Текст книги "Ателье три нити. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава. 16.Ссора и тайна Марго

Месяц пролетел как один день. Я шила днём и ночью, в магазине и дома. Двадцать три наряда для эльфийской свадьбы – и мой собственный, двадцать четвёртый. Серебристо-серый, с переливами, с бафом лёгкости. Я ещё не закончила его – времени не хватало даже на себя, – но оно уже висело на манекене в углу и обещало быть прекрасным. Это был потрясающий месяц. Я впервые работала с таким количеством заказов одновременно, и магия напёрстка раскрылась для меня в полную силу. Я не просто шила – я дирижировала процессом. Ткани сами разворачивались на столе, иглы порхали в воздухе, вышивка ложилась ровными стежками, пока я работала над другой деталью. Я научилась управлять сразу несколькими процессами: пока на манекене собиралось платье невесты, на раскроечном столе сама собой сшивалась подкладка для костюма жениха, а в углу мастерской перчатки вышивались серебряной нитью, даже не требуя моего прикосновения. Это было похоже на оркестр. Я – дирижёр, а ткани, нитки, иглы и ножницы – музыканты. Я задавала ритм, направляла, вкладывала бафы – и всё получалось именно так, как я задумывала. Даже лучше. До свадьбы оставалось три дня. Я почти всё закончила – оставалась последняя примерка и финальная отделка. А в моём мире тем временем назревала гроза. Сашка позвонил в субботу утром. Голос у него был бодрый, даже слишком. – Ань, привет! У меня отличные новости! – Какие? – я как раз заваривала кофе на кухне и пыталась проснуться после очередной бессонной ночи. – Я поговорил с предками! Они не против! – Не против чего? – Чтобы мы съехались! Ну, в смысле – ты и я. У тебя же теперь своя квартира, а я всё равно у родителей живу. А тут – вместе. И удобно, и вообще. Я уже план составил! Я поставила чашку на стол. Кофе расплескался. – Саш, какой план? – Переезда! – он, кажется, не замечал моего тона. – Я вещи собрал уже почти. Диван у тебя есть, стол тоже, а мой компьютерный стул мы поставим в угол. Я посчитал: вдвоём дешевле, чем порознь. И мама рада – говорит, наконец-то. А потом и свадьбу можно планировать. Я уже и дату прикинул – следующий июнь, самое хорошее время... – Сашка, стоп. Стоп. Он замолчал. – Ты что... ты уже и свадьбу спланировал? – у меня сел голос. – Без меня? Ты меня вообще спросил? В трубке повисла пауза. – Ну... я думал, ты обрадуешься. Мы же с детства вместе. Я думал, это само собой разумеется. – Само собой?! – я вскочила со стула. – Сашка, ты сейчас серьёзно?! Ты всё решил: переезд, дату, мебель – а меня спросить забыл! – Ань, я хотел как лучше... – Как лучше – это спросить! Это обсудить! А не ставить перед фактом! Я ходила по кухне взад-вперёд, сжимая телефон. Внутри всё кипело. Я любила Сашку. Правда любила. Но он вёл себя так, будто наша совместная жизнь – уже решённый вопрос. Будто я – его невеста, и осталось только назначить дату и выбрать ресторан. А он даже не поинтересовался, хочу ли я этого. – Я не готова, Саш. Не готова к переезду. И уж тем более не готова к свадьбе. Мне нужно время. – Сколько времени? – его голос стал глухим. – Мы знакомы с детства, Ань. Я тебя люблю. Я думал, ты меня тоже. Сколько ещё ждать? – Я не знаю. Но когда ты решаешь всё за меня – мне хочется ждать ещё дольше. Он замолчал. Я слышала его дыхание в трубке. Потом он сказал тихо: – Понял. Значит, я поторопился. И с переездом, и... со всем. – Да, Саш. Поторопился. – Ладно. Я пока не буду перевозить вещи. Но ты подумай. Ладно? Просто... подумай. – Подумаю. Я повесила трубку и села на стул. Кофе остыл. На душе было паршиво. Я не хотела его обижать. Он правда хороший. Но я не могла сказать «да», когда моя жизнь была поделена между тремя мирами. Когда у меня была тайна, которую я не могла раскрыть. Когда я сама ещё не понимала, чего хочу. Весь день я просидела в магазине, доделывала заказы. Магия текла сквозь пальцы – напёрсток помогал, игла слушалась, ткани ложились ровно. Мысли то и дело возвращались к Сашке. И к Лориану. К его приглашению на свадьбу. К тому, как он смотрел на меня в саду. К вечеру я решила проветриться. Вышла из дома и просто пошла по улице, куда глаза глядят. Ранняя осень, желтеющие листья, холодный ветер. Я дошла до своего старого двора, где мы с Сашкой сидели на скамейке сто лет назад, села и задумалась. – Здравствуй, Анечка. Я вздрогнула. Рядом со скамейкой стояла старушка – маленькая, сухонькая, в сером платке и стареньком пальто. Лицо морщинистое, но глаза ясные, живые. Она смотрела на меня и улыбалась, будто узнала. – Здравствуйте, – сказала я осторожно. – Мы знакомы? – Не помнишь, – она кивнула, будто это было ожидаемо. – А я тебя помню. Маленькую. Ты тогда у Лиды в квартире пуговицы перебирала, а мы с ней чай пили. Я замерла. Лида. Бабушка. – Вы знали мою бабушку? – Знала. Дружили мы. Вместе в одном ателье работали, ещё до того, как она на особые заказы перешла. – Она присела на край скамейки. – Меня тётя Валя зовут. Валентина Петровна. Ты меня, наверное, и не помнишь – тебе года четыре было, когда мы виделись в последний раз. Я вгляделась в её лицо. Что-то смутно знакомое мелькнуло в памяти – запах чая, старая квартира, бабушкин смех и ещё чей-то голос, низкий, добрый. Точно. Тётя Валя. Она приходила к бабушке по воскресеньям. – Вы... вы знали бабушку. Близко? – Ближе некуда, – она вздохнула. – Двадцать лет дружили. Я её и похоронила, можно сказать. Твои родители тогда в другом городе были, не успели. А я успела. Я сглотнула ком в горле. Столько лет – и я ничего не знала. – Тётя Валя, – я достала телефон, – можно я вам кое-что покажу? Я открыла фотографию Маргариты. Ту самую, сделанную в бабушкиной квартире. – Вы знаете эту женщину? Тётя Валя взяла телефон, прищурилась. И вдруг лицо её изменилось – стало жёстким. – Марго, – сказала она. – Маргарита. Знаю. Это из-за неё Лида плакала последний год. – Что?! – я подалась вперёд. – Расскажите! Пожалуйста! Тётя Валя помолчала, собираясь с мыслями. Потом начала – Давно это было. Ещё до твоего рождения. Марго пришла к твоей бабушке – молодая, красивая, глаза горят. Замуж выходила, платье свадебное заказать хотела. Лида ей сшила – такое платье, что все ахнули. Особенное платье. Я таких больше нигде не видела. Она посмотрела на меня как-то странно, будто проверяя, понимаю ли я, о чём речь. Я чуть заметно кивнула. Тётя Валя продолжила: – Свадьба была – загляденье. Марго сияла. Муж у неё был... – она запнулась, – ну, скажем так, не из простых. Бандит. Тогда девяностые были, многие в бандиты шли. Он её на руках носил, подарками заваливал. А потом его убили. Разборки, стрельба – обычное дело для тех лет. Я слушала, затаив дыхание. – Марго осталась одна. Без денег, без защиты. А у Лиды как раз дела в гору шли – заказы, клиенты, деньги. Страна тогда бедно жила, концы с концами сводили, а у Лиды всегда и стол накрыт, и одета с иголочки. Марго это видела. И пришла к ней. – Зачем? – Учиться. Сказала: «Научи меня шить, как ты. Я тоже хочу так зарабатывать». А Лида – добрая душа – согласилась. Только вот беда: у Марго руки были – крюки. Нитку в иголку вдеть не могла, строчку ровную дать – тем более. Лида с ней месяц мучилась, два, три. Никак. А Марго злилась. Тётя Валя покачала головой. – Однажды я пришла к Лиде в гости, а Марго уже там – кричит, посуду бьёт. «Ты, – говорит, – нарочно меня не учишь! Ты мне завидуешь! Ты свои секреты скрываешь!» Лида пыталась её успокоить, но Марго уже понесло. «Ведьма! – кричит. – Ты ведьма! Ты шьёшь с нечистой силой, я знаю! Ты с дьяволом знаешься!» Лида тогда побелела вся и сказала: «Уходи. И больше не приходи». – И она ушла? – Ушла. Но до этого ещё долго к порогу приходила, угрожала. Говорила: «Я узнаю твой секрет. Я всем расскажу, что ты ведьма». А потом пропала. Надолго. И вот – появилась снова. Я сидела, сжимая телефон. Теперь пазл сложился. Маргарита не просто знала бабушку. Она завидовала ей. Она считала, что бабушка владеет какой-то тёмной силой. Она назвала её ведьмой. И теперь, когда бабушки не стало, она пришла за мной. – Тётя Валя, – сказала я осторожно, – а вы... вы сказали про особенное платье. Вы что-то знаете о бабушкиной работе? Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась – тепло, по-домашнему: – А как же. Лида и мне платье шила. Свадебное. В одна тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. До сих пор храню. Оно у меня в шкафу висит – белое, с кружевом, и знаешь что? До сих пор светится. У меня перехватило дыхание. Клиентка. Она была клиенткой магазина. – Вы... вы знаете про... – Про особые заказы? – она подмигнула. – Знаю, Анечка. Лида была моей лучшей подругой. Она не всё мне рассказывала, но достаточно, чтобы понимать: твоя бабушка была не простой портнихой. И ты, похоже, пошла в неё. Я молчала, не зная, что сказать. Тётя Валя взяла меня за руку: – Не бойся. Я никому не скажу. Секреты подруг я храню до гроба. А теперь и твои буду хранить. – Спасибо, – прошептала я. – Вы мне очень помогли. – Берегись её, Анечка, – она кивнула в сторону телефона, где всё ещё светилась фотография Маргариты. – Она злая. И обидчивая. Если она что-то вбила себе в голову – не отступится. – Я знаю. Но я тоже не отступлюсь. Тётя Валя посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула. – Ты на Лиду похожа. Очень. Береги себя. Она поднялась со скамейки и медленно пошла по аллее. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Теперь я знала: тётя Валя – не просто старая знакомая. Она – часть тайны. И она на моей стороне. Я встала и пошла домой. Теперь я знала, с кем имею дело. Маргарита не просто охотница за напёрстком. Она обиженная женщина, которая считает, что у неё украли то, что должно было принадлежать ей. Которая назвала мою бабушку ведьмой и теперь хочет добраться до меня. Дома я подошла к манекену, на котором висело моё платье для свадьбы. Серебристо-серое, с переливами, с бафом лёгкости. Почти готовое. Я провела ладонью по ткани – она была тёплой, как всегда. – Ничего, – сказала я то ли платью, то ли себе. – Справимся. Впереди была эльфийская свадьба. И разговор с Сашкой, который теперь точно знал, что я не готова. И тень Маргариты, которая никуда не делась. Но у меня была магия. Был магазин. Был напёрсток. И были друзья – пусть даже они не знали всей правды. Я взяла иглу и села заканчивать платье. До свадьбы – три дня.

Глава. 17.Свадьба и ремонт

Эльфийская свадьба – это не просто праздник. Это целый мир, который раскрывается перед тобой, как цветок, и ты понимаешь, что ничего прекраснее в жизни не видела. Я шагнула в Эльсвейр через портал магазина и замерла. Вся церемония проходила на огромной поляне, окружённой серебристыми деревьями. Над поляной, переливаясь, висели сотни маленьких огоньков – не лампочек, а живых светлячков, которых эльфы специально выращивают для таких случаев. Они мерцали, как звёзды, спустившиеся на землю. Цветы. Цветы были повсюду. Гирлянды из белых и серебристых роз обвивали стволы деревьев. Венки из полевых цветов висели на спинках стульев. Лепестки устилали дорожку, по которой должны были пройти жених и невеста. А воздух... воздух пах мёдом, лавандой и чем-то неуловимо сладким, чему я не могла подобрать названия. – Нравится? – Лориан возник рядом, как всегда, неожиданно. – Это... – я обвела поляну взглядом. – У меня нет слов. Это как сон. – Тогда пусть сон будет приятным, – он улыбнулся и подал мне руку. – Позвольте проводить вас к вашему месту. Как гостье, вам полагается сидеть рядом с семьёй жениха. – Рядом с вами? – Рядом со мной. Я взяла его под руку, и мы пошли по лепестковой дорожке. На мне было то самое платье – серебристо-серое, с переливами, которое я закончила буквально вчера ночью. Баф лёгкости работал идеально: я шла, не чувствуя усталости, и ткань струилась за мной, как вода. Церемония была прекрасна. Лиэль вышла к алтарю в своём грозовом платье, и по толпе пробежал восхищённый шёпот. Ткань переливалась от тёмно-синего к серебристому, люминесцентные нити мягко светились, а шлейф-комета тянулся за ней на несколько метров. Торин стоял у алтаря в тёмно-синем костюме с серебряным крылом на груди, и я видела, как он смотрит на невесту – с таким обожанием, что у меня защипало в глазах. Они обменялись перчатками – теми самыми, которые я шила. Лиэль надела кружевные, Торин – кожаные с серебряной вышивкой. А потом был ещё один ритуал – обмен обручальными браслетами. Это была старая эльфийская традиция: жених и невеста надевали друг другу на запястья тонкие серебряные браслеты, сплетённые из трёх нитей – лунного серебра, солнечного золота и лесной лозы. Три нити символизировали три мира, которые отныне соединялись в их союзе. Браслеты сами застёгивались на руке и уже никогда не снимались – магия держала их крепче любого замка. – Красиво, – прошептала я. – У нас говорят: браслет сам знает, когда союз настоящий, – тихо ответил Лориан. – Если любовь ложная, он расстегнётся и упадёт. Но такого ещё ни разу не случалось на моей памяти. Я смотрела, как Лиэль и Торин поднимают руки с браслетами, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Это было не просто украшение. Это было обещание. Настоящее, магическое, нерушимое. Потом был ритуальный танец – они кружились под двумя лунами, и платье невесты мерцало в темноте, как настоящее звёздное небо. Браслеты на их запястьях мягко светились в такт музыке. А потом начался пир. Столы ломились от угощений: фрукты, которых я никогда не видела, мёд, истекающий золотом, эльфийский эль в серебряных кубках. Подружки невесты в тёмно-синих платьях с серебряными блёстками щебетали, как стайка птиц. Друзья жениха уже готовились к турниру, разминая плечи. Мать невесты, величественная в бордовом бархате, беседовала с матерью жениха, которая наконец перестала нервничать – баф спокойствия работал. Лориан сидел рядом со мной, подливал мне эль и рассказывал о традициях. – А сколько вам лет? – спросила я вдруг, когда мы разговорились о прошлых свадьбах. Он улыбнулся: – Двести семьдесят шесть. Я поперхнулась элем. – Сколько?! – Двести семьдесят шесть, – повторил он спокойно. – По эльфийским меркам я ещё молод. Примерно как ты – по человеческим. – Вы... вы старше моего прадедушки, – я помотала головой. – В несколько раз. – Вас это смущает? Я задумалась. Он смотрел на меня – высокий, светловолосый, с глазами цвета вечернего неба. Он видел двести семьдесят шесть эльфийских зим, двести семьдесят шесть праздников света, двести семьдесят шесть раз смотрел, как распускаются серебристые цветы. А я – обычная девушка из Москвы, которой двадцать два. Но сейчас, здесь, под двумя лунами, это не имело значения. – Нет, – сказала я честно. – Не смущает. Он улыбнулся, и в его глазах заплясали золотые искры. После пира начались танцы. Музыканты заиграли – арфы, флейты, какие-то инструменты, похожие на скрипки, но с более глубоким звуком. Пары кружились по поляне, и в воздухе вились не только светлячки, но и крошечные феи – настоящие, с прозрачными крыльями, которые прилетели на праздник. Они танцевали вместе с гостями, оставляя за собой серебристую пыльцу. Лориан пригласил меня на танец. Мы кружились под двумя лунами, и я чувствовала себя Золушкой, которая случайно попала на бал. Но в отличие от Золушки, моё платье не исчезнет в полночь. И я сама его сшила. А потом был турнир друзей жениха. Они сражались деревянными мечами – в тех самых костюмах, которые я шила, – и Торин, конечно, победил. Первый кусок свадебного пирога достался ему. Когда он поднял его над головой, браслет на его запястье сверкнул серебром, и Лиэль захлопала в ладоши. Я вернулась домой под утро, рухнула в кровать и проспала до обеда. Но уже на следующий день начался новый этап. Ремонт. Квартира на Большой Садовой была старой. Высокие потолки, лепнина, паркет – всё это было прекрасно, но требовало обновления. Обои выцвели, местами отошла штукатурка, а кухонная плита помнила ещё бабушкины пироги. Мне хотелось сделать всё по-своему. Денег теперь хватало. Я открыла шкафчик в магазине, взяла пару пачек купюр и поехала в строительный гипермаркет. Краска, обои, новая плитка для кухни, ламинат, смесители, светильники – я набрала полную тележку. Потом поехала в мебельный: диван, стол, стулья, шкаф для мастерской, удобный стеллаж для тканей. Потом – в салон бытовой техники: новая плита, стиральная машина, холодильник, посудомоечная машина, духовой шкаф. – Девушка, вы одна живёте? – спросил меня продавец, когда я заказала доставку. – Зачем вам такой большой холодильник? – Я люблю готовить, – соврала я. На самом деле холодильник был нужен, чтобы хранить фрукты из зверомира. Обычный холодильник они занимали целиком. Доставку назначили на следующий день. А вечером я начала ремонт. Я включила музыку – на этот раз что-то ритмичное, современное, – надела напёрсток и приступила. Это было похоже на танец. Стены сами очищались от старых обоев, штукатурка выравнивалась, краска ложилась ровными слоями. Кисти и валики порхали в воздухе, как дирижёрские палочки. Плитка на кухне выкладывалась сама – идеальными рядами, без перекосов. Ламинат щёлкал, защёлкиваясь на полу, как пазл. Я кружилась по квартире, подпевая музыке, и чувствовала себя волшебницей. В прямом смысле. Магия текла сквозь пальцы, напёрсток вёл меня, и всё получалось именно так, как я хотела. К утру ремонт был закончен. Я стояла посреди гостиной и не верила своим глазам. Свежие стены, новый пол, сияющая кухня. Квартира преобразилась. На следующий день привезли мебель и технику. А ещё через день пришли специалисты – подключать плиту, стиральную машину и посудомойку. Их было двое: мужчина постарше, с усталыми глазами и смешными усами, и молодой парень, явно стажёр, который всё время шутил. – Ого, какая техника! – присвистнул молодой, увидев мою новую плиту. – Девушка, а вам муж не нужен? Я готов! Стирать, готовить, посуду мыть – всё умею. – У меня уже есть посудомоечная машина, – я усмехнулась. – А я лучше! Я и сказку на ночь расскажу, и носки поглажу. – Носки гладить вредно, – я покачала головой. – Они теряют форму. – О! – он поднял палец. – Женщина, которая разбирается в носках! Это судьба! Точно говорю – судьба! Напарник хмыкнул и дёрнул его за рукав: – Хватит клиентку смущать. Работай давай. Молодой вздохнул и полез подключать плиту, но перед этим подмигнул мне: – Если что – я серьёзно. Звоните. – Непременно, – я рассмеялась. Когда они ушли, я налила чай, села на новый диван и огляделась. Всё было на своих местах. Новая мебель, новая техника, свежие стены. Теперь это действительно была моя квартира. Уютная, светлая и очень-очень моя. Я решила: нужно отпраздновать. Поехала в салон красоты. Впервые за долгое время – просто для себя. Маникюр, педикюр, новая стрижка. Я сидела в кресле, смотрела на себя в зеркало и думала: «Вот так, наверное, чувствуют себя обычные люди. Когда у них есть деньги, и они могут их тратить в своё удовольствие». После салона я пошла по магазинам. Новое пальто, пара платьев, туфли, сумка. Давно я не позволяла себе такого шопинга. И это было приятно. Очень приятно. Вечером я позвонила Сашке. Мы не разговаривали почти неделю – после той ссоры. – Привет, – сказала я. – Приходи в гости. У меня ремонт. Покажу. Он пришёл с банкой борща – как всегда. Постоял на пороге, огляделся. – Ничего себе. Ты сама всё сделала? – Почти, – я улыбнулась. – Помогли. – Кто? – Хорошие люди. Ты их не знаешь. И специалисты из сервиса. Очень смешные, кстати. – Что за специалисты? – Один меня замуж звал. Говорил, носки гладить умеет. Сашка нахмурился: – Носки гладить вредно. Они форму теряют. – Я так и сказала. – Умница. Мы рассмеялись. Он прошёлся по квартире, потрогал новые стены, заглянул на кухню. – Круто, – сказал он наконец. – Очень круто. Ань, я... я хотел извиниться. За тот разговор. Я правда поторопился. – Я знаю, – я села на диван. – Саш, я не говорю «нет». Я говорю «не сейчас». Понимаешь? – Понимаю, – он сел рядом. – Я подожду. Сколько нужно. – Спасибо. Мы просидели весь вечер, пили чай и болтали о чём-то неважном. На душе стало легче. Трещина в наших отношениях не исчезла, но затянулась. А я знала, что впереди ещё много дел. Магазин. Заказы. И тень Маргариты, которая никуда не делась. Но сегодня был хороший день.

Глава. 18.Платок и розы

После свадьбы и ремонта жизнь вошла в новое русло – спокойное, но наполненное. Я просыпалась в своей обновлённой квартире, варила кофе на новой плите, завтракала фруктами из зверомира и шла в магазин. Там меня ждали заказы, ткани, клиенты и тихий, уютный свет из окон, за которыми всегда было разное небо. В то утро я открыла книгу поставок и пробежалась по списку. Ткани-хамелеоны почти закончились – Мята с подругами заказывали платья одно за другим, эльфийский шёлк тоже подходил к концу, а серебряные нити для вышивки и вовсе иссякли. Я сделала пометки в книге и уже через час в дверь магазина постучали. Поставщики. Их было двое: знакомый уже эльф с рулонами шёлка и новый персонаж – зверочеловек-медведь, огромный, мохнатый, с корзинами, полными мотков шерсти и образцов меха. – Доброго дня, хозяйка, – прогудел медведь, протискиваясь в дверь. – Я Гром. Услышал, вам мех нужен. У меня лучший во всей Драгонии. Вот, смотрите: зимний подшёрсток, летний ворс, водоотталкивающая пропитка ручной работы. Жена делает. Он разложил на прилавке образцы. Я потрогала каждый – мех действительно был великолепный. Мягкий, тёплый, но при этом лёгкий. – Беру всё, – сказала я. – Сколько с меня? Гром назвал цену, мы поторговались (медведь оказался азартным спорщиком, но в итоге мы ударили по рукам), и он ушёл, довольный, пообещав принести ещё. Эльф-поставщик, молчаливый и стройный, как все его сородичи, оставил рулоны шёлка и исчез, едва кивнув. Не успела я разложить новые ткани, как в магазин вошла Мята. Кошкодевочка сияла. Хвост трубой, уши торчком. – Аня! Я снова к вам! Подружка моя, Лиса, замуж выходит. Нужно платье! Такое же, как у меня было, только другое! – Другое – это какое? – Ну, не с ромашками. С колокольчиками! Она колокольчики любит. Синие. И чтобы юбка-солнце – обязательно. У нас, зверолюдей, хвост должен свободно ходить, сами понимаете. Я понимала. Мы обсудили фасон, выбрали ткань – нежно-голубую с серебристым отливом, – и Мята убежала, пообещав привести невесту на примерку. А потом пришла эльфийка. Линэль. Та самая, которая заказывала платье для Праздника Первого Света. Она была в том самом платье – лунный шёлк всё так же переливался, а звёздная вышивка мерцала. – Аня, – она улыбнулась, – я пришла с новым заказом. На этот раз мне нужен дорожный плащ. Лёгкий, непромокаемый, с бафом «попутный ветер». Я собираюсь в путешествие. – Далеко? – Через всё Эльсвейр. К морю. Я сняла мерки, выбрала ткань – мембрану ночного мотылька, – и Линэль ушла, пообещав зайти через три дня. К обеду я управилась со всеми заказами и решила: пора навестить тётю Валю. Я давно хотела её отблагодарить. За рассказ о Маргарите, за то, что хранила бабушкины секреты, за то, что в моей жизни появился кто-то, кто знал Лиду близко и мог о ней рассказать. Я сшила для тёти Вали платок – тонкий, шерстяной, с бафом тепла и спокойствия. Пусть носит и вспоминает бабушку добрым словом. Тётя Валя жила в старом доме на Преображенке. Я поднялась на четвёртый этаж, позвонила. Она открыла сразу, будто ждала. – Анечка! Проходи, родная. В её квартире пахло сушёными травами и старыми книгами. На окнах – кружевные занавески, на полках – фарфоровые статуэтки. Мы сели на кухне, и тётя Валя поставила чайник. – Я вам подарок принесла, – я протянула свёрток. – Спасибо за тот разговор. Вы мне очень помогли. Она развернула платок и ахнула: – Какая красота! Аня, это же ручная работа! – Моя. – Вся в Лиду, – она прижала платок к груди. – У неё тоже был такой дар. Всё, что она шила, дышало. Помню, как она мне свадебное платье делала... Я тогда молодая была, двадцать лет. Волновалась ужасно. А Лида говорит: «Не бойся, Валя. Платье тебе поможет». И правда – надела я его, и страх как рукой сняло. Весь день как на крыльях летала. Я слушала, затаив дыхание. Тётя Валя продолжала: – А муж мой, покойный, всё удивлялся: «Ты чего такая спокойная? Свадьба же!» А я ему: «Платье волшебное». Он смеялся, не верил. А я знала. – Баф спокойствия? – спросила я. – Наверное, – она кивнула. – Лида тогда этих слов не знала, но суть та же. Она душу вкладывала в каждый стежок. И тебе, я смотрю, это передалось. Мы пили чай ещё часа два. Тётя Валя рассказывала о бабушке: как они работали вместе в ателье, как дружили, как бабушка познакомилась с дедушкой и как он её добивался – целый год ходил под окнами с цветами. Я слушала и смеялась, и на душе становилось тепло. – Ты заходи, Анечка, – сказала она на прощание. – Не забывай старуху. – Обязательно. На следующий день в магазин вошёл он. Я сидела за прилавком, перебирала новые мотки шерсти от Грома, когда дверь открылась и в магазин шагнул мужчина. Не эльф, не зверочеловек – обычный человек. Но какой. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и серыми глазами. Одет в простую куртку – не новую, но добротную, – и от него пахло ветром. Не духами, не городом – именно ветром, как будто он только что спустился с гор. – Добрый день, – сказал он. Голос низкий, спокойный. – Мне сказали, здесь можно заказать особую одежду. – Да, – я встала. – Меня зовут Аня. А вас? – Максим, – он огляделся, и на его лице мелькнуло удивление. – Интересное место. Я думал, это обычное ателье, а тут... как в сказке. – Вы недалеки от истины, – я улыбнулась. – Что вы хотели заказать? – Костюм. Для гор. Я альпинист. Хожу в экспедиции, бывает, по несколько недель в суровых условиях. Нужна одежда, которая выдержит всё: ветер, снег, дождь. И чтобы не сковывала движений. Я задумалась. Костюм для альпиниста – это серьёзно. Здесь нужны и защитные бафы, и правильная ткань, и усиленные швы. – Я могу сделать такой костюм. Ткань – мембрана ночного мотылька, она непромокаемая и дышащая. Баф – защита от непогоды и выносливость. Вас устроит? – Звучит фантастически, – он усмехнулся. – Если это правда работает, я буду вашим вечным клиентом. – Работает, – я достала сантиметр. – Давайте снимем мерки. Пока я обмеряла его плечи и спину, Максим рассказывал о своих экспедициях. Он побывал в Гималаях, на Камчатке, в Андах. Видел восходы на высоте пять тысяч метров и ночевал в палатке при минус сорока. – А вы не боитесь? – спросила я. – Боюсь, – он посмотрел на меня серьёзно. – Каждый раз боюсь. Но если боишься и всё равно идёшь – это не страх. Это смелость. Я записала мерки, и он ушёл. А я ещё долго стояла у прилавка и думала о том, какие разные люди приходят в магазин. И какие разные у них мечты. На следующий день мне доставили розы. Я открыла дверь и замерла. На пороге стоял курьер с огромным букетом – тридцать, нет, сорок тёмно-красных роз, перевязанных серебристой лентой. – Корсакова Анна? Распишитесь. – От кого? – Не указано, – курьер пожал плечами. – Только записка. Я взяла букет и нашла среди бутонов маленькую карточку. Открыла. Там было написано от руки, размашистым почерком: «Спасибо за горы. Теперь я к ним готов. М.» Максим. Я улыбнулась. Поставила розы в вазу и долго смотрела на них. Сорок тёмно-красных роз. За простой спортивный костюм. Кажется, у меня появился ещё один постоянный клиент.