Текст книги "Развод с миллиардером (СИ)"

Автор книги: Виктория Вестич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

Повисает тишина.

Мы с Демом потрясенно пялимся на Гордея. То есть… в смысле это он нас поженил? Я все это время подозревала деда Демьяна, думала, что нас свел он! Все ведь сходилось: он хотел женить кого-то из внуков, хотел еще правнуков понянчить, да и вообще так рад был нашей встрече…

– Ну у вас и лица! – прыскает Гор, зажимая рот ладонью.

Это окончательно сбивает меня с толку.

– Погоди, ты шутишь что ли? – уточняю я на всякий случай.

– Нет, с чего бы.

Демьян сцепляет крепче зубы и складывает руки на груди. Всем своим видом демонстрирует, что такой подлянки от брата не ожидал.

– И как это понимать? – цедит он сухо, – Зачем ты это сделал? И каким образом провернул? Насколько я знаю, вы с Аней никогда знакомы не были. Или я чего-то не знаю?

Мансуров-старший оборачивается ко мне и впивается проницательным взглядом. Я тут же спешу вскинуть руки в сдающемся жесте и откреститься:

– Я во всем этом не участвовала! Если ты не помнишь, я сама офигела от того, что кто-то раздобыл мои данные и я уже три месяца была замужем!

Нахмурившись, Демьян переводит подозрительный взгляд на брата.

– Я все еще жду ответа. За каким хреном ты все это провернул?

– Я вообще-то как лучше хотел!

– Гордей, – рычит Дем угрожающе, – лучше рассказывай все по-хорошему, иначе тряхну так, что мало не покажется, не посмотрю, что ты мой брат.

Гор насупливается.

– Ну чего орешь-то? Ну да, мой косяк. Но я же знал, что ты Меседу эту терпеть не можешь, вот и решил тебе помочь. Говорить не стал, ты же принципиальный, не согласился бы на аферу. Ты ж ради семьи на все пойдешь. А тут мы с парнями в клубе были, напились, поперлись гулять. Ну я им все рассказал, мол, так и так, как брата спасти. Один перец и говорит: давай, мол, печати жахнем, что он уже женат, мне батя как раз паспорт девки одной дал, чтоб я ее официально оформил на работе. Ну мы вызвонили регистраторшу, денег отвалили и… погоди, Демьян, ты чего на меня так пялишься, будто убить хочешь? – заканчивает как-то уж совсем робко Гордей и переводит на меня умоляющий взгляд, ища поддержки.

Вот только, стоит глянуть на мое лицо, как ему становится ясно, что защитницу во мне искать – плохая идея. Потому что я сама готова эту гуляку несчастного придушить!

– Ну чего вы? – юлит Гор, пытаясь смягчить ситуацию, – никто же не умер, в конце концов! Подумаешь, были женаты. В паспорт я вам печати не ставил, считай, никто и не узнает, что вы когда-то пересекались даже!

– Ты новостные сводки давно смотрел, я так понимаю? – сквозь зубы цедит Демьян.

– Ой, да эти журналисты все, что угодно за бабло напишут. У меня знакомый есть один, он за сто косарей тебе напишет, что на землю инопланетные олени-грибоеды напали. Скажем, что это был один большой розыгрыш. Или, не знаю… что вы просто не сошлись характерами! Ты встретил Меседу, понял, что голову от нее потерял и она твоя суженая. Вы так дико влюбились, что все бросили и пошли против семей даже! – вдохновенно сочиняет Гор, – Люди любят такие сказки.

На душе кошки скребут при одном упоминании Меседы. Я даже не могу заставить себя посмотреть на Демьяна. Боюсь увидеть, что он согласен. Гордей же сказал, он все сделает ради семьи. И уж тем более разведется со мной.

И я должна быть рада. Наконец-то эта кабала закончилась, даже мучиться несколько месяцев не пришлось! Я получу свой грант и деньги и буду полностью свободна…

Стискиваю краешек одежды.

Спокойно, Аня, все хорошо. Ты просто вернешься к своей обычной жизни. Ты же всегда знала, что вы разные люди и вам с тобой не по пути. Через неделю он о тебе и не вспомнит, а еще через пару месяцев прочтешь новость о его свадьбе с Меседой и успокоишься.

Хотя нет, с чего это мне успокаиваться? Я и так спокойна! Пф, мне вообще на все наплевать! Поскорее бы развестись с этим гадом и забыть его, как страшный сон!

– Так что давай, поехали, – Гордей поднимается с места, – я уже вызвонил другана своего, сейчас быстренько вас разведем и поедем к деду, скажем, что ты передумал и женишься на Меседе.

– Я не собираюсь этого делать.

– Что??

– Что?!

Мы с Гором восклицаем в один голос. Такого решения от Дема не ожидали мы оба.

– Ты прекрасно услышал, братец. Я не просил тебя проворачивать всю эту схему, я собирался сразу жениться на Меседе, хоть этого и не хотел. Но раз уж ты так любезно решил помочь и избавить меня от нее, что ж… – старший Мансуров криво улыбается, – помогай. Не отказывайся от своих слов.

Гордей потрясенно молчит, лишь переводит взгляд то на брата, то на меня. Но если он ждал, что я помогу и буду отговаривать Демьяна, то нет – я сама даже слова от шока произнести не могу.

– Но я не могу на ней жениться, – выдавливает наконец Гор, – я же ее терпеть не могу!

– Как и я, – пожимает плечом Мансуров. – Но ради семьи и наследства тебе, конечно, придется согласиться. Выбора ведь нет. Ты мужчина и дал свое слово.

– Я не думал, что себя подставлю! Демьян, так нельзя!

– Ну так пора взрослеть, братец. Ты сам все это устроил, сам и разбирайся с последствиями. Да, кстати…

Мансуров-старший замолкает. Пара шагов – и он уже рядом с Гордеем. Я жду, что он скажет еще что-нибудь, но вместо слов Демьян со всей дури бьет брата по лицу. Мощный удар кулаком заставляет Гора отскочить назад, он чудом удерживает равновесие. Вскрикнув, я зажимаю рот ладонями.

Из носа Гордея льет кровь и тот хватается, зажимает его пальцами, изумленно таращась на Дема круглыми глазами.

– Ты с ума что ли сошел?! – гундосит он зло.

– Это чтобы понял, как взрослые мужики отвечают, когда накосячили. А теперь – ключи на стол и вали отсюда, пока не добавил, – чеканит старший Мансуров.

По одному тону его голоса становится ясно, что шутить он не будет и Гор действительно получит, если сейчас же не уберется. Но вместо того, чтобы осознать это и как-то попытаться снизить накал между ними, Гордей лезет на рожон.

– Я тебе помог! Да, по тупому, может быть, но пытался хоть что-то сделать, чтобы ты перестал строить из себя великомученика! «Да, конечно, я женюсь, мне плевать на себя и на то, что я ненавижу эту женщину. Это ведь ради семьи»! – передразнивает Гордей и сплевывает на пол, прожигая брата взглядом, – Думаешь, мне нравилось на это смотреть? Как ты буквально свою жизнь под откос готов пустить только чтобы «семья» была довольна?? Очнись же ты наконец! Твоя гребаная жертва никому не нужна!

– Гордей, – рыкает Дем, – хватит. Уходи.

– Ради кого ты жертвовать собой собираешься? Ради отца? Так он уже давно с молодой сучкой кувыркается. Ради матери или деда?? А им-то какое дело? Мы что, обанкротимся? «Репутация пострадает». Да что за бред? Мы в двадцать первом веке живем, а не девятнадцатом! Какая кому разница, женился ты в итоге на этой дуре или нет??

Старший Мансуров срывается с места, стиснув кулачищи. Я бросаюсь следом.

– Демьян, не надо! Демьян! – испуганно зову я.

Он же сейчас Гора сметет!

Но Дем не обращает никакого внимания.

Гордей, как назло, не отступает и бежать даже не думает. Стоит, вскинув голову и с вызовом глядя на брата. Тоже готов драться, если будет нужно.

Они едва нос к носу не сталкиваются и Дем глухо рычит:

– Хочешь правду, братец?

– Желательно. Я же тоже, как-никак, часть семьи, – ехидно улыбается Гор.

– Да, мы обанкротимся, если не жениться на Меседе.

Демьян произносит это и молчит, сверля брата взглядом. Младший Мансуров, видимо, ждет, что он продолжит, потому что какое-то время тоже не произносит ни слова. Наконец он не выдерживает.

– Ты шутишь?

– Нет. Компания деда на грани банкротства. И практически единоличным кредитором выступает угадай, кто? – зло ерничает Демьян.

Гордей молчит, но в глазах мелькает понимание. Он осознает все за долю секунды и выдавливает обескураженно:

– Долянский…

– Какой молодец. Угадал.

– Но как же…

– Если ты помнишь, фирмой до меня управлял отец. Я учился и был занят развитием собственного бизнеса до того, как дед не попросил меня возглавить нашу компанию. А отец вернулся к профессии, с которой уходил. Образование у него, конечно, юридическое, но с момента, как дед слег с инсультом, папаша умудрился загнать нас в долги.

– Но… все же было хорошо… – выдавливает растерянно Гор, – зачем отец кредитовался у Долянского?

– Потому что тратил огромные суммы со счетов фирмы на личные нужды. И теперь он очень не хочет, чтобы об этом узнал его отец, то есть наш дед. Ведь тогда все лишатся содержания. И твоя учеба в том числе накроется медным тазом.

Гор настолько шокирован, что вначале отходит к окну. Зарывается пальцами в волосы, глядя наружу и думая о чем-то своем. Дем, как и я, молчит. Я вообще понимаю, что стала свидетелем чужой тайны и, по-хорошему, мне лучше уйти и сделать вид, что я ничего не слышала. Но я тоже стою, как вкопанная.

– Но раз так, то почему ты так ухватился за этот ваш брак с Аней? – спрашивает Гордей, разворачиваясь к Демьяну. – Раз изначально выбора не было.

Мансуров хмыкает устало.

– Потому что надеялся соскочить. Ты прав, жениться на Меседе я желанием не горю. Изначально я решил, что все это затеял наш дед. Ну я и подумал, что раз он одобряет, так скажем, то и, возможно, Долянский тоже уступит и мы решим вопрос иначе. Получим отсрочку и выплатим долг, например. Но, как видишь, он принципиально хочет выдать замуж дочь за кого-то из нас.

– Черт…

Дем вздыхает тяжело и сторонится, освобождая Гору дорогу.

– А сейчас, будь добр, уйди, пожалуйста. Я не особо горю желанием тебя сейчас видеть.

– Но…

– Уйди. Поговорим после.

Гордей медлит, но сталкивается с тяжелым исподлобья взглядом брата и все-таки подчиняется. Уже через пару десятков секунд хлопает входная дверь и мы остаемся с Демом наедине.

Я не знаю, куда себя девать. Кажется, что я лишняя и должна не просто уйти следом за Гором, а вообще испариться из чужой жизни. Ведь теперь, скорее всего, Демьян разорвет наш контракт и липовый брак тоже, чтобы жениться на Меседе. Ради семьи…

Мансуров не спешит заговаривать и в липкой тишине я чувствую себя неуютно. Настолько, что сама подаю голос:

– И… что теперь? – спрашиваю тихо.

Дем вздыхает и разворачивается ко мне. От его темного тяжелого взгляда по телу бежит ток. Кажется, будто я утопаю в нем и это нервирует еще больше.

– Это же все… конец? Мы разводимся? – бормочу, не в силах терпеть неизвестность и дальше.

Вот тебе и пошила платье, и торжество устроила… и зачем мы только соврали моим родным, если завтра наша ложь разобьется, как хрустальная ваза, и ничего нас больше не будет связывать?

– Если хочешь, я прямо сейчас уеду, – продолжаю говорить я, из-за нервозности торопясь и глотая некоторые звуки, – вызову такси и…

Договорить не успеваю. Демьян срывается с места и впечатывает меня в стену. Дыхание тонет в сдавленном стоне, когда он сминает мои губы в требовательном поцелуе. Его руки скользят ниже, забираются под футболку, и низ живота прошибает сладкая истома.

– Я никуда тебя не отпущу, – отстранившись, хрипло шепчет Демьян, глядя в мои глаза своими дикими, почти черными.

И целует снова, стаскивая с себя рубашку.

А я… я растекаюсь под его пальцами, его горячими поцелуями и понимаю: я и сама не хочу никуда уходить.

Глава 34

Мой стон тонет в губах Демьяна, когда он оттесняет меня к стене и вжимает в нее своим телом. Голый торс с крепкими накаченными мышцами жмется ко мне и даже через одежду я чувствую, какой он горячий. От этого ощущения меня будто током прошибает и внизу живота скручивает от сладкой истомы.

Он фиксирует мои руки над головой, стискивает всего одной ладонью, а второй забирается под мою одежду. Покрывает поцелуями шею и я, закусив губу, откидываю назад голову и зажмуриваюсь. Дрожь бьет все тело от одних только касаний и поцелуев.

Мгновение – и Дем подхватывает меня под бедра, вклинивается между ног пахом, притирается. Я чувствую его, чувствую его желание и с губ сам собой срывается всхлип.

Дем отстраняется, заглядывает в мои глаза. Дыхание тяжелое, сбитое у обоих.

– Все в порядке? – спрашивает севшим голосом.

Я киваю молча, оглаживая пальцами заросшую щетиной скулу. Она слегка колется при поцелуе и от этих ощущений еще больше мурашек по телу.

Демьян стискивает мои бедра пальцами, двигает пахом снова. От неожиданности я давлюсь воздухом и заливаюсь краской. А Мансуров, как маньяк, пожирает меня жадным взглядом. И мое смущение его будто еще больше распаляет.

Пытаюсь смотреть в сторону, потому что смотреть в глаза, когда об тебя вот так бессовестно трутся бугром – невыносимо.

Дем коротко недовольно рыкает. Склоняется к моему уху и обжигает его дыханием:

– Мне нравится, когда ты смотришь на меня.

– Я... я не могу, – впиваюсь пальцами в его плечи и звучу умоляюще и жалко одновременно.

Надеюсь, что он сжалится, что перестанет так пялиться, когда трется... нет, мне даже думать об этом стыдно!

Демьян разворачивает меня за подбородок к себе, заставляя смотреть в глаза.

– Доверься мне. Я помогу раскрыть такие секреты, о которых ты сама не подозревала. Если, конечно, ты готова, – шепчет искушающе в губы Дем. – Я не буду давить. Если захочешь – отступлю.

Сердце трепещет. Может быть для мужчин все просто в первые разы, но женщинам гораздо тяжелее решиться. Я могу все остановить сейчас и Демьян поймет и не станет принуждать. Вот только я знаю одно – с ним все иначе, не как с другими. И даже если потом все закончится, я хочу первый раз только с ним и ни с кем больше.

Вместо ответа вслух я подаюсь к нему сама и целую. Как умею, несмело, смущаясь. Дем понимает без слов. Отвечает пылко, со страстью, зажигая и меня. Сносит, как ураган, и все, что я могу – только слепо подчиниться, довериться так, как никогда и никому не доверялась.

Как мы оказываемся в спальне я даже не помню. Лишь в какой-то момент ощущаю под собой мягкую прохладную поверхность.

Демьян отстраняется и я, тихо хныкая, тянусь следом. Даже не отдаю себе отчета в этом, просто не хочу отпускать.

– Тише, тише, малыш, я здесь, – с губ Мансурова срывается тихий смешок, – Нам же надо избавиться от одежды...

И он избавляет. Я стыдливо пытаюсь прикрыться, натянуть на себя покрывало, но Дем неумолимо стягивает его и вообще сбрасывает на пол.

– Ты идеальна. Тебе нечего стесняться, – урчит довольно, проводя руками по талии.

Только хочу ответить, как Мансуров вдруг притягивает меня за ноги к себе и затыкает поцелуем. А потом...

Потом наступает блаженство. Боли почти нет, потому что Дем не торопится, хоть и видно по бьющейся на лбу жилке, как ему хочется сорваться. Такой близости я еще никогда и ни с кем не испытывала, потому что даже стыд ушел. Не то что на второй план, а вовсе исчез. Осталось только удовольствие. Одно на двоих. И каждое касание, каждый поцелуй и толчок ощущаются такими правильными, что я забываю обо всем и отдаюсь полностью чувствам.

Мы засыпаем в обнимку, а когда я просыпаюсь утром, Демьяна рядом уже нет. С одной стороны я рада этому факту, а с другой... вдруг он ушел, чтобы избежать неприятного разговора? Да и вообще, что теперь между нами? Все тот же контракт, а мы так, просто поразвлекались?

Кусая губы от противного мандража и тревоги, я быстро перебегаю в душ. Но даже когда освежаюсь и выхожу на кухню, Демьяна не обнаруживаю. На всякий случай обхожу весь дом, но его нигде нет. Хотя ключи от машины вроде лежат на обычном месте в прихожей. Странно...

Стараясь унять дрожь, я принимаюсь готовить завтрак. Отвлекусь заодно. Я так только больше себя накручу, если продолжу думать о том, что будет дальше.

Когда слышу, как щелкает замок входной двери, в полной мере осознаю, что не готова ко встрече с Мансуровым лицом к лицу. Он появляется на кухне в футболке, намокшей от пота. Она прилипает к телу, обрисовывая рельефные мышцы и я на несколько секунд зависаю, разглядывая его.

– О, ты уже проснулась? Еще и завтрак готовишь? А я по дороге с пробежки в кафе зашел, взял нам поесть и тебе десерт. Любишь тирамису? На всякий случай я тут еще чизкейк взял и наполеон, – болтает Демьян, потрясая бумажным пакетом и широко улыбаясь.

И я понимаю, что меня настиг жирненький такой северный зверек под названием песец. Потому что я, черт бы его побрал, втрескалась по уши.

– Ань, все в порядке? Ты побледнела как-то, – обеспокоенно спрашивает Демьян.

Он отставляет пакет и подходит ко мне. Вынимает деревянную лопатку из ослабевших пальцев и щупает лоб. А я пялюсь на него снизу вверх, как олененок на свет фар машины, что вот-вот его в лепешку раскатает.

Соберись, дура! Хватит на него глазеть так, будто перед тобой Аполлон во плоти стоит! Он же поймет всё и тогда...

Что будет, если Дем поймет, что я втрескалась не то что по уши, а по макушку самую, я не придумала. Но точно знала, что полный капец! Вот прямо женским чутьем каким-то осознала, что если мужик осознает, что всё, приз получен, то пиши пропало.

Нахмурившись, я резко выхватываю у Демьяна лопатку и шлепаю ей по его руке.

– Я вообще-то шакшуку жарю, – говорю, строго нахмурившись.

На секунду Дем подвисает от моей реакции.

– Ну... ладно... я, в принципе, люблю шакшуку. Уверен, она вкусная. Но пакет я все-таки разберу.

Он улыбается обезоруживающе, быстро выгружает контейнеры с едой на стол.

– Я в душ.

– Подожди, – выпаливаю я, не выдержав.

Нет, я с ума сойду, если не спрошу сразу.

Дем вопросительно вскидывает бровь, ожидая вопроса. Облизнув губы, я интересуюсь:

– А... а что ты со всей этой ситуацией решил делать? В смысле с Меседой, Гордеем?

Духу спросить напрямую о нас не хватает. Захожу окольными путями.

– Он решил жениться. Позвонил с утра. Честно сказать, я рад, что Гор наконец за ум решил взяться. Я таким серьезным его еще никогда не слышал. Сказал, что утром приедет в офис, хочет начать вливаться в дела фирмы, – хмыкает Демьян, – решил завязать с тусовками и остепениться.

Впервые в жизни я испытываю смесь радости и сожаления одновременно. Я так боялась, что наш контракт закончится и мы больше не увидимся, но в то же время Гора очень жаль. Он всего лишь хотел помочь брату, чтобы тот на ненавистной ему женщине не женился. Не подозревал, насколько все серьезно. А теперь сам вынужден оказаться на его месте...

Я вроде во всем этом не виновата и сама жертвой обстоятельств оказалась, но все равно чувствую себя паршиво.

– Нелегко ему далось это решение, наверное...

Дем разминает шею рукой, задумчиво глядя сквозь меня.

– Ему давно пора было повзрослеть. На уме одни гулянки были, – произносит Мансуров и в его голосе слышится сожаление. Ясно, как день, что ему и самому жаль брата.

– Мы бы могли развестись... – выдавливаю я, – если ты хочешь...

Но Демьян непреклонно качает головой.

– Пусть несет ответственность за свои поступки. У каждого действия есть последствия. Это взрослая жизнь, а не тусовка, где единственное важное решение – что ты выпьешь и с кем будешь обжиматься.

– Но ведь он хотел как лучше!

– Хотел, – не спорит Дем, – но не всегда выходит так, как задумываешь.

– Если кто и должен ответственность нести за все это, то ваш отец! – рассердившись, выпаливаю я, – Это же он вогнал фирму в долги! Несправедливо, что отдуваться за его ошибки должен ты или Гор!

Дем пробивает меня тяжелым взглядом исподлобья. Тут же между нами будто температура на несколько градусов понижается.

– Мы одна семья. А семья друг за друга всегда стоит горой.

Я чувствую злость Демьяна, что он будто границу между нами проводит и дает понять, чтобы я за нее не совалась. Но я слишком на взводе, чтобы остановиться.

– Тогда почему ваш отец просто прикрылся вами, а не рассказал все твоему деду, Панкрату Алексеевичу? Раз он до сих пор владелец, то он должен знать обо всем! Уверена, если Панкрат Алексеевич узнает о долгах и о том, кто в них виноват, он не станет ни тебя, ни Гора к свадьбе принуждать!

А вот теперь между нами будто воздух сгущается, а вокруг Дема собирается черная аура.

– Значит так, Аня, – чеканит он холодно, – не забывайся, зачем ты здесь. И что дела моей семьи тебя не касаются. Твое дело – изображать мою жену, пока все не уляжется, точка. Выполняй свои обязанности и не суй нос туда, куда тебя не просят.

Моргнув, я отступаю на шаг. Стискиваю в руках кухонную лопатку, чтобы хоть как-то выплеснуть накрывающую с головой горечь. Не показать, не дрогнуть, ни одним движением не выдать, как меня это задело.

Как задело, что я все так же никто. И то, что произошло ночью, действительно ничего не значило. Это для меня, глупой дурочки, близость – это что-то особенное. А для мужика, привыкшего ворочать миллионами, это так, просто разрядку снять.

Сглотнув, я выдавливаю как можно более ровно:

– Я поняла.

– Шикарно. Завтракать я не буду. Много дел. Хорошего дня, – желает сухо Мансуров и уходит из кухни.

А по мне будто прокатывается каток. Я рассыпаюсь на мелкие осколки и все, что меня заставляет держаться и не расплакаться – мысль, что Дем не должен увидеть ни секунды моей слабости.