Текст книги "Жена злодея (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6. Берендей

Глава 6. Берендей

Не всяк огонь жаром греет,

не всяк холод мёрзостью обернётся:

знай меру во всём, и зло тебя минует.

Князь Берендей, измученный тяжкими думами и мраком грядущего, не знал покоя. Душа его металась меж отчаянием и надеждой, сердце же отказывалось успокоиться, тоскуя по утраченной истине. Стоял он в своём тереме, пред образом Сварога, бога огня и кузни, в надежде обрести великую истину в огненных языках, что всегда являли правду, но ныне казались ему лишь холодным светом, отражённым на стенах.

– О великий Свароже, владыко небес и огня, что созидаешь и разрушаешь силой своей! – взывал Берендей, преклонив колени перед священным ликом. – Неужто я погубил душу невинную, следуя лишь слепому гневу и доверясь словам волхвов? Открой мне истину, наставь меня на путь праведный!

Но в ответ ему было лишь безмолвие. Небеса остались глухи к его мольбам, не было ни треска в огне, ни знамения в небесах, что могло бы утвердить его в правоте или указать на совершённую ошибку.

Тогда князь обратил свой взор к Маре, владычице зимы и смерти, надеясь на её мудрость и правосудие.

– О великая Мара, чья власть над жизнью и смертью беспредельна, – шептал Берендей, устремив взор на священные руны, высеченные в стенах терема. – Ответь мне, яви свою милость! Скажи, была ли эта девица поистине виновна? Или же я, следуя слепо словам волхвов, обрёк невинную на страшную участь?

Но и Мара хранила молчание. Лишь холодное дыхание её коснулось князя, словно напоминание о вечной зиме, что царствует в её владениях. Душа Берендея содрогнулась от осознания, что боги, быть может, отвернулись от него за содеянное.

Осознав, что небесам нет дела до его терзаний, князь Берендей погрузился в свои думы, пытаясь найти ответ. Он понимал, что, быть может, Антарес была не той, кем её считали. Может, её сила и загадочность не несли в себе зла? Но что же тогда? Что с ней было не так? Почему её так боялись и ненавидели?

И тут в памяти князя всплыла давняя мысль. Ещё в юные годы, когда только вступил он на трон, слышал он о мудрой ведунье, что жила в самой чащобе леса. Баба-Ягой звали её, и говорили, что видит она то, что сокрыто от очей смертных. Знает она древние тайны и может открыть любую загадку, даже ту, что в самой природе души человеческой скрыта.

– Баба-Яга... – тихо вымолвил Берендей, ощутив лёгкий трепет. – Лишь она одна может открыть мне истину о той, кого я предал огню.

Решение было принято. Князь знал, что должен найти ведунью, как страшен бы ни был путь к её хижине. Мрачный лес, густой и непроходимый, скрывал её обитель от незваных гостей, но Берендей был полон решимости. Если боги молчат, значит, человек должен сам искать правду, каким бы путём она ни пришла к нему.

Князь Берендей, облечённый тяжкой думой и тяготой в сердце, не стал медлить. Приняв решение, он вышел из своих хором, не сказав никому ни слова. В этот час никого не было рядом, кроме самого лунного света, что серебрил древние стены его терема.

Велел он оседлать своего коня, и вскоре вывели ему Рарога – могучего жеребца, черного как сама ночь, с гривой, развевающейся на ветру, отливающая бликами в свете полной луны. Вскочив в седло, князь взглянул на свой дом в последний раз, словно прощался с ним, ибо не знал, вернётся ли обратно. Но душа его была крепка в своём намерении – найти истину и справедливость, которая ускользнула от него.

– Вперёд, Рарог, – тихо сказал Берендей, и жеребец, словно понимая слова хозяина, рванулся с места, устремляясь в ночь.

Одинокий всадник, влекомый чувством вины и жаждой правды, погрузился в лесные чащи. Вокруг раскинулся древний лес, куда нечасто ступала нога человека. Ветви деревьев, словно старые костлявые руки, тянулись к князю, пытаясь удержать его или запутать в тенетах своих. Ветры шептали таинственные слова, а луна то скрывалась за тучами, то вновь выходила, словно не решаясь освещать путь Берендею.

Князь держался прямо и уверенно, несмотря на мрак, что сгущался вокруг него. Он знал, что дорога трудна и опасна, но только так мог он обрести истину. В его душе загоралась искра надежды – быть может, Баба-Яга откроет ему то, что он ищет, и подскажет, как искупить грех, если он действительно предал огню невинную душу.

Прошло немало времени, и каждый шаг Рарога отдавался в сердце Берендея гулким стуком. Внезапно лес стал ещё темнее, воздух плотнее, и в глуши послышался вой ветра, будто бы сам дух леса предостерегал князя от дальнейшего пути. Но Берендей лишь крепче сжал поводья, мысленно обращаясь к своим предкам, что когда-то также не ведали страха перед неизведанным.

Вскоре, среди деревьев, вдалеке забрезжил слабый свет – красноватый, будто из самого пекла шедший. Князь знал, что это не случайный огонёк, не дело рук простых смертных. Это была та самая цель его пути – обитель Бабы-Яги, что, по преданиям, стояла на курьих ножках среди древних елей, скрытая от глаз людских.

Сбросив с плеч усталость и страх, Берендей направил коня к этому свету, готовый к встрече с древней ведуньей, готовый услышать то, что она скажет, даже если это будет горькая правда о его собственной ошибке. В сердце его теперь горела только одна мысль: найти справедливость, узнать правду о судьбе Антарес, и, быть может, обрести покой, который покинул его с тех пор, как она исчезла с костра.

Князь Берендей, сердце его крепкое, а воля твёрдая, продолжал свой путь сквозь чащи лесные, где царила темень и безмолвие, нарушаемое лишь шорохом листвы да редким криком ночной птицы. Лес становился всё гуще, ветви низко склонялись над тропой, будто пытаясь остановить смельчака, преградить ему путь. Но князь не ведал страха, крепко сжимал поводья своего верного Рарога, что уверенно мчался вперёд, разгоняя мрак.

Чем глубже в лес, тем тяжелей становилось дыхание, словно сам воздух был напитан древней магией, что обволакивала всё вокруг. Деревья, искривлённые, будто горем поникшие, тянулись к небу своими корявыми ветвями, а корни их, словно змеюки, извивались под ногами коня, стремясь зацепить и сбить его с пути. В этой глуши, где вековые дубы и ели скрывали свет луны, словно сама нежить правила, смрад леса отдавалось в воздухе тяжёлым дыханием, а мрак был таким густым, что казалось, будто ночь здесь не заканчивается никогда.

Но Берендей не останавливался, не дрогнул ни разу. Его дух был силён, как его меч, а сердце его горело жаждой правды. Он знал, что каждый шаг приближает его к истине, которую ему откроет лишь одна – старая ведунья, хозяйка этого мрачного леса.

Вдруг среди этой мрачной завесы ночи впереди замаячил слабый, но явственный свет. Он был тусклым, красноватым, словно исходил от догорающих углей. Свет пробивался сквозь тьму, словно маня и зовя к себе, но вместе с тем и настораживал – не было это светом спасения, скорее огонёк был предупреждением для тех, кто осмелится приблизиться.

Князь, верный своему решению, направил Рарога к этому свету. Лес вокруг оживал, ветер поднялся, завывая словно вой волков, но князь держался прямо, не давая себе возможности усомниться. Он знал – там, за этим светом, его ждёт ответ на мучившие его вопросы.

Когда лес немного расступился, перед ним открылось небольшая прогалина, на котором стояла избушка. Да не простая, а на курьих ножках, что чуть покачивалась, будто ощущая приближение гостя. Свет исходил из окон, заслонённых потемневшими занавесками, а у порога сидел черный кот, внимательно глядя на подъезжающего князя своими сверкающими зелеными глазами.

Берендея не пугало это зрелище – он знал, что Баба-Яга, хозяйка леса, уже ждёт его. Подъехав ближе, князь спешился и, вздохнув полной грудью, сделал шаг к двери, готовый встретиться с ведуньей, которая, быть может, единственная могла пролить свет на его терзания.

Глава 7. Лука

Глава 7. Лука

Глас леса древнего в тиши слышим,

а в многом слове истина теряется:

будь не многословен, да будь внимателен.

Я живу с ведьмой. Это звучит в двадцать первом веке по меньшей мере странно, но это так. Да-да, я тоже списывал сначала на случайности. Раз случайность, два случайность. Ну а третий раз это уже закономерность.

Раньше я ей в шутку говорил в летнюю жару – наколдуй дождик. И вуаля, шел дождь. Смешно, ну совпадение.

Потом я начал замечать, что если мы поругались, то у меня обязательно что-то случается – то тошнит целый день, то комп не работает, то икота зевота и рвота одновременно. Так я научился с ней больше никогда не ссориться – не хватало чтобы еще «валерчик» отвалился.

Её сила проявлялась в мелочах, настолько тонких, что сначала я просто не обращал на них внимания. Ну кто станет всерьёз задумываться о том, что соседская кошка, которая обычно шипела на всех подряд, вдруг начала тереться о её ноги, как будто она давно знала её? Или что она всегда знала, когда звонит телефон, и даже называла, кто это, за секунду до того, как я поднял трубку? Я списывал это на интуицию, но такие мелочи происходили всё чаще.

Однажды я заметил, что ей не нужно ставить будильник, чтобы проснуться в точно заданное время. Когда я спросил, как она это делает, она только улыбнулась и ответила: «Просто чувствую, когда пора». Позже я заметил, что она может угадать мои мысли, даже не глядя на меня. Стоило мне подумать о том, чтобы заказать пиццу, как она уже держала телефон в руках, набирая номер. Или вот: я случайно забыл ключи дома, вернулся, а она уже стояла у двери с ними в руках, как будто знала, что я вынужденно вернусь.

Её сила не была чем-то явным, устрашающим. Это были крошечные моменты, незаметные для посторонних, но они складывались в единую картину, которая становилась все более явной. Как-то вечером, когда я забыл зонтик, она посмотрела в окно, и через пару минут дождь, который шел целый день, вдруг остановился. «Повезло,» – подумал я, но всё чаще стал замечать, что погода менялась именно тогда, когда это было нужно ей или мне.

Со временем я понял, что она никогда не беспокоится о таких вещах, как забитая раковина или сломанный пульт. Достаточно было её лёгкого прикосновения, мимолётного взгляда, и всё приходило в порядок. Как-то утром я нашел её сидящей в кресле с закрытыми глазами, с каким-то особенным выражением лица. Через пару минут она открыла глаза и сказала: «Проверь почту». Я пошел и проверил – и действительно, важное письмо, которое я ждал, пришло именно в тот момент.

Магия, которой она обладала, была повсюду, но никогда не была навязчивой или угрожающей. Это была сила, которая жила рядом, почти неотделимая от повседневной жизни. Чем больше я с ней жил, тем яснее становилось, что её присутствие не просто случайность, а нечто гораздо большее. И тогда я понял, что живу с ведьмой. Однако свои силы я старался не афишировать. Во-первых, я мог испугать этим Антарес. Во-вторых, мне было интересно узнать о ее способностях. В-третьих…в-третьих, мы вынужденно задержались в этом двадцать первом веке, потому что так решила Антарес. Мне было все равно – с тех пор как я ее нашел, все остальное не имело никакого значения. Я дал ей время решить свои дела в этом странном мире. Признаюсь, мне он даже понравился – в моем княжестве Эрнейл не было интернета, не было машин, не было…в общем-то, ничего не было. Шестнадцатый век как никак. Но зато в моем мире была магия. И самое странное – до этого момента я сомневался, что Антарес все же ведьма. Ее способности были так мимолетны, что больше походили на интуицию и удачу. Но вот проведя с ней время, я понял – да, она ведьма, и да, она талантлива и гениальна.

Я всегда придерживался мысли, что гений выше морали. Гениальность – это редкий дар, способность видеть мир иначе, за гранью общепринятого и очевидного. Гений прорывается сквозь границы человеческих норм и правил, его мышление не подчиняется привычным канонам. Для него моральные нормы, созданные обществом, могут казаться ограничивающими, сдерживающими его полёт мысли и действия. Гений видит мир в другом свете, и то, что для большинства кажется неправильным или даже аморальным, для него – лишь необходимый шаг на пути к более высокой цели.

История полна примеров людей, чьи достижения изменили ход цивилизации, но их поведение вызывало осуждение современников. Гений не связан нормами, он живет по своим законам, порой кажущимся аморальными, но в конечном итоге ведущими к прогрессу и новым открытиям. Вопрос в том, можно ли осуждать человека, если его действия, даже выходящие за рамки морали, приводят к величайшим достижениям? Можно ли судить человека, чья жизнь и мысли простираются за пределы того, что большинство считает правильным?

Гений – это не просто интеллектуальная мощь, это способность создавать новое, нарушая старое. Если бы гении всех эпох строго следовали моральным кодексам, установленным обществом, возможно, мы бы никогда не увидели величайших открытий в науке, искусстве и философии. Ведь каждый великий прорыв часто требует разрушения старого порядка, пересмотра привычных понятий о добре и зле.

Конечно, это не значит, что каждый гений должен пренебрегать моралью ради своего творчества или открытий. Но нельзя игнорировать, что иногда, чтобы подняться на новые высоты, требуется выйти за рамки общепринятых норм. Возможно, именно эта свобода от моральных условностей и позволяет гению достигать тех вершин, которые недоступны обычному человеку.

Однако, стоит ли этот путь оправдания, остаётся вопросом. Ведь за гениальностью и великими открытиями часто стоят разрушенные жизни, сломленные судьбы и боль, которые можно было бы избежать, если бы гений следовал общепринятым моральным нормам. И здесь возникает сложный этический вопрос: что важнее – мораль или прорыв? Ответ, возможно, зависит от того, как мы сами оцениваем значение человеческого прогресса и цену, которую мы готовы за него платить. Наберут долгов у родины, хотя я не брал. Ладно, неудачная шутка.

– Фу, каблук! – ржал мой приятель, но я не реагировал – не видел смысла что-либо объяснять людям, которых я больше не увижу. Да, в этом мире я заводил знакомства, узнавал много нового. Меня интересовали технологии, и я был поражен, как при таком техническом прогрессе мировая экономика была в жопе. В моем мире за это могут и на вилы поднять как в прямом, так и переносном смысле.

Мне было не стыдно признаться, что я очень любил свою девушку.

– Это неправильно, – пьяно сообщил второй дружбан. – Вот моя вот где! Держу ее в ежовых рукавицах, – он показал кулак, намекая как бы.

– Поэтому ты в разводе и восемь лет не платишь алименты? – я усмехнулся.

Время было уже шесть, и я отправился на квартиру, встретить свою ненаглядную ведьму.

Я не винил своих приятелей в том, что они не могли построить гармоничные отношения со своими девушками или женами, но искренне не понимал, почему они считали своё поведение нормой. Может быть, дело было в их страхе перед уязвимостью или в старых стереотипах, которые они унаследовали от отцов и дедов. Но мне казалось, что в отношениях важнее всего доверие, уважение и взаимная поддержка, а не попытка доказать своё превосходство или доминирование.

Каждый раз, когда я слышал их насмешки или грубые шутки, я только сильнее убеждался в том, что моя привязанность и забота о девушке – не слабость, а сила. Мне не нужно было никому доказывать, что я «мужчина» по каким-то устаревшим стандартам. Настоящая сила заключалась в том, чтобы быть честным, открытым и любящим, а не в том, чтобы держать другого человека в «ежовых рукавицах». Я знал, что мои отношения с ней основаны на искренности, и это давало мне больше радости, чем любое победное хвастовство. Однако, это лишь частична правда, ведь Антарес чувствовала себя рядом со мной немного напряженной. Конечно вынужденное замужество могло выбить ее из колеи, но дело явно было не в этом. я мог попробовать пролезть в ее сознание и узнать наверняка, но старался уважать ее границы и не соваться туда, куда не стоило. У меня оставалась самая главная задача – доказать, что со мной она будет счастлива и в безопасности, особенно в нашем родном мире.

Когда я пришел домой, её присутствие в квартире сразу наполнило меня теплом и спокойствием. Она уже ждала меня, и стоило мне увидеть её робкую улыбку, как все заботы и сомнения исчезли. Мы были разными, но вместе создавали гармонию, в которой каждый день становился немного ярче. В этот момент я понял, что те, кто насмехаются над любовью, скорее всего, просто не испытали того, что имею я. Любовь – это не слабость, и уж точно не повод для стыда. Это выбор, который приносит силу, мудрость и счастье.

Я улыбнулся, вспомнив слова приятелей, и мысленно пожелал им найти ту гармонию, которую я нашёл в своих отношениях. И хотя я знал, что они могут никогда этого не понять, я всё равно надеялся, что однажды и они научатся видеть в любви не что-то смешное, а самое ценное, что может быть в жизни.

Но время шло и нам стоило вернуться в Эрнейл.

Глава 8. Кощей Бессмертный

Глава 8. Кощей Бессмертный

Как долина туманом укроется,

так и тайны свои скрывает перед тем,

кто не ведает тропы мудрости.

Кощей Бессмертный, властелин тьмы и хитроумный кудесник, стоял в сердце своего жуткого замка, окружённый мраком и древними артефактами, напитанными чёрной магией. Стены зала были покрыты грубой каменной кладкой, украшенной старыми символами, вырезанными с такой точностью и мощью, что казалось, сами тени жили в этих рунах, шепча о старых заклинаниях. В центре зала, окружённый мрачным сиянием, стоял каменный алтарь, на котором лежало серебряное блюдечко с голубой каёмочкой.

Кощей, облачённый в длинные, тёмные одежды, усеянные алыми знаками, готовился к обряду, который должен был вернуть ему власть над тем, что казалось потерянным. Его длинные, костлявые пальцы касались магических символов, произнося древние слова, звучащие, как раскаты далёкого грома. Взгляд его был сосредоточен, каждое слово и движение были точны, как в битве.

Взяв с алтаря яблочко наливное, Кощей вложил его в блюдечко, и немедленно заклинание ожило. Блюдечко засверкало, осветив мрачный зал тусклым, холодным светом, от которого тени вокруг затрепетали и поползли по стенам, словно пытаясь избежать этого зловещего сияния. Яблочко начало вращаться, медленно и плавно, показывая образы диковинных миров и людей, среди которых Кощей искал ту, кого ему нужно было найти – Антарес.

Но что-то было не так. Образы в блюдечке были странными, чуждыми его пониманию. Мир, в который попала Антарес, был неведом ему. Города, странные сооружения, люди, одетые в одежды, какие он никогда не видел. Кощей нахмурился, всматриваясь в мелькающие картины, но чем больше он пытался сосредоточиться, тем более неясными становились образы. Они менялись слишком быстро, словно дразнили его, ускользая от его всевидящего ока.

Бессмертный стиснул зубы, его глаза, словно угли, вспыхнули гневом. Он знал каждую тропу в этом мире и за его пределами, но теперь перед ним открылась бездна неведомого. Казалось, что-то или кто-то пытался скрыть от него правду. Образы в блюдечке начали расплываться, словно их накрыло густым туманом. Вскоре сияние стало тускнеть, и, наконец, заклинание оборвалось, оставив блюдечко холодным и безжизненным, как прежде.

Кощей стоял неподвижно, его рука все еще сжимала край алтаря. Никто не мог уйти от его взгляда, и то, что Антарес ускользнула из его поля зрения, лишь разжигало в нем ярость. Однако страх перед неизвестностью не покидал его. Теперь он знал, что мир изменился, и, возможно, его влияние больше не было столь всеобъемлющим, как прежде. Но Кощей не собирался останавливаться – он понимал, что должен узнать, что это за мир и где скрывается Антарес. Ведь она была ключом к его планам, и потерять её означало потерять власть, за которую он боролся веками.

Кощей Бессмертный, почувствовав беспокойство, отошёл от угасшего блюдечка и направился к огромному деревянному столу, заваленному древними свитками и картами, покрытыми символами, обозначающими княжества и земли, что простирались на многие версты вокруг его владений. Он медленно развернул одну из карт, вырезанную из старого пергамента, её края были обожжены, словно от пламени, и обведены тёмной магией. Глаза Кощея заискрились холодным огнем, когда он всматривался в изрезанные линии и отметки, обозначающие крепости, деревни и владения, которые когда-то были подвластны его воле.

– Здесь... – прошептал он, указывая на одно из княжеств, что лежало к северу от его тёмного замка. – И здесь... – его пальцы перемещались по карте, отмечая места, где его темные войска могли бы нанести удар. Кощей знал, что время пришло, и оставаться в стороне больше не имело смысла.

Суровое выражение застыло на его лице, когда он наконец отступил от стола и сжал кулак. Решение было принято. Время для действий настало. Он не мог позволить Антарес скрыться в новом мире, где его влияние не простиралось так далеко, как здесь. Она должна быть найдена и возвращена в этот мир, где её сила могла быть использована для его планов. Кощей знал, что время не на его стороне, и каждый день ускользал от него, как песок сквозь пальцы.

Кощей резко повернулся и быстрыми шагами направился к огромной двери, ведущей из тронного зала. Его шаги эхом отдавались по холодным каменным стенам замка, где каждый камень был свидетелем его мрачных замыслов. Он вышел на широкий балкон, с которого открывался вид на темные земли, простирающиеся до самого горизонта. Внизу, в мрачной долине, виднелся лагерь его темных войск – верных слуг, которыми он командовал на протяжении веков. Там были и грозные великаны с тяжёлыми дубинами, и черные волколаки, готовые разорвать любого, кто осмелится встать на их пути, и скелетоны – неживые воины, собранные по крупицам из костей павших.

– Время пришло, – произнес Кощей, его голос разносился над полями, будто шелест ветра перед грозой. – Собрать всех до единого! Пусть тьма падёт на эти земли!

Его слова словно оживили войско. Темные фигуры начали двигаться, поднимая оружие и готовясь к походу. Громкие удары барабанов раздавались по всему лагерю, призывая воинов к бою. Огромные костры были зажжены, освещая мрачные лица тех, кто служил Кощею. Их глаза, пустые и полные ненависти, светились в отблесках огня. Кощей стоял на вершине замка, наблюдая за тем, как его армия оживала и готовилась к походу.

– Сила наша – в страхе и мраке, – тихо произнёс он, глядя на собирающееся войско. – Мы разрушим всё, что встанет на нашем пути.

Он знал, что в этом походе ему понадобятся все его силы и хитрость. Он знал, что должен действовать быстро, прежде чем Антарес ускользнет из его рук навсегда или помешает осуществлению ужасного плана. И когда тьма накроет мир, Кощей будет стоять на её вершине, как истинный властелин, которому не будет равных.