Текст книги "Андер. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Виктор Викторов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Ну теперь понятно, – внешне спокойно произнёс я, хотя самого прошиб холодный пот. – И что? Она тебе его никогда не даёт?

– Вообще никогда, – тут же сдала сестру Ника. – Сама играет постоянно, а мне говорит, что я ещё маленькая. А ты правда и мне подаришь такой, когда мне исполнится шесть лет? Аурита так мне сказала, хоть мы и договорились, что это тайна. Уже чуть-чуть осталось до моего дня рождения. Только я не хочу такой, как у неё. Он чёрный и совсем некрасивый. Я хочу синий. Такой, как цвет платья.

– На твой день рождения я обязательно придумаю что-то особенное, – туманно пообещал я.

Говорить, что я не собираюсь дарить ребёнку гаджет, который в её возрасте ей абсолютно не нужен, я, естественно, не собирался. А вот под определение «что-то придумаю» можно подогнать любой сюрприз, который гарантировано отвлечёт девочку от этой навязчивой идеи.

«Остановите мой ор, – ядовито хохотнула Миагозра. – Вот это я понимаю – настоящий разведчик. Сосредоточившись на выявлении и купировании внешней угрозы, мы проморгали крота в собственной семье. Чернов, да ты в моих глазах вовек от этого позора не отмоешься».

«Ты всё сказала? – огрызнулся я, понимая, что демоница права. – Возможно, всё не так и страшно, как ты себе уже накрутила».

«Ты сам-то себе веришь? – рассмеялась Миа. – Я чувствую все твои эмоции, милый. И в них сейчас преобладает шок от услышанного. Нет, если ты мне сейчас сможешь подкинуть нормальную версию, согласно которой у десятилетнего ребёнка появился дорогостоящий гаджет с ментальной привязкой, то я с удовольствием тебя послушаю. Но что-то мне подсказывает, что ничего вразумительного ты сейчас сказать не сможешь».

Как же я ненавижу, когда эта хвостатая тварь оказывается права. И в эти моменты я испытываю злость не к ней, которая лишь подчёркивает мои просчёты, а к себе, поскольку досадную промашку допускал именно я. Недоработал. Не учёл. Не предотвратил.

– Обещаешь? – плохое настроение Ники сдуло, словно порывом ветра, и сейчас передо мной снова находилась маленькая девочка с восторгом в глазах.

– Конечно обещаю, солнце, – улыбнулся я. – Твой день рождения будет самым лучшим.

Сплавив Нику на попечение одной из служанок, которая увела сестру на обед, с наказом доставить на занятия к Роберу, я достал коммуникатор, отписав Гору короткое сообщение.

– Я оставил человека присматривать за ним, – Винсент правильно понял мой немой вопрос в глазах. – Вы хотели поговорить?

– Можно и так сказать, – задумчиво произнёс я.

– Что-то случилось, ваша светлость? – подобрался Винсент. – Вряд ли вы меня позвали просто так.

– А вот это ты мне скажи, Винсент, – вздохнул я. – Скажи, сколько твоих людей присматривают за моими сёстрами?

– Четверо. Посменно, – тут же отреагировал он. – Смены по двенадцать часов.

– Тогда следующий вопрос. Есть ли среди них те, кто не приведён к родовой клятве?

– Нет. Все прошли процедуру, – уверенно ответил Гор. – Вы можете объяснить, что произошло?

– В принципе, ничего особенного, – пожал плечами я. – Я просто хотел узнать, откуда у Ауриты вдруг появился коммуникатор?

Видимо мне не только удалось удивить Винсента, но и вызвать схожие с моими эмоции. Теперь в гостиной находилось целых два разозлённых человека.

– Я обязательно разберусь, господин барон, – подобрался Гор. – Но, судя по всему, у вас уже есть видение, как с этой информацией нужно поступить?

– Ты правильно думаешь, – кивнул я. – Надеюсь, ты не собираешься отбирать у неё коммуникатор?

– Ваша светлость? – удивился Гор. – Вы же не хотите сказать…

– Это я и хочу сказать, Винсент, – мрачно усмехнулся я. – Ты знаешь, что такое сдваивание агента?

Интерлюдия вторая

Истёртые каменные ступени главного входа Корпуса Инквизиторов хранили память о тысячах ног, когда-то прошедших по ним.

Послушники, действующие инквизиторы, виварии, экзекуторы, палачи, «родственники», простой люд. Каждый шёл сюда по своим делам, но далеко не каждый по своей воле.

Шестой доминар генерал-инквизитора отец Бертольд в десятый раз одёрнул идеально сидящую парадную сутану, которую надевал лишь в исключительных случаях, таких, как этот, и, глубоко вздохнув, занёс ногу над первой ступенью.

Их было ровно тринадцать.

Тринадцать широких ступеней, ведущих к потемневшим от времени двустворчатым дверям главного входа.

Но, преодолев их, инквизитор не стал идти этим путём. Эти двери были сегодня не для него. Цель его визита в Корпус была совершенно иной.

Свернув направо, Бертольд направился по широкой террасе к неприметной двери, которую, практически, не было видно из-за огромного свисающего куста плетистой розы фламентанц. Сегодня ему был нужен именно этот вход. Вход для доминаров, коих можно было пересчитать по пальцам двух рук. Вход для тех, кто удостоился личной аудиенции генерал-инквизитора Его Святейшества Люция.

Это событие было настолько исключительным, насколько и опасным для тех, кому не повезёт вызвать неудовольствие того, кто последние пятьдесят семь лет цепко держал в руках весь Корпус.

Бертольду было нечего бояться. Все его действия всегда были направлены на укрепление авторитета церкви Святого Аарона.

За всю жизнь, пройдя от школы послушников до своего текущего сана и должности, он не совершил ничего, что бы противоречило их внутреннему кодексу. И опасаться, что Его Святейшество увидит в его мыслях что-то предосудительное, не стоило. Вот только каждый раз, отправляясь на разговор с ним, Бертольд вздрагивал, словно юный монашек, только принявший постриг.

Наклонив голову, инквизитор медленно снял с шеи массивную цепь с болтавшимся на ней медальоном – символом служения Святому Аарону. Однако, помимо отличительного знака верного Пса Корпуса, украшение обладало ещё одной особенностью, о которой знали только приближённые генерал-инквизитора и не догадывались остальные. Медальон служил идентификатором личности и, одновременно, ключом для тех дверей, в которые не всем открыт свободный доступ.

Вот и сейчас, окутавшись мягким жёлтым цветом, украшение пустило импульс в неприметный узор, притаившийся на месте, где должен располагаться дверной замок. Внутри глухо щёлкнуло, и дверь немного приоткрылась. Толкнув её рукой, Бертольд шагнул в прохладный коридор, освещаемый лишь чадящими факелами ровно настолько, чтобы не расшибить себе лоб в темноте.

Никто не знал, почему Корпус Инквизиторов был оснащён по последнему слову техники, а в помещениях, находившихся в личном пользовании Его Святейшества, не было даже элементарной проводки, не говоря уже о каких-то простейших бытовых приборах.

Это маленькое крыло, которое смело можно назвать пристройкой, будто застыло в стазисе триста лет назад, в то время, как остальной мир продолжал шагать по пути прогресса.

Пройдя несколько поворотов длинного коридора, инквизитор замер перед арочным входом. Наконец, решившись и ступив под каменную арку, Бертольд оказался в небольшой комнате, примерно шесть на пять метров. Из мебели – лишь массивный стол с чернильницей, масляной лампой и стопкой исписанных листов. В левом углу комнаты – большой сундук для вещей, а посредине – каменная скамья с небрежно наброшенной на него толстой войлочной циновкой, на которой восседал генерал-инквизитор, скрестив ноги.

Рубаха из грубой мешковины и такие же короткие штаны на генерале смотрелись несуразно, учитывая лощёный вид самого Бертольда, а босые ноги и порядком отросшие седые волосы с неухоженной бородой вообще делали генерал-инквизитора похожим на какого-нибудь попрошайку.

Но, упаси Святой Аарон, произнести это вслух.

В помещении было довольно прохладно, изо рта инквизитора вырвалось невесомое облачко пара, но Люция это, казалось, совсем не беспокоило. Убрав руки со своих коленей и сложив их в замок перед собой, старик открыл глаза, обратив на инквизитора безразличный выцветший, бывший когда-то стальным, взгляд.

– Бертольд, мальчик мой.

Надтреснутый голос прозвучал, как щелчок кнута, несмотря на то, что произнесено это было очень тихо. Ни угрозы, ни вызова, ни, тем более, раздражения в этом голосе не ощущалось.

Но, Бертольд прекрасно знал, что может скрываться за этой показной добротой и радушием. Судьба тех, кто обманывался, часто складывалась не лучшим образом.

– Ваше Святейшество, – отец Бертольд сделал три чётких шага, выверенных годами настолько, чтобы оказаться на положенном расстоянии от каменной скамьи, и припал на одно колено.

Голова его при этом склонилась настолько низко, что у Бертольда заныло в пояснице. Но инквизитор не проронил ни звука. Здесь нельзя было показывать слабость.

– Мальчик мой, – от тепла в голосе генерала-инквизитора, по спине Бертольда пробежали мурашки. – Я ждал тебя гораздо… гораздо раньше. Грешным делом уже подумал, что ты совсем забыл старика.

Чудовищное давление свалилось на плечи без предупреждения. Лишь усилием воли Бертольд не застонал и не распластался на каменном полу. Хоть он и был готов к чему-то подобному, ментальный удар обрушился слишком уж внезапно.

Тщательно сплетённая паутина защиты Бертольда, которую он создавал несколько месяцев, смялась, словно ажурная салфетка под стоптанным сапогом старьевщика.

Генерал-инквизитор Люций никогда не утруждал себя мягким ментальным сканированием. Если старику нужно было что-то узнать, он не вёл долгих задушевных разговоров, сразу ломая сознание собеседника и вытаскивая на поверхность всё, что ему было нужно.

Бертольд почувствовал, как чужая сила с лёгкостью сминает его волю, полностью лишая способности к сопротивлению. Единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы ненароком не рассердить генерал-инквизитора – полностью убрать ошмётки барьеров.

Вот только Бертольду, почему-то, казалось, что даже если он и задействует дар на полную, Люций этого не почувствует. Но, рисковать не стоило.

Лучше потерпеть несколько мгновений, пока в его сознании копошатся обжигающие щупальца чужого сознания, выискивающие крамолу, вытаскивающие наружу все его мотивы и поступки, а потом просто смиренно подчиниться любому решению генерал-инквизитора.

Наконец, ужасная пытка закончилась. С трудом сдерживая порывистое дыхание, стараясь, чтобы оно стало ровнее, Бертольд застыл, внутренне испытывая облегчение, что Люций не приказал ему подняться на ноги. В таком положении инквизитору сейчас было находиться намного комфортнее, чем покачиваться на подрагивающих конечностях.

– Интересный мальчик, – старик задумался. – Двенадцать лет, глава Рода, ученик Малики он Фарен, владелец «Импульса». – Значит, «камат»?

Отвечать Бертольд не стал. Все его потаенные мысли и размышления по этому поводу Люций и так уже считал напрямую, так что слова были просто излишни.

Именно «камат».

Бертольд так и полагал.

Другого объяснения, кроме как озарением памяти Рода, у него не было. Разительная перемена, произошедшая с мальчиком в столь короткие сроки, слишком бросалась в глаза, чтобы считать это закономерным выздоровлением. От таких недугов лекарств ещё не придумали. Да и ментальная магия здесь была бессильна.

Бертольд хорошо помнил, каким был Андер ещё полтора месяца назад. Ребёнок, пускающий слюни и совершенно не отдающий отчёта своим действиям. Но, сейчас…

Если бы он самолично не убедился в наличии у молодого барона «штара» и умении им управляться, инквизитор решил бы, что в пацане поселился демон. Но, это было исключено. Малика никогда бы не взяла в обучение одержимого, раскусив и уничтожив подобного кандидата ещё на этапе поступления в школу клириков.

«Камат». «Снег под солнцем». Память его предков.

– Я хочу с ним встретиться, – веско произнёс Люций, хрустнув пальцами.

– Прикажете…

– Нет, – припечатал генерал-инквизитор. – Он глава Рода, и настолько грубо мы действовать не будем. Так что, даже не думай посылать никого из своих головорезов. Действуй мягче. Тем более, нам сейчас особенно не нужно излишнего внимания. А знаешь что, – задумался Люций, а его губы тронула лёгкая улыбка. – Назначь ему сегодня встречу и вручи приглашение на приём к канцлеру, которое планируется послезавтра.

– А…

– Нет! – Люций снова бесцеремонно вторгнулся в его сознание, считав незаданный вопрос. – Он никак не сможет отказаться. Надеюсь, с приглашением у тебя не возникнет вопросов? – насмешливо произнёс старик. – Ну вот и хорошо. Ступай, мальчик мой, ступай. Сделай так, чтобы глава рода он Сворт оказался на мероприятии.

– Будет сделано, Ваше Святейшество, – смиренно ответил инквизитор.

– Я знаю, Бертольд. Знаю, – хмыкнул старик. – И вот ещё что. Подними наши архивы и найди абсолютно всю информацию по он Свортам. Если это «камат», то мы должны знать, чего стоит ожидать.

Когда Бертольд вышел, Его Святейшество ещё некоторое время сидел, задумавшись.

То, что с парнем всё не так просто – понятно. Но, «камат»… Объяснение притянутое за уши. Отговорка для дураков.

И если эти индюки, упивающиеся собственным положениям и людским страхом перед Корпусом Инквизиторов не видят очевидного, тем лучше.

Люций ни с кем не будет делиться своими мыслями по этому поводу.

– Андер он Сворт… Кто же ты теперь такой?

Глава 11

Менталист закончил работу только вечером следующего дня. Глядя на него, я уже не видел того цветущего пышущего здоровьем мужчину. Залегшие тёмные круги под глазами, бледные губы. Сам взгляд даже потускнел, если тщательно присмотреться, став апатичным.

Если бы я не имел возможности сравнить «до» и «после», с лёгкостью бы принял его за наркомана.

Дрожащими руками вернув на столик пустую чашку, в которой Энис принесла ему наваристый куриный бульон, Марк откинулся на диване, запрокинув голову на спинку, уставившись в потолок.

Я дипломатично промолчал, не став ничего комментировать. Было очевидно, что пропустить через свой дар столько человек за такой короткий промежуток времени – дорогого стоит. А, учитывая ранг господина Стоуна, можно примерно представить, что бы произошло с одарённым, рангом пониже.

– Ваша светлость, – глухо обратился ко мне менталист, облизнув пересохшие губы. – На этом моя работа окончена. Вы не могли бы меня проводить к моему автомобилю? Мне нужно сказать вам несколько слов наедине.

Просьба меня удивила, хотя я и и не подал виду. Вслух же я сказал совершенно другое:

– Хорошо, господин Стоун. Я как раз собирался прогуляться в саду.

Опасаться того, что мне что-то сделают в собственном поместье, я не собирался. Во-первых, его дар мне не опасен, как заверила меня демоница, во-вторых – парни Гора работают настолько чётко, что этого менталиста моментально уложат мордой в пол только при малейшем подозрении на причинение мне вреда. А в третьих – Миагозра не позволит ему ничего сделать. Пару фокусов и немного резерва у нас с ней в загашнике оставалось.

– Я ещё раз хочу попросить прощения за тот инцидент, – первым начал он, когда мы вышли на воздух. – Не хотелось бы, чтобы у вас обо мне сложилось негативное мнение или остался какой-то осадок.

У меня, наверное, сегодня день удивлений. Нет, я понимаю, что я глава, хоть и очень юный, а он – человек, который не связан обязательствами ни с одним из Родов, но всё же произошедшее было не столь критичным, тем более, что объяснения с его стороны были даны весьма исчерпывающие. Но, видимо, Марк считал иначе.

В голову тут же закралось подозрение, что всё это «жу-жу» неспроста, но от поспешных выводов я отказался, предпочитая всё же дослушать менталиста до конца.

– Ну, мы же, вроде, всё прояснили, нет? – спокойно произнёс я. – Так что, считаю, вопрос закрыт. Огромное спасибо вам за работу. Надеюсь, что следующие наши встречи пройдут на более лёгкой ноте.

– Господин барон, – замялся менталист. – Я хотел бы попросить вас о небольшой услуге, если это, конечно, возможно.

– Всё, что в моих силах, господин Стоун.

– Я могу рассчитывать, что информация о произошедшем инциденте не выйдет за пределы вашего поместья?

А вот и то, зачем меня выдернули на разговор.

– Да, это возможно, – задумавшись, кивнул я. – Но у меня есть ответная просьба. Не переживайте, господин Стоун, – заметив, как напряглись плечи мужчины, я обезоруживающе рассмеялся. – Речь о простом удовлетворении моего любопытства.

– Я слушаю вас, господин барон.

– Мне просто стало интересно, почему такой незначительный слушай, я бы сказал – технический, не должен стать достоянием общественности? Вы же, по сути, не злоумышляли против дворянства в моём лице?

– Прошу прощения, если это прозвучит немного дерзко, – Марк заметно расслабился, когда мой вопрос повис в воздухе. – Интриги, ваша светлость. Они не чужды ни дворянскому сословию, ни простым мастеровым, ни даже вашим слугам, при всём моём уважении. В любом социуме они присутствуют, наравне с обсуждениями, сплетнями и попытками выбить себе лучшее место под солнцем. Сообщество менталистов тоже не лишено этого человеческого порока. И любая промашка, малейший намёк на непрофессионализм – это песчинка в чашу весов мнения коллег. Пока ты не совершаешь ошибок, окружающие могут только злословить и завидовать. Но давать повод усомниться в своей квалификации – это уже верный способ загубить свою же репутацию, дав окружающим оружие для собственного умервщления.

Объяснение было подобрано весьма филигранно. И будь на моём месте кто-то другой, оно бы полностью его устроило. Что может быть более обезоруживающим, чем признание собственных пороков и изящная подводка к мысли, что порокам подвластны абсолютно все? Публичное признание собственных ошибок зачастую создаёт иллюзорное мнение честности, уводя внимание от основной темы. Чем господин Стоун сейчас и воспользовался. Рефрейминг в его истинной ипостаси.

«Даже так? Почти НЛП? – блеснула познаниями Миагозра. – Кажется, я начинаю понимать, откуда тянутся истоки».

И я был с ней полностью солидарен.

НЛП – лишь растущее дитя, предлагающее весьма урезанные функции. А вот настоящие его родители – дворянская велеречивость, придворные интриги и, конечно же, политика. Зыбкое коварное болото, где мнения и настроения при дворе меняют своё направление, словно флюгер в шторм.

– Не беспокойтесь, господин Стоун. Работу вы выполнили безупречно, так что сообщать что-то вашим коллегам в Ассоциацию, если это не благодарность, никто не собирается. И давайте закроем этот вопрос.

– Благодарю, господин барон!

Обозначив уважительный поклон, Марк ещё раз вежливо простился и забрался в свой автомобиль, припаркованный за воротами особняка. Я же, проводив хромированный приземистый седан взглядом, развернулся и медленно зашагал по дорожке, продолжая прерванную прогулку.

Разумеется, я не поверил ни единому его слову. Вся эта шелуха об интригах – не более, чем маскировка собственного непрофессионализма и допущенной грубой ошибки. Попытаться с наскока просканировать мозг Главы Рода, понадеявшись на то, что у молодого барона не окажется защиты? Это было настолько глупо и самонадеянно, что я вообще удивляюсь, как господин Стоун не погорел на подобном раньше.

За такое вполне откручивают башку, говоря, что так раньше и было.

Нет. Основным страхом Марка были подозрения и, отнюдь, не призрачная возможность возникновения неудобных для него вопросов, могущих докатиться до ушей Инквизиционного Корпуса. Эти ребята умеют сопоставлять факты. Так что, можно сказать, что я спас господина менталиста от далеко идущих последствий.

«Разве ты не хочешь отомстить Стоуну за попытку подчинения? Да и немного очистить этот мир от демонов не помешало бы. Что на этот счёт говорит твоё звание ученика клирика?», – вкрадчиво поинтересовалась Миа.

– Моё звание ученика клирика говорит, что прежде, чем поучать других, самому бы не мешало стать образцом добродетели, – спокойно произнёс я. – Пожалуй, поговорю на этот счёт с госпожой он Фарен. Авось что-нибудь подскажет.

«Эта престарелая кошёлка может подсказать только название мази от радикулита, – презрительно фыркнула Миагозра, прекрасно поняв отсылку. – Я же тебе предлагаю хорошую возможность усилиться! Но раз ты такой дурак, сиди тогда и жди погоды с моря!».

Следующие пару дней выдались, на удивление, спокойными. И, несмотря на то, что дел было по горло, я решил выделить для себя время на отдых, чтобы немного отойти от предыдущих событий.

Поместье жило своей жизнью, а я старался не закопаться в ворохе дел, сбросив некоторые из них на Винсента.

Тот, в свою очередь, помимо организации охраны поместья, начал раскапывать факт появления коммуникатора у Ауриты, но особых подвижек пока не было. Но за это я не переживал. Если Гор поставил перед собой задачу – он непременно докопается до истины, взяв всё под свой контроль.

Мы решили не трогать девочку, позволяя ей думать, что её маленькая хитрость осталась незамеченной. Взломать коммуникатор у нас возможности не было, поскольку «Импульс» специализировался именно на этом – обеспечение конфиденциальности личных данных. А для того, чтобы привлечь специалистов «Импульса» и препарировать гаджет, его пришлось бы изымать, что в нашей ситуации было бы неприемлемо, так как это ломало всю последующую игру, которую мы с Гором затеяли.

Симидзу тоже шла на поправку. Семимильными шагами. Молодой растущий организм уверенно восстанавливался. И по заявлениям целителей, на ноги она встанет уже к концу этой недели.

«У тебя тоже молодой растущий организм, если что, – ехидно заметила Миагозра. – Только не в ту сторону. Некоторые развиваются, меняют убеждения, приоритеты. А ты как был закостенелым, помешанном на честности дурачком-бессребренником, так и второй раз им состаришься. Если тебя, конечно, не грохнут до этого времени, в чём я сильно сомневаюсь».

– Послушай, – поморщился я, читая между строк её упрёк. – Не кривя душой, скажу. Ты меня уже настолько задолбала, что я готов лично идти к отцу Бертольду на поклон и просить у него допуск в библиотеку Инквизиционного Корпуса, чтобы закопаться там с головой в старинные фолианты, но найти способ, как тебя отправить к чертовой матери в ад к твоим родственникам. Достала!

Демоница, действительно, будто с цепи сорвалась.

Если поначалу она пыталась осторожно намекать мне на то, чтобы я начал активно думать в сторону увеличения нашего магического потенциала, то в последние два дня это уже стало походить на требования.

«Ты хочешь, чтобы следующая группа найсин намотала нас на свои красивые кинжалы? Или ты настолько поверил в себя, что решил отстреливаться от них? Послушай лучше меня, ковбой недоделанный. Нам нужна сила! И нужна она уже вчера! А просто торчать в поместье и просиживать жопой обивку кресла в своём кабинете – это преступление против собственного развития».

Так-то, она в чём-то была права. Вот только методы, которые исповедовала Миа, были очень далеки от гуманизма и соблюдения норм закона.

«Что ты хочешь сейчас от меня? Чтобы я послушал тебя и пошёл резать одарённых? А о последствиях ты задумывалась?».

«Ты меня не слышишь! Никто тебя не уговаривает устраивать кровавую баню на улицах, выкашивая пачками магов. Я лишь прошу задуматься о том, что не все одарённые – законопослушные граждане, понимаешь? Что, если тебя захотят ограбить, лишив перед этим здоровья, а потом и жизни? И, по стечению обстоятельств, это окажется как раз одарённый? Что будешь делать? Позволишь себя убить?».

«Не нужно играть со мной словами. Видимо, господин Стоун на тебя очень негативно повлиял. Одно дело, когда на тебя действительно нападают, и совсем другое, когда ты провоцируешь на нападение. Разница колоссальна!».

«Правда? – желчно парировала демоница. – Считаешь, что твоя провокация снимает грехи с преступившего людские и государственные законы? Так я тебя огорчу, сладкий. В тот вечер, когда ты руководствуясь своей заплесневелой честью и благородством, пожалеешь бедняжечку-преступника, он этого не оценит. И будь уверен, в тот же самый вечер он непременно найдёт другую жертву, которая не сможет дать отпор, и радостно вскроет ей глотку, перед этим вывернув её карманы. И кто будет виноват? Глупый прохожий, оказавшийся не в то время и не в том месте, или один юный барон, позволивший себе принимать решения, руководствуясь своим чистоплюйством?».

«Прекрасная речь, – я вызвал в мозгу картинку огромного рукоплещущего зала. – Но, как попытка вменить мне чувство вины, просто бездарно. Да и взваливание на мои плечи груза всех преступлений в городе, совершённых руками одарённых – это прям перебор. Может вообще за весь преступный цвет империи взять ответственность? Нет, это никуда не годится, дорогая. Нужно ещё потренироваться. Тоньше нужно. Тоньше».

«Да пошёл ты, – прошипела демоница, заканчивая беседу в одностороннем порядке. – Умник хренов!».

Отдыха у меня не получилось. И на этот раз виной всему был Константин Арнье.

Запершись в своём кабинете, я пытался вникать в бумаги по «Импульсу», разложенные передо мной и грозившиеся выплеснуться за пределы немаленького рабочего стола.

Отчёты, накладные, различные ведомости, приводящие меня в тихий ужас стройными столбцами цифр… Это была какая-то изощрённая пытка. Хоть я и пытался объяснить Константину, что после его проверки мне нет нужны повторно копаться в документации, но Арнье был непреклонен.

«Вы обязаны во всё это вникать. Чтобы ставить правильные задачи своим управленцам, нужно сначала самому научиться эффективно управлять активами Рода. Без этого, результат будет плачевным, даже если вы утвердите на ключевые должности самых преданных людей, – произнёс тогда Арнье в динамик коммуникатора, перед тем, как курьер свалил всю эту бумажную вакханалию на мой стол. – При всём моём уважении, господин барон, но я больше не хочу слышать вашу теорию о том, что эффективный управленец не должен знать всех тонкостей процесса, а только поверхностно вникать в задачи. Лучше представьте себе главного целителя столичного госпиталя, который не умеет лечить, а только видел, как правильно ставить катетер или накладывать повязку».

Да, я бы мог с ним поспорить, апеллируя к некорректному сравнению целителей и директоров промышленных предприятий, но что-то мне подсказывало, что и на этот счёт у Арнье уже заготовлены веские доводы, к которым я окажусь не готов.

– Чёртова бухгалтерия!

Спасительный звук пришедшего на коммуникатор сообщения раздался слишком громко и неожиданно.

Разблокировав экран, с удивлением уставился на имя отправителя.

'Добрый день, господин барон!

Вас беспокоит Бертольд, скромный служитель ИК. Взял на себя смелость разыскать ваш номер по своим каналам. Чтобы не терять зря ни вашего ни своего времени, приглашаю вас сегодня на скромный ужин. Если есть такая возможность, огромная просьба не затягивать с визитом. Нам ест что с вами обсудить. Жду вас у себя.

С уважением, Бертольд'.

«А вечер перестаёт быть томным, – Миагозра ожидаемо напряглась. – Что этот толстяк от тебя хочет?».

– Ну вот и спросишь у него сегодня сама, – смешок вышел нервным, поскольку настроение тут же испортилось.

Отец Бертольд, Святой Аарон его побери!

Какого дьявола ему от меня понадобилось? И хотя я понимал, что тем для разговора уже накопилось достаточно, мой здравый смысл вопил, что сегодняшняя будет совершенно иной.

Ещё и это смс, отправленное второпях, судя по сухости и одной ошибке в тексте. Очевидно, что святую задницу святого отца что-то изрядно припекло, раз он не прибыл лично или не прислал положенного в таких случаях бумажного приглашения курьером.

Что же случилось?

«Скромный служитель ИК». Прям не «Инквизиционный корпус», а «исправительная колония», сравнение с которой закономерно возникло в моей голове. Горькая ирония, о которой Бертольд даже не догадывался.

Винсент отреагировал на новость спокойно.

– Мне нужно полчаса, чтобы подготовить машину и людей к поездке. Отправимся на «Зонале».

– Только не говори, что мы выдвинемся на ужин к святому отцу в фургоне с полной пачкой бойцов в «Призраках», – изумился я. – Может ещё ракетницу возьмём?

– Если нужно, мы отправимся туда даже со взводом механизированных роботов в боевом обвесе, – жёстко ответил Винсент. – Меня нанимали для обеспечения безопасности Рода, главой которого вы являетесь. И ваше здоровье – приоритетная задача. Так что, если вы несогласны, я хоть сейчас могу написать рапорт с просьбой замены меня на этой должности!

– Я услышал, – вздохнул я, понимая, что спорить бесполезно. – Не беспокойся, проблем своим норовом я тебе доставлять не собираюсь. Я всего лишь поинтересовался об уместности данного состава для визита к нерядовому инквизитору.

– Уместность – понятие относительное, – пожал плечами Гор. – И целесообразность этого определяется исключительно порядком мероприятий и действий при сопровождении охраняемого объекта. Тем более, «Призраки» нужны только по пути следования нашего транспорта. И они там и останутся, когда вы смените сидение «Зонала» на более мягкое сидение стула за столом святого отца. Сомневаюсь, что вам будет угрожать опасность в доме отца Бертольда.

«Смотрю, тебя сегодня все прогибают, – язвительно заметила Миагозра. – Сначала Арнье со своей бухгалтерией, теперь Винсент с навязанным караулом. Интересно, когда ты женишься, тоже будешь слушать их указания в первую брачную ночь?».

– И снова мимо, дорогая, – спокойно заметил я. – Ты либо методичку смени, либо уже найди подход к моим порокам. Видишь же, что попытки надавить на самоуверенность, эго, тщеславие и гордость не работают? Прояви же, наконец, изобретательность, вместо того, чтобы долбиться рогами в запертую дверь.

«Милый, не переживай, – довольно промурлыкала демоница. – Я лучше всех знаю, на что мне нужно давить. Так что, просто будь внимателен и ничего не пропусти. Тебя ждёт масса чудесных открытий».

Отвечать я не стал.

Мой щелчок по демоническому носу снова достиг цели. А то, что она бессильно щёлкнула зубками… Так что ей ещё остаётся делать, кроме как хорошую мину при плохих раскладах?

Устав размышлять над темой предстоящего разговора с Бертольдом, я достал коммуникатор. Раскрыв нужную вкладку, пальцы механически вбили короткое:

'Сбрасывайте адрес, святой отец. Выезжаю немедленно.

Андер он Сворт'.