Текст книги "Семейные ценности (СИ)"
Автор книги: Виктория Крафт
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9.Князь.
Глава 9.Князь.
Резиденция князя Трубецкого располагалась в Барвихе – за высокими коваными воротами, за трёхметровым забором с камерами, за аллеей вековых дубов.
Данил приехал на час раньше. Сидел в "Мерседесе", поправлял галстук, нервно курил. Павел – на своём "Стриже" – ждал рядом, в тени.
– Пап, ты нервничаешь, – сказал сын.
– Заткнись, – огрызнулся отец. – Ты не понимаешь, кто это. Это не Белозеров. Это – князь. Настоящий. У него деды князьями были. У нас дед в зоне сидел.
Павел промолчал.
– Ты молчи, когда он будет говорить, – продолжил Данил. – Не умничай. Не спорь. Только слушай и считай. Ты у нас математик.
– Я понял, пап.
Ворота отворились бесшумно. Вышел лакей – в ливрее, с белой перчаткой. Машины пропустили.
Резиденция оказалась не дворцом, а старым, крепким, двухэтажным особняком в английском стиле. Тёмный кирпич, дикий камень, плющ по стенам. Никакой вычурности. Никакого золота. Только – мощь. Только – уверенность в том, что здесь хозяевами были всегда, и будут всегда.
Их провели в кабинет.
Князь Михаил Трубецкой стоял у камина. Высокий, худой, с седой бородкой клинышком. В простом тёмном костюме, без галстука. На запястье – старинные часы с боем. Глаза – серые, холодные, внимательные. Как у волка, который давно перестал рычать и просто смотрит.
– Данил Семёнович, – сказал князь, не поднимая руки для приветствия. – Павел. Садитесь.
Лакей подал коньяк. Настоящий, выдержанный. Павел сделал глоток – обжигающе, тепло, с привкусом дуба и дыма.
– Я вас пригласил, – князь сел в кресло, – по делу.
Данил выпрямился.
– Слушаю, Михаил Александрович.
Князь помолчал. Посмотрел на Павла. Потом – на Данила.
– У меня в Сибири, – начал он медленно, – есть актив. Деляна. Лесозаготовки. И лесопилка при ней. В Красноярском крае. Работает давно. Приносила... неплохой доход. Но – руки не доходят. Там нужен человек. Который будет на месте. Которому я смогу доверять.
Данил подался вперёд.
– Вы предлагаете нам?
– Я предлагаю подумать, – князь сделал паузу. – Деляна – двенадцать тысяч гектаров. Лесопилка – старая, но рабочая. Персонал – двести человек. Прибыль – около ста пятидесяти миллионов в год. Цена – восемьсот. С долгами – девятьсот.
Данил сглотнул.
– Восемьсот... миллионов?
– Восемьсот, – повторил князь. – Но – с условием. Я продаю не всем. Я продаю тому, кто мне нужен. Кто будет мне полезен. Понимаете?
Данил кивнул быстро, жадно.
– Понимаю, Михаил Александрович. Конечно, понимаю.
– Вот и отлично, – князь посмотрел на Павла. – Ты, Павел, математик. Посчитай. Посмотри – выгодно ли. Не выгодно ли и скажи мне. Через неделю.
– Я посчитаю, – тихо сказал Павел.
Князь кивнул. Помолчал. Потом – неожиданно добавил:
– Павел, – сказал он, – я слышал, вы не женаты?
Павел моргнул.
– Нет, – сказал он. – Не женат.
Князь усмехнулся. Тонко. Едва заметно.
– Это хорошо, – сказал он. – У меня есть дочь. Анастасия. Ей двадцать Она учится за границей. В Сорбонне. Экономика. Искусствоведение. Через два месяца – приедет. Закончит курс.
Данил подался вперёд. Глаза – загорелись.
– Анастасия? – переспросил он. – Это замечательно, Михаил Александрович. Мы будем рады познакомиться.
Князь посмотрел на Данила. Потом – на Павла.
– Я хотел бы, – сказал он медленно, – чтобы Павел познакомился с Анастасией. Когда она приедет.
Данил чуть не упал со стула.
– Конечно! – выпалил он. – Конечно, Михаил Александрович! Павел... Павел будет очень... рад! Мы организуем.
– Не нужно организовывать, – князь поднял руку. – Просто они встретятся. Познакомятся. А там... посмотрим.
Он посмотрел на Павла – долго, внимательно.
– Вы не против, Павел?
Павел смотрел на князя. На его серые, холодные глаза.
– Нет, – сказал он. – Я не против.
Князь усмехнулся.
– Вот и отлично, – сказал он. – Тогда через два месяца. Когда Анастасия приедет. Я вас приглашу. К себе. На ужин. Познакомлю вас.
– Хорошо, – сказал Павел.
Князь встал.
– А теперь – извините, – сказал он. – У меня встреча.
Он не пожал им руки. Просто кивнул. И вышел.
В машине Данил был как в лихорадке.
– Паша, – говорил он, сжимая руль. – Ты понимаешь? Это... это не просто сделка. Это... это вход. Князь нас берёт. Под себя. Ты посчитай, найди, что выгодно. Что... что нам нужно.
– Пап, – сказал Павел. – Я посчитаю. Честно.
– Честно?! – Данил резко повернул голову. – Ты найди, как нам это взять. Любой ценой. Любой схемой. Понял?
Павел посмотрел в окно. Мелькали берёзы. Мелькала Барвиха.
– Понял, пап, – сказал он.
– И про дочь, – Данил говорил быстро, возбуждённо. – Ты понимаешь? Князь хочет, чтобы ты женился на его дочери. Это же выход! Это... это мы... мы станем... мы... мы станем кем-то! Мы... мы станем князьями! Понимаешь?!
Павел молчал.
– Паша?! – Данил ударил по рулю. – Ты слышишь меня?!
– Слышу, пап, – тихо сказал он.
– Ты не понимаешь, – Данил говорил быстро, сбивчиво. – Это шанс войти в семью, шанс стать своими. Князь не просто так предложил. Он проверяет, смотрит, достоин ли ты. И если ты... если ты женишься на его дочери... мы... мы станем... мы...
– Пап, – перебил Павел. – Я не видел его дочь. Я. не знаю, понравлюсь ли я ей. Я не знаю, понравится ли она мне.
Данил замолчал. Посмотрел на сына.
– Паша, – сказал он тихо. – Ты не понимаешь. Здесь не про "понравится" или "не понравится". Здесь про то, мы должны войти в эту семью. Мы должны стать... стать кем-то. Понимаешь?
Павел посмотрел на отца. На его красное лицо. На его горящие глаза.
– Понимаю, пап, – тихо сказал он.
В офисе, за своим столом, Павел открыл файлы. Деляна. Лесопилка. Красноярский край.
"Красноярский край, – подумал он. – Дед сидел в Сибири. В зоне. Може там? Может та самая зона? Та самая, про которую он рассказывал?"
Он посмотрел на кулон на шее. Тёмный металл. Восемь символов.
"Совпадение? – подумал он. – Или... или нет?"
Он закрыл файлы. Достал телефон.
Набрал Софью.
– Паша! – её голос был тёплым, радостным. – Ты мне звонишь! Я так ждала!
– Привет, – улыбнулся он. – Как ты?
– Нормально. Скучаю. А ты?
– Тоже. Слушай... я хотел пригласить тебя в ресторан. Сегодня вечером. В "Арагви". Ты пойдёшь?
Пауза. Короткая.
– Паш... – её голос стал другим. – В ресторан?
– Да. В "Арагви". Я забронировал бы столик. У окна.
– Паша... – она замялась. – Понимаешь... это... это не клуб.
– В смысле?
– Ну... это ресторан. Серьёзный. А у меня все платья... клубные. Понимаешь? Короткие. Блестящие. В таком в "Арагви" нельзя идти. Меня. даже за стол не посадят.
Павел усмехнулся.
– Софья, это не проблема. Купишь новое.
– Новое? – она засмеялась. – Паша, ты не понимаешь. Новое платье для "Арагви" – это... это не в "Заре" купить. Это... это совсем другие деньги.
– Сколько?
– Ну... – она помедлила. – Тысяч сорок. Может, пятьдесят. Может, шестьдесят. Зависит от того, что я найду.
– Не вопрос, – сказал Павел. – Открывай ноутбук. Выбирай. Я переведу.
Тишина. Долгая.
– Паш... – её голос стал тише. – Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Подожди, – сказала она. – Я сейчас открою магазин.
Он услышал, как щёлкнул ноутбук. Как зашуршала мышка.
– Так... так... – бормотала она. – Вот это... нет, слишком короткое. Вот это... да, красиво. Вот это... о, это идеально. Так... так... в корзину... ещё туфли... к ним... сумочку...
Он слушал её голос. Тёплый, увлечённый. Как у девочки, которая выбирает платье на выпускной.
– Так, – сказала она наконец. – Готово. Смотри.
Он услышал, как она зачитывает.
– Платье – двадцать восемь. Туфли – двенадцать. Сумка – пятнадцать. Колготки – три. И... и серьги. Восемь. Итого...
Пауза.
– Паш... – её голос стал тише. – Тут на семьдесят вышло.
– Ничего, – сказал Павел. – Переведу.
– Паша... – она помолчала. – Это дорого.
– Я же сказал – не проблема.
– Ну... – она вздохнула. – Наверно... я всё-таки не пойду.
– Почему?
– Паш, ну правда. Семьдесят тысяч. За один вечер.
– Софья, – он улыбнулся. – Я перевожу. Иди. Выбирай. К вечеру будешь готова.
– Паш... – её голос дрогнул. – Ты правда...
– Правда. Диктуй карту.
Она продиктовала. Он перевёл.
– Пришло, – сказала она. – Паша... спасибо. Я... я не знаю, что сказать.
– Ничего не говори, – сказал он. – Просто приходи. В восемь. Я заеду.
– Хорошо, – тихо сказала она. – В восемь.
"Арагви" был тем самым рестораном – с тяжёлыми дубовыми столами, с приглушённым светом, с живым квартетом в углу. Павел забронировал столик у окна. Накрыли на двоих.
Софья пришла в восемь.
И Павел замер.
Белое платье – длинное, в пол, с открытой спиной. Волосы – собраны высоко, несколько прядей выбились. Серьги – маленькие бриллианты, которые ловили свет. Макияж – лёгкий, почти незаметный.
Она была – другой. Не той Софьей из клуба. Не той, что сидела у него на коленях и спрашивала про деньги. А – какой-то... настоящей. Тихой. Красивой.
– Паша, – сказала она, подходя. – Ты как?
– Хорошо, – он встал, подал ей руку. – Ты выглядишь...
– Нормально? – она усмехнулась.
– Нет, – сказал он. – Не нормально. Ты выглядишь прекрасно.
Она покраснела. Тихо. Едва заметно.
– Спасибо, – сказала она. – Это благодаря тебе.
Они сели. Заказали. Ели. Пили вино.
Павел смотрел на неё – и не мог наглядеться. Она – молчала. Много. Редко улыбалась. Смотрела на него – долго, внимательно. Как будто-то изучала.
– О чём думаешь? – спросил он.
– О тебе, – сказала она. – О том... какой ты странный.
– В каком смысле?
– В том, – она усмехнулась, – что перевёл мне семьдесят тысяч. И не ждёшь ничего взамен.
– Я хотел, чтобы ты пришла, – сказал он. – Чтобы тебе было хорошо.
– Паша... – она наклонилась ближе. – Ты понимаешь, что большинство мужчин... они бы... они бы уже...
– Я не большинство мужчин, – сказал он.
Она посмотрела на него – долго. Внимательно.
– Знаю, – тихо сказала она. – Поэтому ты мне и нравишься.
Они вышли из ресторана в одиннадцатом.
Москва – ночная, тёплая, с огнями, с запахом липы. Павел предложил пройтись. Она – согласилась.
Они шли по набережной. Медленно. Рядом.
– Паша, – сказала она вдруг. – Мне скучно.
– Скучно?
– Ну... вдвоём. Мы уже два часа вместе. Уже всё сказали. Всё посмотрели. Мне не знаю, движения, людей.
Он посмотрел на неё.
– Что ты предлагаешь?
Она достала телефон. Набрала.
– Ник! – сказала она в трубку. – Это я. Вы... вы ещё не спите?
– Софья! – услышал Павел голос Ника. – Привет! Нет, ещё нет. Мы с Наташей дома. А что?
– Мне скучно, – сказала Софья. – Паша меня в ресторан позвал. Я устала. Поехайте к нам. На набережную. Погуляем вчетвером.
– О! – Ник засмеялся. – Класс! Мы сейчас. Через двадцать минут будем.
– Отлично, – Софья положила трубку. – Вот и всё.
Павел посмотрел на неё.
– Ты их позвала?
– Да, – она пожала плечами. Мне правда скучно. Я люблю компанию.
Он кивнул.
– Хорошо, – сказал он. – Подождём.
Ник и Наташа приехали через двадцать минут. Ник – на своей машине. Наташа – рядом, молчаливая, в своём чёрном платье.
– Братан! – Ник обнял Павла. – Привет! Софья, красавица! Ты... ты сегодня...
– Спасибо, Ник, – Софья улыбнулась. – Наташа, привет.
– Привет, – Наташа кивнула. Посмотрела на Павла. Долго. Внимательно. – Ты хорошо выглядишь.
– Спасибо, – сказал он.
Они пошли вчетвером. По набережной. Медленно.
Ник – шутил. Софья – смеялась. Наташа – молчала, но иногда – вставляла короткую, точную фразу. Павел – слушал. Смотрел на Софью. На то, как она смеётся. На то, как она... как она играет.
Они дошли до скамейки. Сели.
– Паша, – Софья положила голову ему на плечо. – Спасибо. За сегодня.
– Не за что, – сказал он.
– Нет, – она подняла голову. Посмотрела на него. – За всё. За платье ,ресторан, за то, что ты такой.
Он посмотрел на неё.
– Софья, – сказал он. – Ты мне нравишься.
– Знаю, – она усмехнулась.
Ник и Наташа сидели рядом. Держались за руки. Молчали.
В час ночи они разошлись.
Ник повёз Наташу домой. Павел – проводил Софью до её дома. До того самого, дореволюционного, с лепниной.
– Спасибо, – сказала она. – За всё.
– Не за что, – он улыбнулся.
Она наклонилась. Поцеловала его. В губы. Коротко. Тепло.
– До встречи, Паша, – сказала она.
И скрылась в подъезде.
Павел остался стоять. Один.
Он провёл рукой по губам. Там, где она его поцеловала.
Он пошёл к "Стрижу". Сел за руль. Завёл двигатель.
И поехал домой.
А в голове – крутилось одно.
"Лесопилка. Красноярский край. Девятьсот миллионов. Дед... дед сидел в Сибири. В зоне. Может... может, это... это та самая зона?"
Он посмотрел на кулон на шее.
Тёмный металл. Восемь символов.
Глава 10.Карта.
Глава 10.Карта.
Павел сидел в кабинете один. На столе монитор. На экране – таблицы, графики, спутниковые снимки.
Неделю он копал данные по лесопилке. Смотрел отчёты. Смотрел кадастр. Смотрел логистику.
Вывод был простой: актив – рабочий.
Деляна – двенадцать тысяч гектаров. Лес – сосна, лиственница, кедр. Объём заготовки – около сорока тысяч кубов в год. Лесопилка – перерабатывает тридцать. Остальное – идёт на экспорт. Персонал – двести человек. Зарплатный фонд – около шестидесяти миллионов в год. Логистика – дорогая, Красноярский край, железная дорога далеко, но есть зимник.
Прибыль – сто пятьдесят миллионов в год. Цена – восемьсот. Окупаемость – пять с половиной лет. С учётом роста цен на лес – четыре.
"Неплохо, – подумал парень. – Очень неплохо. Если... если там всё так, как в бумагах".
Но он знал – в бумагах часто бывает не так. Нужно ехать. Смотреть на месте.
Он закрыл файлы. Потёр глаза.
Данил вошёл без стука.
– Ну что? – спросил он сразу, с порога. – Посчитал?
– Посчитал, – Павел повернулся. – Актив рабочий. Окупаемость – четыре-пять лет. Но...
– Но что?
– Но нужно ехать. Смотреть на месте. Бумаги – одно. Реальность – другое.
Данил махнул рукой.
– Поедем, – сказал он. – Обязательно поедем. Но сначала – другое.
Павел посмотрел на отца.
– Какое другое?
Данил сел напротив. Наклонился.
– Князь, – сказал он тихо. – Князь позвонил. Анастасия прилетает через месяц. Он хочет, чтобы ты встретил её. В аэропорту. С цветами. Как положено.
Павел посмотрел на отца. Долго.
– Пап, – сказал он. —Но я не хочу.
– Что?! – Данил вскочил. – Не хочешь?! Ты... ты понимаешь, о чём говоришь? Это князь! Это его дочь! Это наш шанс!
– Я не хочу жениться по расчёту, – тихо сказал Павел.
– Кто говорит о женитьбе?! – Данил стукнул кулаком по столу. – Просто познакомиться встретиться! Ты обязан!
– Не обязан.
– Паша! – Данил побледнел. – Ты меня слышишь? Ты понимаешь, что... от этого зависит? Всё! Всё зависит! Мы войдём в семью! Мы станем...
Дверь кабинета открылась.
На пороге стояла Зинаида.
– Даня, – сказала она. – Ты что кричишь?
Данил обернулся.
– Зина, – сказал он. – Иди к себе. Это не твоё дело.
– Это моё дело, – Зинаида вошла в кабинет. – Я слышала. Из коридора.
Она посмотрела на мужа. Потом – на сына.
– Даня, – сказала она тихо. – Ты хочешь, чтобы наш сын женился на девушке, которую он даже не видел? По расчёту? За лесопилку?
– Зина, ты не понимаешь...
– Понимаю, – перебила она. – Очень хорошо понимаю. Ты... ты хочешь стать князем. Ты хочешь, чтобы Паша женился на княжне, ты был при дворе. Так?
Данил молчал.
– Даня, – Зинаида подошла ближе. – Это не наш путь.
– А ты знаешь, чего он хочет?! – Данил закричал. – Ты вообще его спрашивала?!
– Спрашивала, – тихо сказала Зинаида. – И он не хочет.
Данил посмотрел на сына.
– Паша, – сказал он. – Это правда?
Павел посмотрел на отца.
– Правда, – сказал он. – Я не хочу жениться по расчёту.
Данил стоял. Молча. Потом – медленно – вышел из кабинета. Хлопнул дверью.
Зинаида подошла к сыну. Положила руку на плечо.
– Пашенька, – сказала она тихо. – Ты прости его. Он не со зла. Он просто... потерялся.
– Я знаю, мам, – Павел взял её руку. – Я понимаю.
– Но ты не должен, – Зинаида посмотрела ему в глаза. – Ты не должен жениться по расчёту. Ты... ты должен жениться по любви. Понимаешь?
– Понимаю, мам.
Она погладила его по щеке. И вышла.
Павел сидел один. Долго.
Потом – встал. Схватил ключи. Вышел.
"Стриж" летел по ночной Москве.
Павел не знал, куда едет. Просто – ехал. Мелькали огни. Мелькали дома.
Потом – телефон завибрировал.
Ник: Братан, ты где? Я дома. Заезжай. Пиво есть.
Павел нахмурился.
Паша: Еду.
Квартира Ника была на Арбате. Двухкомнатная. С кухней, совмещённой с гостиной.
Ник открыл дверь – в футболке, с банкой пива в руке.
– Братан! – он обнял Павла. – Ты как? Звонишь в десять вечера – значит, что-то случилось.
– Случилось, – Павел вошёл. – Много всего.
– Давай, – Ник кивнул на диван. – Рассказывай.
Они сели. Ник открыл две банки пива. Одну – протянул Павлу.
Павел рассказал. Про лесопилку. Про князя. Про дочь. Про отца. Про мать.
Ник слушал. Молча. Потом – свистнул.
– Братан, – сказал он. – Это жесть. Князь... княжна... лесопилка... это... это как в кино.
– В каком кино?
– В... в русском, – Ник усмехнулся. – Где все... все хотят всех... всех женить. Где все за деньги.
Павел усмехнулся.
– Что-то вроде того.
Ник посмотрел на него – долго, внимательно.
– А... а ты? – спросил он. – Ты чего хочешь?
Павел посмотрел на друга.
– Не знаю, – честно сказал он. – Я не знаю, чего хочу. Я только знаю, чего не хочу.
– А чего не хочешь?
– Не хочу жениться по расчёту. Не хочу становиться князем.
Ник кивнул.
– Понятно, – сказал он. – А... а чего хочешь?
Павел помолчал.
Потом – достал кулон. Положил на стол.
Тёмный металл. Восемь странных символов. Разъём USB сбоку.
– Вот, – сказал он. – Это хочу. Разгадать. Понять.
Ник посмотрел на кулон.
– Братан, – сказал он. – Ты всё ещё с этой штукой? Я думал, ты забил.
– Не забил, – Павел покачал головой. – Просто... не было времени.
Ник взял кулон. Повертел в руках.
– Слушай, – сказал он вдруг. – А... ты смотрел на эти символы? Внимательно?
– Смотрел. Это что-то вроде иероглифов. Или рун.
– Нет, – Ник покачал головой. – Это... не иероглифы. Это цифры.
Павел моргнул.
– Что?
– Цифры, – Ник придвинул кулон ближе. – Смотри. Вот этот символ – это единица. Вот этот – два. Вот этот – три. Это не руны. Это шифр. Цифровой.
Павел посмотрел на кулон. Внимательно.
"Цифры, – подумал он. – Цифры. Дед. говорил загадка".
– Ты... ты уверен? – спросил он.
– Уверен, – Ник кивнул. – Я в этом разбираюсь. Это простой шифр. Подстановочный. Каждый символ – это цифра. Нужно только понять, какая.
– И как?
Ник встал. Пошёл к своему компьютеру.
– Подожди, – сказал он. – У меня есть программа. Для взлома шифров. Я её для курсовой писал. Сейчас попробуем.
Он подключил кулон к компьютеру – через какой-то странный переходник. Запустил программу.
На экране – появились символы. Восемь штук.
– Так, – Ник нажимал клавиши. – Это подстановочный шифр. Нужно найти частоту. В русском языке чаще всего – "о", "е", "а". В английском – "e", "t", "a". Нужно... нужно понять, на каком языке.
Павел смотрел на экран.
– А если это не язык? – спросил он. – А если это просто цифры?
Ник остановился. Посмотрел на Павла.
– Братан, – сказал он. – Ты гений.
Он переставил программу. Ввёл новые параметры.
На экране – замелькали цифры.
– Так, – Ник говорил быстро. – Вот... вот это – ноль. Вот – один. Вот – два. Так... так... так...
На экране – появилась последовательность. Восемь цифр.
8-3-1-7-4-2-9-6
– Вот, – Ник откинулся на спинку. – Это код. Пароль. Или ключ.
– Ключ от чего?
– Не знаю, – Ник пожал плечами. – Но давай попробуем.
Он ввёл код в программу.
На экране – появилась карта.
Павел замер.
Это была не карта России. Это была карта мира.
И на карте – пять точек. Пять красных маркеров, разбросанных по самым разным, далёким уголкам планеты.
Первая – в Сибири. Где-то в глухой тайге, далеко от людей.
Вторая – в центре Австралии. В красных пустынях, в самом сердце континента.
Третья – в Мексике. В самых густых джунглях Юкатана.
Четвёртая – в Африке. Южная часть, где-то в районе Кейптауна.
Пятая – в Антарктиде. На самом краю обитаемого мира.
– Братан... – Ник посмотрел на Павла, округлив глаза. – Это... это что?
Павел смотрел на карту. Долго. Внимательно. Сердце колотилось где-то в горле.
"Пять точек, – подумал он. – Пять континентов. Дед говорил – наследие. Сила рода. Это... это не просто карта. Это карта наследия Тихона. И она... она глобальная".
– Это карта, – тихо сказал Павел.
Ник посмотрел на него – долго, внимательно.
– Братан, – сказал он. – Ты мне ничего не рассказывал про деда.
– Не рассказывал, – Павел покачал головой. – Он был особенный. Он сидел в зоне. В Сибири. Он говорил – там что-то есть.
Ник посмотрел на карту, переводя взгляд с Сибири на Антарктиду.
– И одна из точек – там? – спросил он, тыча пальцем в Сибирь.
– Там, – Павел кивнул. – Точно там. Но есть и другие. Австралия. Мексика. Африка. Антарктида.
Ник свистнул, откидываясь в кресле.
– Братан, – сказал он. – Это... это жесть. Это... это не просто кулон. Это карта сокровищ.
Павел усмехнулся, но в улыбке не было веселья. Только тяжесть.
– Похоже нет..
– И тебе нужно ехать, – Ник посмотрел на Павла.
– Знаю, – Павел кивнул. – Но сейчас не время. Сначала разберусь с отцом. С лесопилкой. А потом подумаем.
– Подумаем, – Ник кивнул. – Но если что – звони. Я приеду. В любой момент.
– Спасибо, братан, – Павел пожал ему руку.
Павел вышел от Ника поздно.
На улице – было тепло. Москва – спала. Только редкие машины. Только редкие прохожие.
Он достал телефон. Набрал Софью.
– Паша! – её голос был сонным, но радостным. – Ты зачем мне звонишь?
– Привет, – сказал он. – Ты не спишь?
– Нет, – она засмеялась. – Я жду тебя.
– Я хотел пригласить тебя завтра погулять.
– Завтра? – она помедлила. – Конечно. А куда?
– Не знаю, – Павел усмехнулся. – Куда хочешь.
– В... "ГУМ"? – она засмеялась. – Там новый ювелирный открылся.
– Хорошо, – сказал он. – В "ГУМ". В два.
– Отлично, – она засмеялась. – До завтра, Паша.
– До завтра.
Они встретились в два.
Софья – в коротком розовом платье. С сумочкой через плечо. С улыбкой.
– Паша! – она подбежала. Поцеловала в щёку. – Привет
– Здравствуй – он улыбнулся. – А ты как ?
– Отлично, – она взяла его под руку. – Пойдём?
Они пошли по "ГУМу". Медленно. Смотрели витрины.
Софья – болтала. Про платья. Про подруг. Про какой-то фильм.
Павел – слушал. Улыбался.
Ему было хорошо. Рядом с ней. После всего – после отца, после матери, после карты с пятью точками на краю света – ему было хорошо. Как будто всё плохое осталось где-то позади. А здесь – только она. Только её смех. Только её рука в его руке.
Потом – она остановилась у витрины.
– О, – сказала она. – Смотри.
Ювелирный. Новый. С дорогими украшениями.
– Паша, – она потянула его внутрь. – Пойдём. Посмотрим.
Они вошли.
Внутри – было тихо. Прохладно. Стеклянные витрины. Золото. Бриллианты.
Софья подошла к одной витрине. Посмотрела.
– О, – сказала она. – Смотри. Какие серьги.
Павел посмотрел.
Серьги – золотые. С бриллиантами. Маленькие, но красивые.
– Красивые, – сказал он.
– А сколько? – Софья посмотрела на ценник. – О сто двадцать тысяч.
Павел посмотрел на ценник.
Сто двадцать тысяч.
Он посмотрел на Софью. На её глаза. На её улыбку.
– Берём, – сказал он.
Софья посмотрела на него.
– Паша... – её голос дрогнул. – Ты серьёзно?
– Серьёзно, – он улыбнулся. – Тебе идёт.
Она посмотрела на него – долго. Внимательно.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Ты самый самый лучший.
Они пошли дальше.
Потом – браслет. Золотой. С бриллиантами. Девяносто тысяч.
– Паша... – Софья посмотрела на него. – Это... это слишком.
– Не слишком, – он покачал головой.
Она посмотрела на него. Долго.
– Спасибо, – сказала она. – Ты правда... самый лучший.
Они вышли из ювелирного.
Софья – с коробочками. С улыбкой.
– Паша, – сказала она. – Ты потратил... сколько? Двести десять?
– Двести десять, – он кивнул.
Она посмотрела на него.
– Ты правда... – она не договорила.
Потом – её телефон завибрировал.
Она посмотрела на экран.
– О, – сказала она. – Это бабушка.
– Какая бабушка?
– Моя, – она ответила на звонок. – Бабуль, привет... да, я с Пашей... нет, мы... мы в "ГУМе"... что?
Она замолчала. Слушала. Лицо её вдруг стало серьёзным, испуганным.
Потом – она посмотрела на Павла.
– Паша, – сказала она в трубку, и голос её дрогнул. – Извини, мне... мне нужно ехать. Бабушке... бабушке плохо.
Она положила трубку.
– Паша, – она посмотрела на него, и в глазах её стояли слёзы. – Мне правда нужно ехать. Бабушка упала ,скорая едет. Мне ужно быть там.
– Конечно, – Павел кивнул, мгновенно собравшись. – Поезжай. Я провожу тебя.
– Нет, – она покачала головой. – Ты не нужно. Я на такси.
– Софья, – Павел посмотрел на неё. – Может я поеду с тобой? В больницу. Я могу подождать. Поддержать тебя.
Она покачала головой.
– Нет, Паша, – сказала она. – Правда. Там будет суета. Врачи. Мне одной проще. Ты подожди. Я... я позвоню. Как только всё узнаю.
– Хорошо, – Павел кивнул. – Тогда позвони. Обязательно. Я буду ждать.
– Обязательно, – она улыбнулась сквозь слёзы. – До встречи, Паша.
Она наклонилась. Поцеловала его. В губы. Коротко.
И побежала. К выходу. К такси.
Павел смотрел ей вслед.
Она села в такси. Уехала.
Он остался стоять. Один.
В "ГУМе". С пустыми руками.
"Бедная Софья, – подумал он. – Ей сейчас тяжело. Бабушка в больнице. Ей правда лучше одной. Она позвонит. Как обещала".
Он посмотрел на телефон.
Пусто. Ни сообщения. Ни звонка.
"Она занята, – подумал он. – Скорая. Врачи. Бабушка. Ей. не до телефона. Она позвонит. Как только кризис минует.
Он убрал телефон в карман.
"Не буду её донимать, – подумал он. – Она сама наберёт. Когда сможет".
Он вышел из "ГУМа".
На улице – было тепло. Москва – жила.
Он сел в "Стриж". Завёл двигатель.
И поехал домой.
А в голове – крутилось одно.
"Софья. Бабушка. Больница. Я подожду. Она позвонит".
Он посмотрел на кулон на шее.
Тёмный металл. Восемь символов.
"Потом, – подумал он. – Потом... потом разберусь с кулоном. Потом... потом разберусь с лесопилкой. А... а сейчас нужно подождать. Подождать... звонка Софьи".
Он нажал на газ.
"Стриж" рванул с места.
И помчался домой. К телефону. К ожиданию.




























