Текст книги "Жена злодея (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9. Антарес

Глава 9. Антарес

Всяк камень в реке свой путь течения знает,

и всяк человек судьбу свою в руках держит – да не всякий видит то.

Терем Луки, в который я попала, был истинно царским – величественный, возвышающийся над окрестностями, он поражал богатством и размахом. Древние резные ставни, позолоченные купола и каменные лестницы говорили о несметных богатствах хозяина. Внутри, стены украшали тончайшие узоры, высеченные в камне, а массивные двери вели в залы, сверкающие золотом и самоцветами.

Мне были отведены несколько комнат в этой роскоши. Просторные и богато убранные, они словно ожидали своей хозяйки долгие годы. Я сразу поставила условие Луке, чтобы он без спроса не входил в мои покои. Не потому, что боялась его – нет, я просто не хотела делить свое пространство с тем, кто несет на себе столь тяжкий груз тьмы и силы. Лука, удивительно, согласился, кивнув с невозмутимостью, которая была ему присуща, будто он мог просто позволить мне быть капризной и это раздражало.

В моих покоях чернавки, прислуживавшие мне, разбирали дары, коими щедро одарил меня Лука. Сундуки, что привезли в мои комнаты, были переполнены всевозможными сокровищами: каменья сверкающие, переливающиеся всеми цветами радуги; золотые украшения с хитроумными узорами, что могли бы украсить саму царицу; ткани из далёких стран, такие мягкие и нежные, что казались сотканными из самого воздуха. В одном из сундуков я нашла сарафаны невиданной красоты, шитые золотыми нитями, с отделкой из драгоценных камней. У меня таких дорогих вещей никогда не было, да и особо не нужно было. Это всего лишь тряпки, не более того. И несмотря на то, что Лука вел себя вполне прилично, я все равно не доверяла ему. Но на то были веские причины. Во-первых, он был учеником Кощея Бессмертного и владел темной магией, и одному Сварогу известно какими силами он обладал. А во-вторых, мои смерти так или иначе были связаны с ним. Может конечно и совпадения, но я в такое не верю, увы и ах.

Вся эта роскошь, которой меня окружили, не трогала, не цепляла душу. Взглянув на великолепные наряды и украшения, я не чувствовала радости. Вещи, которые должны были внушать восхищение и трепет, теперь казались мне лишь пустыми символами того, что я оказалась в ловушке. Я была окружена красотой, но это не приносило мне счастья. В сердце моем жил холод, и я понимала, что никакие богатства не могут растопить его. Будто нахожусь в золотой клетке. Я все еще чувствовала себя пленницей.

Лука, с его незыблемым спокойствием и умением проникать в самую суть вещей, знал, что простыми дарами не завоюет моё сердце. Он мог окружить меня золотом, но не смог бы подарить мне того, чего я жаждала больше всего – свободы и душевного покоя. И хоть он сейчас был согласен на мои условия, я знала, что это лишь временное перемирие. Мы были двумя сильными волями, скованными в этой странной игре, и мне было ясно, что борьба только начинается.

Чернавка, тихая и скромная девушка, аккуратно раскладывала подарки, стараясь сделать мои покои как можно более уютными и удобными. Её движения были лёгкими и уверенными, как у человека, привыкшего к такой работе. Она раскладывала яркие ткани, подвешивала золотые украшения и украшала комнаты дорогими вещами, превращая их в настоящие царские покои. Но в её поведении было что-то настороженное, словно она была не просто прислужницей, а пугливым зверьком, который постоянно оглядывается по сторонам.

Я наблюдала за ней некоторое время, раздумывая, как разрядить напряжение, которое ощущалось в воздухе. Чернавка была молоденькой, лет семнадцати от роду, с тонкими чертами лица и большими, немного испуганными глазами. Её скромность казалась чрезмерной, и я решила, что было бы неплохо подружиться с ней, понять, что за девушка скрывается за этой осторожностью.

– Как тебя звать, красна девица? – спросила я мягко, не желая напугать её ещё больше.

Чернавка замерла на мгновение, словно испугавшись, что её голос может нарушить тишину, царившую в комнате.

– Аннушка, госпожа, – прошептала она, опуская глаза к полу.

– Аннушка, – повторила я, стараясь придать своему голосу дружелюбный тон. – Не бойся меня. Я тут такая же гостья, как и ты. Расскажи мне о себе, как тебе служится здесь, в тереме?

Аннушка подняла взгляд, но в её глазах всё ещё была тревога. Она отвечала осторожно, сдержанно, как будто взвешивала каждое слово.

– Служу, как велено, госпожа, – тихо произнесла она. – Всё тут по закону и правилу. Князь Лука справедлив, но строг. Я стараюсь не причинять никому неудобства.

В её голосе слышался страх перед непредсказуемостью жизни в этом огромном, полном тайн тереме. Я понимала её опасения. Я была новым человеком здесь, и, возможно, моё присутствие несло с собой что-то незнакомое и тревожное для всех обитателей этого места.

– Не бойся меня, Аннушка, – повторила я, подходя ближе. – Я не причиню тебе зла. Хочу, чтобы ты чувствовала себя свободно рядом со мной.

Чернавка слегка кивнула, но всё ещё держалась на расстоянии. Её пугливость была понятна – терем был местом, где люди привыкли к осторожности и к страху перед теми, кто обладал властью и силой. Я решила не давить на неё, дать время, чтобы она привыкла ко мне. Со временем она поймёт, что я не враг ей, и, возможно, мы сможем стать если не подругами, то хотя бы союзницами в этом чужом и непростом мире.

Аннушка, продолжая раскладывать ткани и украшения, словно случайно задержала взгляд на мне. В её глазах мелькнула лёгкая тревога, словно она боролась с каким-то внутренним вопросом, который не давал ей покоя. Наконец, набравшись смелости, она тихо спросила:

– Госпожа… позволительно ли мне вопрос задать?

Я с улыбкой посмотрела на неё, желая развеять её страхи и сомнения.

– Конечно, Аннушка, спрашивай, что на душе у тебя.

Она замялась, будто обдумывая, стоит ли продолжать, но всё-таки решилась:

– Судачат тут, – начала она, опуская глаза. – Будто вы… ведьма, госпожа. Правда ли это али зря злые языки воду мутят?

Её вопрос прозвучал не столько с опаской, сколько с искренним любопытством, и я увидела, что её тревога скрывает что-то ещё. Я спокойно кивнула, подтверждая её догадки.

– Да, я ведьма. Самая настоящая ведьма, – ответила я мягко, наблюдая за её реакцией.

На мгновение в глазах девушки промелькнуло изумление, но к моему удивлению, вместо страха или тревоги, на её лице появилась едва заметная улыбка, а в её взгляде засветилось облегчение, будто моя откровенность сняла с её души тяжёлую ношу.

– Вот как, – прошептала она, и голос её стал чуть увереннее. – Знать бы раньше… это ведь хорошо, госпожа, что вы ведьма. Ведь теперь уж точно беды вам не страшны. А я думала, что… ну, люди-то разное говорят.

Её неожиданная радость поразила меня. Я ожидала любого отклика – страха, недоверия, но не этого. Аннушка, видимо, видела в моих способностях что-то, что внушало ей доверие и чувство защищённости.

– Вот как?! – невольно улыбнувшись, я поправила волосы, которые все лезли мне в глаза. – Мои силы не причинят тебе или кому-либо вреда. Вопреки многим слухам, я стараюсь лишь помочь, облегчить жизнь. Признаюсь, не всегда получается, но я пытаюсь.

Её улыбка стала чуть шире, и я почувствовала, что лёд между нами начал таять. Теперь в её глазах светилось что-то похожее на восхищение и даже лёгкую надежду.

– Спасибо вам, госпожа, – прошептала она. – Знать ведь, что вы ведьма, – это хорошо. Тут ведь такие люди бывают… и такое случается… А вы – сильная.

Я понимала, что для Аннушки моё признание означало нечто большее, чем просто знание о моих способностях. Возможно, в её сердце зародилась мысль, что теперь она под защитой не простой женщины, а того, кто способен противостоять любым трудностям. И это меня обрадовало, ведь у меня в этом тереме пока что не было ни друзей, ни союзников.

Аннушка, продолжая аккуратно развешивать ткани и раскладывать украшения, вдруг замерла, словно вспомнив что-то важное. Она посмотрела на меня с легкой задумчивостью, а затем, осторожно подбирая слова, произнесла:

– Вы знаете, госпожа, – начала она тихо. – Вы мне напомнили одну ведьму, о которой недавно в нашем княжестве много говорили. Её сожгли на костре в княжестве Вийевском, князя Берендея. Люди до сих пор судачат об этом.

Я, не выдавая своих мыслей, лишь кивнула, позволяя ей продолжать.

– Говорят, она была тоже очень красивая и сильная, – продолжила Аннушка. – И многие не верили, что она виновата. Но всё же её сожгли, потому что князь приказал. А теперь… Теперь князь Берендей и сам покоя не знает. Слышала, что он не только убийцу той Марфы ищет, но и того, кто ведьму оболгал.

Её слова вызвали у меня смешанные чувства. Я знала, что говорить ей правду о том, что эта ведьма – я, не стоит. Это могло бы вызвать ненужные вопросы и страхи. Вместо этого я нужно было узнать кое-что другое.

– А нашли ли того, кто убил Марфу? – спросила я, придавая голосу легкую заинтересованность.

Аннушка покачала головой, словно тяжесть этих новостей лежала на её плечах.

– Нет, госпожа, не нашли. Князь Берендей с ног сбился, по всему княжеству ищет и убийцу, и того, кто ведьму оболгал. Он теперь уверен, что та была невиновна. Говорят, он сильно мучается от этого. Мол, не хотел бы он безвинную душу погубить, да только слишком поздно понял.

Её слова вызвали у меня холодное удовлетворение. Значит, князь Берендей наконец-то осознал свою ошибку. Пусть поздно, но понял, что в его суде была несправедливость. Теперь он был уверен в моей невиновности, а это значило, что его власть, которую он пытался утвердить, трещала по швам.

– Что ж, – произнесла я, слегка улыбнувшись. – Пусть ищет. Истина всегда рано или поздно выходит на свет.

Аннушка кивнула, словно разделяя мои мысли, и вернулась к своим делам, а я, оставшись наедине с собой, ощутила, как горечь прошлого постепенно уступала место холодной уверенности. Пусть князь теперь мучается в поисках истины, но это уже не касалось меня. Моё настоящее было здесь, в этом тереме, и мне нужно было думать о том, как сохранить свою силу и влияние в новом мире. Да и возможно ли это?

Глава 10. Берендей

Глава 10. Берендей

Вода в ручье зеркалом не всегда станет,

но коли тишина наступит – покажет правду, как есть.

Князь Берендей, сквозь темный, уродливый лес продираясь, впереди заметил слабый свет, меж стволов вековых деревьев пробивающийся. Подъехав ближе, узрел он избушку на курьих ножках, что среди дремучей чащи стояла. Стены её чёрные от копоти были, а вид самой избушки тревогу навевал даже на храброго князя.

Спешился Берендей, коня оставив у леса края, и громко, чтобы до небес его слова достигли, промолвил:

– Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом.

Избушка заскрипела, словно от старости жалуясь, затряслась, и медленно повернулась, развернувшись к лесу задом, а к князю передом. Двери её с глухим стуком отворились, и Берендей, перекрестившись, шагнул внутрь. Князь почитал богов языческих, но Марфа, любимая и ненаглядная, приняла веру православную и сейчас, вспомнив о суженой своей, Берендей невольно повторил жест, который видел множество раз у невесты своей.

Внутри царил полумрак, лишь слабый свет от свечей в углах горящих едва освещал старые деревянные стены. В центре стоял большой самовар, из которого густые клубы пара поднимались. За столом, на лавке, сидела Баба-Яга, костяная нога, с лицом морщинистым, под платком скрытым, а глаза её хитростью и древней мудростью блестели. Чай из тяжёлой расписной чашки она медленно пила, не сводя глаз с вошедшего князя.

– Ох, гости редкие, – прохрипела старуха, не отрываясь от чая. – Не часто такие, как ты, ко мне в избу заходят. С чем пожаловал, князь Берендей? Али истину искать пришёл?

Берендей, чувствуя тяжесть её взгляда, давящего на душу, сел напротив.

– Правду молвишь, матушка, – ответил он. – Истину ищу я, дознаться хочу, не ошибся ли, погубив душу невинную. Хочу ведать, что с Антарес не так, и как мне вину свою искупить.

Баба-Яга чашку на стол поставила, усмехнулась и прорекла:

– Правда, княже, горше лжи бывает. Но коли готов ты истину узнать, будь тверд, не дрогни, как услышишь, что тебе ведать суждено.

Князь крепче рукоять меча своего сжал, готовясь к тому, что истина, быть может, перевернёт всё, во что он до сей поры верил.

Баба-Яга была старуха древняя, словно сама земля, на которой избушка её стояла. Костлявая, сгорбленная, в лохмотья одетая, с длинными седыми волосами, что прядями из-под платка выбивались, она была как живое воплощение мрака и лесной мудрости. Лицо её покрыто глубокими морщинами, а глаза горели лукавством и знанием, что веками накапливалось. Нос её, крючковатый, тень отбрасывал длинную, а пальцы, костлявые и длинные, словно тонкие коряги, крепко держали чашку.

Берендей, тягостно вздохнув, решил поведать все как есть, без утайки, и начал свой рассказ:

– Матушка, недавно ведьму сожгли мы, по имени Антарес, что в делах чёрных подозревалась. Но на глазах у всех, в момент последний, исчезла она с пламени, будто дым развеял её. Теперь мне покоя нет, хочу ведать, виновна ли была она на самом деле? А ещё – кто Марфу, возлюбленную мою, погубил? На всё это ответ мне нужен.

Яга, выслушав князя, медленно покачала головой, в её глазах мелькнула тень сожаления.

– Антарес ведьма сильная, это так, – молвила она с хрипотцой. – Но не погибла она. Спас её некто, дав ей шанс жизнь свою прожить достойно. Не твоя она была, вина, что погубить её пытался, хотя и вину на себя берёшь, княже. Но про то, кто Марфу сгубил, я ведать не могу. Тёмные силы ту смерть принесли, да следы свои скрыли.

Сердце Берендея сжалось, но он продолжал внимать Яге, надеясь на хоть какую-то нить к разгадке.

– Но ведаю я, – продолжила Баба-Яга. – Что встретиться тебе нужно с князем Лукой. Он ученик самого Кощея Бессмертного. С ним коли заговоришь, может, ответы найдёшь на вопросы свои горькие. Лука многое ведает, не зря он столь могуч, и пути тёмные ему ведомы. Иди к нему, княже, коли истину искать не боишься.

Князь Берендей кивнул, понимая, что судьба вновь направляет его в путь, на этот раз к загадочному Луке Кейнсбергу, князю Эрнейла, который может оказаться ключом ко всей этой запутанной истории.

Берендей, преклонив голову перед мудростью Бабы-Яги, почтительно спросил:

– Матушка Яга, как могу я тебя отблагодарить за совет твой? Что просишь взамен за помощь свою?

Старуха, усмехнувшись, сверкнула своими хитрыми глазами и прохрипела:

– Не нужна мне слава, да не жажду я даров великих, княже. Но за труд мой и слово праведное дай мне монету золотую. В этом лесу порой и золото даёт силу, которой и мне не достаёт.

Берендею не было жалко, ведь знание, что он получил, стоило куда больше золота. Он достал из-за пояса мешочек, наполненный звонкими монетами, и отдал его Яге.

– Возьми всё, что есть, – сказал князь, протягивая мешочек. – Пусть твоя мудрость и дальше будет служить тем, кто ищет истину.

Яга, с жадностью принявшая мешочек, удовлетворённо кивнула, будто подтверждая, что сделка состоялась.

– Иди с миром, княже, да будь осторожен, – напутствовала она его. – Путь твой теперь темнее, чем был прежде.

Берендея охватило странное чувство тревоги, но он не выдал своих мыслей, лишь кивнул и, попрощавшись с Ягой, вышел из избушки. Вновь оседлав коня, князь направился обратно в свой терем. Дорога через мрачный лес больше не пугала его, но мысли о предстоящей встрече с князем Лукой тяжелым грузом ложились на его сердце.

Возвращаясь в свои хоромы, Берендей всё более осознавал, что путь к истине будет долгим и полным опасностей, но сдаться он не мог – нужно было найти ответы и восстановить справедливость, как того требовало его сердце и долг.

Вернувшись в терем, князь Берендей сразу направился в свои покои, не тратя времени на отдых. Он понимал, что медлить нельзя – истина должна быть обнажена как можно скорее.

Пройдя через массивные деревянные двери своих покоев, князь жестом приказал стоящему на страже слуге позвать к нему писаря. Слуга тут же исчез в коридоре, а Берендей, сев за стол, обдумывал каждое слово, которое собирался произнести.

Писарь, худощавый мужчина с быстро движущимися глазами, вскоре появился в дверях и почтительно склонился перед князем.

– Пиши, – коротко скомандовал Берендей, не терпя промедления. Писарь ловко достал из сумы перо и чернила, приготовившись записывать каждое слово.

Князь начал диктовать:

– «Велемудрый и доблестный князь Лука, коего мудрость и честь известны во всех землях наших. Время требует, чтобы встретились мы, дабы обсудить дела важные и судьбоносные, касающиеся и земли нашей, и душ наших. Ибо некоторые вещи, сокрытые от взора людского, требуют осмысления и решения обоюдного. Жду ответа твоего и готов к встрече на твоих условиях, коли ты захочешь беседу нашу устроить».

Писарь быстро и аккуратно записывал каждое слово, не поднимая глаз. Когда Берендей закончил диктовать, он сделал знак писарю, чтобы тот прочитал написанное. Писарь, завершив последний штрих, прочёл письмо вслух, и, получив одобрение князя, подписал свиток.

– Пусть это письмо будет передано гонцу немедля, – повелел Берендей. – Пусть спешит он и передаст это послание лично в руки князю Луке.

Писарь кивнул и вышел, чтобы исполнить поручение. Вскоре гонец, вооружённый и готовый к длинной дороге, принял письмо и отправился в путь, чтобы доставить его адресату. Берендей наблюдал за его отъездом с окна своих покоев, зная, что впереди его ждёт встреча, от которой зависит многое – и ответы на мучающие его вопросы, и, возможно, судьба всего княжества.

Глава 11. Лука

Глава 11. Лука

Корень дуба крепок не от ветра, но от земли:

так и человек силён не от слов, но от веры в сердце.

Усмешка скользнула по моему лицу, когда весть о походе войск моего учителя, великого Кощея Бессмертного, достигла моих ушей. Было ли это неожиданностью? Отнюдь. Целью его нападения стало соседнее царство – славное Лукоморье, которым правил мудрый царь Долмат. Кощеев замысел был мне ясен: он всегда стремился к захвату новых земель, и Лукоморье, со своими богатствами и стратегическим положением, давно привлекало его взор.

Не откладывая дела в долгий ящик, я отправил весточку царю Долмату, предупредив его о приближении опасности. Однако я пока не собирался вставать против своего учителя. Кощей был силен и хитер, и противостоять ему открыто было бы опрометчиво. Мой долг требовал обдуманного подхода. Хотя, признаться, осознание того, что мы с Кощеем оказались по разные стороны баррикад, вызывало во мне легкое беспокойство, смешанное с ощущением неизбежности.

Но вот что по-настоящему удивило меня – это новость от гонца: царь Долмат и его люди просили дать им убежище на моих землях. Значит, войско Долмата было разбито, и сам он, когда-то гордый правитель, теперь оказался в положении беглеца. Я нахмурился, размышляя над этим. Что делать дальше? Приютить Долмата и его людей означало бы втянуться в войну, которой я всеми силами старался избегать.

Пока мысли мои блуждали в лабиринтах решений, двери в мои покои внезапно распахнулись, и в комнату ворвалась Антарес. Её глаза горели ярким пламенем, а вся фигура источала силу и ярость. Я мечтательно прикрыл глаза, чтобы скрыть, как сильно её присутствие действовало на меня. Она была прекрасна, как всегда, даже более – с тех пор, как мы прибыли сюда, её красота только усиливалась.

Я почти не виделся с Антарес после нашего приезда, давая ей время освоиться и прийти в себя. Она отказалась даже от совместных ужинов, предпочитая оставаться в своих покоях. Но я был терпелив. Терпение моё могло соперничать с камнем, и я выжидал подходящего момента. И вот, похоже, этот момент настал. Антарес, наконец, сама пришла ко мне.

Она ворвалась в мои покои с тем же огнем в глазах, который привлекал меня с первых мгновений нашей встречи. Но в этот раз ее пыл был обращен против меня.

– Лука, – начала она с яростью, но и с долей недоумения. – Зачем столько барахла? Мне не нужны эти излишества. Ни каменья, ни золото, ни дорогие ткани. Всё это лишь обуза.

Я не смог сдержать улыбку, ведь такое поведение было вполне ожидаемо. Антарес всегда была независимой и прямолинейной, и в глубине души я знал, что её душа не прельщалась богатством.

– Чего же ты хочешь, Антарес? – спросил я, прекрасно понимая, что она нуждается в чём-то ином.

– Мне нужна библиотека, – ответила она, и голос её утратил прежнюю резкость. В этих словах слышалось нечто большее, чем простая просьба – это было желание познания, стремление к знанию, которое могло дать ей силу.

Я кивнул, одобряя её выбор.

– Я достану для тебя любые гримуары, любые книги, что душе твоей угодны, – заверил я её с уверенностью. Я знал, что могу выполнить её просьбу, и это дало мне лёгкое преимущество.

Антарес чуть растаяла, и в её глазах мелькнула искра доверия.

– А можно ли достать ещё кое-что? – спросила она, и голос её смягчился. – Мне нужны ингредиенты для зелий: редкие травы и порошки из корней, которые нелегко найти.

– Всё, что пожелаешь, – ответил я, тут же отдав распоряжение, чтобы наши лучшие слуги занялись поиском необходимых ей вещей.

Антарес продолжала смотреть на меня, и я пытался понять, какие эмоции вызываю у неё. В её взгляде читались и сомнение, и благодарность, и что-то ещё, что пока оставалось для меня загадкой.

Она вздохнула, но продолжала молча стоять, словно ожидала чего-то ещё, какого-то дальнейшего шага с моей стороны. Я ощущал, что её разум работает на полную мощность, обдумывая каждую деталь, каждое моё слово и действие.

– Скажи мне, ведьма милая, – произнёс я тихо, чтобы не нарушить хрупкий момент. – Что ещё тебя тревожит?

Антарес не ответила сразу, но в её глазах мелькнуло что-то, что выдало её внутреннюю борьбу. Я понимал, что её непросто сломить, и что завоевать её доверие будет труднее, чем я предполагал. Но именно это делало её такой желанной и недосягаемой.

Я посмотрел на девушку, внимательно изучая её реакцию. Её молчание и взволнованный взгляд подсказывали мне, что она всё ещё не уверена в своих намерениях, но я решил сделать шаг навстречу.

– Антарес, – мягко начал я, стараясь, чтобы голос мой звучал приглашающе. – Сегодня вечером у меня будет скромный ужин. Буду рад, если ты присоединишься ко мне.

Она слегка нахмурилась, как будто размышляла над моим предложением. Я знал, что она не привыкла к формальным встречам или попыткам сближения, особенно после всего, что ей довелось пережить. Казалось, она снова начала взвешивать все за и против, а я терпеливо ждал её ответа, стараясь не выдать свою заинтересованность.

Антарес помедлила, её взгляд скользнул по комнате, как будто ища убежище в стенах или предметах вокруг нас. Я видел, что она колебалась, но затем, внезапно, её лицо приняло более решительное выражение.

– Хорошо, – произнесла она, слегка кивнув. – Я приду.

В её голосе прозвучала сдержанность, но в то же время в этих словах я уловил нотку любопытства. Антарес, возможно, сама того не осознавая, сделала шаг навстречу, и это было для меня важным знаком. Она приняла моё приглашение, и я почувствовал, как лёгкое удовлетворение разлилось по моему телу.

– Я буду ждать, – сказал я, позволив себе лёгкую улыбку.

Антарес ничего не ответила, но её глаза на мгновение задержались, удерживая мой взгляд будто бы в своем плену, прежде чем она медленно повернулась и вышла из комнаты. Я проводил её взглядом, ощущая, что что-то важное изменилось между нами. Этот ужин мог стать началом чего-то большего, и я был готов к тому, чтобы постепенно раскрывать свои карты, завоёвывая её доверие и расположение.