белая ворона. Все пялятся, как на экзотичное животное, шепчутся, обсуждают.

Снова замечаю на себе взгляды и невольно передергиваю плечами. Честное слово, я после сегодняшнего приема самую горячую ванную приму из возможных, так сильно отмыться хочется. От всех этих пересудов, взглядов, сплетен.

И ведь каждый в этом зале уверен, что Мансурова я охомутала как-то нечестно. По дороге сюда слышала, как кто-то говорил, что я вообще его приворожила…

Я сканирую взглядом зал, делая вид, что все в порядке, и не замечаю даже, что Демьян в это время прожигает глазами меня.

– Пойдем-ка отсюда, – внезапно выдает он и, подхватив меня под локоть, ведет за собой.

Я даже не сопротивляюсь толком, застигнутая врасплох, семеню быстро.

– Постой! Куда мы? А как же гости?

– Мы перед их глазами уже помелькали, с кем нужно, я поговорил. Отец вон с дедом сами с Долянским разговаривают, уладят то, что я не успел.

Улица встречает нас прохладой. Свежий воздух после помещения, наполненного самыми разными дорогими ароматами, такой вкусный, будто сладкий даже! Невольно вдыхаю полной грудью и зябко поеживаюсь.

Почти сразу мне на плечи ложится пиджак Демьяна. Я не спорю, укутываюсь в него и утыкаюсь носом в ткань. Парфюм Мансурова кажется вдруг таким родным, что сердце невольно екает.

Тут же хмурюсь и натягиваю самую злобную маску из возможных. Пусть не думает тут, что каким-то пиджаком дурацким меня очаровал.

– А сам не замерзнешь?

– Нет. У меня кровь горячая, – улыбается Дем во все тридцать два.

Я зависаю на секунду, любуясь им, но потом тут же одергиваю себя и отворачиваюсь. Это еще что за гляделки, Аня! В руках себя держи! Он же гад невыносимый и самодур! И… наглый, а еще…

Мысли сбивает бархатистый тон Мансурова. Он подставляет локоть и предлагает:

– Прогуляемся?

Вот уж выбор, конечно! В пасть к крокодилу или назад, в клетку со змеями. Но тело уже на автомате хватает Дема за руку и вот мы идем гулять по широким аллеям вокруг особняка.

– Извини, что тебе пришлось выслушивать гадости сегодня. Большая часть народа – ужасные снобы, которые кичатся своими деньгами. При этом части людей они достались по наследству, другим – из-за незаконных махинаций. Те, кто знает, как большие деньги зарабатываются, никогда не будет относится к тебе как к пустому месту.

– А ты, конечно, не такой?

– А я когда-то относился к тебе плохо?

Я задумываюсь. Как назло, в голову ничего криминального не приходит. Ну, разве что нашей первой встречи…

– Ну вот ты полотенце скинул! – осеняет меня, – и разозлился еще, когда я тебе отказала. Нормальный мужик так себя вести не будет.

Дем пронзает меня взглядом.

– А ты знаешь, как нормальные мужики в таких ситуациях должны поступать?

– Конечно.

– Откуда? Ты же девственница, – ухмыляется он.

– Я про здравомыслие!

– Знаешь, как ведут себя мужики, когда видят красивую девушку?

– И как же?

Не успеваю даже пискнуть, как земля вдруг уходит из-под ног. Ощущаю сильные руки вокруг талии – Дем резко поднимает и сажает меня на какое-то ограждение.

Секунда – и Мансуров накрывает мои губы своими. Не дает ни осознать, ни оттолкнуть, сминает зачатки сопротивления своим напором. Я вся трепещу, когда чувствую во рту чужой язык. Горячий и влажный, он хозяйничает там, сплетается с моим.

– Улыбочку! – кричит вдруг кто-то со стороны.

Я вздрагиваю всем телом и отстраняюсь. Один из журналистов застигает нас врасплох и нас озаряет вспышка фотокамеры.

Почти мгновенно покрываюсь румянцем. Это для посторонних я здесь жена Мансурова и мы тысячу раз так целовались! Но на самом-то деле все иначе…

– Давай вернемся. Осталось чуть-чуть потерпеть и поедем домой, – хрипло бормочет Демьян.

– Угу…

Он ссаживает меня на землю и в полном молчании мы возвращаемся в зал.

Весь остаток вечера я хожу как в прострации. Дем рядом постоянно и выглядит задумчивым и хмурым. Хотя очень внимательно ухаживает и заботится – постоянно сок подливает, предлагает еду, отгоняет слишком назойливых гостей.

Нервирует.

Прием заканчивается глубоко за полночь. На часах – начало четвертого утра. Неудивительно, что по дороге к дому Мансурова меня укачивает в теплом салоне и я засыпаю.

Меня будет резкий громкий звонок. Кажется, что прошло всего пара минут после того, как я задремала, но, когда прихожу в себя, вокруг уже знакомая спальня и я лежу в кровати. За окном – светло.

В панике хватаюсь за телефон и пытаюсь отключить будильник. Не сразу соображаю, что это совсем не он, а мне звонит мама. Я тут же поднимаю трубку. Вдруг у бабушки приступ снова?!

Но приступ чуть не случается у меня, когда слышу в динамике оглушительный мамин крик:

– Аня!!! Что это такое!!! Ты же сказала, что ты учишься, а сама выскочила замуж??! Ты что, беременна??

Со стоном падаю назад на подушку.

Теперь мне точно конец.