Текст книги "Завидная нервно-тревожная невеста (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10 Не бойся, моя царевна

Когда мы с Алексом вошли в квартиру, знакомая тишина окутала нас, словно защищая от внешнего мира. Дети, едва поздоровавшись, быстро скрылись по своим комнатам – у нас было строгое правило: после девяти вечера я и Алекс уделяем время только друг другу. Алиса обычно проводила это время за книгами или занятиями по танцам, а Миша – погружался в тренировки или зависал в онлайн-турнирах. Каждый знал свои обязанности, и дом становился тихой крепостью, где взрослые могли позволить себе расслабиться и побыть наедине.

Я прошла на кухню, включив свет, который мягко разлился по комнате, озаряя каждую деталь. Алекс молча следовал за мной, как всегда, уверенно и спокойно. Он подошел к окну, задумчиво взглянув на улицу, где ночные огни города мерцали сквозь легкий осенний туман.

– Чай или что-то покрепче? – спросила я, слегка улыбнувшись.

– Сегодня пусть будет чай, – ответил он, отводя взгляд от окна и бросив на меня быстрый, но тёплый взгляд.

Я начала готовить чай, чувствуя, как усталость наконец-то отпускает меня. Мы с Алексом привыкли к таким вечерам – тихим, почти ритуальным, когда мир вокруг словно замедляется, оставляя нас наедине с нашими мыслями и друг другом. После долгих дней, наполненных шумом и заботами, эти моменты были спасением.

Как только чайник закипел, я разлила горячий напиток по чашкам и передала одну Алексу. Он взял её, коснувшись моих пальцев своими, и эта небольшая, почти незаметная связь наполнила комнату теплом. Мы присели на диван, бок о бок, не говоря ни слова – слов сейчас и не требовалось.

Мы с Алексом сидели на кухне, в полумраке ночной тишины, которая обволакивала дом, словно плотное одеяло. В чашках еще тлел горячий кофе – крепкий, почти горький, как наши разговоры о будущем. Я смотрела на темную поверхность напитка, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которые не давали покоя.

– Думаешь, стоит задуматься о переезде? – спросила я, не поднимая взгляда от чашки, мои мысли все еще блуждали где-то между настоящим и тем, что осталось в прошлом.

Алекс, сидя рядом, был как всегда спокоен, словно непоколебимая скала. Он сделал глоток кофе и медленно поставил чашку на стол.

– Мы можем остаться здесь. Я смогу защитить вас, – его голос был уверен, в нем не было ни малейшего сомнения. Но за этой уверенностью скрывалась та тень, что тянулась за нами с той самой поры, когда мы решили оставить прошлое позади. А может, оно само не хотело уходить.

– Я знаю, – вздохнула я, чувствуя лёгкую тревогу. – Но иногда мне кажется, что этого недостаточно. Прошлое всегда находит способ вернуться. И это пугает меня, Алекс. Мы бежали от той жизни, организовали здесь свой быт и… очень грустно, если это все разрушат.

Он посмотрел на меня, его взгляд был глубоким, но теплым. Затем, не сказав ни слова, он взял мою руку и чуть сжал её, так, что я почувствовала ту силу и уверенность, которые всегда шли от него.

– Мы справимся со всем, – мягко сказал он, не отпуская мою руку.

И в этот момент, как по сигналу, в дверь кухни постучали. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же увидела в дверном проеме довольную мордашку Миши, который, казалось, всегда умел подбирать момент, чтобы прервать наши разговоры.

– Мам, пап, вы тут кофе пьете? – его улыбка была почти виноватой, но глаза весело блестели. Он выглядел так, будто не спал и просто искал повод присоединиться к нашему ночному отдыху.

– Пьем, – ответила я, чуть улыбнувшись и отпуская руку Алекса. – Заходи, если хочешь.

Сын вошел на кухню, и его беззаботное присутствие на мгновение разрядило ту тяжесть, которая витала в воздухе между мной и Алексом. Но где-то глубоко внутри я всё еще чувствовала это напряжение, точнее остатки этого напряжения.

Миша уселся напротив нас, глаза его весело блестели, и с легкой усмешкой он спросил:

– А как вы с папой жили в свои «древние века» без интернета?

Алекс, как всегда невозмутимый, откинулся на спинку стула и, будто в задумчивости, пожал плечами.

– Гуляли много, – начал он спокойно. – Играли в мяч, прыгали на скакалке, строили шалаши из веток и подручных средств. Времена были простые, но нам было весело.

Миша замер на мгновение, явно не веря своим ушам. Его брови взлетели вверх, а в глазах отразилось то ли удивление, то ли смешанные чувства.

– Шалаши? Скакалка? – повторил он с недоверием, как будто услышал рассказ о чем-то из другого мира.

Я заметила, как он обдумывает каждое слово, словно пытался воссоздать в голове образы того времени, которое казалось ему столь далёким и нереальным.

– А как вы познакомились? – наконец, спросил он, и в его голосе зазвучало живое любопытство. – Ну, это же наверняка какая-то супер-романтичная история!

Мы с Алексом переглянулись. В его глазах мелькнула искра воспоминаний, а на лице появилась та знакомая полуулыбка, полная скрытого юмора. Я тихо выдохнула, приподняв бровь, и, сдерживая смех, ответила:

– На кладбище.

Миша застыл, явно ожидая от меня какой-то шутки, его выражение лица сменилось на удивлённое, будто он пытался понять, где подвох. Через мгновение, убедившись, что я не шучу, он рассмеялся, громко и искренне, откинув голову назад.

– Мама, ну хватит! Опять ты со своими шутками! – сказал он, всё ещё посмеиваясь, вставая из-за стола. Он ушёл, покачивая головой, уверенный, что я просто разыгрываю его.

Алекс посмотрел на меня так, как он умел – с тем тихим, понимающим выражением, которое всегда говорило больше, чем слова. Мы оба знали правду, ту самую тайну, которую наш сын только что отбросил как шутку. Да, наше первое знакомство действительно произошло на заброшенном кладбище, среди вековых могил, под тихо падающим снегом. Я до сих пор могла почувствовать то особое напряжение той встречи – как холод пробирался сквозь пальто, как снег трещал под ногами, как он подал мне руку, доставая ключи из сугроба, и как его взгляд, такой пронзительный, с тех пор стал для меня чем-то большим.

Алекс спокойно мыл посуду на кухне, и звук воды, разбивающейся о фарфор, наполнял квартиру мягким эхом. Я на мгновение задержалась в дверном проёме, наблюдая, как его сильные руки ловко справляются с привычной работой, и тихо улыбнулась. Потом, словно ощущая, что за ним наблюдают, Алекс обернулся и кивнул мне с лёгкой усмешкой, прежде чем я отправилась по коридору к комнате Алисы.

Я мягко постучала и, приоткрыв дверь, увидела её, сидящую на кровати с учебником. Она выглядела сосредоточенной, но её глаза оживились, когда я заглянула в комнату.

– Хочешь покрасить волосы прямо сейчас? – предложила я, словно между делом, но с теплотой в голосе.

Алиса мигом подскочила с кровати, её серые глаза засверкали, как только она осознала, что это не шутка.

– Ты серьёзно? Сейчас? – радостно переспросила она, и я кивнула, сдерживая улыбку, наслаждаясь её неподдельной радостью.

– Конечно, – ответила я, чувствуя, как её энтузиазм заразил и меня.

Мы вдвоём прошли в ванную, закрыв за собой дверь. В маленьком уютном пространстве, пахнущем мятным шампунем и теплым воздухом, мы создали наш личный уголок для перевоплощения. Зеркала отражали наше сосредоточенное лицо и свет, который теперь казался мягче, чем обычно. Алиса уселась на край ванной, её ноги свешивались, а руки нервно перебирали прядки волос.

Я надела перчатки, разложив перед собой краску и кисти, с привычной ловкостью взялась за дело. Пряди Алисы послушно скользили сквозь мои пальцы, и я аккуратно покрывала их краской. Наблюдая, как оттенок волос постепенно меняется, я не могла не восхищаться её терпеливостью и этим подростковым стремлением к самовыражению.

Мы болтали о школе, о предстоящих уроках танцев, о выставке, которую она так хочет посетить. Алиса делилась своими мыслями, а я внимательно слушала, не прерывая её. В такие моменты я всегда ощущала, как глубока наша связь, когда нет никого, кроме нас двоих, и всё внимание сосредоточено на разговоре и маленьких ритуалах, вроде покраски волос.

– Я так давно хотела это сделать, – сказала Алиса тихо, наблюдая за мной через зеркало, пока я заканчивала.

– Ну вот, мы и сделали, – ответила я с лёгкой усмешкой, заботливо распределяя последние мазки. – Завтра все в школе будут поражены.

Алиса посмотрела на себя в зеркало, и я увидела в её взгляде радость и удовлетворение.

Из комнаты Миши доносились привычные звуки – громкие возгласы, иногда раздражённые, иногда восторженные, как всегда, когда он играл в свои игры. Это была его зона, его пространство для выплеска эмоций, и хотя его ругань с товарищами порой казалась слишком громкой, я уже давно привыкла к этой части нашей жизни. Алиса, по-своему усталая, с новыми прядями, которые легли мягкими волнами на плечи, ушла в свою комнату, всё ещё сияя от недавнего обновления.

Я тихо закрыла за ней дверь и направилась в спальню, где меня уже ждал Алекс. Он лежал на кровати, удобно расположившись на подушках, и свет от его смартфона мягко освещал его лицо в полумраке комнаты. Алекс просматривал ленту новостей в социальной сети, пальцем лениво прокручивая экран, его тёмно-зелёные глаза были сосредоточены, но в них читалась какая-то лёгкая задумчивость.

– Знаешь, люди никогда не замечают чуда, которое буквально у них под носом, – произнёс он, не отрываясь от экрана.

Его голос был глубоким и спокойным, словно он размышлял над чем-то давним, невидимым другим, но очень ясным для него.

Я остановилась у края кровати и посмотрела на него, скрестив руки на груди.

– Чуда, говоришь? – я усмехнулась, напоминая ему о нашей старой шутке. – Я уже давно говорю, что никакой магии не существует.

Алекс взглянул на меня из-под чёрных ресниц, уголки его губ приподнялись в знакомой саркастичной усмешке, которая появлялась всякий раз, когда он что-то задумал.

– Ну да, конечно, – протянул он с той особой интонацией, которая намекала на тайное знание, доступное только ему. И мне.

Этот его полуигривый, полусерьёзный тон всегда вызывал во мне лёгкое беспокойство. Я знала, что он говорил это не просто так. Тонкая грань между нашим настоящим и прошлым была почти ощутимой в воздухе, особенно в такие моменты.

Я подошла ближе и села рядом на кровать, чувствуя, как напряжение этого дня постепенно растворяется в уюте нашей спальни, но что-то в его словах всё ещё тихо звенело у меня в голове, как тихий колокольчик прошлого, который так просто не отпустит нас.

– Ты всё ещё веришь в это? – спросила я мягко, не вдаваясь в детали, но чувствуя, что разговор уходит глубже, чем кажется.

Алекс молча кивнул, продолжая листать ленту. Наконец-то супруг оторвался от экрана телефона и, скользнув по мне взглядом, сказал:

– Твоя мама... – он выдержал паузу, словно подбирая нужные слова, – сказала, что у нашего общего знакомого появились рычаги давления на нас.

Мой взгляд сразу потяжелел. Я кивнула, не задавая вопросов – всё было ясно. В глубине души я ожидала этого, и хоть не хотелось признавать, но мы с Алексом уже давно шли по тонкой грани.

– Придётся раскрыться, – его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. – Рано или поздно у нас не останется выбора.

Его слова ударили по моим мыслям, словно молот по стеклу. Это была реальность, от которой мы оба так долго старались уклониться. Но я знала, что момент близок. Мы оба знали.

Не говоря ни слова, я медленно села на кровать рядом с Алексом. Он не торопился, не подталкивал, но я чувствовала его внимание, его тёплый взгляд, как всегда готовый принять меня, поддержать, когда мне это было необходимо. Я чуть качнулась вперёд, скользнув в его объятия, ощущая, как его сильные руки обвили меня, запечатывая нас в кокон защищённости.

Я буквально влилась в него, как вода в сосуд, находя в его присутствии ту самую тихую гавань, где любые страхи отступали. Его грудь, тёплая и надёжная, стала для меня тем самым убежищем, где я могла забыть обо всём, даже о надвигающейся буре. Я чувствовала, как ритм его сердца отстукивает уверенность и спокойствие.

– Мы справимся, – шепнула я, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как тревога отступает. Алекс чуть сильнее сжал меня в своих объятиях, тихо и уверенно.

Мне не было страшно, и не было сомнений. Алекс всегда был рядом, готовый прикрыть спину, будь то в бою или в этом мире. С ним я могла встретить любую опасность. В его руках я чувствовала силу – ту, которая могла противостоять всему, что готовило нам будущее.

Вместе мы справимся, несмотря ни на что.

Глава 11 Разбуди меня, спящего красавца

Миша пришёл в школу, привычно накинув капюшон, как будто пытаясь спрятаться от утреннего шума и хаоса вокруг. Он только успел пройти через школьные ворота, когда его едва не сбил с ног Саша – тот появился откуда-то сбоку, словно вихрь. Миша едва удержался на ногах, усмехнувшись.

– Мишка! – Сашка моментально начал тараторить, будто всю ночь ждал этой встречи. – Где Валерия Алексеевна?

Миша фыркнул, не удержавшись от шутки.

– Валерия Алексеевна замужем, – ухмыльнулся он, глядя на приятеля. – И вообще, она дома. Нас сегодня отец привез.

Но Сашка не собирался смеяться. Он тут же ухватил Мишу за руку и потянул его в сторону, ближе к стене, подальше от любопытных ушей.

– Ты не понял, – зашептал Саша, глаза его блестели от восторга. – Таня! Сегодня утром она встала! Понимаешь? Встала и пошла!

Мишка широко раскрыл глаза, не веря своим ушам.

– Да ладно?! – воскликнул он, хотя стараясь держать голос приглушённым, чтобы не привлечь внимания окружающих.

Саша выглядел совершенно ошарашенным, будто сам ещё не до конца осознал, что это произошло. Он только кивнул, задыхаясь от переполняющих его эмоций.

– Сам в шоке, – пробормотал он, глядя куда-то мимо Миши, будто воспоминания о том моменте крутились у него перед глазами. – Я не знал, что так быстро будет... Но она пошла, Мишка. Твоя мама дала какой-то пузырек и он вылечил сестру.

Михаил почувствовал, как в груди разливается тёплое чувство радости за друга. Вся эта история с операцией, болью и ожиданием, наконец-то принесла свои плоды. Он сжал плечо Саши в знак поддержки.

– Это круто, Саш. Ты молодец. Думаю, что все твои усилия не прошли даром.

Миша хлопнул Сашку по спине, всё ещё улыбаясь от уха до уха. Радость друга была заразительной, и он был рад, что деньги пошли на такое важное дело. Вместе они двинулись по коридору, который уже заполнили ученики. Школа словно жила своей хаотичной жизнью: кто-то спешил на уроки, кто-то громко разговаривал, везде мелькали рюкзаки, книги и тетради.

Шум, гам, разговоры вперемешку с обрывками смеха окружали их со всех сторон, будто они были в центре бурного потока. Миша шёл уверенно, привыкший к этому шумному ритму, а Саша, всё ещё пребывая в лёгком шоке от новостей о сестре, шёл рядом, поглядывая на друзей, которым хотелось рассказать о случившемся.

– Эй, ты на химию? – Миша вдруг вспомнил, что их уроки скоро начинаются.

Саша кивнул, не особо обращая внимание на окружение, его мысли явно всё ещё были далеко, там, где Таня делала свои первые шаги. Коридор был как река, в которой они плыли против течения, но, наконец, они добрались до нужного кабинета. Около двери толпились ученики – кто-то обсуждал домашние задания, кто-то просто болтал, обмениваясь новостями. Шум стоял неимоверный, словно перед дверью собирался целый рынок.

Миша толкнул Сашу в бок:

– Ну что, расскажешь им всем, или будешь хранить секрет?

Саша лишь покачал головой, улыбаясь своей обычной застенчивой улыбкой:

– Да пусть пока все по-старому будет. Пусть Таня сама решит, когда говорить.

Мишка уважительно кивнул, понимая, что такие новости нельзя раскрывать вот так, сразу.

Саша, всё ещё раздумывая о том, что произошло с Таней, вдруг неожиданно сменил тему:

– Слушай, а как твоя мама? Валерия Алексеевна.

Мишка фыркнул, понимая, что разговор сейчас свернёт в довольно предсказуемое русло. Он уже не раз слышал от друзей что-то подобное.

– Саш, это моя мать, напомню, – Мишка усмехнулся и наклонился к другу. – И, если тебе интересно, у нее с отцом всё отлично.

Саша только вздохнул, мечтательно уставившись куда-то в сторону:

– Да я не про то... Просто... Валерия Алексеевна – это женщина мечта, знаешь? Уверенная, стильная, ну... ты сам знаешь и получше меня.

Миша не смог сдержать смешка, и в его взгляде промелькнула лёгкая ирония. Он знал, что его мать часто производит такое впечатление на людей со стороны. Валерия была неординарной женщиной, и её уверенность, стиль, а иногда и дерзость приковывали взгляды, особенно когда она появлялась в школе. Но то, что видели окружающие, было лишь частью её образа.

– Саш, ты, конечно, молодец, – усмехнулся Мишка, – но дома всё вообще не так. Мама... бывает весьма и весьма странной. Поверь мне, если бы ты видел, как она может иногда чудить, ты бы поменял своё мнение.

Саша удивлённо приподнял брови, будто не мог представить, что такая строгая и целеустремлённая женщина может быть другой.

– Странной? Это как? – спросил он, всё ещё в недоумении.

– Да по-разному, – Миша пожал плечами. – Например, может начать красить стены в ванной посреди ночи или затеять перестановку без предупреждения, когда никто не готов. А иногда она ведёт себя, будто сама ещё подросток – слушает музыку громче всех и танцует в кухне. Но самое забавное, что отец позволяет ей все эти странности, даже не морщась. Смотрит на неё и, знаешь, как будто думает: «Ну, это Валерия, что уж тут поделаешь.»

Саша рассмеялся, представляя такую картину.

– Ваш батя просто святой, наверное.

– Святой – это ещё мягко сказано, – Миша хмыкнул. – Но это их игра. И всё работает, как часы. Он сильный и позволяет ей быть слабой.

Он вдруг почувствовал, что тоже восхищается тем, как его родители уживаются вместе, несмотря на все «странности» матери, которые Миша знал лучше всех.

Как только Миша закончил свой рассказ, раздался звонок на урок. Звук резкий, как всегда, вызвал мгновенное замешательство среди учеников. Шум у дверей кабинета стал затихать, и ребята нехотя начали собираться внутрь. Миша с Сашей обменялись короткими взглядами – они оба не спешили занять места, зная, что их учительница, Ольга Ивановна, никогда не отличалась терпением, особенно когда дело касалось них.

Как только они сели за парты, дверь в кабинет закрылась с характерным стуком, и Ольга Ивановна медленно обвела класс тяжёлым взглядом, будто уже в поисках жертвы для своих язвительных замечаний. В её глазах сразу отразилось недовольство, как только взгляд упал на Мишу и Сашу.

– О, как мило, – начала она своим протяжным голосом. – Наши школьные знаменитости соизволили явиться на урок.

Миша лишь закатил глаза, стараясь не обращать внимания, а Саша, всё ещё находясь под впечатлением от утренней новости о своей сестре, чуть ссутулился, стараясь стать невидимым. Но Ольга Ивановна, конечно, не собиралась на этом останавливаться.

– Мишенька, ты у нас, конечно, киберспортсмен, но, может, ты и до учебников доберёшься? А то у меня складывается впечатление, что для тебя школа – это просто перерыв между турнирами, – её тон был полон иронии.

– Стараюсь, Ольга Ивановна, – пробормотал Миша, хотя прекрасно понимал, что никакой его ответ не устроит её.

– А Саша, – продолжила она, переключив внимание на друга. – У нас, видимо, волонтёр года? Или ты уже собираешь деньги на свои новые гаджеты? Хотя, зачем я спрашиваю? Ты, наверняка, делаешь это в свободное время от учёбы. Ну, если таковое бывает.

Класс тихо захихикал. Ольга Ивановна явно была в своём любимом настроении – отпускать колкости, особенно в сторону тех, кто чем-то выделялся. Миша сидел, сохраняя каменное выражение лица, хотя внутри его начинала закипать злость. Он знал, что Саша сейчас думает о своей сестре, и такие комментарии могли зацепить его сильнее, чем обычно.

Учительница обвела класс ещё одним взглядом и продолжила урок, словно ничего и не случилось, но напряжённость в воздухе уже повисла.

Внезапно дверь класса распахнулась, и на пороге появилась Оксана Юрьевна – их классная руководительница. Высокая, строгая женщина с короткой стрижкой и всегда серьёзным лицом, она сразу привлекла внимание всех учеников. Её появление мгновенно затушило любую атмосферу хихиканья, и класс погрузился в тишину.

– Доброе утро, – сухо начала она, не обращая внимания на реакцию учеников, а лишь обменявшись коротким кивком с Ольгой Ивановной. – Я здесь ненадолго, но должна сообщить вам важную новость.

Миша с Сашей переглянулись, чувствуя, что предстоящее объявление не сулит ничего хорошего.

Оксана Юрьевна выпрямилась ещё сильнее и посмотрела на всех своим пронзительным взглядом.

– С сегодняшнего дня в школе запрещается приносить смартфоны, – твёрдо сказала она. – Вы можете иметь с собой только простые кнопочные телефоны, если вообще они вам нужны для связи. Я повторю: никаких смартфонов. Учителя и руководство школы решили, что это отвлекает вас от учёбы, и в школе им не место.

В классе повисла гробовая тишина, смешанная с тихим шоком. Миша стиснул зубы – он уже представлял себе, как придется таскать этот «кирпич» вместо своего удобного смартфона.

Оксана Юрьевна продолжила, даже не глядя на реакцию:

– Также я хочу поговорить о другой проблеме, которая меня беспокоит. Это карманные деньги, которыми, как я заметила, многие из вас разбрасываются. Слишком большие суммы денег у школьников создают нездоровую атмосферу и способствуют неправильным привычкам. Вам не нужны сотни рублей в день, чтобы учиться. Я уверена, что вам всем достаточно тех денег, которые выделяют ваши родители на самое необходимое.

Она оглядела класс, явно ожидая возмущения или вопросов, но ученики молчали, ошеломлённые внезапным запретом.

Миша медленно выдохнул, сжав кулаки под партой. Он знал, что этот вопрос как раз касается Саши, который копил деньги на операцию для сестры, и мысль о том, что Оксана Юрьевна косвенно осуждает его друга, только усиливала его раздражение.

Саша, напротив, выглядел почти безэмоционально, хотя Миша чувствовал, как тот внутренне напрягся. Урок превратился в поле напряжения, где каждому стало неуютно.

– Это всё, что я хотела сказать, – добавила Оксана Юрьевна, всё с тем же хладнокровием. – Надеюсь, вы воспримете это всерьёз. Желаю хорошего дня.

Она повернулась к двери, оставив после себя тяжелое молчание, словно её слова опустили на класс груз невидимых цепей.

Саша, наблюдая за уходящей Оксаной Юрьевной, усмехнулся и наклонился к Мише, шепотом произнес:

– Это явно камень в твой огород, дружище. Про карманные деньги, я уверен, для тебя сказала.

Миша тихо фыркнул, отвернувшись от доски, и, наклонившись к Саше, также шепотом ответил:

– О, не сомневайся. Но они даже не догадываются, что сегодня на собрание придёт моя мать. Она всем устроит «кузькину мать». И знаешь, что самое смешное? Батя вообще сидеть будет рядом, как будто в кино, и молча смотреть на всё это шоу. Я даже боюсь за Оксану Юрьевну.

Оба парня едва сдержали смех, обменявшись взглядами, наполненными предвкушением. Они знали, что Валерия Алексеевна, если что-то заденет её семью или детей, не даст никому спуску. Мишка помнил не один случай, когда его мать вставала грудью за них, не позволяя ни одному педагогу унижать или оскорблять их. Это было словно боевое шоу, где все знали, что Валерия выходит победителем.

– Ты ж мне потом расскажешь, как всё прошло? – с интересом спросил Саша, пытаясь спрятать улыбку.

– Обязательно, – ответил Миша, поправляя портфель под партой и кивая. – Это будет эпично.

На этот раз им удалось сдержать смех, и оба вновь замерли, изображая интерес к уроку, пока учительница не заметила их шепот.