Текст книги "Silver (СИ)"
Автор книги: Виктория Роа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9
В сумерки ночи так легко фантазировать о вечном, о безупречном, что иной раз так больно возвращаться в жестокую реальность. Я подумала, что напоминаю сейчас невинную девчонку из какого-нибудь старенького слэшера, которую везут в глушь леса, чтобы надругаться из-за милой мордочки. Обнимая Мисти, я чувствовала себя жертвой домогательства, но такого желаемого домогательства. Где-то подсознательно я хотела почувствовать ее объятья, хотела ощутить настоящую женскую любовь, или хотя бы попробовать ее на вкус…капельку этого запретного нектара.
А ты словно Джеймс Бонд не знаешь страха, но так галантна, так волнительна и притягательна, словно вкусно пахнущий мужчина в моменты своей самой сексуальной агонии. Ты не знаешь, как страшно бывает упасть, сорваться в пропасть подчинившись собственному безумие, ибо ты и есть то волнительное безумие строптивых, женских мечт. Я крепко обняла ее упругое тело, и прижилась грудью, чтобы не упасть. Мотоцикл нес нас по пустынному шоссе, что утром бездыханно набит машинами, и только сейчас закипает в наших жилах кровь от пленительной ночи, что дарует свободу не только дороге, но и мыслям, чувствам, сладкой предвкушающей неги.
Звезды и луна освещали нам дорогу помогая дорожным фонарям. Мы заехали в туннель, и вдруг Мисти резко выпрямилась. Я не разжимала ладоней на ее животе, и все утыкалась в спину стараясь сдерживать страх. Почему ты не умеешь бояться? Почему ты скрываешь свои глаза за шлемом? Почему ты так похожа на кошку, что гуляет сама по себе? Она словно кошка, что прожила уже восемь одиноких жизней, и теперь научалась быть черствой. Она словно кошка, что слышит собачий вой, но только ей все равно. Запрыгнет на самый вверх дома, спрятавшись на чердаке и будет слушать дождливую капель и собачий скулеж тех, кто не способен найти пристанище собственному одиночеству. Думаю, что ты Мисти такая…Думаю, что ты знаешь, как бывает больно, когда пронизывающий холодный ветер обдувает щеки и они, мокрые от слез обжигают сильнее любой боли. Твое бесконечное небо…стремительный бег облаков…ты отняла волшебство полета у птиц и теперь не боишься взлететь выше…
– И что ты только пытаешься вынюхать в баре, киска? – спросила меня Мисти, но голос ее был плохо различим сквозь стесняющий шлем. Она поняла это, и задала свой вопрос снова, когда остановила мотоцикл на парковке одного мотеля «Винтаж».-так что, киска? – повесив шлем на ручку улыбнулась Мисти. – или будешь скрывать это, как «вселенскую» тайну?
– Зачем мы сюда приехали? – спросила слезая с сидения я. – это заброшенный мотель?
– Добро пожаловать ко мне домой. – Мисти облизнулась. – может быть он и старый, но зато никаких тебе налогов. Тепло, есть свет в отдельных номерах и вода.
– Да, но если мотель снесут? – спросила я подойдя ближе к танцовщице. – что ты будешь делать тогда?
– Вот тогда я и буду об этом думать. Ладно, заходи. – она открыла двери номера «3», и зажгла свет.
Мисти провела меня в этот старый номер, и я вдохнула полную грудь ветхости, сырости. Потрескалась краска на стенах, и оранжевые куски старой краски уже давно требовали ремонта. Под этими слоями ветхости были приклеены старые газеты восьмидесятых годов, а то и раньше. Здесь она жила. Да, танцовщица из роскошного бара «Белая лошадь» чьи неоновые огни манят всех странствующих путников, всех заплутавших одиночек, каждого ненасытного дельца. Заветное мерцание ярких, сменяющих цвета огоньков словно заставляют повиноваться самым низменным желаниям любого грешника, что желает исповедоваться между ног соблазнительной танцовщицы. И ты подчиняешься животным рефлексам, ты хочешь войти в бар, чтобы позволить страстной женщине объездить тебя, желаешь почувствоваться себя постояльцев в отеле, где тебя отшили, почувствовать себя избранным, победителем и просто любимым человеком в объятьях совершенно безразличной для души женщины.
Я никогда не осуждала продающих себя женщин, да и не сподручно было. Кто я такая, чтобы указывать этой страстной танцовщице в какой обертке подавать себя клиенту? Все мы в той или иной степени торгуем собой по самым привлекательным для потенциальных клиентов ценам, ибо сами будем теми покупателям, которые не только сдачи не берут, но и оставляют чаевые за лямками кружевных трусиков самых соблазнительных женщин. Быть может добрые клиенты – самые щедрые покупатели? Ответа я не знаю…
Только подумать, ты шикарная женщина и живешь в заброшенном, придорожном мотеле, питаешься в такой же придорожной забегаловке, которую вот-вот и прикроют также, как и твою ловушку. Увы, но структура бизнеса такова, что рентабельность зависит от взаимовыручки. Раз мотель пал, то и забегаловка лишилась свои клиентов. В этом минусов много, но еще больше, конечно же, плюсов. Понизилась смертность в местных краях, ибо никакие буйные жеребцы, что привыкли решать проблемы путем современных дуэлей уже не останавливаются в стенах «Винтажа». Сохраняться нервы хозяйки забегаловки, и она сможет наконец-то уйти на покой, чтобы нянчить внуков, а не считать мелочную выручку за день, которую и с накоплением в течении месяца не хватит, чтобы оплатить налоги.
Удивительно, но у Мисти были ключи от каждого номера, от парадной и собственно домишки администрации, где красуются эротические pin-up плакаты обнаженных женщин, поросшая паутиной пепельница и старое, жутко скрипучее кресло. Мы перебрались в дом администрации, и это было логично, ибо здесь еще по какой-то волшебной случайности еще работала душевая, и холодильник морозит три дня через отключенные пять. Мы обе знали, что подобные встречи не организуют под свидания, и без особой прелюдии Мисти толкнула меня на разобранную кушетку нависнув сверху. Кушетка страшно заскрипела, заполнив этим отвратительным звуком комнату. Казалось, что никакой сладкий стон не способен заглушить скрип. Я почувствовала резкую дрожь от подставленного колена в мою промежность.
Ее ладони сжали мою талию, то и дело скользя под футболку вверх постепенно задирая ее оголяя нежно-голубой бюстгальтер с пикантной висячей подвеской кошки, что звенела словно бубенчик на кошачьем ошейнике. От прикосновения холодных ладоней я морщилась, но только тело умоляло ее не останавливаться. Почему-то, глядя именно в ее глаза, я подумала, что такой тип женщины редок. Она хочет боли не потому что мазохист, а потому что банально не умеет чувствовать ее душой. Боль на уровне чувств от переживаний ей не знакома, но она будет визжать от восторга, если заставит меня просить грубость, когда я почувствую боль жилами, почувствую физическую болевую эйфорию.
– Мисти, – простонала открыв глаза я. – скажи, я ведь права? В баре твоей хозяйки процветает проституция?
– Малышка, – прошептала Мисти нежно коснувшись кончиком язычка моей щеки. – ты не понимаешь, куда впутываешься. Маленький, глупый кролик. Почему ты так хочешь это узнать?
– От этого зависит моя безопасность. – прошептала я. – все очень сложно.
– Милая, ты жертвуешь всем идя на поводу следователя. – Мисти облизнулась.
Задирая мои ноги на своим хрупкие плечики, и поддавшись чуть вперед, она заставила меня согнуть их в коленях. Нежные прикосновения чувственным губами по щиколоткам, доходящие мокрой дорожкой до колен заставляли меня откидываться. Это больше, чем любой секс, это грязнее чем любое порно. Это искусство телесной эротики, что доводит до возбуждения и заставляет кончать не тело, а душу. Настойчивые ладони обвивали бедра, но в одну секунду она сдавила мое горло заставляя трястись, как продрогшую собачонку.
Ах, как бы мне хотелось оказаться в каком-нибудь боевике девяностых, где роль моя была бы настолько мимолетной, но такой запоминающейся. Какой там образ мне нравился из любимого фильма? Кажется, ее звали Энжл. Проститутка, что предала Якудзу и была обезглавлена, но при этом успела почувствовать прикосновения грубого мужчины, и запомниться, как соблазнительная конфетка, не успевшая показать свою начинку. Но глядя на Мисти, я понимаю, что будь я детективом, то к черту расследования, когда с тобой такая блудливая королева. Я вспомнила, как колышется в танце друг о дружку ее аппетитная грудь, и подумала, что эта женщина идеальная наездница.
– Не бойся, насиловать тебя не было в моих планах. – Мисти громко рассмеялась. – прости, если ты уже завелась.
– И часто ты так обламываешь? – я приподнялась на локти, и резко выпрямилась на кушетки обвив ногами твердую сидушку. – или это была мне поблажка?
– Ну что ты… – танцовщика подошла к холодильнику и достала две банки газировки бросив одну мне. Громкое шиканье открытой банки, и она плюхнулась в кресло перекинув ногу на ногу. – тебя же Веста зовут?
– Угу. – я открыла газировку. – а тебя?
– Мая. Как пчелка. – Мая вздохнула. – завтра утром я отвезу тебя хозяйке. Она очень хотела тебя видеть.
– Меня? – я удивилась. – а что я сделала?
– Ты капала под нее, и теперь у Вики личный разговор с тобой. Впрочем, точную тему не знаю даже я, но лучше бы тебе показаться. – Мая сделала глоток и поставила банку на столик. – она не любит, когда игнорируют ее указания. Кстати, почему ты работаешь на Киру Сергеевну? Ты под прикрытием?
– Под прикрытием? – нервный смех. – какой там. Просто…просто случилась одна ситуацию в которой Кира преуспевает лучше остальных, и теперь нужно быть квитами. – на секунду смущение заставило покраснеть щеки. – если говорить просто, то меня изнасиловали, и теперь Кира закроет насильника надолго, если я добуду для нее информацию, а если нет, то он однажды выйдет и убьет меня.
– Что за чушь, девочка? – улыбнулась Мая. – это она тебе сказала? Запугала малышку, блин, и теперь тебе придется за это отвечать.
– Да что ты знаешь об этом? – вздох.
– Что ты знаешь об этом? – вырвалось с губ Маи. – ты ничерта не знаешь, как больно бывает. Ты понятие не имеешь, что такое боль. – прошипела танцовщика сжимая пустую банку. – больно это когда тебя предает отец, когда мужчина, которого любишь больше жизни изменяет тебе с твоей же сестрой, а сын отказывается от тебя и уходит к своему папаше только потому что ты танцуешь в грязном баре за копейки, чтобы дать ему все, что только можно. Больно это когда родной ребенок говорит тебе «Ты мне не мать», и шарахается от тебя, как от прокаженной.
– Прости… – прошептала я увидев, как на глазах той, что горячее страсти, наворачиваются слезы. – не плачь, пожалуйста.
Говорить дальше оказалось сложно, и Мая отошла в душ, когда меня осенила мысль просто сбежать…
Глава 10
*Веста
Ночь. Глухая ночь пронизывает тонкими нитями сознание заблудших пташек вроде меня. Самые худшие опасения не подтвердились и прошли к тому же уже сутки, а я все еще жива. Фантазия рисовала картинки типичного детектива, в котором я главная жертва. В этом детективном романе я была бы пупом вселенной взявшегося за меня следователя, что возжелал бы не только мое бездыханное тело, но и восстановить справедливость, найти моего убийцу, чтобы успокоить навсегда потерянное спокойствие. «Чарльтонские бабочки пляшут до конца»-любит говорить моя мама, каждый раз, когда я впутываюсь в какую-нибудь нестандартную ситуацию, а такое странное словосочетание прилипло ко мне еще в десять лет, когда я впервые танцевала с идеальной легкостью степ.
Вокруг моего мира на сутки все замерло, и только добрая душа говорила за себя. Под проливным дождем сегодня утром я увидела маленького, грязно-бежевого котенка, что несчастно мяукал и просил прохожих о помощи, и только люди, что вечно спешат в страхе опоздать куда-то проходили мимо, окатывающие водой машины мчались мимо дрожащего комочка, и только мое сердце сжалось от пронизывающей боли за это беззащитное чудо. Накинув один только халат, я выбежала из дома и на несколько секунд спугнула маленький комочек, что после нескольких «кис-кис» робко подошел ко мне. Люди вокруг остановились, и я почувствовала, как дрожь пронизывала мои ладони и слезы скатывались по щекам маскируясь под каплями хлесткого дождя. Не веря своему счастью, котенок замурчал, и цепкие коготки начали свой колючий массаж. А дальше прошел ритуал одомашнивания дикой кисы: теплый душ, крапивная шампунь, фен, и куриный суп с овощами и кусочками варенной курочки, которую кошечка с особым удовольствием лакала из пиалы, которую я выделила специально для нее.
А сейчас ночь. Если выйти на балкон, то можно увидеть, как пустует дворовая скамья, а если выйти на улицу, то среди полуночников можно найти лишь два окна, где постоянно горит тусклый, но все же свет. С учетом последних событий, я стала думать, что квартал моего житья криминальный, и волнения мамы были не напрасны. Если смотреть с высоты моего дома, то можно разглядеть мерцающую неоновую вывеску «Белой лошади». Сейчас я понимаю, что попасть в него можно лишь в том случае, если среди твоих знакомых есть какой-нибудь мерзопакостный криминальный наставник, или же ты обладательница милой мордашки. Странно так, но ведь я никогда не работала на полицию, и вдруг выпал такой шанс помочь следствию. Я никогда не стелилась под мафию, и от одной мысли кровь застывает в жилах. Ах, если бы мне выпал один шанс…
Я встала с постели, и резко откинула одеяло в сторону так, что спугнула свою лохматую подругу, и она умчалась в коридор поднимая с полу пыль. «Трусишка»-улыбнулась я, и накинула на плечи атласный красный халат с изображением желтого дракона. Пришлось заварить кофе, ибо время всего ничего, а каких-то три ночи, и моя новая проблема в том, что если я проснулась, то буду бодрствовать, но не усну, а буду мучиться до вечера, и что поделать, но моя натура не позволяет выбить дурацкую привычку. Доказывать маме, что просто я жаворонок с синдромом совы, а она спокойно и как-то снисходительно отвечает «контуженная птичка».
Чайник засвистел и я заварила маленькую чашечку кофе. Аромат заполнил кухню, и стал душить меня своей крепостью. Из открытой форточки послышалось легкое дуновение прохладного ветерка, и только после этого я смогла сделать первый глоток. Ничего интересного из местных новостей, и в такие моменты я начинаю читать криминальные новости со всего мира. «Криминальный вор Билли «бездонная рука» взят полицией США сегодня утром». Кто только придумывает эти позывные бандитам? У этого Билли были такие большие руки, что их прозвали бездонными?
Куда более красивыми я считаю обозначения блудниц разных эпох этой древней профессии. Столп общества или же изгой, но только каждая из таких падших женщин оставили свой не сглаживающий след в истории любви нашего недельного мира. Взять к примеру женщин, чья цель была ублажать и развлекать воинов императора Ву. Китайская история…независимые представительницы своей любовной профессии…лагерные блудницы…женщины Ин-Чи. Дарить мужчинам свою «дружбу», но не любовь. Сплошь и рядом стоят добровольцы и принуждённые, как бедные и богатые. Блудницы Зоны кому не писаны библейские правила жизни, кто не подпускают к себе близко церковных святош, и готовы на все ради плотского наслаждения предаваясь ему на глазах тех, кто не в силах побороть в себе страх перед Божьим судом и способен только шептать имя той, что вскружила голову.
Мика носилась по коридору и я решила, что таким образом она пытается привлечь к себе внимание. «Мика!»-громко произнесла я и кошечка остановилась в достаточно нелепой стойке. Вдруг она села и начала водить ушами. Я помню, когда была маленькая, то у нас жила кошка, которая так делала, когда слышала шаги в подъезде. Мика аккуратно шмыгнула к входной двери, и не прошло и секунды, как раздался длинный звонок. Мне стало не по себе, и по спине скатились крупные капли липкого пота. Я подошла к двери, и несколько секунду спустя покрутила ручку. Моему вздору предстали двое мужчина в возрасте за сорок. Одетые в черные одежды, как секьюрити какого-то бизнесмена они выглядели, как вышибалы. Крепкие, большие, подтянутые. Кажется, мне принесли черную метку…чертова метка…Два удава на кролика это уже порно, господа.
– Кхм. – один из них размял шею, и мягко улыбнулся, увидев Мику, просунувшую свою мордашу между моих ног. – так, киска, наш босс хочет тебя видеть.
– Ваш босс? – я сглотнула ком. – ну пусть приходит. – нелепо выдавила я.
– Собирайся, киска. – грозно произнес второй крепкий парень. – она ненавидит опозданий. Что смотришь, рыжая? – обратился он к Мике. – чего ты стоишь? Глазами хлопаешь. Ты что-то не поняла? – вдруг мужская ладонь легла на его плечо, и мужчины расступились.
– Не дави на нее. – спокойно произнес возникший из неоткуда Дима. – ждите внизу, иначе я спущу лично с вас шкуры, если будете наглеть не к месту. Топайте отсюда.
– Зайдешь? – шепотом спросила я и Дима кивнул.
Умиротворенная улыбка светской леди загорелась на моем лице, и я с удовольствием пустила этого мужчину в свой дом. Боюсь ли я этого бандита? Нет. Я счастлива увидеть кого-то знакомого в этой суматохе нестабильных дней. Он выглядел напряжено, в чем-то даже задумчиво, но почувствовав, как Мика потерлась своей мордашкой о его брюки, он опустился на корточки и положил тонкую ладонь на голову котенку потрепав ее небольшие щечки, и мягкую шерстку. Коридор заполнился громким кошачьим урчанием. Неудивительно, что в его руках киски начинают мурчать.
– И что же там творится? – склонив голову улыбнулась я. – на вашем бандитском рынке. Продаете таких, как я на органы или в турецкое рабство? – вздох.
– Веста, – Дима потер подбородок и тихо чихнул. – ты ведь сама знаешь, как сейчас мне не по себе.
– Почему? Бандиты любят вышибал, но ты какой-то не такой. Ты имеешь свое мнение, чем перечеркиваешь правила и морали? – я скинула халат оставшись в короткой, атласной сорочке ярко-красного цвета. – как ты, Дим?
– Мятная жвачка попала на нерв, а ты такая соблазнительная. – он облизнулся и смущенно отвел взгляд.
– Не засматривайся, иначе твоя жена заревнует. – я зашла в спальню, но его голос прекрасно слышала от чего отвечать было легко.
– У меня нет жены, и я знать не знаю откуда ты ее взяла. – Дима прислонился к входной двери спиной. – или ты думаешь, что те кто не пытался тебя трахнуть либо женатые, либо импотенты? – он ухмыльнулся. – разве ты ничего не слышала про порядочность?
– Откуда стриптизершей знать о порядочности? – я засмеялась. – можно мне узнать в двух словах, что там ждет меня, когда я сяду к вам в машину?
Я надела тонкие, телесные колготки, а поверх натянула обтягивающие джинсовые шорты, что врезались своей грубой тканью в мою промежность. В коридоре Дима продолжал играться с котенком, и подняв голову увидел меня одевающей черную футболку. Вид моей скрытой за тканью бюстгальтера груди заставлял его краснеть сильнее, чем моя полная обнаженность в танце. Это было в чем-то даже трогательно. Он отвел свой бегающий взгляд и вздохнул.
– Ты слышала про девчонку с достаточно пикантной кличкой «Дикая Орхидея»? – Дима посмотрел на меня с достаточно ухмыляющимся взглядом.
– Дикая орхидея… – повторила с улыбкой я. – прости, но я никогда не пользовалась услугами проституток. – вздох. – а нормальное имя у нее есть?
– Нормальное? – Дима снова погладил котенка. – есть. Лулу звучит лучше?
– Лулу? Ты издеваешься что ли? Так…ладно. Ничего я про такую не слышала.
– Лулу еще подросток, но как ты можешь понимать, достаточно амбициозный в своих желаниях. С пятнадцати лет ходит по рукам богатых папиков, и вот с одним из них она задержалась дольше, чем планировалось. – Дима сел перед мной на корточки и обвил ладонями мою ступню. – он влетел в большие перед одним таким интересным боссом долги игорного бизнеса. Лулу долго не думая заняла большие деньги и Вики, но обещала вернуть. Прошло восемь месяцев, а ни денег, ни Лулу больше никто не видел. К слову, Вика очень благородная и понимающая женщина, но на ее доброту некрасиво наплевали. Есть подозрения, что старшая сестра укрывает Лулу, но пока информация не подтверждена. Поверь мне, за все время работы на Вику, я ничего не слышал о том, что она промышляет убийствами. Лулу нужна ей живой, ибо мертвая пташка не вернет занятые деньги.
– А ты сам с ней встречался? – поставив вторую ступню на его колено я склонила голову на бок. – или ты объездил кобылку единожды?
– Она ровесница моей дочери, и было бы странно трахать почти дочь. – Дима облизнулся. – это тебе не красивый детектив американцев, где самый заметный – самый подозреваемый.
Дима мягко улыбнулся, посмотрел в окно, а после перевел свой несколько суровый взгляд на меня. Что-то в нем было своеобразное и милое. Для его типа человека, улыбка – легкая форма мягкости и не совсем идущая черта для суровой личности, какой он мог бы быть. К слову, я вообще считаю, что улыбка идет далекое не всем мужчинам. Так, например, брутальные мужчины не могут пользоваться улыбкой, какой бы очаровательной она не была. Визитная карточка должна быть весомой, а не простым действием, какое делает каждый из нас каждый час. Когда я вижу вышибалу, что пытается улыбкой навести мосты доверия, я хочу спросить: «А не дурачок ли ты, часом?».
– Собирайся, а то Максим совсем рассвирепеет, а этот ублюдок в гневе мерзкий. – Дима подошел к входной двери. – он не сдержанный и терпеть не любит долгие, манерные разговоры. Бери давай куртку, и поехали. Не хочу снова слушать бурчание этого старого ворона.
Как только мы оказались в машине, то сразу тронулись с места не успела я полностью закрыть дверь. Тихая дорога, и автомобиль выехал на сплошную смешиваясь с множеством машин. Это было удивительно, что в такое время трасса заполнена, как в хорошенький вечерний час пик. Я думала, что меня повезут все в туда же в «Белую лошадь», но только мы не ехали по указателям. Мы были очень далеко от дома. Машина резко затормозила, когда из магнитолы запел своим чарующим голосом Фрэнк Синатра «I Love You Baby».
