Текст книги "Берег мечты"

Автор книги: Виктория Гиррейру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 17

На конгресс партии Феликс уезжал в прекрасном настроении. Узнав, что Гума не расстался со своей лодкой, он не огорчился, не расстроился. Он понял, для кого брала у него деньги Ливия, и про себя посмеялся. Когда в дело вмешивается женщина, мужчина становится уязвимым. Они с Алешандре выиграют свою игру. У них есть ещё время. Ливия у них в руках, поэтому Гума рано или поздно сдастся. А когда с Гумой будет покончено, покорится и Ливия. Словом, судьба снова была на стороне Феликса. Он предвкушал и свою победу над Виану, кассета и диктофон были самой большой драгоценностью, которую он вёз на конференцию. Поездка обещала быть триумфальной, и они с Адмой были в том весёлом и даже несколько шаловливом расположении духа, которое зачастую сопутствует отдыхающим на каникулах.

Первое, что они сделали, расположившись в своём роскошном номере, – это заказали бутылку шампанского и решили заняться любовью.

– Спрячь кассету в сейф, – сказала Адма. – Не с собой же её носить.

– Конечно, конечно, – согласился Феликс.

В дверь постучали, и официант вкатил столик с шампанским и бокалами.

– Может быть, лёгкую закуску? – предложил он.

– Понадобится, позвоним, – отозвался Феликс.

Адма отправилась в душ, тут же постучалась горничная и принесла ешё несколько полотенец. Потом она снова постучалась в дверь и предложила душистые салфетки.

– Комфорт может быть утомительным, – отметил Феликс. – Больше нас не беспокойте, мы хотим отдохнуть с дороги.

– Извините, – прошелестела горничная и исчезла.

Со своими полотенцами и салфетками она проскользнула в номер сеньора Виану и тихонько сообщила ему, что Феликс Геррейру спрятал в сейф диктофон, очевидно, с кассетой.

Виану насторожился. Чёрт возьми! Неужели этот Феликс так нагл и самоуверен, что позволил себе записывать то, что сенатор Виану наговорил во время их разговора наедине?! Но скорее всего так и есть! А наговорил он немало. Он хотел запугать и поставить на место выскочку-кандидата, показать, в чьих тот руках. Но в результате скомпрометировал себя, дал Феликсу в руки материал, который, если его обнародовать перед членами партии, погубит Викторию Виану. Он же лидер партии, а не агент сыска!

Виану расхаживал по номеру, раздумывая, как ему поступить. Потом вызвал своего помощника и распорядился немедленно связаться с человеком по имени Кирайю.

– Созвонись, закажи билет на самолёт, я буду ждать его завтра. Он мне нужен. Феликс оказался куда опаснее, чем я думал!

– Слушаюсь, займусь немедленно, – отозвался помощник.

Он прекрасно знал, кого вызывает к себе босс, – предстояла операция по вскрытию сейфа. Лишнего объяснять ему было не нужно. Он понимал хозяина с полуслова. Понял он и то, что теперь ему предстоит слежка за Феликсом Геррейру.

Специалист по сейфам прибыл в назначенный срок. Виану пригласил Феликса и Адму на ужин, за это время Кирайю вскрыл сейф и забрал из него диктофон.

Руки Виану дрожали, когда он принимал от Кирайю диктофон. А когда прослушал кассету, то покрылся холодным потом. Не заполучи он эту кассету, его дни как партийного лидера были бы сочтены. Но теперь он был вновь на коне. И как же он ненавидел Феликса Геррейру! Нет, не бывать ему губернатором. Никогда! Ни за что!

Адма с Феликсом вернулись после ужина с Виану в номер, они были слегка под хмельком и в прекрасном настроении. Завтра или послезавтра должен был наступить их звёздный час. И в предвкушении своего триумфа они веселились: пересказывали друг другу слова Виану, копировали его мимику, жесты и, представляя, как он поведёт себя при разоблачении, буквально катались от хохота. Феликс покрепче прижал к себе хохочущую Адму и стал целовать её. Он почти раздел её, но она вдруг вырвалась из его объятий и побежала к сейфу.

– Скажи мне шифр, – потребовала она. – Мы будем любить друг друга под разоблачения Виану. Ты не представляешь, как это будет пикантно!

Она открыла сейф и замерла: он был пуст!

И Адма, и Феликс мгновенно протрезвели.

– Теперь мне понятна любезность нашего дорогого лидера, – прорычал Феликс. – Но он не знает, с кем имеет дело. Он заплатит мне сполна по всем счетам!

На следующий день он подкараулил помощника Виану, что было, прямо скажем, совсем несложно, потому что, тот так и вился вокруг Феликса.

– Что ты хочешь за то, чтобы вернуть мне кассету? – спросил его Феликс. – Ты ведь понимаешь, что я имею все шансы стать губернатором.

– Доходное место в кабинете и кругленькую сумму на подкожном счёте, – мгновенно ответил помощник, которому было поручено уничтожить плёнку, но он её, разумеется, ие уничтожил.

– Деньги ты получишь тотчас же, как плёнка будет у меня. Я никогда не обманываю, – сказал Феликс.

Не прошло и часа, как помощник вернул ему плёнку. Но Феликсу этого показалось мало, ему хотелось как следует развлечься.

– Тряхнём стариной, Адма, – предложил он. – Повторим трюк, который так радовал нас в Испании и Португалии.

– Охотно, – согласилась жена.

Через полчаса в элегантном и весьма соблазнительном наряде Адма уже стучалась в номер Виану.

Он пригласил её в номер, но смотрел на неё с недоумением. Эта женщина, осмелившаяся прийти к нему в такой поздний час, вовсе не принадлежала к породе ночных бабочек. Так что же ей надо?

– Я узнала, что мой муж приготовил для вас компрометирующий материал, – начала Адма. – Он записал всё, что вы говорили, на диктофон и собирается обнародовать плёнку на конгрессе. Но я не могу этого допустить.

– Почему? – с интересом осведомился Виану.

– Вы произвели на меня слишком большое впечатление, – потупилась она. – Мне кажется, только вы можете быть лидером нашей партии. Мой муж слишком нетерпелив. Он вполне может подождать. Он действует необдуманно и губит свою карьеру.

– А вы, однако, очень неглупая женщина. – Виану окинул её взглядом, и на этот раз в нём сквозил совсем иной интерес. – Неглупая и привлекательная. Ваш муж действительно погубил свою карьеру, потому что плёнка давным-давно у меня, больше того, её вообще не существует, так что ни вам, ни мне бояться нечего. Ваш муж – политический труп. Но вы можете поддержать его жизнь в политике.

Виану подошёл и провёл рукой по её обнажённому плечу, по груди, прижал к себе и, уже тяжело задышав, сказал:

– Ну, не томи меня. Пошли в постельку!

Адма слегка подалась в сторону спальни, отвечая и не отвечая на все более дерзкие ласки Виану.

– Идём, идём, так и быть, я не стану публично позорить твоего мужа, обнародовать его досье.

Адма ещё на шажок подвинулась к спальне. И тут у неё в маленьком карманчике зазвонил мобильник.

– Да, Феликс, да. Я проснулась от головной боли и вышла немного подышать воздухом. Буду в номере минут через пять.

– Мы продолжим наш увлекательный разговор, – с многообещающей улыбкой сказала она. – Но если через пять минут меня не будет на месте, Феликс взорвёт гостиницу.

Виану полапал её на прощание и отпустил. Он уже не сомневался, что это очередная провокация, и даже понял, с какой целью. Хорошенькая парочка, настоящие мошенники!

На следующий день в номер к Виану заглянул Феликс и попросил одолжить ему рубашку.

Предлог был настолько нелеп, что Виану разозлился. Привлекательность жены Феликса была не так велика, чтобы ради неё он стал терпеть постоянную дерготню. С Феликсом нужно было кончать, и кончать немедленно. Он явно переходил все границы.

– Я сейчас посмотрю, есть ли у меня ещё свежие, – издевательски протянул Виану, усаживая Феликса в кресло.

Феликс вальяжно развалился и включил свой диктофон. Виану услышал собственный голос, рассказывающий о досье на всех ведущих членов партии.

– У меня есть и вторая плёнка, – лениво сообщил Феликс. – А помощник у вас дерьмо. Вы плохо выбираете людей, Виану. Вам нужно дружить со мной. Я не подведу.

Виану понял, что этот раунд в политической игре он проиграл.

– Сожгите при мне плёнку, и я поддержу вашу кандидатуру.

– Я сожгу обе и в вашем присутствии, как только вы объявите меня кандидатом на выборы от нашей партии.

В этот день на заседании конгресса Виану переговорил со всеми ведущими лицами партии, предлагая кандидатуру Феликса, который стоял рядом и предлагал деньги на развитие всевозможных проектов, имеющихся у этих деятелей. К вечеру вопрос был согласован и решён. На следующем утреннем заседании Феликс стал кандидатом в губернаторы, а вечером в присутствии Виану, предварительно дав ему прослушать плёнки, уничтожил их.

Больше в конгрессе Феликс не участвовал, он собирался совершить небольшое турне и провести серию встреч с избирателями, намереваясь прикинуть, какие ему понадобятся средства, чтобы стать не только кандидатом в губернаторы, но и губернатором. Предварительным этапом избирательной кампании он был доволен. И с особенной нежностью обнимал Адму.

– Как мне повезло, дорогая, что мы с тобой встретились! Ты всегда была рядом, ты брала на себя львиную долю моих забот. С тобой я чувствую себя в безопасности, могу ставить любые цели и достигать их. Помощника Виану мы в один миг перекупили, но насколько мы сильнее всех, составляя единое целое!

– Я люблю тебя, Феликс, и ради тебя готова на всё, – отвечала Адма.

И это было чистой правдой.

Глава 18

Феликс обеспечивал себе политическую карьеру, а Гума обеспечивал благополучие рыбаков. Как только Эпифания села в кресло префекта вместо Феликса, он немедленно отправился к ней. Изложил свою просьбу о ссуде на рефрижератор и не ошибся: Эпифания обещала выделить средства. Она быстро разобралась в ситуации. Обнаружила, что существует фонд развития Порту-дус-Милагрес, которым Феликс пользовался исключительно в собственных интересах и интересах своих приятелей, тратя городские деньги на их бизнес. Эпифания понимала, что вступает в серьёзную борьбу, но видела, что её желание приносить пользу вполне осуществимо. Деньги она взяла именно в этом фонде, и никто не мог упрекнуть её в злоупотреблении. Она быстро провела их по документам и распорядилась, чтобы рыбаки немедленно купили рефрижератор, тогда дать обратный ход выданной ссуде будет невозможно.

Рыбаки встретили идею ссуды и покупки нового грузовика настороженно. После всех бед, после свалившихся на них больших долгов, они смотрели в будущее с опаской. И больше всего боялись приезда Феликса.

– Эпифания проявила себя с хорошей стороны, но, кто знает, как она поведёт себя, когда прибудет хозяин? До этого она всегда плясала под его дудку, – толковали они. – Может, и деньги, и грузовик у нас отнимут? Не стоит пока так уж губы раскатывать. Подождём Феликса, а там посмотрим.

Гума страшно злился, когда слышал подобные рассуждения.

– Да вы поймите, что вы сами – сила! Не Феликс должен решать за вас, а вы должны настаивать на своих решениях!

Но привыкшим к послушанию людям было трудно понять Гуму, он казался им неоперившимся, неопытным птенцом, который задумал бороться с матёрым котиной. Поддерживал Гуму один Бабау.

– Если нужно будет, мы и Эпифанию защитим, – говорил он. – Кто, как не я, лидер оппозиции?

Гума решил убеждать рыбаков не словом, а делом: чем скорее у них появятся на счету деньги, чем скорее они приобретут рефрижератор, тем весомее будут его доводы в пользу кооператива. И он с головой ушёл в работу. Руфину помогал ему, хотя поначалу даже говорить с Гумой не хотел, узнав, что в его доме живёт Селминья.

– Это ты сделал мне назло, и я тебе этого не прощу, – заявил он.

– Это сделала мама Рита, и не тебе её осуждать, – ответил Гума. – И я, и дядя Шику отнеслись к её решению с уважением, и тебе я советую сделать то же самое.

Руфину стало как-то не по себе, и он замолчал.

Рита преданно выхаживала Селминью, и той становилось день ото дня лучше. Никто в доме ничего не имел против молчаливой девушки, никто, кроме Луизы. Одна мысль о том, что в их доме живёт портовая шлюха, приводила Луизу в бешенство.

В последнее время она проводила много времени в доме Фреда, видела вокруг себя красивые вещи, имела дело с хорошо одетыми вежливыми людьми и страдала оттого, что в её доме всё так бедно и так некрасиво, что люди вокруг грубы и не умеют красно говорить.

Амапола, хорошенько подумав, переменила тактику. Она поняла, что, нападая на Луизу, только подольёт масла в огонь. Фред с горящими глазами встанет на её защиту, и дело кончится свадьбой. И она стала приглашать Луизу к себе. Пусть Фред увидит собственными глазами, как неуклюжа его избранница, как она неловка, убедится, что она не умеет вести себя в обществе, красиво есть за столом, говорить с культурными людьми. Словом, убедиться, что водичка не подходит оливковому маслицу, а простушка принцу.

Но Луиза принимала ласковость Амаполы за чистую монету. Она была уверена, что мать Фреда полюбила её, и уже стыдилась простоты и необразованности своих домашних. А когда мать поселила у них Селминью, Луиза восприняла это как оскорбление. Что скажут Фред и дона Амапола, если узнают, кого приваживает её мать?

Она чуть со стыда не сгорела, узнав, что Амапола к ним приходила, а Рита даже в дом её не пригласила. А если бы пригласила? Было бы ещё хуже!

– Я поняла, что твоей маме было не до меня, – спокойно сказала Амапола. – Если бы у вас был телефон, я бы предупредила её о своём приходе, но телефона у вас нет.

Луиза закусила губу.

Когда встречаются и дружат молодые люди, принято знакомиться и родителям, – продолжала Амапола. – Раз мой визит оказался неудачным, я пригашу твоих родителей к нам.

– Нет-нет, – запротестовала Луиза. – Они никуда не ходят. Им трудно выбираться из своего дома. Я уверена, что они откажутся.

Она и представить не могла своих отца с матерью в этой изысканной гостиной, в обществе сеньоры Амаполы и сеньора Отасилиу.

– Тогда пригласите в гости нас, – потребовала Амапола.

– Чудесная мысль! – откликнулся Фред. – Ты приготовишь свою вкуснющую мокеку, и мы отлично проведём время.

– Конечно, наверное, так будет лучше всего, – залепетала Луиза, представляя себе рядом Амаполу и Селминью по прозвищу Лунный Свет, – но сейчас у меня так много занятий в колледже, что мне не до готовки…

– Уверена, мы с твоей мамой как-нибудь договоримся, – продолжала настаивать Амапола, видя, как тревожит и нервирует эта тема её юную гостью. Но что поделать, если Амапола и вправду хотела познакомиться с родителями Луизы?

После этого разговора Луиза стала особенно нетерпима к Селминье. Она не раз высказывала своё недовольство матери, но та как будто её и не слышала, продолжая ласково заботиться о больной. А Луизе она сказала:

– Благодари Бога, детка, что тебе ни разу в жизни не пришлось голодать и остаться на улице больной без крова. И моли Его, чтобы Он избавил тебя от подобных испытаний!

Но Луиза была уверена, что именно сейчас на её долю выпало самое страшное испытание. Она сердилась на мать и, в конце концов, решила сама выставить из дома Селминью. Убедившись, что та уже неплохо себя чувствует, Луиза сказала:

– Мне кажется, тебе пора уже поискать для себя другое пристанище. Ты же умная девушка и сама всё понимаешь.

Селминья исчезла в тот же вечер. Когда Рита вошла в её комнату с горячим душистым отваром и никого не нашла, она сразу заподозрила недоброе, и бросилась искать беглянку. Нашла она Селминью в комнатке Гайде наедине с клиентом. Рита устроила такой шум, что клиент не устоял и сбежал.

– Ты сейчас же пойдёшь со мной и останешься у меня, – заявила Рита тоном, не терпящим возражений. – Ты не здорова и должна как следует выздороветь.

– Я должна зарабатывать себе на жизнь, а вы мне помешали это сделать, – ответила Селминья Лунный Свет.

– Зарабатывать на жизнь можно по-разному, – сказала Рита. – Мне не кажется, что ты так уж любишь именно эту работу.

– Если честно, то нет, – призналась Селминья.

– Вот и болей себе спокойно, а там будет видно, – ободрила её Рита. – Я вижу, что ты книжки читать любишь, вот мы с тобой о книжках и поговорим.

Когда Рита снова вернулась с Селминьей, Луиза пришла в отчаяние.

– Сеньора Амапола хочет прийти к тебе в гости, – зашептала матери Луиза. – А разве она может прийти, если у нас в доме будет эта девка?

– Не серди меня, – попросила Рита. – Я эту бедняжку на руках таскала, купала в тазу и кормила с ложки. Для меня она так и осталась маленьким, беспомощным ребёнком. А что касается гостей, то сейчас мне не до них, Луиза. Так и передай сеньоре Амаполе. Я думаю, она поймёт.

Луиза расстроилась ещё больше. Ответ ей показался очень грубым. Но можно ли ожидать другого от людей, которые ничего не смыслят в правилах этикета? Мама могла бы почувствовать себя польщённой. Могла бы обрадоваться, что такие значительные люди хотят с ней познакомиться. Могла бы гордиться, что подобным знакомством обязана своей дочери. Но мать вела себя так, словно ей и дела не было ни до каких знакомств, словно она не знала, что верхний город куда лучше нижнего. И Луизу это очень расстраивало и огорчало. Сама она мечтала поселиться в таком же красивом доме, как у Фреда, завести себе столько же разных кремов, притираний, баночек и щёточек, как Амапола. И платьев должно быть не меньше. Луиза представляла, как они с Фредом приезжают на машине в роскошный магазин, и она примеряет там наряды, а потом и покупает их. Голова у неё начинала кружиться от волнения, и никакие занятия не шли на ум.

Примерно, то же самое, что с маленькой и глупенькой Луизой, творилось и с Аугустой Эвженией, которая считала себя умной и умудрённой жизненным опытом. Она думала только о нарядах и лакомствах, страдала, капризничала и не желала заняться ничем дельным и полезным. Она без конца требовала от Ливии денег.

– Ты же работаешь, – говорила Августа, – ты не можешь оставить свою семью на голодном пайке. Как-никак мы тебя вырастили и воспитали. Ты жила у нас в доме.

Ливия нервничала, слыша такие разговоры, Родолфу посмеивался. С некоторых пор ему стала звонить какая-то женщина, и Августа горела нетерпением узнать, кто же это такая.

Я не сомневаюсь, что мой сын сделал правильный выбор. Она наверняка богатая наследница, и скоро у нас в доме появятся деньги.

Августа Эвжения не ошиблась. Или почти не ошиблась. Деньги в доме должны были появиться, потому что звонила Родолфу Роза Палмейрау, которая надумала купить отель «Казино» и устроить там центр ночных развлечений. За согласием дело не стало. Родолфу охотно дал его, не посоветовавшись со своим семейством. Роза немного помедлила с назначением цены, потому что для начала связалась со строительной конторой. Эксперт оценил состояние здания, стоимость необходимых работ, и только после этого Роза определила цену. Она была намного выше той, которую давал Феликс. Все переговоры вели между собой мужчины и Роза. Освалду, тоже заинтересовавшийся возможной сделкой не хотел, чтобы Августа Эвжения раньше времени узнала о продаже, он уже успел хорошо изучить феноменальные способности жены по части транжирства. Деньги Ливии исчезли без следа, но Освалду не сомневался, что Августа Эвжения потратила всё на шоколадные конфеты и икру.

Однако шила в мешке не утаишь. Как ни старались мужчины оттянуть известие о продаже, Августа о ней узнала. Да и как не узнать? В «Казино» начались ремонтные работы, и шли они неимоверной быстротой.

Августа подпрыгнула от радости и тут же купила в кредит чуть ли не три килограмма чёрной икры, но не собиралась на этом останавливаться:

– В Париже она ещё лучше, и очень скоро у меня будет возможность в этом убедиться!

Освалду только за голову хватался, слыша такие речи.

– Сначала мы заплатим долги, Августа, – говорил он. – И я не советую тебе делать новых!

Родолфу, понимая, что с мамочкиными аппетитами, ему особенно не на что рассчитывать, вёл переговоры с Розой об открытии игорного зала.

– Я неплохой крупье и знаю все карточные игры, – говорил он Розе. – От постоянной работы я бы не отказался. Мы же и познакомились с вами в игорном зале.

– Неплохая мысль! – одобрила Роза. – Думаю, что это у тебя в крови, недаром гостиница называлась «Казино».

– В ней и было казино, – подтвердил Родолфу. – Так почему бы мне не вернуться к семейному занятию?

Очень оживились и портовые девочки: неужели у них, наконец, появятся нормальные условия работы?

– Разумеется, появятся, – успокаивала их Роза. – Не просто нормальные, а шикарные. Наш развлекательный центр будет суперцентром!

Возможность заняться любимой работой и каждый вечер получать свой процент от суточного дохода казино, порадовала Родолфу ещё больше, чем продажа фамильного отеля. Теперь он стал думать о том, как распорядиться своим будущим капиталом.

Невольно стала задумываться о будущем и Леонтина: кто знает, возможно, получив деньги, они с Ливией переберутся в Рио? Но если говорить честно, то Леонтине не очень хотелось переезжать. На это у неё были личные, достаточно веские основания.

С нетерпением ждала денег Ливия. Получив их, она бы расплатилась с Феликсом, и проблема была бы закрыта. О своём долге она не говорила никому. И пока, надо сказать, он совсем не тяготил её, но кто не рад расквитаться с долгами?

Словом, семейство находилось в приподнятом настроении, когда на пороге появился Родолфу с туго набитым портфелем.

– Неужели в нём сплошные зелёные? – с замиранием сердца спросила Августа.

– Можешь взглянуть, – великодушно предложил сын и приоткрыл портфель.

Да! В нём, аккуратно сложенные, лежали пачки долларов.

– А когда мы будем их делить? – спросила Августа окрепшим голосом.

– Завтра утром, – пообещал Освалду, забирая портфель из рук сына. – Вечером деньги должны спать, они не любят, когда их тревожат.

– Неужели? – удивилась Августа. Но, подумав, согласилась: – Наверное, ты прав, Освалду. Я тоже слышала о такой примете. Говорят, для того, чтобы в доме водились деньги, они обязательно должны в нём переночевать.

– Вот именно, – подтвердил Освалду и унёс портфель наверх, к себе в кабинет.

Ночь прошла в мечтах и чудесных снах, а утром все торжественно собрались в гостиной. Освалду раскрыл портфель. Он был полон резаной бумаги.

Всё семейство ахнуло.

Августа, завизжав, кинулась к Ливии, крича:

– Ты! Ты меня обокрала! Ты и Гума! Он пришёл и забрал мои доллары! Верни мне их сейчас же!

Она готова была, чуть ли не удушить племянницу.

– Ты – моё проклятие! С тобой в мой дом вошло несчастье. С тех пор как ты появилась в моём доме, меня преследуют несчастья!

Она подхватила нож и размахивала им.

Освалду и родолфу попытались его отнять.

– Деньги! Где мои деньги? – вопила Августа.

– В тюрьме ты не сможешь их потратить, – хладнокровно заявил Освалду, хватая её за руку. – Дай сюда нож, Августа. Всё будет хорошо. Не волнуйся. Никто не ранен. Это главное. Ты дошла до точки. Пойдём со мной немедленно.

– Я улетаю в Париж! У меня билет! Только там я могу быть счастлива! – кричала она.

– Мне кажется, что Августа созрела для сумасшедшего дома, – тихо сказала Леонтина.

– А мне кажется, что наш дом превратился в сумасшедший, – махнув рукой, сказала Ливия. – И рассчитывать на что-то хорошее тут невозможно! Разбирайтесь сами, кто из вас вор, а мне пора на работу!

И она ушла с чувством горького разочарования и какого-то обидного обмана.

Августа продолжала кричать, но Освалду быстренько напомнил ей, что свою долю она уже получила. Он намекал на прежнее воровство. На Августу напоминание подействовало. Она притихла, приняла снотворное и улеглась спать, чтобы попасть в свой любимый Париж хотя бы во сне.

Леонтина расстроилась меньше других, она не хотела менять образ жизни и не поменяла его: осталась в родном городе, в родном доме, рядом с Ливией и Освалду. Ничего больше ей не было нужно.

Совсем не расстроился Освалду. Он пересчитал деньги в своём кабинете и мысленно благословил себя на доброе, хотя и рискованное, дело:

«Дай Бог удачи! Всё, что останется после уплаты долгов Августы, я употреблю с немалой выгодой для нас всех. Уверен, никто из моего семейства не проиграет! – Уложив деньги в портфель и спрятав его в надёжном месте, Освалду усмехнулся: – Что ни говори, а эксцентричные выходки Августы Эвжении тоже приносят пользу. He устрой она мистификацию с деньгами Ливии, разве пришло бы мне в голову посягнуть на общесемейные деньги? Никогда! Но теперь у меня будет своя маленькая тайна, которая со временем превратится в большое и важное дело!»