Текст книги "Ателье три нити. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава. 7. Бабушкина квартира

Утро началось с того, что я проснулась раньше будильника. Это было настолько необычно, что я несколько минут просто лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, что не так. За окном моросил дождь – ранняя весна в Москве, март, серое небо, слякоть под ногами. В такую погоду нормальные люди хотят спать до полудня, а я – вот пожалуйста. Бодрая, свежая и готовая к подвигам. Наперсток лежал на тумбочке и поблёскивал в тусклом утреннем свете. Я потянулась, взяла его в руку и привычно ощутила тепло. – Ты когда-нибудь спишь? – спросила я его шёпотом. – Или так и лежишь, ждёшь, когда я проснусь? Наперсток молчал. Но я могла поклясться, что он чуть потеплел в ответ. – Ладно, – я села на кровати. – Раз уж мы оба не спим, пойдём пить кофе. На кухне папа жарил яичницу. Это было его коронное блюдо – не омлет, как в воскресенье, а именно яичница, с хрустящими краешками и жидким желтком. Он стоял у плиты в своём старом свитере и напевал что-то из «Машины времени». Мама сидела за столом с ноутбуком и недовольно хмурилась. – Доброе утро, – я плюхнулась на стул и потянулась за кофе. – Доброе, – мама оторвалась от экрана. – Ань, у меня к тебе разговор. – О, началось, – папа обернулся с лопаткой в руке. – Я так и знал, что ты не просто так встала пораньше. – Помолчи, – мама махнула на него рукой. – Ань, помнишь бабушкину квартиру на Большой Садовой? Ну, твою вообще-то. Бабушка на тебя её оформила. – Помню. – Мы с папой подумали: чего ей пустовать? Давай сдадим её сейчас. По весне арендаторы как раз ищут жильё. А на эти деньги летом – море. Ты диплом получишь, и сразу все вместе поедем отмечать. Я задумалась, размешивая сахар в чашке. Сдать квартиру. Мою квартиру. Звучало разумно – она правда пустовала пятнадцать лет. Но внутри что-то ёкнуло. – А если я потом сама туда захочу переехать? – Ну, это же не навсегда сдать, – мама пожала плечами. – На год, например. Арендаторы поживут, деньги получим, на море съездим. А потом решишь – переедешь. – Или не переедешь, – папа поставил передо мной тарелку с яичницей. – Может, ты замуж выйдешь к тому времени. – Па-ап! – А что? Сашка твой вон который год вокруг ходит. Я уж думал, он мне внуков подарит. – Папа, мне двадцать два! Какие внуки? Я ещё диплом не защитила! – Вот видишь, – он подмигнул маме. – Даже не отрицает, что Сашка вокруг ходит. Я закатила глаза, но губы сами растянулись в улыбке. С родителями спорить бесполезно – проверено годами. Лучше перевести тему. – Ладно, с квартирой я поняла. Надо прибраться, да? – Да, – мама снова стала деловой. – Там пятнадцать лет никто не убирал. Пыль, паутина, старые вещи. Я хотела сама, но у меня работа. Ты не могла бы начать потихоньку? За несколько дней, не спеша. Просто разобрать, проветрить. Ключи на тумбочке. Съездишь после пар? – Съезжу, – пообещала я. – Начну потихоньку. – Вот и умница. Лето не за горами. Я доела яичницу, чмокнула родителей и убежала в институт. В аудитории пахло кофе, утюгом и весенней сыростью, которую мы принесли на обуви. Девчонки уже собрались вокруг раскроечного стола, и каждая была занята своим. – Корсакова! – Лера подлетела ко мне с шифоновым воланом. – Смотри, что у меня с краем! Опять сыплется! – Дай сюда, – я взяла волан, незаметно надела напёрсток и провела пальцем по краю. Ткань послушно поджалась, нитки втянулись обратно. – Готово. – Как?! – Лера уставилась на волан. – Ты что с ним сделала? – Погладила, – я пожала плечами. – Может, у тебя нитки перекрутились. – Ты меня пугаешь, – Лера прищурилась. – У тебя руки волшебные, что ли? – Ага, – я подмигнула. – И игла заколдованная. Будешь приставать – превращу твой шифон в мешковину. – Не надо в мешковину! – Лера расхохоталась и убежала к манекену. Майя, которая утюжила подкладку, хмыкнула: – Ань, а ты правда изменилась. Раньше ты тоже хорошо шила, но сейчас – как по волшебству. У тебя там фея-крёстная завелась? – Две феи, – сказала я. – И один хомяк. Работают посменно. – Хомяк? – Ну да. Он нитки перебирает. Очень полезный. Майя фыркнула и вернулась к утюгу. Алиса, которая тихо вышивала в углу, подняла голову: – Ань, а можно тебя на минутку? У меня узелок на строчке затянулся, не могу распутать. Я подошла к ней. Узелок был крошечный, в три нитки, и сидел глубоко в ткани. Я наклонилась, сделала вид, что ковыряю его иглой, а сама коснулась напёрстком. Нитки дрогнули, расслабились и послушно разошлись. – Ой, – Алиса моргнула. – Спасибо. Я с ним полчаса мучилась. – Обращайся. Я сегодня добрая. Алиса улыбнулась и снова склонилась над вышивкой. Я вернулась к своему манекену и подумала, что помогать вот так, по мелочам, – это даже приятнее, чем шить самой. После пар я попрощалась и поехала на Большую Садовую. Дом был старый, с лепниной на фасаде и широкой парадной лестницей. Я поднялась на второй этаж, вставила ключ в замочную скважину, повернула – и дверь со скрипом открылась. В нос ударил запах пыли, старого дерева и лаванды. Я замерла на пороге и вдохнула поглубже. – Здравствуй, – прошептала я. Квартира молчала, но в этой тишине было что-то приветственное. Как будто она ждала меня все эти пятнадцать лет. Я вошла и огляделась. Гостиная, она же мастерская: огромный раскроечный стол у окна, манекен в углу, стеллажи с тканями. Всё покрыто слоем серой пыли, но под этой пылью – жизнь. Бабушкина жизнь. И теперь – моя. – Мама сказала: за несколько дней, – сказала я вслух. – Потихоньку. Но мы с тобой знаем, что можно быстрее. Наперсток в кармане потеплел. Я достала телефон, нашла плейлист с классикой и выбрала вальс. Первые аккорды поплыли по комнате – и воздух дрогнул. Пыль на подоконнике зашевелилась, словно проснулась от долгого сна. Она закружилась тонкими струйками, складываясь в маленькие вихри, и вдруг – легко, как вздох, – вся разом потянулась к окну, вытекла в форточку и растворилась в сером мартовском небе. Подоконник засиял чистотой. – Ох ты, – прошептала я. Швабра, дремавшая в углу, мягко качнулась и выплыла на середину комнаты. Она не шла – плыла, как лодка по тихой воде. Тряпка спорхнула с ведра и закружилась вокруг неё, окунаясь в воду, которая сама набралась в ведре до краёв – чистая, прозрачная, пахнущая лавандой. Они закружились в паре – швабра и тряпка, – как старые знакомые, которые наконец встретились. Каждое их движение оставляло за собой полосу блестящего паркета. Я опустилась в кресло и смотрела, как танцует моя квартира. Это было красиво. По-настоящему красиво. – А теперь марш! – я переключила трек. Загремели медные трубы, и вещи отозвались мгновенно. Коробки с тканями, притопывая, замаршировали к стене и выстроились ровной шеренгой, как солдаты на параде. Старые журналы мод подпрыгнули, сложились в аккуратную стопку и замерли по стойке смирно. Даже пауки в углах – и те построились гуськом и чинно прошествовали в форточку. Я смеялась в голос. – А теперь давай что-нибудь повеселее! Заиграл ритмичный поп – и началось настоящее веселье. Манекен сорвался с места и закружился, стряхивая с себя пыль, как танцовщица на дискотеке. Шторы сдёрнулись с карниза и, извиваясь, как дельфины, уплыли в ванную. Старые газеты свернулись в трубочки и одна за другой запрыгали в мусорный пакет. Люстра засияла, паркет заблестел, и даже воздух стал другим – свежим, тёплым, с лёгкой ноткой лаванды. Я поставила финальный вальс – медленный, тягучий. Швабра и тряпка сделали последний круг, поклонились друг другу и замерли в углу. Манекен плавно опустил руки и застыл в изящной позе. Всё стихло. Квартира была чистой. И живой. Я перевела дух и тут заметила коробку. Она стояла в углу, за манекеном, и раньше её скрывали другие вещи. Я открыла её и нашла старые катушки, обрезки кружев, выкройки – и визитку. «Эразм. Ателье „Три нити“». На обороте – бабушкиным почерком: «Для Лиды. Если понадоблюсь – ты знаешь, где меня найти. Э.» Я опустилась в кресло, сжимая визитку. Бабушка знала Эразма. Бывала в магазине. Камень на браслете засветился. Я надела напёрсток и шагнула в портал. В магазине, как всегда, пахло чаем и лавандой. Сегодня здесь было двое посетителей. У прилавка, прижимая к груди свёрток, стояла Линэль. А чуть поодаль, у стеллажа с тканями, переминался с ноги на ногу мужчина в дорогом тёмно-синем костюме – лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Из тех, кто привык получать то, что хочет, и желательно сразу. – О, Аня! – Линэль просияла. – А я как раз говорила Эразму, что не могу дождаться праздника. Платье готово? – Готово, – я прошла в рабочую зону и достала из шкафа лунный шёлк. Платье переливалось в зеленоватом свете, звёздная вышивка мерцала, а прозрачные рукава струились, как вода. – Держите. Линэль ахнула и прижала платье к груди. – Оно ещё прекраснее, чем я представляла! Можно примерить? – Конечно. Она скрылась за ширмой. Мужчина у стеллажа вежливо кашлянул: – Я подожду. – Спасибо, – я кивнула. Линэль вышла из-за ширмы, и я на секунду забыла, как дышать. Платье сидело на ней так, будто его создавали специально для неё. Лунный шёлк подчёркивал серебристые волосы, звёздная вышивка переливалась при каждом движении, а рукава из файлиня казались крыльями. И главное – баф. От Линэль исходило тихое, светлое ожидание. Надежда. – Это волшебство, – прошептала она. – Я буду самой счастливой на Празднике Первого Света. – Я рада, – сказала я искренне. Линэль бережно сняла платье, упаковала его в свой свёрток и протянула мне доплату – мешочек с золотом. – Спасибо, Аня. Я к вам ещё вернусь. Она упорхнула за дверь. Я проводила её взглядом и повернулась к мужчине. – Прошу прощения за ожидание. Что вы хотели заказать? – Галстук, – он шагнул к прилавку. – Не обычный. С особыми свойствами. У меня важные переговоры через два дня. Очень важные. Нужна уверенность. И чтобы собеседник чувствовал: со мной лучше согласиться. Я кивнула, подошла к стеллажу и нашла тёмно-бордовый шёлк – матовый, благородный. Провела ладонью – ткань была послушной и уже теплилась искрой. – Я сделаю сейчас, – сказала я. – Подождите немного. Он поднял бровь, но промолчал. Я прошла в рабочую зону, разложила шёлк и надела напёрсток. Игла порхнула сама. Я думала об уверенности – той, что давало моё дипломное платье, – и вкладывала это чувство в стежки. Уверенность без наглости. Спокойная сила. Чтобы мужчина в этом галстуке чувствовал себя хозяином положения – и чтобы его собеседник это тоже чувствовал. Через двадцать минут галстук был готов. Я вышла к клиенту и протянула его. – Готово. Примерьте. Он взял галстук, повертел в руках: – Быстро. Красиво. Но главное – работает? – Проверите. Он надел галстук и завязал его быстрым, привычным движением. И замер. Плечи расправились, подбородок поднялся, взгляд стал твёрже. По лицу пробежала тень удивления. – Ого, – сказал он. – Я чувствую... что-то. Как будто я только что выпил хорошего кофе. Или пробежал пару километров. Только без одышки. – Это баф, – сказала я. – Уверенность. Ваш собеседник будет чувствовать, что с вами стоит иметь дело. Он отсчитал золотые монеты, положил на прилавок и вдруг усмехнулся: – Запомню ваш магазин. Удачи, Анна. – И вам удачных переговоров. Он ушёл. Я убрала золото в кассу, посмотрела, как перо в книге дописало обе сделки, и повернулась к Эразму. – Два заказа за одно посещение. Я становлюсь популярной. – Это хорошо, – он кивнул. – Но ты хотела о чём-то спросить? Я достала из кармана визитку и положила на прилавок. Эразм взял её, прочитал – и лицо его вдруг смягчилось, стало каким-то далёким, словно он увидел что-то из прошлого. – Где ты это нашла? – В бабушкиной квартире. Вообще-то это теперь моя квартира. Родители хотят сдать её сейчас, а на эти деньги летом поехать на море. После моего диплома. Он кивнул, всё ещё глядя на визитку. – Лида, – сказал он наконец. – Твоя бабушка была здесь помощницей. Лучшей из всех. – Помощницей? – я моргнула. – Не хозяйкой? – Нет. Хозяйкой был я. Но Лида... – он улыбнулся. – Она была моими руками в вашем мире. Принимала заказы от людей, передавала ткани, находила клиентов. Без неё магазин бы не продержался. Я выдохнула. Помощница. Бабушка была частью этого мира. – Почему вы не сказали мне сразу? – А я не знал, что она твоя бабушка, – он поднял бровь.

Глава. 8.Тени прошлого

Разговор с Эразмом затянулся. Мы сидели в магазине уже, наверное, час. Чай давно остыл, но я не замечала – я слушала. Эразм рассказывал о бабушке, и каждое его слово ложилось в моей голове, как кусочек пазла. – Лида пришла ко мне примерно тогда же, когда ты сейчас, – говорил он, поглаживая край чашки. – Молодая, талантливая, с горящими глазами. Она шила с детства, но магию в себе не чувствовала. Вернее, чувствовала, но не понимала. Как и ты поначалу. – А как вы её нашли? – Не я. Магазин. Он всегда находит тех, кто ему нужен. Лида зашла сюда случайно – как и ты. Увидела витрину, заинтересовалась, зашла. Я сразу понял: вот она, моя будущая помощница. И не ошибся. Он замолчал, глядя куда-то вдаль, в зеленоватый свет за окнами. Я не торопила. – Она работала со мной почти двадцать лет. Принимала заказы от людей, вела учёт, иногда сама шила – у неё был дар. Не такой сильный, как у тебя, но настоящий. Она знала всех постоянных клиентов, всех эльфийских торговцев, всех зверолюдей, которые приносили мех. – Почему она перестала приходить? – спросила я тихо. Эразм вздохнул. – Она заболела. Это случилось быстро, слишком быстро для магии магазина. Лида перестала появляться. Я ждал, посылал весточки через клиентов, но она не отвечала. А потом... – он осёкся. – Потом я узнал, что её не стало. Магазин осиротел. Я остался один. Я сглотнула ком в горле. Бабушка была здесь. В этих стенах. Она трогала эти же ткани, записывала заказы в ту же книгу, пила чай с Эразмом, наверное, из той же чашки, из которой сейчас пила я. – Она была счастлива здесь? – спросила я. – Очень, – Эразм улыбнулся. – Она говорила, что магазин – это её второе сердце. Первое – семья. Но второе – здесь. Я молча допила остывший чай. В горле стоял ком, но на душе было светло. Бабушка знала. Всё это время она знала про магию, про напёрсток, про портал. И теперь я продолжала её дело. Не как наследница – как ученица. – Спасибо, – сказала я. – За рассказ. И за то, что были рядом с ней. – Спасибо тебе, что пришла, – ответил Эразм. – Магазин ждал тебя, Аня. Камень на браслете засветился. Я усмехнулась: – Кажется, у нас клиент. Эразм кивнул на дверь. Я повернулась – и увидела мужчину в дорогом тёмно-синем костюме. Тот самый, что заказывал галстук. Виктор. – Добрый вечер, – сказал он. – Я снова к вам. – Галстук помог? – спросила я. – Переговоры прошли блестяще, – он улыбнулся уголком губ. – Теперь мне нужен костюм. Полностью. С бафом. Таким же, как галстук. – Уверенность? – И ещё кое-что. Чтобы меня слушали. Не боялись – именно слушали. С уважением. Сможете? Я задумалась. Костюм – это серьёзно. Не галстук за двадцать минут. Здесь нужен крой, примерка, вышивка, многослойный баф. Но я уже чувствовала азарт. – Смогу. Но это займёт время. Приходите через неделю. Снимем мерки сегодня. Мы провели примерку. Виктор оказался идеальным клиентом: стоял ровно, не дёргался, давал себя измерить и не задавал лишних вопросов. Когда он ушёл, я записала заказ в книгу – перо послушно вывело строчки – и повернулась к Эразму. – Пойду я. Дома дела. – Иди. И помни: Лида гордилась бы тобой. Я улыбнулась, надела напёрсток и вернулась в квартиру. На следующий день после пар я снова поехала на Большую Садовую. Мама предупредила, что придёт женщина – потенциальная квартирантка. – Её зовут Маргарита, – сказала мама по телефону. – Приятная женщина, интеллигентная. Ты ей всё покажи, а я потом договор составлю. – Хорошо. Маргарита пришла ровно в три. Высокая, худая, в тёмном пальто и с гладко зачёсанными волосами. Улыбалась она вежливо, но улыбка была какая-то застывшая. – Добрый день, – я открыла дверь. – Проходите, пожалуйста. – Благодарю, – она шагнула в квартиру и сразу начала осматриваться. Сначала всё было обычно: она прошлась по гостиной, оценила высоту потолков, посмотрела на паркет. Но потом её внимание стало слишком... пристальным. – Какая интересная мебель, – сказала она, проводя пальцем по комоду. – Старинная? – Бабушкина, – сказала я. – Осталась от неё. – Ах, бабушкина... – она задержала взгляд на комоде. – А можно открыть? Посмотреть, сколько места внутри? – Э... да, конечно. Она выдвинула ящик. Заглянула. Закрыла. Потом открыла второй. Третий. Перебрала пальцами старые выкройки, которые я ещё не успела разобрать. – Мило, – сказала она. – Очень мило. И двинулась дальше. – А это что за шкаф? – она указала на встроенный шкаф в коридоре. – Там полки. Для белья. – Можно взглянуть? Я открыла. Она заглянула, провела ладонью по задней стенке – как будто искала что-то. – Хороший шкаф. Добротный. А это куда дверь? – В спальню. – Можно? – Да, проходите. В спальне она первым делом подошла к тумбочке. Там лежала старая бабушкина шкатулка – та самая, с пуговицами, которую я перебирала в детстве. Пустая уже, но всё равно красивая. – А это что? – она указала на шкатулку. – Шкатулка. Бабушкина. – Какая прелесть. Можно открыть? Я кивнула, хотя внутри нарастало напряжение. Она открыла шкатулку, заглянула внутрь – пусто. Закрыла. Поставила на место. Разочарования на лице не было, но что-то в её взгляде мелькнуло. Потом она попросила открыть кухонные шкафы. Заглянула в кладовку. Даже попросила разрешения осмотреть антресоли – я встала на табуретку и открыла, а она, привстав на цыпочки, вглядывалась в тёмное пространство. – Что вы ищете? – не выдержала я. – Я? – она обернулась, и её улыбка снова стала вежливой. – Ничего конкретного. Просто хочу понять, поместятся ли мои вещи. У меня их довольно много. Я не поверила. Но промолчала. Она ещё покрутилась по квартире, заглянула в ванную, провела пальцем по плитке – как будто проверяла, не отходит ли. Потом вдруг засобиралась. – Я подумаю, – сказала она. – Квартира хорошая, но мне нужно сравнить с другими вариантами. Я вам позвоню. – Конечно. Она ушла. А я стояла в прихожей и чувствовала, как внутри разрастается холодок. Эта женщина что-то искала. Она не квартиру смотрела – она осматривала бабушкины вещи, углы, ящики, антресоли. И особенно – шкатулку. Я достала телефон. Пока она ходила по комнатам, я успела сделать несколько снимков – тихо, незаметно, делая вид, что листаю ленту. Маргарита у комода. Маргарита у шкафа. Маргарита тянется к антресолям. Я отправила фотографии маме: «Мам, эта женщина тебе знакома? Кто она? Откуда ты её знаешь?» Мама ответила через несколько минут: «Позвонила по объявлению. А что? Что-то не так?» Я набрала: «Она странная. Везде лазала, все шкафы открывала. Мне она не понравилась. Давай не будем ей сдавать». Мама: «Хорошо, как скажешь. Ты же хозяйка. Я убрала телефон и ещё раз обвела взглядом квартиру. Всё было на месте. Но ощущение чужого присутствия не проходило. Кто ты, Маргарита? И что ты искала в моём доме? Я проверила, хорошо ли заперта дверь, и поехала домой. Вечером позвонил Сашка. – Ты сегодня гуляешь или опять в своей кладовке сидишь? – Гуляю, – сказала я. – Давай через полчаса у подъезда. – Ура! А то я уж думал, ты меня на диплом променяла. – Диплом тоже важный. Но ты тоже ничего. – О, комплимент! Записываю в анналы. Мы гуляли по мокрым улицам, дышали сырым мартовским воздухом. Сашка рассказывал про свой проект – он наконец победил тот самый баг. Я слушала и улыбалась, но мысли всё время возвращались к Маргарите. Её цепкий взгляд. Её пальцы, перебирающие старые выкройки. Что она искала? – Ань, ты где? – Сашка помахал рукой перед моим лицом. – Ты меня вообще слушаешь? – Слушаю. Что-то случилось? Я хотела сказать „нет“. Но вместо этого сказала: – Просто день странный. Приходила женщина, квартиру смотреть. Она... не знаю. Не понравилась она мне. – Воровка? – Непохоже. Скорее искательница. Что-то конкретное искала. – Странно. Ты её сфоткала? – Да. – Ну вот. Будет фото. Если что – у тебя есть доказательства. А пока просто забудь. Может, она правда просто придирчивая квартирантка. Я кивнула, но внутри знала: нет. Не просто. Мы попрощались у подъезда. Я поднялась в квартиру и ещё раз посмотрела на фотографию Маргариты. Кто ты? И что тебе нужно от моей семьи?

Глава. 9.Новоселье

Следующая неделя выдалась суматошной. Во-первых, учёба. До защиты диплома оставалось всё меньше времени, и преподаватели словно сговорились: каждый день – консультации, просмотры, правки. Лера рыдала над шифоном, который никак не хотел драпироваться, Майя перекраивала спинку жакета в пятый раз, даже Алиса, обычно невозмутимая, начала огрызаться. Я носилась между институтом и магазином, и только магия напёрстка спасала меня от полного выгорания. Во-вторых, заказы. Виктор пришёл на вторую примерку – костюм сидел идеально, тёмно-серый, с тонкой серебряной нитью в лацканах. Я вложила в него двойной баф – уверенность и уважение, – и когда Виктор надел пиджак, он сам на секунду замер, прислушиваясь к ощущениям. – Это... мощно, – сказал он наконец. – Я чувствую себя так, будто могу провести переговоры с кем угодно. Хоть с эльфами, хоть с драконами. – С драконами не пробовала, – честно сказала я. – Но если попробуете – расскажите, как прошло. Он хмыкнул, расплатился золотом и ушёл, а я записала сделку в книгу. А потом пришла она. Камень на браслете засветился около семи вечера. Я как раз вернулась с пар и собиралась наконец поесть. Пришлось отложить ужин и шагнуть в портал. В магазине, у стеллажа с тканями, стояла... кошка. То есть не кошка, конечно. Девушка – невысокая, изящная, с огромными янтарными глазами и пушистыми серыми ушами на макушке. Хвост – длинный, полосатый – нервно подрагивал из-под плаща. Зверолюди. Первая клиентка из мира Драгонии. – Ой, – сказала она, увидев меня. – Вы хозяйка? Я не опоздала? Мне сказали, магазин открывается только когда сам захочет. Я боялась, что не попаду. – Вы попали, – я улыбнулась. – Меня зовут Аня. А вас? – Мята, – она чуть покраснела. – Ну, это имя такое. Родители были... творческие. – Красивое имя, – я искренне улыбнулась. – Что вы хотели заказать? – Платье! – её глаза загорелись. – Я иду на Праздник Лунного Цветка. Это в Драгонии, знаете? Самый красивый праздник в году. Все надевают что-то особенное, с бафами. А мне нужно... – она замялась. – Мне нужно быть смелой. Понимаете? – Понимаю. Смелость – это хороший баф. – Правда? – Мята просияла, ушки встали торчком. – А то я ужасно стеснительная. Даже сюда шла и тряслась. – Ничего. Сошьём платье – трястись перестанете. Рассказывайте, какое хотите. Мята задумалась, нервно помахивая хвостом. – Мне нужно что-то... воздушное. Лёгкое. Чтобы кружиться можно было! – она покрутилась на месте, и хвост описал дугу. – И обязательно юбка-солнце. У нас, зверолюдей, это важно – хвосту нужно пространство. А то некоторые портнихи шьют узкие юбки, а потом хвост некуда девать. Приходится дырку прорезать. Это ужасно неудобно! Я засмеялась: – Никаких дырок. Юбка-солнце – идеально. А что насчёт верха? – Открытые плечи, – она порозовела. – Я стесняюсь, но на празднике хочется быть красивой. И рукава длинные, прозрачные. И рюши! – Рюши? – Да! Много рюшей! – она всплеснула руками. – По подолу, по рукавам, по вырезу. И чтоб они были как ромашки. Ну, не настоящие ромашки, а такие... оборки с лепестками. Понимаете? Я понимала. Рюши в форме ромашек – это было что-то новенькое, но я уже представляла, как это сделать. Тонкий шёлк, многослойные оборки, каждый слой – как лепесток. – Белое с золотом, – сказала Мята, будто прочитав мои мысли. – Как ромашка. И чтобы баф был... ну, смелость. И ещё радость. Чтобы я улыбалась и не боялась. – Будет и смелость, и радость, – пообещала я. – Давайте сниму мерки. Мерки снимать было непросто. Хвост Мяты то и дело дёргался, уши подрагивали, и она хихикала, когда сантиметр касался талии. – Щекотно! – она зажимала рот ладошкой. – Ой, простите, я не могу устоять на месте. – Ничего, – я улыбалась. – Вы моя первая клиентка с хвостом. Будем привыкать друг к другу. – А правда, что вы шьёте для всех трёх миров? – Правда. Для людей, для эльфов, для зверолюдей. – Ой, как интересно! А эльфы они какие? Высокие? Заносчивые? – Разные, – я засмеялась. – Но ткани у них волшебные. – А у нас мех! – Мята гордо взмахнула хвостом. – Если хотите, я могу принести образцы. У нас в Драгонии лучший мех во всех трёх мирах. – Договорились. Принесёте – я куплю. Мы закончили с мерками, и я записала заказ в книгу: «Платье для Мяты. Юбка-солнце, рюши-ромашки, открытые плечи, прозрачные рукава. Баф: смелость и радость. Ткань – хамелеон бело-золотой. Срок – три дня». Мята упорхнула, а я проводила её взглядом и улыбнулась. Кошкодевочка с хвостом и мечтой о смелости. Мой первый заказ из Драгонии. Потом я вспомнила про фотографию Маргариты. Достала телефон и показала Эразму. – Вы знаете эту женщину? Эразм взял телефон, прищурился. – Знаю. Она приходила лет пятнадцать назад. Заказывала свадебное платье. Молодая была, красивая. Очень нервничала. – Свадебное? – Да. Лида тогда ещё работала – это она платье шила. Хорошее платье получилось, с бафом семейного счастья. Но после свадьбы она больше не приходила. И магазин её не пускал. – Как это – не пускал? – Магазин сам решает, кого впускать, – Эразм пожал плечами. – Если человек пришёл с дурными намерениями – портал не откроется. Видимо, у этой Маргариты были какие-то планы, которые магазину не понравились. Я задумалась. Пятнадцать лет назад. Бабушка шила ей платье. А теперь она пришла в мою квартиру и рылась в шкафах. Что ей нужно? – Ладно, – сказала я. – Если она снова появится – я сразу к вам. – Будь осторожна, – Эразм кивнул. – И помни: магазин тебя защитит. Но вне его стен ты сама по себе. Я вернулась домой, но мысли о Маргарите не отпускали. К концу недели я нашла квартирантов. Это были студенты из нашего института – третьекурсники, пара, Соня и Дима. Весёлые, ответственные, с кучей рекомендаций от преподавателей. Соня училась на текстильном дизайне, Дима – на графическом. Когда я показала им квартиру, они ахнули. – Боже, какой простор! – Соня крутилась в гостиной, раскинув руки. – А свет! А паркет! Аня, это просто сказка! – Мы будем лучшими квартирантами в мире, – пообещал Дима, разглядывая кухню. – Никаких вечеринок, никакого шума. Только учёба и порядок. – Ну, одна вечеринка всё-таки будет, – сказала я. – Новоселье. В субботу. Я приду. – Конечно, приходи! – Соня просияла. – Это же твоя квартира, ты должна быть на новоселье! В субботу вечером я приехала на Большую Садовую. Квартира преобразилась: Соня и Дима уже перевезли вещи, развесили плакаты с графическими работами, расставили книги. На столе дымились пироги, играла лёгкая музыка. Новоселье было в самом разгаре, когда я поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. – Аня! – Соня открыла дверь, раскрасневшаяся и счастливая. – Проходи! Уже почти все собрались! В гостиной было шумно и весело. Я огляделась и чуть не рассмеялась: бабушкина квартира, которую я знала тихой и пыльной, теперь гудела от молодых голосов. Третьекурсники оккупировали кухню, кто-то играл на гитаре, кто-то спорил о тканях у раскроечного стола. – Корсакова! – Лера помахала мне из угла. – Ты пришла! А мы тут как раз обсуждаем, что Соньке нужно платье на весенний бал. Может, поможешь? – Обязательно, – я села рядом. Через полчаса подтянулись Майя и Алиса. Майя принесла фирменный яблочный пирог, Алиса – коробку конфет. Девчонки сразу включились в обсуждение: спорили о фасонах, тканях, о том, можно ли сочетать лён с шифоном (Майя говорила «нет», Лера – «да, если аккуратно», а Алиса молча рисовала эскиз на салфетке). Сашка пришёл чуть позже, с пакетом. – Это что? – спросила я. – Торт, – он улыбнулся. – Мама испекла. Сказала – новоселье без торта не новоселье. И там ещё банка варенья, но это вам. – Твоя мама – святая женщина, – сказала я. – Я знаю, – он гордо кивнул. Вечеринка катилась своим чередом. Соня и Дима оказались душой компании: они рассказывали смешные истории про общагу, про преподавателей, про то, как Дима однажды перепутал клей и закрепитель для ткани – испортил куртку, зато открыл новый способ состаривания кожи. Все хохотали. В какой-то момент я вышла на балкон подышать. Весенний воздух был сырым и прохладным. За спиной гремела музыка, а здесь, на высоте второго этажа, было тихо. – Сбежала? – Сашка вышел следом и встал рядом. – Просто воздухом подышать. Хорошо тут. – Да, – он облокотился на перила. – Квартира классная. Я рад, что ты её не продала. – И я рада. Мы помолчали. – Слушай, – Сашка вдруг повернулся ко мне, – а та женщина, которая приходила... Маргарита. Она больше не появлялась? – Нет. Я маме сказала, чтобы ей отказали. – Правильно. Она мне тоже не понравилась. – Ты же её не видел. – По твоему лицу видел, – он серьёзно посмотрел на меня. – Когда ты о ней рассказывала, у тебя глаза были испуганные. А ты редко пугаешься. Я не нашлась, что ответить. Сашка иногда замечал слишком много. – Если что – звони, – сказал он. – В любое время. – Позвоню. Мы вернулись в квартиру. Вечеринка продолжалась до полуночи. Потом гости начали расходиться: Майя вызвала такси, Алиса поехала с ней, Лера упорхнула, пообещав «завтра всех построить на парах». Я попрощалась с Соней и Димой, взяла Сашку под руку и вышла на улицу. – Проводить? – спросил он. – До метро. Мы шли по мокрой весенней улице, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад эта квартира стояла пустая и пыльная. А теперь в ней живут студенты, смеются, спорят о тканях, пекут пироги. И это правильно. Квартира снова стала живой. – О чём думаешь? – спросил Сашка. – О том, что бабушка была бы рада. Она любила, когда в доме много людей. – Значит, ты всё сделала правильно. У метро мы остановились. – Спасибо за торт, – сказала я. – И за компанию. – Обращайся, – он улыбнулся. – До завтра? – До завтра. Я спустилась в метро и поехала домой. Камень на браслете молчал. Вечер был тихим и спокойным.