Текст книги "Семейные ценности (СИ)"
Автор книги: Виктория Крафт
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 13.Побег.
Глава 13.Побег.
Утро выдалось серым и холодным.
Павел проснулся рано. В голове всё ещё стоял вчерашний гул: лицо Софьи, её холодное «а что такого?», смех отца и тяжёлый, липкий взгляд Данила.
Он лежал и смотрел в потолок, стиснув челюсти. Сегодня нужно поговорить с отцом. Чётко, без криков, как взрослый мужчина. Объяснить, что так нельзя. Что даже в пьяном угаре нельзя позволять себе подобного с девушкой сына.
Он встал, умылся ледяной водой, оделся и пошёл в кабинет.
Данил уже был на месте. Сидел за столом, пил кофе и что-то бодро строчил в ноутбуке. Увидев сына, он тут же расплылся в широкой, почти заискивающей улыбке и встал навстречу.
– Паша! Доброе утро, сынок.
Павел остановился в дверях, ожидая подвоха.
Данил подошёл и тяжело положил руку ему на плечо.
– Паша, я хочу извиниться. За вчерашнее.
Павел молчал, внимательно глядя отцу в глаза.
– Я был не прав, – продолжил Данил, и в его голосе действительно проскользнула тень раскаяния. – Выпил лишнего. Коньяк ударил в голову, и я начал нести чушь. Про яхту, про деньги... Прости меня, старика. Это всё алкоголь, а не я. Ты же знаешь, я тебя люблю и желаю тебе только лучшего.
Павел выдержал паузу. Он видел раскаяние, но осадок остался.
– Хорошо, пап. Я принимаю извинения. Но чтобы такого больше не повторялось.
– Конечно, конечно! – Данил облегчённо выдохнул и хлопнул его по спине. – Вот и славно. А теперь садись, нам нужно обсудить дела.
Павел сел напротив. Данил развернул к нему ноутбук. На экране светилась карта Красноярского края и файлы по лесопилке.
– Я принял решение, – сказал Данил, и в его голосе вернулась деловая хватка. – Мы берём этот актив. Князь ждёт от нас решительности. Но есть проблема: я не могу уехать из Москвы. Горят выплаты по кредитам, налоговая прессует, нужно лично контролировать каждый перевод.
Он посмотрел на сына в упор.
– Мне нужно, чтобы ты слетал туда. Посмотрел всё на месте. Оценил состояние оборудования, поговорил с директором, проверил документы по долгам. Твоя голова там нужнее моей.
Павел смотрел на карту. Сибирь. Тайга. То самое место, где когда-то сидел его дед. И та самая точка с карты кулона.
Внутри у него всё сжалось, но не от страха, а от внезапного, острого желания сбежать. Сбежать от Москвы. От Софьи, которая флиртовала с его отцом. От этой душной атмосферы лжи и расчёта.
– Хорошо, – тихо сказал Павел. – Я поеду.
Данил замер, не ожидая такого быстрого согласия.
– Правда? Завтра?
– Да. Завтра.
– Паша, спасибо, – Данил искренне улыбнулся. – Я знал, что на тебя можно положиться. Ты настоящий Перунов.
Я еду не ради тебя, – подумал Павел, поднимаясь со стула. – Я еду, чтобы выдохнуть.
Павел вышел из кабинета и направился к кухне. Там, за столом, сидела Зинаида. Пила чай с лимоном и читала книгу. Увидев сына, она отложила томик и внимательно посмотрела на него.
– Пашенька, – сказала она. – Ты какой... напряжённый. Что случилось?
Павел сел напротив. Молчал. Не знал, с чего начать.
– Я еду в Сибирь, – сказал он наконец. – По делам отца. На лесопилку.
Зинаида поставила чашку. Резко. Чай плеснулся через край.
– В Сибирь? – её голос стал тоньше. – Паша, но сейчас ноябрь. Скоро снег. Скоро морозы. Ты понимаешь, что там...
– Мам, – Павел протянул руку через стол. – Всё хорошо. Это ненадолго. Посмотрю, что там, проверю документы и назад. Неделя, максимум две.
– Пашенька... – Зинаида взяла его руку. Её пальцы были холодными. – Ты же не представляешь, что там сейчас. Тайга. Медведи. Морозы по ночам. Дорог там нет. Только зимник, и тот...
– Мам, – он мягко сжал её руку. – Я справлюсь. Это работа. Я же не в глушь еду, а на действующее предприятие. Там люди, инфраструктура.
Зинаида смотрела на сына. Долго. Внимательно. Как будто пыталась увидеть что-то за его словами.
– Паша, – сказала она тихо. – Ты едешь не только по делам. Правда?
Павел замер.
– Мам...
– Я же чувствую, – она покачала головой. – Ты последние дни как будто не здесь.
Павел молчал.
– Пашенька, – Зинаида сжала его руку крепче. – Я не спрашиваю, что там у тебя на душе. Я просто прошу. Будь осторожен. Пожалуйста.
– Мам, – Павел улыбнулся. Устало. – Я буду. Честно.
– И звони, – она посмотрела ему в глаза. – Каждый день. Хотя бы короткое сообщение. Чтобы я знала, что ты жив. Что с тобой всё хорошо.
– Хорошо, – Павел кивнул. – Буду звонить. Каждый день.
Зинаида отпустила его руку. Встала. Обошла стол. Обняла его. Крепко.
– Пашенька, – прошептала она ему в плечо. – Береги себя. Ты у меня один.
– Мам, – он погладил её по спине. – Всё будет хорошо. Я скоро вернусь. Честно.
Она отстранилась. Вытерла уголок глаза. Улыбнулась – сквозь слёзы.
– Иди, – сказала она. – Собирайся. Я тебе ужин приготовлю. На дорогу.
– Спасибо, мам, – Павел встал. – Ты лучшая.
– Глупый, – она шлёпнула его по руке. – Иди.
Он вышел из кухни.
В коридоре остановился. Посмотрел на вешалку. На своё пальто. На её лёгкий палантин.
Она переживает, – подумал он. – Она правда переживает. Не как отец. Не из-за князя. Не из-за лесопилки. А просто потому, что я её сын.
Он усмехнулся горько.
А я еду. Не ради неё. Не ради отца. Не ради князя. Я еду ради себя. Ради того, чтобы найти правду. Ради деда.
Он взял пальто. Вышел на улицу.
И поехал к Нику.
Через час Павел уже звонил в дверь квартиры Ника на Арбате.
Ник открыл, держа в руке бутылку пива, и тут же насупился, разглядев лицо друга.
– Братан, ты выглядишь так, будто тебя переехал каток. Заходи. Что стряслось?
Они сели на кухне. Павел выложил всё. Без прикрас. Про лесопилку, про пьяную выходку отца в «Пушкине», про Софью, которая даже бровью не повела, принимая эти ухаживания, и про своё решение уехать.
Ник слушал, медленно качая головой. Когда Павел замолчал, в кухне повисла тяжёлая тишина.
– Жесть, – наконец выдохнул Ник. – Ну и ну. А с Софьей ты что делать будешь?
Павел горько усмехнулся.
– Да ничего. Я вообще хотел попросить тебя присмотреть за ней, пока меня не будет. Чтобы она не вляпалась во что-то с новыми «друзьями». Но теперь думаю, что мне просто плевать.
Ник задумчиво постучал пальцем по столу. Потом его глаза вдруг хитро блеснули.
– А зачем мне за ней присматривать. —Я еду с тобой.
Павел поднял на него взгляд.
– Куда?
– В Сибирь, – Ник подался вперёд. – Ты же не забыл про кулон? Мы же вскрыли шифр. Одна из пяти точек находится именно там, в Красноярском крае. Это же знак, братан! Судьба сама подкидывает тебе повод туда рвануть. Ты едешь проверять лесопилку, а заодно мы найдём эту точку. Это же приключение!
Павел молчал, обдумывая сказанное. Он действительно хотел найти ответы, которые оставил дед. И ехать туда одному в глухую тайгу было безумием.
– Ты серьёзно? – спросил он. – Там сейчас поздняя осень. Скоро зима. Это не курорт.
– Я не на курорт собрался, – усмехнулся Ник. – Я за приключениями. К тому же, тебе нужен надёжный человек рядом. А кто надёжнее меня?
Павел посмотрел на друга и впервые за последние два дня почувствовал что-то похожее на облегчение.
– Ладно. Поехали вместе. Но готовься, халявы не будет.
– Без базара, – Ник довольно хлопнул его по плечу. – Доставай свой кулон, будем сверять координаты.
Ник включил ноутбук, вставил флешку и ввёл пароль. На экране снова появилась карта мира с пятью красными маркерами. Он приблизил изображение на Сибири.
– Смотри, – Ник ткнул пальцем в экран. – Вот примерный район лесопилки. А вот наша точка. Она в глухой тайге, километров в ста пятидесяти от ближайшего посёлка. Ближайшая железная дорога – в трёхстах километрах.
– Координаты, – попросил Павел, доставая телефон.
Ник продиктовал цифры. Павел записал их, продублировал в заметках и отправил сам себе в мессенджер.
– Так, – Ник откинулся на спинку стула. – Едем на поезде. До Красноярска, а там уже будем думать про вездеход или попутку до зимника. На машине из Москвы – это безумие, трое суток по трассе, и не факт, что доедем.
– Верно, – согласился Павел. – Билеты я возьму на себя. Скажу отцу, что беру с собой помощника-аналитика, чтобы он не задавал вопросов.
– Отлично, – Ник потёр руки. – А на мне снаряга. Поздняя осень в тайге – это сурово. Нужны хорошие термобельё, непромокаемые берцы, тёплые пуховики, спальники с температурным режимом до минус двадцати, горелка, аптечка и нормальный запас еды.
– Оружие? – тихо спросил Павел.
– Желательно, – кивнул Ник. – Тайга она и осенью тайга. Медведи перед спячкой звереют, да и мало ли кто по зимнику шастает. У моего отца есть знакомый егерь, решим вопрос с двумя гладкоствольными ружьями под лицензию.
Павел кивнул. План обретал реальные очертания. Это был не просто побег от проблем. Это была экспедиция.
Они просидели у Ника до позднего вечера, составляя списки и бронируя билеты на поезд.
Когда Павел вышел на улицу, город встретил его пронизывающим ноябрьским ветром. Мокрый снег лип к асфальту, небо давило свинцовой тяжестью.
Он сел в «Стриж», но не стал сразу заводить двигатель. Посидел в тишине, глядя на капли дождя на лобовом стекле.
Впереди была Сибирь. Тайга. Холод. И ответы, которые он так долго искал.
Павел завёл мотор и выехал в ночную Москву, уже мысленно прощаясь с этим городом, с отцом и с Софьей. Ему нужно было уехать. И он уедет.
Глава 14.Попутчики.
Глава 14.Попутчики.
Казанский вокзал гудел, как растревоженный улей. Пахло кофе, жареными пирожками и чьим-то тяжёлым парфюмом. Под сводами эхом разносился голос диктора, объявляющего посадку.
Ноябрьский вечер лип к лицу холодом. Мокрый снег кружился в свете фонарей, падал на козырьки, на плечи прохожих, таял, не успев коснуться земли.
Павел тащил тяжёлый рюкзак. Ник – два: свой и второй, со снаряжением, – и ругался вполголоса.
– Братан, ты в этом рюкзаке что, кирпичи вёз?
– Мать собрала, – Павел усмехнулся. – Там котлеты, пирожки, термос, коньяк. На неделю хватит.
– Зинаида Федоровна – женщина мудрая, – Ник одобрительно кивнул. – В тайге без котлет – смерть.
– Билеты, – Павел протянул ему. – Купе. Четыре места.
– Отлично. Трое суток до Красноярска. Ну, погнали.
Они прошли контроль, поднялись по эскалатору. Платформа была залита жёлтым светом. Поезд стоял – длинный, зелёный, с горящими окнами. Из-под колёс шёл пар, и этот пар пах железом, углём и дорогой.
У вагона их встретила проводница – полная женщина в коричневом костюме, с охапкой ключей на поясе. Лицо – строгое, но глаза – добрые.
– Билеты. Постельное будете?
– Будем.
Она оторвала корешки, показала направление.
– Третий вагон, седьмое купе. Проходите, не задерживайте.
Они поднялись по узкой лесенке. Прошли по коридору – ковровая дорожка приглушала шаги, маленькие окошки выходили на платформу, пахло пылью, чаем и чем-то ещё – тем особым, поездным запахом, который не спутаешь ни с чем.
Нашли купе. Четыре полки – две нижние, две верхние. Откидной стол. Зеркало с трещинкой в углу. Маленькая лампа под потолком, дающая мягкий, тёплый свет.
– Нормально, – Ник закинул рюкзаки на верхние полки, ловко, как в армии. – Места хватит.
Павел достал сумку-холодильник. Открыл.
– Смотри, что мать собрала.
Внутри – контейнеры с котлетами, салат в банке, пирожки с капустой. Термос с чаем. Бутылка коньяка. Хлеб. Сыр. Яблоки.
– Зинаида Федоровна постаралась, – Ник одобрительно кивнул. – Ну, накрывай, братан. Поезд – не шашлык на природе, но тоже сойдёт.
Павел разложил всё на столе. Постелил салфетку. Поставил стаканы. Открыл коньяк. Налил.
– За дорогу.
– За дорогу, – Ник чокнулся.
Они выпили. Закусили котлетами. Поезд дёрнулся. Тронулся. Медленно, с лязгом колёс. Москва поплыла за окном – огни, дома, мосты.
Павел смотрел в окно. Город уходил.
– Всё, – сказал он тихо. – Я уезжаю.
– С чем прощаешься? – Ник посмотрел на него.
– Со всем. С Москвой. С этой жизнью.
Ник кивнул, понимающе. Больше не стал расспрашивать. Они выпили ещё. Поели. Поезд разгонялся, и Москва осталась позади – впереди была ночь и три дня пути.
На Туле в купе вошли двое.
Первой – девушка. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. В джинсах, в свитере крупной вязки, с большим кожаным рюкзаком за плечами. На шее – камера. Профессиональная, с длинным объективом, похожим на маленькую пушку. Лицо – открытое, с россыпью веснушек, глаза – зелёные, живые. Улыбалась.
Вторым – парень. Коротко стриженный, в спортивной куртке, с небольшим вещмешком. Худой, подтянутый, с лицом серьёзным, даже немного напряжённым.
– Здравствуйте, – девушка вошла первой, ловко устраивая рюкзак на нижней полке. – Мы с вами в одном купе. Надеюсь, вы не кусаетесь.
– Только после коньяка, – Ник подмигнул. – Проходите.
– Спасибо. Я Катя.
– Павел. Это Ник.
– А я Костя, – парень кивнул, повесив вещмешок на верхнюю полку. Сел рядом с Катей, держась прямо, как на строевом смотре.
– Откуда едете? – Ник налил себе ещё. – То есть, куда?
– Я в Красноярск, – Катя устроилась на полке, скрестив ноги. – А потом – дальше, в тайгу.
– В тайгу? – Павел поднял бровь. – Это интересно. А вы кто по профессии?
– Журналист, – Катя погладила камеру. – Анималист. Пишу статьи про зверей. Фотографирую. Еду делать материал про сибирскую тайгу.
– Серьёзно? – Ник присвистнул. – Медведей снимать?
– И медведей. И рысей. И всего, что шевелится, – Катя улыбнулась. – А что не шевелится – тоже снимаю. Иногда зверь сидит так тихо, что его с пнем спутаешь.
– А ты? – она повернулась к Косте. – Ты куда?
– Служить, – Костя выпрямился. – По призыву. В часть под Красноярском.
– О, – Катя посмотрела на него с сочувствием. – Ну, солдатик, удачи тебе. Год пролетит – не заметишь.
– Легко вам говорить, – Костя усмехнулся впервые. – Вы с медведями, а я с сержантами.
– Ой, не знаю, кто страшнее, – Катя засмеялась. – Медведь хоть предсказуем. Если голодный – беги. Если сытый – кланяйся и проходи.
Костя тоже засмеялся. Напряжение в его лице чуть отпустило.
Они разговорились. Павел достал ещё коньяку. Ник – пирожки. Катя – шоколадки. Костя – курочку. Получился импровизированный стол.
– Так, – Катя налила себе немного коньяка, морщась. – Ой, крепкий. Ну, давайте знакомиться по-настоящему. Кто вы, куда, зачем. Начнём с вас, Павел.
– Я в Красноярский край. По делам. Лесопилка в ста километрах от города.
– В тайге? – Катя оживилась. – О, это как раз мой район. Я туда и еду.
– Совпадение.
– Не совсем, – Катя покачала головой. – Тайга большая, как океан. Но если ты на лесопилку, а я в тайгу, то наши дороги обязательно пересекутся. Это закон жанра.
– А ты, Ник?
– Я с ним, – Ник кивнул на Павла. – Помощник, аналитик и друг. Три в одном. Как швейцарский нож.
– Только не открывашка, – Павел усмехнулся.
– Братан, ты меня обижаешь, – Ник сделал вид, что расстроился. – Я ещё и консервный нож. И пилка. И...
– Хватит, – Павел рассмеялся. – Поняли.
– А ты, Костя? – Катя повернулась к парню.
– Я уже сказал, – Костя пожал плечами. – Служить. Родину защищать.
– Герой, – Катя подмигнула.
– Какой герой, – Костя усмехнулся. – Просто повестка пришла. А там уж как получилось.
Поезд качался. За окном бежали огни станций, мелькали тёмные силуэты деревьев, где-то вдали мерцали огоньки деревень.
Катя рассказывала про свои поездки, и Павел слушал, забыв про коньяк.
– На Камчатке я три недели сидела в засаде, – говорила она, и глаза её горели. – Ждала медведицу с медвежатами на нерестилище. Знаете, как это выглядит? Река – красная от икры, а по берегам – десятки медведей. Они стоят по колено в воде, ловят рыбу лапами. И так сосредоточенно... будто делают самое важное дело в жизни.
– А медведица? – Ник подался вперёд.
– Медведица пришла на четвертый день, – Катя улыбнулась. – С двумя медвежатами. Маленькие, пушистые, как плюшевые. Она учила их ловить рыбу. Один поймал – она одобрительно фыркнула. Второй прозевал – она легонько шлёпнула его лапой. Как мать всякая.
– Серьёзно? – Павел не поверил.
– Абсолютно. Звери – они же как люди. Только честнее. Никогда не притворяются. Если медведица злится – ты сразу поймёшь. Если довольна – тоже.
– А страшно? – спросил Ник.
– Бывает, – Катя кивнула. – Однажды на Байкале я снимала нерпу. Сидела в камышах, тихо, как мышь. И вдруг – прямо передо мной – вынырнул байкальский омуль. Огромный. Я даже вздрогнула. А потом слышу – сзади хруст. Оборачиваюсь – медведь. Стоит в десяти метрах. Смотрит на меня.
– И... что? – Костя даже привстал на полке.
– А ничего. Я замерла. Он постоял, понюхал воздух, подумал-подумал – и ушёл. Видимо, решил, что я не стою того, чтобы из-за меня нервничать.
– Везёт вам, – Костя покачал головой. – Мне бы такое везение в части.
– В части медведей нет? – Катя удивилась.
– Хуже, – Костя усмехнулся. – Там сержант по фамилии Медведев. Вот кто настоящий зверь.
Катя рассмеялась так звонко, что проводница заглянула в купе, проверила – всё ли в порядке.
– Ой, не могу, – она вытерла слезу. – Медведев. Запомню.
Они пили до поздней ночи. Поезд качался. За окном – темнота.
Костя первым сдался. Забрался на верхнюю полку, закрылся одеялом с головой.
Ник последовал его примеру.
– Братан, – он зевнул. – Я отключаюсь. Если что – будите.
– Спи, – Павел кивнул.
Через минуту Ник уже храпел.
В купе стало тихо. Только стук колёс, тихое посапывание Кости сверху и мягкое дыхание поезда.
Катя сидела на нижней полке. Рядом с Павлом. В руке – бокал с остатками коньяка.
– Ты не устал? – спросила она тихо.
– Немного. А ты?
– Нет. Я ночь люблю. Особенно в поезде. Это... романтика какая-то.
Она посмотрела на него. Зелёные глаза в полумраке блестели.
– Паша, ты интересный.
– В каком смысле?
– В том, что ты не такой, как все. Ты слушаешь. Смотришь. Настоящий, что ли.
Павел посмотрел на неё. Она была красивая. Не такая, как Софья – яркая, вызывающая. Не такая, как Анастасия – тихая, серая мышка. Другая. Живая. Настоящая.
– Катя, ты тоже.
Она улыбнулась. Тихо. Положила руку ему на колено.
– Паша, я хочу тебя. Просто так. Без обязательств. Без ничего. Ты не против?
Он посмотрел на неё. Долго.
Почему нет? – подумал он. – Она красивая. Свободная. Не Софья. Не будет требовать. Не будет манипулировать.
– Не против, – сказал он.
Она улыбнулась. Встала. Взяла его за руку.
– Пойдём. Там, наверху, никто не увидит.
Они поднялись на верхнюю полку. Ник храпел, отвернувшись к стене. Костя спал, укрывшись с головой.
Катя прижалась к нему. Поцеловала. Тихо. Тепло.
– Ты тёплый, – прошептала она.
– А ты мягкая.
Они занимались любовью – тихо, осторожно, чтобы не разбудить остальных. Поезд качался. За окном – темнота. Где-то в Сибири их ждала тайга. Точка. Дед. Правда.
А здесь – была она. Катя. Журналист. Анималист. Свободная.
Потом они лежали. Тихо. Смотрели в потолок.
– Паша, – Катя положила голову ему на грудь. – Ты куда именно едешь?
– На лесопилку. А потом – в тайгу. У меня там дело.
– Какое?
– Не могу сказать. Но важное.
– Понятно, – Катя приподнялась. Посмотрела на него. – Паша, я хочу с вами.
– Куда?
– В тайгу. В вашу экспедицию. Хочу снять материал. Да и вообще – мне всё равно, где ходить. Главное, чтобы звери были.
Павел посмотрел на неё.
– Катя, это опасно.
– Я знаю. Я не боюсь. Я хочу.
Он молчал, думая.
Это безумие, – подумал он. – Но она знает тайгу. Знает зверей. Может быть полезна. И... и с ней не так тоскливо будет.
– Хорошо, – сказал он. – Пойдёшь с нами.
– Правда? – Катя улыбнулась широко. – Ой, Паша, спасибо!
Она поцеловала его. Тихо. Тепло.
– Только одно условие, – Павел посмотрел на неё. – Делаешь, что мы говорим. Понимаешь?
– Понимаю. Буду хорошей девочкой.
– Вот и отлично. А теперь спать. Завтра длинный день.
– Спокойной ночи, Паша.
– Спокойной ночи, Катя.
Она уснула. Тихо. Прижавшись к нему.
Павел смотрел в потолок. Поезд качался. За окном бежала русская земля – тёмная, бесконечная, уходящая на восток.
Катя, – поддумал он. – Журналист. Анималист. Идёт с нами. Это хорошо или плохо?
Он не знал.
Но что-то подсказывало – это только начало.
Он закрыл глаза.
И уснул.
Глава 15.Лесопилка.
Глава 15.Лесопилка.
Красноярск встретил их морозом – сухим, колючим, от которого щипало в носу и слезились глаза. Настоящий сибирский мороз. Не московский, слякотный, а честный, зимний.
Поезд пришёл утром. Павел вышел на перрон и вдохнул – воздух был такой чистый, что кружилась голова. Пахло хвоей, морозом и чем-то ещё – тем особым сибирским запахом, который не спутаешь ни с чем.
– Братан, – Ник ёжился, натягивая шапку. – Тут тебе не Москва. Тут зима – это серьёзно.
– Привыкнешь, – Павел достал телефон. – Такси заказал. До гостиницы.
Гостиница оказалась приличной – не люкс, конечно, но чистая, тёплая, с нормальным завтраком. Они взяли два номера – один для Паши и Кати, второй для Ника.
– Братан, – Ник подмигнул, получая ключ. – Ты быстро ориентируешься.
– Молчи уже, – Павел усмехнулся. – Иди, распаковывайся. В десять выезжаем на лесопилку.
Катя стояла рядом, улыбаясь.
– Паш, а я пока в город схожу. Местный колорит посмотреть. Может, что интересное для статьи найду.
– Хорошо, – он кивнул. – Только не потеряйся. И телефон держи заряженным.
– Не маленький, – она подмигнула. – Вечером увидимся.
Лесопилка находилась в ста километрах от Красноярска. Дорога шла через тайгу – бесконечную, тёмно-зелёную, молчаливую. Сосны стояли стеной по обеим сторонам трассы – высокие, прямые, как свечи. Лиственницы – с жёлтой хвоей, уже готовой опасть. Кедры – могучие, с толстыми стволами, будто хранители леса.
Снег лежал на ветвях тяжёлыми шапками. Иногда с ветки срывалась белая лавина и падала вниз, поднимая облако снежной пыли. Где-то вдалеке кричала сойка – резко, требовательно, как будто ругалась на кого-то.
Директор лесопилки – мужик лет пятидесяти, коренастый, с обветренным лицом и цепкими глазами – встретил их у ворот.
– Перунов? – он пожал Павлу руку. Крепко. – Данил Ильич звонил. Ждали. Я – Виктор Петрович. Проходите.
Он провёл их по территории. Лесопилка оказалась больше, чем Павел думал. Цеха, склады, техника, рабочие. Всё работало. Гудело. Пахло свежим деревом и машинным маслом.
– Вот, – Виктор Петрович показал на циркулярную пилу. – Основная. Работает с восемь утра до восьми вечера. Смены две.
– А производительность? – Павел достал блокнот.
– Тридцать кубов в смену. Как в бумагах и написано.
Павел записал. Пошёл дальше. Осматривал. Спрашивал. Виктор Петрович отвечал – чётко, без лишних слов. Видно было – мужик дело знает.
Ник ходил рядом. Молчал. Смотрел. Записывал в свой блокнот.
К обеду они обошли всё. Цеха. Склады. Технику. Документы.
– Пойдём в контору, – Виктор Петрович кивнул на здание. – Там чай и бумаги.
В конторе было тепло. Пахло кофе и старыми бумагами. Павел разложил документы на столе. Начал смотреть.
Ник сел напротив. Достал ноутбук.
– Братан, что смотришь?
– Всё, – Павел листал бумаги. – Договоры. Отчёты. Зарплатные ведомости. Налоговые декларации.
– И как?
– Пока нормально, – Павел нахмурился. – Цифры сходятся. Но есть вопросы.
– Какие?
– Оборудование, – Павел показал на документ. – Вот эта пила – ей пятнадцать лет. Вот этот станок – двадцать. Их нужно менять. Скоро.
– А это сколько?
– Миллионов пятьдесят, – Павел вздохнул. – Минимум.
Ник присвистнул.
– Это много.
– Знаю, – Павел кивнул. – Но если не менять – через год другой встанем. Через два – закроемся.
– Понятно, – Ник задумался. – А рентабельность?
– Если посчитать... – Павел достал калькулятор. – Прибыль – сто пятьдесят миллионов в год. Цена – восемьсот. Окупаемость – пять с половиной лет. С учётом замены оборудования – шесть. Но если цены на лес вырастут – четыре.
– Неплохо, – Ник кивнул. – Очень неплохо.
– Да, – Павел согласился. – Актив рабочий. Если там всё так, как в бумагах.
– А если не так?
– Тогда будет плохо, – Павел посмотрел на друга. – Очень плохо.
Днём они ездили на деляну.
Деляна оказалась ещё дальше – в ста пятидесяти километрах от лесопилки. Дорога – грунтовка, разбитая, с колеями. Но проезжая.
Лес стоял молчаливый, величественный. Сосны – прямые, как мачты кораблей. Лиственницы – с золотой хвоей, уже готовой опасть. Кедры – могучие, с толстыми стволами. Снег лежал на ветвях тяжёлыми шапками. Где-то вдалеке кричала сойка.
Павел смотрел на лес. На деревья. На землю.Дед сидел здесь, – подумал он. – Зона не далеко.
Он достал кулон. Посмотрел на него. Тёмный металл. Восемь символов.
Координаты есть, – подумал он. – Завтра поедем. Найдём.
– Братан, – Ник посмотрел на него. – Ты как?
– Нормально, – Павел убрал кулон. – Просто думаю.
– О чём?
– О деде, – Павел посмотрел на друга. – Он был здесь. В этой тайге. Оставил мне что-то.
– Понятно, – Ник кивнул. – Найдём.
– Найдём, – Павел согласился. – Обязательно.
Вечером они вернулись в гостиницу.
Ник пошёл в свой номер – отдыхать. Павел – в свой. К Кате.
Она уже была там. Сидела на кровати. Смотрела в ноутбук.
– Привет, – она улыбнулась. – Как день?
– Нормально, – Павел сел рядом. – Лесопилка рабочая. Но оборудование старое. Нужно менять.
– А деляна?
– Тоже нормальная, – Павел кивнул. – Лес хороший. Объём большой.
– И что дальше?
– Дальше буду считать, – Павел достал блокнот. – Буду писать отчёт. Для отца.
– Понятно, – Катя закрыла ноутбук. – А я сегодня в город ходила. Видела медведя.
– Что? – Павел поднял глаза. – Где?
– В парке, – Катя улыбнулась. – На окраине. Он переходил дорогу. Спокойно. Как будто он хозяин.
– Серьёзно он ведь спать должен? – Павел не поверил.
– Серьёзно, – Катя кивнула. – Я даже сфотографировала. Хочешь посмотреть?
– Хочу, – Павел отложил блокнот. – Покажи.
Она открыла ноутбук. Показала фотографию. Медведь – бурый, большой, шёл по дороге. Спокойно. Уверенно.
– Красавец, – Павел посмотрел на фото. – Настоящий хозяин тайги.
– Вот, – Катя улыбнулась. – А ты когда в тайгу поедешь?
Павел посмотрел на неё.
– Скоро, – сказал он. – Как закончу отчёт. Отправлю отцу. И поедем.
– А когда закончишь?
– К концу недели, – Павел пожал плечами. – Может, раньше. Зависит от того, как быстро посчитаю.
– Понятно, – Катя кивнула. – Я жду.
– Жди, – Павел улыбнулся. – Скоро поедем.
Она прижалась к нему. Поцеловала.
– Я соскучилась, – прошептала она. – За день.
– Я тоже, – он обнял её.
Они занимались любовью – медленно, нежно, без спешки. За окном темнела тайга. Где-то там была точка. Дед. Правда.
А здесь была она. Катя. Тёплая. Живая. Настоящая.
Так прошли дни.
Днём – лесопилка. Деляна. Документы. Расчёты. Ник помогал – считал, проверял, спорил.
Вечером – гостиница. Катя. Номер. Тёплая кровать.
Павел писал отчёт. Цифры. Графики. Таблицы. Выводы.
Лесопилка – рентабельна. Актив – рабочий. Окупаемость – пять с половиной лет. С учётом замены оборудования – шесть. Прибыль – сто пятьдесят миллионов в год. Цена – восемьсот. Рекомендация – брать.
Но нужно заменить оборудование. Пилу. Станок. Ещё кое-что. Это миллионов пятьдесят. Минимум.
Он писал. Считал. Проверял.
Ник помогал. Спорил. Предлагал.
– Братан, – он показал на таблицу. – Вот здесь ошибка. Зарплатный фонд не тот.
– Где? – Павел посмотрел.
– Вот, – Ник ткнул пальцем. – Должно быть шестьдесят. А здесь – шестьдесят пять.
– Точно, – Павел исправил. – Спасибо.
– Не благодари, – Ник усмехнулся. – Я для этого здесь.
К концу недели отчёт был готов.
Павел сидел в номере. Смотрел на экран. Четырнадцать страниц. Таблицы. Графики. Выводы. Рекомендации.
– Ну вот, – он посмотрел на Ника. – Готово.
– Отлично, – Ник кивнул. – Отправляешь?
– Да, – Павел кивнул. – Сейчас отправлю. И всё.
– А тайга? – Ник посмотрел на него.
– Завтра, – Павел улыбнулся. – Завтра отправлю. Послезавтра поедем.
– Вот и славно, – Ник хлопнул его по плечу. – Я готов.
– Я тоже, – Павел кивнул.
Он открыл почту. Прикрепил отчёт. Набрал адрес отца.
Пап, вот отчёт. Лесопилка – рабочая. Актив – хороший. Рекомендую брать. Но нужно заменить оборудование. Подробности – в отчёте. Паша.
Он нажал "отправить".
Письмо ушло.
– Всё, – он посмотрел на Ника. – Отправил.
– Завтра в тайгу.
Вечером он был с Катей.
Она сидела на кровати. Смотрела в ноутбук. Писала статью.
– Паш, – она подняла глаза. – Ты отправил?
– Да, – он сел рядом. – Отправил.
– И что дальше?
– Завтра поедем, – Павел улыбнулся. – В тайгу.
– Правда? – её глаза загорелись. – Ой, Паша, я так ждала.
– Я знаю, – он обнял её. – Я тоже ждал.
– А что мы будем делать?
– Искать, – Павел посмотрел на неё. – Искать точку. Искать то, что оставил дед.
– Понятно, – Катя кивнула. – А я буду снимать. Зверей. Природу. Всё, что увижу.
– Снимай, – Павел улыбнулся. – Снимай всё.
– Хорошо, – она поцеловала его. – Я буду хорошей.
– Я знаю, – он поцеловал её в ответ.
.За окном темнела тайга. Завтра они поедут туда. К точке. К правде.
А сегодня была она. Катя. Настоящая.




























