Текст книги "Семейные ценности (СИ)"
Автор книги: Виктория Крафт
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18.Ведун.
Глава 18.Ведун.
Координаты были близко. Навигатор, чудом оживший после ночи у костра, показывал: меньше километра.
Михаил шёл впереди, раздвигая тяжёлые, покрытые инеем ветки. Саня следовал за ним. Павел, Ник и Катя ехали на вторых санях. Олени ступали мягко, почти бесшумно, и только глухой скрип полозьев нарушал абсолютную тишину.
Тайга здесь была иной. Ели стояли плотной стеной, их верхушки сплетались над головой, образуя тёмные, величественные своды древнего собора. Снег лежал нетронутым ковром – ровный, ослепительно белый, без единого следа. Ни заячьего, ни беличьего, ни лисьего. Только их собственные следы, которые тут же заметала позёмка.
Воздух стал густым и тяжёлым. Пахло хвоей, морозом и чем-то неуловимым, древним. Казалось, сама тайга дышала – медленно, глубоко, внимательно наблюдая за пришельцами.
– Скоро, – обернулся Михаил. – По карте совсем близко.
Павел кивнул и достал кулон. Тёмный металл, восемь загадочных символов. Он лежал на ладони, тёплый, несмотря на мороз.
И тут олени остановились.
Обе упряжки сразу. Животные зафыркали, замотали головами и попятились, натягивая постромки.
– Что такое? – Ник привстал на санях.
Михаил поднял руку, призывая к тишине, и замер.
Павел посмотрел вперёд. Из-за стволов елей, один за другим, бесшумно, как серые тени, выходили волки. Они окружили путников спереди, сзади и с боков, замыкая кольцо. Олени дрожали, пытаясь вырваться.
Катя тихо ахнула и вцепилась в рукав Павла.
– Не двигайтесь, – прошептал Михаил. – И не смотрите им в глаза.
Но было поздно.
Вожак – огромный зверь с седой мордой и глубоким шрамом на боку – вышел вперёд и сел на снег. Он смотрел пристально, прямо в глаза Павлу. В этом взгляде не было ни злобы, ни голода. Было нечто иное: холодная, древняя оценка. Будто зверь решал, пускать ли их дальше или оставить здесь, под снегом.
Павел не мог отвести взгляд. Сердце колотилось где-то в горле.
Волки стояли молча. Кольцо было плотным, неумолимым. Тишина стала такой густой, что слышно было, как хрустит снег под лапами вожака, когда он чуть сдвигал вес.
И тут из леса, оттуда, где не было никакой тропы, вышел мужчина.
Высокий, худой, в длинной шубе до пят, подпоясанной широким ремнём. На голове – шапка из волчьего меха. В руке – гладкий, тёмный посох, будто вырезанный из корня векового дуба.
Он шёл спокойно, не оглядываясь на стаю. Волки мгновенно замерли, прижали уши и поджали хвосты.
Мужчина подошёл к вожаку, посмотрел на него и произнёс несколько слов. Тихо, нараспев, на языке, который Павел не понял. Звуки были гортанными, древними, словно само эхо тайги.
Вожак встал, ещё раз взглянул на Павла, медленно развернулся и растворился в лесу. За ним, бесшумно, ушла вся стая. Остались лишь глубокие вмятины на снегу.
Мужчина повернулся к путникам. Его лицо было открытым, с длинной седой бородой, а глаза – светлые, ясные, как зимнее небо после бури.
– Заплутали? – спросил он. Голос был низким, спокойным, с лёгким, едва уловимым акцентом старины.
Павел молчал, не в силах вымолвить слово.
– Заплутали, – кивнул мужчина, словно отвечая сам себе. – Бывает. Тайга не любит чужих. Но вы пришли не просто так, иначе волки бы не отступили. Идёмте ко мне. Согреться, чаю испить. А там посмотрим.
– А вы кто? – наконец нашёл голос Ник.
– Андрей, – мужчина улыбнулся уголками губ. – Зовут Андрей. А кто я такой – увидите. Идёмте.
Он повернулся и пошёл вглубь леса, не оглядываясь, словно был уверен, что они последуют за ним. И они пошли.
Шли недолго. Минут десять. Андрей ступал легко, будто снег под его лаптями был твёрдым асфальтом, а не сугробом по колено.
И вдруг между елями показался дом.
Павел замер. Он был уверен, что минуту назад здесь была только глухая чаща. Но теперь перед ними стояла большая бревенчатая изба. Толстые, потемневшие от времени брёвна, крутая крыша, укрытая снежной шапкой. Из кирпичной трубы вился сизый, ароматный дым, пахнущий берёзовыми поленьями и чем-то сладким, вроде печёного теста. Окна с резными наличниками светились тёплым, живым светом.
– Вот, – обернулся Андрей. – Мой дом. Заходите, не бойтесь.
Катя посмотрела на Павла округлившимися глазами.
– Паш... дома же не было...
– Знаю, – тихо ответил он. – Заходи.
Внутри было тепло и уютно. Пахло сушёными травами, дымом и свежими блинами. Просторная изба делилась на две части. В первой стояла огромная белёная печь, вдоль стен тянулись широкие лавки. На столе лежала вышитая скатерть, на полках в беспорядке, но со смыслом, стояли глиняные горшки и пучки трав. В красном углу темнели старые иконы, перед которыми мерцала лампадка.
– Садитесь, – Андрей кивнул на лавки, снимая тяжёлую шубу и вешая её на гвоздь у двери. Под ней оказалась простая льняная рубаха, подпоясанная верёвкой. – Сейчас чайник поставлю. Блинов испеку.
Он ловко управлялся у печи, пока гости молча осматривались. Ник смотрел настороженно, Михаил и Саня – со спокойным уважением, а Катя с нескрываемым любопытством.
– Вы кто? – не выдержал Ник. – Вы кто такой?
Андрей обернулся, улыбаясь.
– Я ведун. Русский. Андрей меня зовут. А вы как?
– Павел, – отозвался он первым. – Это Ник, это Катя. А это Михаил и Саня, местные егеря.
– Егеря, – кивнул Андрей. – Хорошие люди, тайгу знают. Ешьте, гостей дорогих принимаю.
Он поставил на стол дымящийся чайник и блюдо с румяными, кружевными блинами. Масло таяло на них, источая аромат. Чай был крепким, с мятой и чабрецом.
– Вкусно, – улыбнулась Катя. – Спасибо.
– На здоровье, – Андрей сел напротив, обводя всех ясным взглядом. – Рассказывайте. Кто вы и зачем в такую глушь забрались?
Павел переглянулся с Ником и Катей.
Не при всех, – решил он.
– Мы журналисты, – сказал Павел ровно. – Снимаем животных. Для статьи.
Андрей посмотрел на него долго и внимательно. В его глазах мелькнула тень усмешки, но спорить он не стал.
– Журналисты, значит. Понятно. Животных снимать – дело хорошее. Только волков не трогайте. Они здесь хозяева.
– Мы не тронем, – пообещал Павел.
– Вот и хорошо, – Андрей встал. – Отдыхайте с дороги. Постели вам постелю. Утро вечера мудренее.
Он устроил их в соседней комнате на лавках, застелив тёплыми одеялами.
– Спите, – сказал он на прощание. – Я рядом. Если что – зовите.
Катя уснула мгновенно, уставшая за день. Ник засопел через минуту. Егеря тоже скоро угомонились.
Павел лежал и смотрел в тёмный потолок. В голове крутились волки, вожак, странный мужчина и дом, возникший из ниоткуда.
Ведун, – думал он. Он знает.
Тихо встав, Павел вышел в первую комнату. Андрей сидел у печи, глядя на угли, словно ждал его.
– Не спится? – спросил он, не оборачиваясь.
– Нет, – Павел сел напротив. – Андрей, можно наедине?
Андрей кивнул.
– Говори.
– Я не журналист, – выдохнул Павел. – Я приехал сюда не за животными.
– Знаю, – спокойно ответил ведун. – Я понял это сразу.
– Откуда?
– Волки, – Андрей улыбнулся. – Они не отступают перед журналистами. Они отступают только перед теми, кто пришёл по зову крови.
Павел молча достал кулон и положил его на ладонь. Тёмный металл, восемь символов. Он лежал тихо, тёплый, живой.
Андрей взял кулон. Его ясные глаза вдруг потемнели, стали глубокими, как омут. Он долго смотрел на символы, водя по ним большим пальцем.
– Значит, ты его принёс, – тихо сказал он. – Дед твой. Семёном звали?
Павел кивнул, поражённый.
– Откуда вы знаете?
– Этот кулон не твоего деда был. И не мой, – Андрей откинулся на спинку лавки. – Он принадлежал моему ученику. Звали его Тихон.
– Тихон?
– Да. Тихон учился у меня много лет. Он был сильным ведун, но выбрал свой путь – ушёл в мир. Перед тем как покинуть этот мир, он отдал кулон твоему деду Семёну. Семён не стал задавать лишних вопросов. Он был мудрым человеком. Он просто принял дар и сберёг его.
– А вы? – спросил Павел. – Вы знали, что я приеду?
Андрей усмехнулся, и в этой усмешке была вековая усталость и мудрость.
– Ведуны живут долго, Павел. Мне уже под двести лет. Я видел, как менялись города, как исчезали тропы и вырастали новые. Я ждал. Тихон говорил, что придёт внук. С кулоном. И я ждал тебя.
Павел сжал кулон в руке. Металл был тёплым, живым.
– А что это за кулон? Что в нём?
– Карта, – ответил Андрей. – Пять точек силы. Пять мест, где грань между мирами тонка. Здесь – одна из них. Место инициации.
– Инициации во что?
– В силу рода. В силу тайги, – голос ведуна стал твёрже. – Эта сила есть в каждом с рождения, но кулон её разбудит. Теперь пути назад нет. Либо ты примешь её и пройдёшь обряд, либо сила разорвёт тебя изнутри. Ты умрёшь или сойдёшь с ума. Третьего не дано.
Павел смотрел на старика. Страх смешивался со странным, холодным спокойствием.
– И что мне делать?
– Оставаться здесь, – сказал Андрей. – Учиться. Готовиться. Обряд пройти.
– До лета? – Павел посмотрел в маленькое окно, за которым бушевала метель. – Это же полгода.
– Полгода, – подтвердил ведун. – Много. Но это цена жизни.
Павел задумался. Полгода в тайге. Без Москвы, без лживых улыбок отца, без Софьи и её игр, без душной корпорации и княжеских интриг. Только лес, снег и правда, которую он так долго искал.
Впервые за долгое время он почувствовал облегчение.
– Хорошо, – твёрдо сказал Павел. – Я согласен. Я остаюсь.
Андрей улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз стали глубже, добрее.
– Вот и хорошо. Завтра начнём. А сейчас иди спать. Тебе нужны силы.
Павел вернулся в комнату, лёг и мгновенно провалился в глубокий, без сновидений сон, словно кто-то мягко накрыл его сознание тёплым одеялом.
Утром он проснулся от запаха свежих блинов и травяного чая.
Катя уже сидела за столом, с любопытством наблюдая, как Андрей ловко переворачивает блины на сковородке.
– Паш, ты как? – обернулась она. – Выспался?
– Нормально, – он сел за стол, чувствуя небывалую лёгкость. – Отлично выспался.
– А вы о чём ночью шептались? – Ник зевнул, входя в избу. – Я просыпался, тебя не было.
– О тайге говорили, – спокойно ответил Павел, наливая себе чай. – И о том, что завтра мы начинаем учиться.
– Учиться? – Катя удивлённо подняла бровь. – Чему?
Андрей поставил перед ними дымящееся блюдо, и его ясные глаза встретились с глазами Павла. В этом взгляде было немое обещание большого и трудного пути.
– Всему, – мягко сказал ведун. – Ешьте, гости дорогие. День будет долгим.
Глава 19.Прощание
Глава 19.Прощание
Утро пришло ясное, морозное, и солнце встало низко над тайгой, окрасив снег в розовые и золотые тона. Из трубы избы вился сизый дым, и в воздухе пахло блинами, свежим хлебом и чем-то неуловимо родным – тем запахом, который бывает только в старых русских домах, где живут добрые люди.
Павел проснулся рано и долго лежал, глядя в тёмный бревенчатый потолок. Он чувствовал, что всё изменилось. Вчера он был одним человеком – уставшим, запутавшимся, бегущим от чего-то. Сегодня он стал другим. Тем, кем должен был стать.
Когда он вышел в первую комнату, все уже были за столом. Андрей пёк блины у печи, Катя пила чай, глядя в окно на заснеженные ели, Ник зевал и потягивался, а Михаил с Саней молчали, опустив глаза в чашки, будто знали то, что он сейчас скажет.
– Садись, ешь, – кивнул Андрей на лавку.
Павел сел, налил себе чаю и посмотрел на всех.
– Я остаюсь, – сказал он тихо.
Тишина повисла над столом, густая и тяжёлая, как снег на ветвях. Ник поднял глаза, Катя замерла с чашкой в руке, а егеря переглянулись – будто знали.
– Как это – остаёшься? – Ник поставил чашку. – Надолго?
– До лета, – Павел посмотрел на друга. – До лета. Потом посмотрим.
Катя тихо поставила чашку на стол.
– Паш, а как же Москва? Отец? Софья?
– Всё это подождёт, – он усмехнулся. – Пусть подождёт. Я устал. Устал от всего – от Москвы, от лжи, от расчёта. Я хочу остаться здесь, в тайге. Учиться. Понимать.
Ник смотрел на него долго и внимательно, и в его глазах было то, что бывает только у настоящего друга – понимание без слов.
– Братан, – сказал он наконец. – Ты уверен?
– Уверен, – Павел кивнул. – Я хочу.
Ник молчал, а потом кивнул.
– Хорошо. Раз хочешь – значит, так надо. Я тебя понимаю.
После завтрака Павел вышел с Ником на крыльцо. Мороз щипал щёки, солнце блестело на снегу, как миллионы маленьких бриллиантов, а тайга стояла молчаливая, величественная, укутанная в белый снег.
– Ник, – сказал Павел. – Передай родителям. Скажи, что всё хорошо. Что я остался здесь, отдохнуть от Москвы. Что скоро вернусь.
– А если спрашивать будут?
– Скажи, что на лесопилке. Что работаю. Что не могу говорить часто – связи нет.
– Понятно, – Ник кивнул. – Я скажу. Они поймут.
– Спасибо, братан, – Павел положил руку ему на плечо. – Спасибо за всё.
– Ты мой друг, – Ник усмехнулся. – Я всегда за тебя.
Они обнялись крепко, по-мужски, и в этом объятии было всё – и дружба, и прощание, и обещание встретиться снова.
Потом Павел пошёл к Кате.
Она стояла у края леса с камерой в руках и смотрела на следы волков на снегу – глубокие, чёткие, уходящие в чащу. Зелёные глаза её блестели – от слёз или от мороза, он не знал.
– Паш, – она обернулась. – Ты правда остаёшься?
– Правда. До лета.
Она молчала и смотрела на него долго, внимательно, будто пыталась запомнить каждое его движение, каждую черту лица.
– Паш, – сказала она тихо. – Я должна сказать.
– Что?
– Я не хочу серьёзных отношений, – она опустила глаза. – Я люблю свободу. Люблю свою работу. Не могу быть привязана. К кому-то.
Павел посмотрел на неё и понял, что она права. Они оба были свободны, оба не готовы, и это было честно.
– Я понимаю, – сказал он.
– Правда? Ты не злишься?
– Нет, – он покачал головой. – Я не злюсь. Я тоже не готов. Не сейчас.
Она улыбнулась – тихо, грустно.
– Спасибо, что понимаешь.
– Спасибо тебе, – он обнял её. – За всё. За ночь в поезде. За тайгу. За то, что ты была со мной.
– Паш, – она прижалась к нему. – Я буду скучать.
– Я тоже. Но мы ещё увидимся. Я уверен.
Она кивнула и поцеловала его – тихо, тепло, как прощаются те, кто знает, что расставание ненадолго.
– Береги себя, – прошептала она. – Пожалуйста.
– Береги, – он поцеловал её в лоб. – Ты тоже.
Андрей вышел из избы, и в руках у него были свёртки – маленькие, перевязанные ремешками.
– Идите, – сказал он. – Я хочу вам дать.
Он подошёл к Михаилу.
– Михаил, я знаю, у тебя жена не может забеременеть.
Михаил покраснел и опустил глаза.
– Я знаю, – Андрей протянул ему свёрток. – Здесь отвар. Травы. Пить три раза в день по ложке. Через месяц она забеременеет.
Михаил взял свёрток, и руки его дрожали.
– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо большое.
– Не благодари, – Андрей улыбнулся. – Это не мне. Это тайге.
Он подошёл к Сане.
– Саня, я знаю, у тебя проблемы с жильём. Ты не можешь купить квартиру.
Саня кивнул молча.
– Вот, – Андрей протянул ему второй свёрток. – Здесь нить. Красная. Завяжи на правую руку. Носи не снимая. Через полгода всё решится. Квартира будет.
Саня взял свёрток, развернул – красная нить, тонкая, мягкая, с узелками.
– Спасибо, Андрей.
– Не благодари, – Андрей повязал нить ему на запястье. – Это не мне. Это тайге.
Он повернулся к Кате.
– Катя, ты хотела снять материал. Про волков.
– Да, – Катя кивнула. – Очень хотела.
– Иди, – Андрей махнул рукой. – Снимай. Снимай сколько хочешь.
– Но они же...
– Не бойся, – Андрей улыбнулся. – Сейчас я позову стаю. Снимай, хоть в пасть к ним лезь. Не тронут. Моего слова не ослушаются.
Он вышел на поляну, поднял посох и крикнул – тихо, нараспев, на том самом древнем языке, который Павел не понял.
И из леса – один за другим – вышли волки. Серые, большие, с жёлтыми глазами. Вожак – с шрамом – вышел первым, сел на снег и посмотрел на Катю.
– Снимай, – Андрей кивнул. – Не бойся. Они мои.
Катя подняла камеру, и руки её дрожали, но она начала снимать.
Волки сидели, смотрели и не двигались. Вожак смотрел пристально, прямо в объектив, и в его глазах было что-то древнее, мудрое, вечное.
Катя снимала минут десять, может, пятнадцать, а потом Андрей махнул рукой.
– Всё, иди.
Волки встали, развернулись и исчезли в лесу – тихо, быстро, как будто их и не было.
– Спасибо, – Катя опустила камеру. – Спасибо огромное.
– Не благодари, – Андрей улыбнулся. – Это тебе на статью.
Он повернулся к Нику.
– Ник, ты не бойся. Ты найдёшь свою любовь. Скоро. Она уже идёт к тебе.
Ник улыбнулся.
– Спасибо. Я буду ждать.
– Не жди, – Андрей покачал головой. – Просто живи. Она сама придёт.
Потом было прощание.
Катя обняла Павла и поцеловала в щёку.
– Береги себя, – прошептала она. – Пожалуйста.
– Береги, – он кивнул. – Ты тоже.
Она пошла к саням, села и посмотрела на него ещё раз – и заплакала. Тихо, по-женски, утирая слёзы рукавом.
Ник подошёл и положил руку ему на плечо.
– Братан, я буду скучать.
– Я тоже. Пиши. Звони. Как сможешь.
– Буду. Обязательно.
Михаил и Саня подошли и пожали руку.
– Спасибо, – сказал Михаил. – За всё.
– Спасибо, – кивнул Саня. – За отвар. За нить.
– Не мне, – Павел покачал головой. – Это Андрею. Это тайге.
Они сели в сани – егеря в свои, Катя с ними – и Михаил сказал:
– Поехали. Пора домой.
Олени тронулись, сани заскрипели по снегу, и Павел стоял на крыльце, смотрел им вслед. Катя обернулась и махнула рукой, Ник обернулся и показал большой палец – всё хорошо, а егеря кивнули.
И сани исчезли в лесу – тихо, как будто их и не было.
Павел стоял долго, глядя туда, где скрылись его друзья, а Андрей вышел рядом.
– Уехали, – сказал он.
– Уехали, – Павел кивнул.
– Ты не жалеешь?
– Нет, – Павел покачал головой. – Я не жалею. Я рад.
– Вот и хорошо, – Андрей положил руку ему на плечо. – Завтра начнём учиться. А сейчас иди отдыхай. Тебе нужны силы.
– Хорошо, – Павел кивнул.
Он повернулся и пошёл в избу, а Андрей остался на крыльце и смотрел в лес – туда, где скрылись сани.
Павел лёг на лавку и закрыл глаза. В голове крутились лица тех, кого он оставил – друзей, любимой женщины, егерей, которым помог ведун. И волки – серые, с жёлтыми глазами, пристально смотрящие на него из чащи.
Я остался, – подумал он. – Я остался в тайге. До лета. А потом посмотрим.
Он улыбнулся.
А сейчас я буду учиться. Буду понимать. Буду тем, кем должен быть.
Он уснул – тихо, спокойно, впервые за долгое время без снов.
За окном стояла тайга – белая, молчаливая, величественная. Снег падал мягко, тихо, ели стояли, как часовые, а где-то вдалеке кричала сойка.
Андрей стоял на крыльце долго, а потом повернулся и пошёл в избу. Лампадка в красном углу горела ровным, тёплым светом.
Где-то далеко, в Москве, Данил сидел в кабинете и смотрел в окно, ожидая звонка от сына.
Где-то далеко, в поезде, Ник смотрел в окно и думал о Паше, о тайге, о словах ведуна – "ты найдёшь свою любовь".
Где-то далеко, в квартире, Катя сидела за ноутбуком, смотрела на фотографии волков и плакала – тихо, по-женски.
Где-то далеко, дома, Михаил обнимал жену и шептал – всё будет хорошо. Скоро.
А здесь, в тайге, Павел спал.
И впервые за долгое время был счастлив.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ




























