Текст книги "Семейные ценности (СИ)"
Автор книги: Виктория Крафт
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 6.Знакомство с собой.
Глава 6.Знакомство с собой.
Утро после похорон пришло серое, тихое.
Паша проснулся первым. Голова гудела, тело ныло, но сон не шёл. Он лежал, глядя в потолок своей новой комнаты, и слушал тишину квартиры. Родители ещё спали – вчерашний день вымотал всех.
Он сел на кровати. Посмотрел вокруг.
Комната была небольшой, но уютной. Письменный стол у окна завален учебниками, тетрадями, распечатками. Кровать узкая, застелена серым покрывалом. Шкаф встроенный, с зеркальными дверцами. На стенах – полки с книгами.
Паша встал. Медленно, осторожно – переломы всё ещё напоминали о себе. Подошёл к столу.
Нужно узнать. Кто он в этом мире. Что изучает. Кто его друзья. Что делал до аварии.
Он начал осматривать стол.
Учебники: алгебра, математический анализ, дискретная математика, теория алгоритмов, программирование на питон. Всё серьёзное, на уровне третьего курса хорошего технического вуза.
Тетради исписаны мелким, аккуратным почерком. Формулы, графики, код. Паша полистал – всё понятно. Крепкий середняк. Как и он сам когда-то.
Распечатки: лекции, статьи, исследования по криптографии. Паша взял одну – про шифрование с использованием эллиптических кривых.
Криптография. Интересно. Этот Паша интересовался шифрами. Может, поэтому дед решил, что именно он разгадает кулон.
Он подошёл к книжным полкам. Помимо учебников, там стояла художественная литература. Названия были незнакомыми, авторы – чужими, но жанры били точно в цель: эпические саги о древних князьях и тайных орденах, научная фантастика о параллельных реальностях, классика местной фэнтези-литературы.
Он не знал этих книг, но чувствовал: этот Паша читал то же, что и он. Те же миры, те же тропы, те же мечты о большем.
Он подошёл к шкафу. Открыл дверцу.
Одежда: джинсы, свитера, рубашки, куртки. Всё простое, удобное, без вычурных брендов. Спортивная форма для зала. И один чёрный костюм, видимо, для особых случаев. Обычный парень. Не модник. Просто студент.
Он закрыл шкаф. Повернулся к столу.
И увидел телефон.
Чёрный смартфон с небольшой трещиной на углу экрана – видимо, от аварии. Лежал рядом с ноутбуком. Паша взял его. Нажал кнопку включения.
Экран загорелся, показывая время и дату. И запрос разблокировки.
Паша замер на секунду. А потом, повинуясь мышечной памяти этого тела, он просто приложил большой палец правой руки к круглому сканеру под экраном.
Щелчок.
Замок открылся мгновенно. Биометрии было всё равно на амнезию, потерю памяти или параллельные миры. Отпечатки пальцев остались теми же самыми.
Паша выдохнул.
Первое, что бросилось в глаза – море уведомлений. Но в самом верху списка, с пометкой «не прочитано», висел чат с контактом, сохраненным как «Николас (Ник)».
Паша открыл его.
«Братан, ты как? Отец сказал, тебя выписывают. Я завтра с утра буду у вас. Если Данил Семёнович начнет душить правилами и тишиной – я прорвусь. Держись.» (Отправлено вчера вечером).
И ниже, более старое сообщение:
«Слышал про деда. Мои соболезнования, Паш. Я рядом. Если понадобится какая-то помощь с инетом, восстановлением данных, кодом или просто выкурить – звони в любое время, 24/7.»
Паша улыбнулся уголком губ. «Николас. Коля. Лучший друг». В этом чужом, пугающем мире у него уже был свой человек. Свой союзник.
Он пролистал остальные контакты, чтобы составить полную картину.
Катя – староста группы, умная, скидывает конспекты.
Лёха – одногруппник, спортсмен, пишет про тренировки.
Мама – Зинаида Даниловна.
Папа – Данил Семёнович.
Дед – Семён Александрович (последний звонок – вчера, не отвечен).
Обычные люди. Студенты. Не гении, не бандиты. Просто свои.
Он открыл соцсети. Страница Паши Перунова. Аватарка – он сам, с короткими тёмными волосами, в свитере, на фоне Москвы. Статус: "Математика – это музыка разума". На стене – посты про учёбу, мемы, фотографии с друзьями. Обычная, закрытая страница нормального студента.
Он посмотрел фотографии. Паша с Ником в компьютерном клубе. Паша с дедом на даче, ещё до аварии. Паша с родителями на каком-то семейном празднике.
Он был счастливым. Обычным. Счастливым.
Паша закрыл телефон. Сел на край кровати.
Кто он в этом мире? Павел Перунов. Двадцать один год. Студент третьего курса, факультет прикладной математики. Живёт с родителями на Пресне. Увлекается криптографией, фэнтези, играми. И у него есть лучший друг Ник.
И теперь носит кулон деда. Который, возможно, содержит силу рода. Наследство Тихона. Загадку, которую он должен разгадать.
На кухне пахло кофе.
Зинаида стояла у плиты. Данил сидел за столом, с планшетом в руках, но Паша видел – он не читал. Он ждал.
– Доброе утро, Пашенька, – сказала Зинаида, улыбаясь. – Кофе будешь?
– Да, спасибо, – ответил Павел, садясь за стол рядом с отцом.
Данил отложил планшет. Посмотрел на сына. Потом – на жену.
– Зина, Паша... я хотел поговорить с вами.
Зинаида замерла с чашкой в руке.
– Что случилось, Даня?
Данил глубоко вздохнул. Положил руки на стол.
– После смерти отца... я нашёл кое-что. Наследство.
Паша внутренне напрягся. Наследство? Какое наследство? Дед был бывшим зеком.
– Отец всю жизнь копил, – продолжил Данил, глядя в стол. – Тихо. Не показывал. Но он оставил кое-что. Ресурсы. Достаточно, чтобы начать.
– Начать что? – осторожно спросила Зинаида.
Данил выпрямился. В его глазах появилось что-то новое – не страх, не вина. А холодная решимость.
– Бизнес. Я хочу уйти из банка. Хочу начать своё дело. Построить корпорацию.
Паша смотрел на отца молча. Корпорацию? Данил – экономист в банке. Не предприниматель. Что изменилось?
– Даня, это серьёзное решение, – нахмурилась Зинаида. – Ты уверен?
– Уверен. Я думал об этом долго. И у меня есть план, – Данил перевёл взгляд на Пашу. – Паша, ты математик. Алгоритмист. Ты умный. Я хочу, чтобы ты помог мне.
– Помог? – переспросил Паша. – Как?
– С расчётами. С бизнес-планами. С аналитикой. Я не справлюсь один. Мне нужен кто-то, кому я доверяю. Свой человек.
Паша смотрел на отца. Почему именно я? Почему не нанять профессионалов? Почему не обратиться к партнёрам?
– Хорошо, – сказал Паша. – Я помогу.
Данил кивнул, удовлетворённо.
– Спасибо. Я знал, что ты не откажешь. – Он встал и подошёл к окну. – Я уже продумал схему. Мы будем брать кредиты. В банках. На покупку недвижимости. Магазинов. Мелких предприятий.
Паша нахмурился.
– Кредиты? Но зачем, если у нас есть стартовый капитал?
Данил обернулся. Посмотрел на сына остро, внимательно.
– Капитал – это начало. Но мы не можем просто так начать его тратить. Это вызовет вопросы. Налоги. Проверки. А так... мы берём кредиты. Легальные деньги. Покупаем активы. Развиваем бизнес. А потом выплачиваем кредиты. Из наследства.
Паша смотрел на отца. И постепенно начинал понимать.
Он хочет отмыть деньги, – пронзила его мысль. Грязные, непрозрачные деньги из наследства. Он берёт кредиты – легальные деньги. Покупает на них активы. А потом выплачивает кредиты грязными деньгами. В итоге активы становятся легальными. А происхождение денег затирается.
Это была классическая, грубая, но рабочая схема отмывания. Паша читал про такое в новостях. Но никогда не думал, что увидит это в своей семье.
– Даня, это законно? – тихо спросила Зинаида.
Данил криво усмехнулся.
– Абсолютно. Мы просто берём кредиты. Покупаем активы. Развиваем бизнес. Это нормальная практика. Никто не придерётся.
Он подошёл к Паше и положил руку ему на плечо.
– Мы построим корпорацию, Паша. Настоящую. И мы прославим фамилию. Как дед хотел.
Паша посмотрел на руку отца. На его глаза, в которых горела решимость. И что-то ещё. Что-то тёмное, цепкое.
– Я помогу, – тихо сказал Паша.
Данил кивнул и вышел из кухни, направившись в свой кабинет.
Зинаида посмотрела на мужа, потом на сына. В её глазах была тревога.
– Пашенька, – тихо сказала она. – Ты уверен, что хочешь в этом участвовать? Твой отец... он изменился после смерти деда. Он стал одержимым. Я боюсь за него. И за тебя.
– Я буду осторожен, мама, – ответил Паша.
Она кивнула, погладила его по руке и ушла на кухню, чтобы закончить с завтраком.
Вечером Паша постучал в дверь кабинета отца.
– Войди, – донёсся голос Данила.
Паша вошёл. Отец сидел за столом, перед ним ноутбук и чашка остывшего кофе.
– Пап, – сказал Паша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я хотел попросить тебя. Про кулон.
Данил замер. Его рука, тянувшаяся к мышке, остановилась. Он медленно поднял глаза на сына.
– Кулон?
– Да. Дед носил его тридцать лет. Для него это было важно. Я хочу его. На память.
Данил смотрел на него долго. Потом тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Паша, я уже смотрел его. Ты же знаешь. В больнице. Я пытался понять, что это. Я даже отдал его своим знакомым программистам из IT-отдела банка. Попросил проверить: может, это какой-то зашифрованный носитель, может, там скрытая память.
– И? – спросил Паша, затаив дыхание.
– Ничего, – развёл руками Данил. – Они сказали: обычный сплав. Никаких микросхем внутри. Никакой памяти. Тот разъём USB сбоку – чисто декоративный, он не работает. Они даже пытались его аккуратно вскрыть, но металл оказался слишком твёрдым. Будто он цельнолитой.
Данил помолчал, глядя на сына.
– Это просто кусок металла, Паш. Сентиментальная безделушка. Не трать на него время.
– Я всё равно хочу его, – упрямо сказал Паша. – Это память о деде.
Данил поморщился, но открыл ящик стола.
Там лежал кулон. Тёмный металл. Странные, почти незаметные узоры. Серебряная цепочка.
Данил подвинул его по столу к Паше.
– Бери. Если тебе так спокойнее.
Паша протянул руку. Взял кулон.
Он был тяжёлым. И тёплым. Слишком тёплым для куска металла, который пролежал в ящике стола весь день. Как будто он ждал этого прикосновения.
– Спасибо, – тихо сказал Паша.
Он расстегнул цепочку и надел кулон на шею. Металл лёг на грудь, тяжёлый и живой.
В этот момент Паша почувствовал это снова. Тихое, едва уловимое ощущение. Как будто кто-то очень далёкий кивнул ему в ответ. Как будто дед одобряет.
– Не жди от него чудес, – бросил Данил вслед, когда Паша уже повернулся к двери. – Это просто металл.
– Я понял, – ответил Паша.
Он вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь.
Он стоял в полумраке, сжимая кулон в ладони.
Программисты ничего не нашли, – думал он. Сказали, что это декоративный разъём. Но дед носил его тридцать лет, не снимая. Дед говорил там знания.
Паша посмотрел на узоры при свете лампы в коридоре. Восемь странных символов. Не руны. Не иероглифы. Уникальный шифр.
Они искали микросхемы, – понял Паша. Они искали логику обычного мира. Но это не обычная флешка. Это загадка Тихона. И ключ к ней не в пайке или микрочипах.
Он сжал кулон. В голове всплыло сообщение из телефона: «Если понадобится какая-то помощь с инетом, восстановлением данных, кодом... звони в любое время».
Ник, – подумал Паша, и на губах появилась лёгкая улыбка. Мне понадобится твоя помощь, братан.
Я разгадаю тебя, – пообещал он про себя, глядя на кулон. Я прославлю фамилию. Но не так, как хочет отец, отмывая грязные деньги. А так, как хотел дед.
Глава 7. Работа.
Глава 7. Работа.
Прошло восемь месяцев.
Октябрь сменился ноябрём, ноябрь – декабрем, декабрь – январём. Зима перешла в весну, весна – в лето. Москва меняла свои наряды, а Паша менялся вместе с ней.
В начале этой истории ему был двадцать один год. А теперь, в июне, ему исполнился двадцать второй. Он даже не заметил, как пролетел день рождения – слишком много было дел.
Кабинет Данила теперь выглядел иначе.
Исчезли старые коробки с документами. Исчез платяной шкаф, в котором когда-то была спрятана спортивная сумка. Теперь здесь стояли два больших стола – один для Данила, другой для Паши. На стенах – карты Москвы с отмеченными объектами недвижимости. На полках – папки с договорами, бухгалтерскими отчётами, бизнес-планами.
Паша сидел за своим столом, глядя в монитор ноутбука. Перед ним – таблицы, формулы, расчёты.
"Так, – думал он, щёлкая клавишами. – Если мы берём кредит в восемьдесят миллионов под двенадцать процентов годовых на пять лет, то ежемесячный платёж составит... так... один миллион шестьсот тысяч. Покупаем помещение на Арбате – триста квадратов. Сдаём в аренду – доход два миллиона в месяц. Разница – четыреста тысяч. Чистыми".
Он нажал Enter. Формула пересчиталась.
Данил вошёл в кабинет – в дорогом костюме, с новым телефоном в руке. Он выглядел иначе, чем восемь месяцев назад. Исчезла бледность, исчезли тёмные круги под глазами. Он стал увереннее, жёстче, сильнее.
– Паша, – сказал он. – Как там по "Торговому дому на Тверской"?
Паша повернулся к отцу.
– Всё хорошо, – сказал он. – Кредит одобрен. Завтра подписываем договор. Помещение – четыреста квадратов. Арендатор уже есть – сеть кофеен. Доход – три миллиона в месяц. Окупаемость – два года.
Данил кивнул. Удовлетворённо.
– Отлично, – сказал он. – А что по магазину на Пресне?
– Тоже хорошо, – Паша переключил таблицу. – Кредит – сорок миллионов. Помещение – двести квадратов. Арендатор – бутик одежды. Доход – полтора миллиона. Окупаемость – два с половиной года.
Данил подошёл к столу. Посмотрел на экран.
– Хорошо, – сказал он. – Завтра едем на торги. Есть ещё один лот – склад в Марьино. Тысяча квадратов. Можно сдать под логистику. Доход – пять миллионов в месяц.
Паша кивнул, уже переключаясь на новый файл.
– Я посчитаю, – сказал он.
Данил положил руку ему на плечо.
– Ты молодец, Паша, – сказал он. – Без тебя бы я не справился. Ты... ты настоящий Перунов.
Паша посмотрел на отца. Улыбнулся.
– Спасибо, – сказал он.
На следующий день они поехали на торги.
Данил – в дорогом костюме, с новым телефоном. Паша – в простом свитере, с папкой документов.
Торги проходили в большом зале – с высокими потолками, люстрами, столами, накрытыми зелёным сукном. Люди – в костюмах, с портфелями, с важными лицами.
Данил сидел рядом с ним. Шептал: "Лот номер семь – склад в Марьино. Начальная цена – двести миллионов. Мы предлагаем – двести двадцать. Если кто-то перебивает – добавляем десять. Но не больше трёхсот. Понял?"
Паша кивнул.
– Понял, – шепнул он.
Торги начались.
Лот номер семь. Склад в Марьино. Тысяча квадратов.
– Начальная цена – двести миллионов, – сказал аукционист. – Кто даёт больше?
Данил поднял руку.
– Двести двадцать, – сказал он.
Кто-то из зала поднял руку.
– Двести тридцать.
Данил посмотрел на Пашу. Паша кивнул.
– Двести сорок, – сказал Данил.
Кто-то ещё поднял руку.
– Двести пятьдесят.
Данил нахмурился. Посмотрел на Пашу.
Паша пожал плечами. "До трёхсот", – шепнул он.
– Двести шестьдесят, – сказал Данил.
Тишина.
Аукционист посмотрел на зал.
– Двести шестьдесят – раз. Двести шестьдесят – два. Двести шестьдесят – три. Продано!
Данил выдохнул. Посмотрел на Пашу.
– Молодец, – шепнул он. – Мы... мы получили этот лот.
Паша кивнул.
– Теперь нужно оформить кредит, – сказал он. – И... и подписать договор.
Данил кивнул.
– Завтра, – сказал он. – Завтра всё оформим.
Они вышли из зала.
На улице – серый московский день. Холодный ветер. Люди, которые куда-то спешат.
Данил достал телефон. Набрал номер.
– Алло, Виктор? – сказал он в трубку, и голос его изменился – стал громче, увереннее, с какими-то новыми, непривычными для Паши нотками. – Да! Взяли! Марьино – наше! Двести шестьдесят! Отличный лот!
Он слушал, кивал, улыбался.
– Да, да, конечно. Сегодня вечером? Отлично. "Метрополь"? В восемь? Будем.
Он положил трубку. Посмотрел на Пашу.
– Паша, – сказал он. – Ты поезжай домой. Отдохни. А я... я задержусь. Нужно отметить сделку. Виктор зовёт в ресторан. Партнёры, банкиры... нужно поддерживать связи.
Паша посмотрел на отца.
"Отметить, – подумал он. – Отметить сделку. Это уже не первый раз. Раньше он просто ехал домой. А теперь ему нужно отмечать. С партнёрами в ресторанах".
– Хорошо, – сказал Паша. – Я поеду.
Данил кивнул. Удовлетворённо.
– Молодец, – сказал он. – Ты сегодня хорошо отработал. Я горжусь тобой.
Он хлопнул Пашу по плечу. Сильно. По-мужски.
– Завтра – в офис. С утра. Оформим кредит. Подпишем договор. А потом займёмся домом.
Он сел в свою новую машину – чёрный седан, который он купил два месяца назад вместо старой "Тойоты". Машина тронулась и уехала в сторону центра.
Паша остался стоять на тротуаре. Смотрел, как машина отца растворяется в потоке.
"Он изменился, – подумал он. – За этот год... он изменился. Стал другим. Жёстче. Громче. Увереннее. И он начал пить. Раньше – никогда. А теперь после каждой сделки – ресторан. Партнёры. Банкиры. И... и бутылка коньяка".
Паша сунул руки в карманы. Пошёл к метро.
Дома он вошёл тихо.
В квартире пахло борщом. Из кухни доносились звуки телевизора – какая-то ток-шоу, приглушённый голос ведущего.
Паша снял куртку. Прошёл в кухню.
Зинаида стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Она была в домашнем халате, с волосами, собранными в небрежный пучок. Усталая. Тихая.
– Мам, – сказал Паша. – Я дома.
Она обернулась. Улыбнулась – той самой мягкой улыбкой, которая была у его настоящей мамы.
– Пашенька, – сказала она. – Как торги?
– Успешно, – ответил он. – Взяли склад в Марьино. За двести шестьдесят.
Она кивнула.
– Хорошо, – сказала она. – А папа?
Паша посмотрел на неё. Помолчал.
– Папа задерживается, – сказал он. – Поехал отмечать сделку. С партнёрами. В ресторан.
Зинаида посмотрела на него. Долго. Внимательно.
И – молча – кивнула.
Она не стала спрашивать: "В какой ресторан?", "С кем?", "До скора?", "Он опять будет пить?". Она просто кивнула. Тихо. Как будто это было чем-то привычным. Как будто она уже знала – и давно.
Паша смотрел на неё. И понимал.
"Она всё видит, – подумал он. – Она – психолог. Она читает людей, как открытые книги. Она видит, как отец меняется. Как он начинает пить. Как он отдаляется. Но молчит. Потому что не знает, что делать.
– Мам, – тихо сказал он. – Ты как?
Она обернулась к плите. Снова помешала в кастрюле.
– Нормально, – сказала она. – Всё нормально.
И в её голосе – в первый раз за всё время – Паша услышал ложь. Тихую. Горькую. Едва уловимую.
"Она врёт, – подумал он. – Онане в порядке, но она не хочет говорить. Не хочет жаловаться. Не хочет, чтобы я выбирал между ней и отцом".
Он подошёл к ней. Обнял – осторожно, бережно.
Она замерла на секунду. Потом – медленно – положила руку ему на спину. Погладила. Как когда он был маленьким.
– Всё будет хорошо, Пашенька, – прошептала она. – Всё будет хорошо.
Но в её голосе не было уверенности.
Поздно вечером Паша сидел в своей комнате, доделывая расчёты по кредиту.
Телефон вибрировал. Сообщения в мессенджере.
Ник: Братан, ты живой? Я тебя неделю не видел!
Ник: Слушай, завтра у Катьки днюха. Собираемся у неё на квартире. Будут все: Лёха, Макс из Питера приедет, новые люди. Ты же придёшь?
Паша посмотрел на экран. Потом – на ноутбук. На таблицы. На цифры.
Паша: Ник, не могу. Завтра с утра – оформление кредита. Отец убьёт, если не закончу расчёты.
Ник: Да ладно тебе! Одну ночь можешь пропустить? Ты работаешь как проклятый уже полгода. Тебе нужно отдохнуть. Выпить. Потанцевать. Пожить наконец!
Паша: Не могу, братан. Правда. В другой раз.
Ник: Паш, ты серьёзно? Последний раз ты так же говорил. И в прошлый раз. И ещё до этого. Ты вообще помнишь, когда последний раз тусил?
Паша задумался.
Когда он последний раз тусил? Когда последний раз пил? Танцевал? Смеялся до утра с друзьями?
Он не помнил.
Паша: Не помню. Слушай, Ник, правда не могу. В другой раз. Обещаю.
Ник: Ладно. Но ты смотри... ты меня пугаешь, братан. Ты стал какой-то... другой. Как будто тебя подменили.
Паша усмехнулся уголком губ.
Если бы ты знал, Ник, – подумал он.
Паша: Всё нормально. Просто завал. Разгребусь – сразу наберу.
Ник: Окей. Но ты мне должен! Большую вечеринку. С открытым баром. И чтобы до утра. Договорились.
Паша: Да.
Ник: Держи слово, Перунов. А то я обижусь. Ладно, спати. Завтра на пары. Удачи с кредитом!
Паша: Спасибо, Ник. Ты лучший.
Ник: Знаю
Паша положил телефон. Посмотрел в окно.
"Ник прав, – подумал он. – Я стал другим, не тусуюсь. Не пью. Не живу. Но я аботаю. Помогаю отцу. Я забывал про кулон. Про деда.
Он посмотрел на кулон на своей шее.
Тёмный металл. Восемь символов. Разъём USB.
Нет, сейчас не до тебя, – подумал он. – Сейчас... сейчас у меня работа. Учёба. Корпорация. Отец... Он нуждается во мне. Потом будет время. Потом я займусь тобой. Обещаю".
Он открыл учебник. Начал читать.
Но в голове у него были не формулы.
А цифры. Кредиты. Доходы. Окупаемость.
И лицо матери. Её тихий, горький кивок.
И сообщение Ника: Ты стал какой-то... другой. Как будто тебя подменили.
И слова отца: "Ты настоящий Перунов".




























