Текст книги "Андер. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Виктор Викторов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

На долю секунды мир вокруг застыл в стоп-кадре. Глаз невольно зацепился за лица секундантов: нахмуренные, с долей мрачного торжества. Видимо, уже решили, что я списан со счетов.

Не спорю, для большинства присутствующих всё так и выглядело. Но, не для всех.

Бледное, но решительное лицо самого Артемия было сложно идентифицировать на присутствие каких-либо эмоций. Сосредоточенность, вот, пожалуй, и всё, что я мог сказать. И это уже наводило на неприятные мысли, что он Скалле, в отличие от своих недалёких друзей, и не думал расслабляться.

Наоборот, он воспринял всё серьёзно, несмотря на то, что у барьера находился ребёнок.

А потом Артемий рванулся вперёд, вложив в первый выпад всю злость.

«Не думала, что он так расстроится из-за запонки», – хмыкнула Миа.

«Не отвлекай!», – рыкнул я

Тело среагировало само, шагнув в сторону с той плавностью, которую я никогда прежде за собой не замечал. Каждая мышца, каждый сустав отозвался такой лёгкостью, будто сейчас мне было по плечу сграбастать чугунный радиатор и начать с ним кружиться в танце, будто это лёгкая невесомая партнёрша.

Клинок противника опасно прошелестел там, где мгновение назад была моя грудь. Шанс закончить всё одним ударом он Скалле только что профукал.

Я уже разворачивался, выбрасывая свой клинок снизу, чуть было не достав он Скалле.

«Не рви задницу, герой! – раздражённо бросила демоница. – Сначала привыкни, чтобы не получить травму, иначе это будет конец».

Артемий тут же отступил, удивлённо моргнув. По лицу пробежала тень недоверия, которую он тут же спрятал за очередной атакой, на этот раз более осторожной, с хитрым финтом в левую половину тела.

В этот раз мне пришлось парировать.

Металл коснулся металла с высоким мелодичным звоном, и от отдачи тут же заныло запястье.

Вот тут-то и случилась первая заминка, чуть не ставшая для меня фатальной. На одних рефлексах я чуть было не пустил в «штар» короткий импульс магической силы, чтобы на несколько сантиметров удлинить клинок.

Но тогда бы я не только достал предплечье он Скалле, но и подписал бы себе приговор.

«Идиота кусок! – Миа тоже почувствовала моё намерение, едва не раньше, чем я его оформил в мозге и ожидаемо взорвалась. – Сосредоточься! Работай резче!»'.

Зрители вокруг изначально издавали едва слышный гул. Кто-то присвистывал, кто-то даже откровенно скучал, будто не понимая, что они здесь делают и когда это закончится.

Но с каждой атакой, моей или Артемия, настроение зрителей менялось. Недоуменное перешёптывание сменилось почти абсолютной тишиной, где все, вместо быстрой ожидаемой развязки, наблюдали настоящий поединок равных. Даже несмотря на разные весовые категории.

Да, да, господа хорошие. Я тоже не просто покурить вышел.

Артемий тоже это почувствовал, и его глазах вспыхнуло раздражение вперемешку со злым азартом.

Он, наверное, привык побеждать легко и понятно, а тут какой-то мальчишка умудрялся не только уклоняться, но и контратаковать выпадами. Пусть неумелыми, но выверенными по времени с точностью, недоступной обычному ребёнку.

«Обычный ребёнок на берет в руки шпагу и не тащит взрослого мужика к барьеру, чтобы устроить бой до смерти! – прошипела Миагозра. – Соберись! – тут же шикнула она, когда ей показалось, что он Скалле вот-вот меня достанет».

– Ты специально тянешь время, щенок? – злобно прошипел Артемий, делая обманный выпад, который мне удалось считать. – Надеешься, что я устану?

Слова были брошены слишком тихо, для того, чтобы их слышали присутствующие, но слишком громко, чтобы можно было твёрдо утверждать, что их совсем никто не слышал.

– Берегите дыхание! – я резко с доворотом отбил его клинок в сторону, чувствуя, как рука начинает дрожать от напряжения. – А то нечем будет испускать предсмертный выдох.

Ответом послужил яростный рык и атака из серии быстрых уколов, чередующихся с широкими диагональными ударами, от которых я едва успевал уклоняться. Один из них всё же зацепил рукав, оставив тонкую красную полоску на предплечье.

Не критично, переживу.

– Вас так достали комары, барон? – заботливо поинтересовался я. – Не переживайте, очень скоро они вас перестанут донимать.

Неожиданная боль прострелила от локтя до плеча, а я невольно зашипел, отскакивая назад.

«Терпи, – коротко бросила Миа. – Царапина, не более. Регенерация сама всё сделает, но позже. И лучше не подставляйся!».

Самое паршивое было в том, что у тех возможностей, которыми меня одарила Миагозра на время дуэли, оказался один негативный момент. Боль я теперь чувствовал куда лучше, что сейчас и выяснилось. От простой царапины едва не выронил «штар».

На моментально выступившую на белом рукаве кровь толпа отреагировала громким вздохом. Ширан он Фарен, стоявший неподалёку с каменным лицом, лишь помрачнел, не позволяя эмоциям взять верх.

Артемий, как бойцовский пёс, лишь завидев кровь, тут же приободрился, решив, что перевес окончательно на его стороне.

Он Скалле ускорился, начав осыпать меня градом ударов, каждый из которых я парировал, или уклонялся, буквально на пределе, чувствуя, что далеко не безграничные резервы обычного человеческого тела, даже усиленного демонической коррекцией скоро покажут дно и придётся совсем туго.

«Долго так не протянем, – произнёс я внутренне, тяжело дыша. – Нужно что-то менять».

«Я уж думала, что не дойдёт, – едко отозвалась Миагозра. – Тогда, дорогие ученики, мы переходим с следующему уроку. Он называется: „Чтение противника“».

«Твою мать, не беси меня!», – уже всерьёз огрызнулся я.

«Смотрим внимательно, дети, – демоница проигнорировала мой взрыв. – У нашего противника уже четвёртый раз проскакивает вредная привычка в определённый момент. Видите? В середине длинной, больше трёх ударов серии, он делает полшага назад и вправо, чтобы перегруппироваться и нанести решающий длинный укол. Как вы думаете, дети, можно ли это использовать?».

Ну тварь! Она даже и здесь умудряется язвить!

Правдивость её замечания я увидел тут же.

При выполнении очередной связки Артемий действительно немного отступил. Ровно на полшага, уйдя влево.

Однако, этой доли секунды хватило, чтобы я рванулся вперёд первым, вложив в выпад весь остаток сил, разрывая его рисунок боя и тут же навязывая свой.

Это было грубо, но возымело результат.

Клинок скользнул по его предплечью, оставив похожую отметину, как ту, которая красовалась на моей руке. Артемий вскрикнул от неожиданности больше, чем от боли, в панике отшатнувшись назад.

Толпа тут же отреагировала, взорвавшись гулом голосов.

– Мальчишка его достал! – донёсся чей-то удивлённый выкрик.

– Надо же!

«Видишь? Даже бросив вызов человеку опытнее и старше тебя, нанеся ему ранение, тебя всё равно будут считать мальчишкой», – не преминула поддеть демоница. – Интересно, если залить всё здесь кровью, мнения сменятся? Или ты останешься мальчишкой, но уже с приставкой «безумный»?'.

«Безумным я уже был», – коротко ответил я, наблюдая за своим противником, который порядком разозлился.

Он Скалле, глядя на собственную кровь так, будто впервые в жизни увидел, что она у него вообще есть.

Было очень похоже, что для него это было в новинку в буквальном смысле, поскольку раньше он, скорее всего, просто не доводил дуэли до реальных ранений. Пальчиком об угол тумбочки, естественно, не считается.

– Ты… маленькая тварь! – прохрипел он, и его голос сорвался на визгливую ноту. – Да я тебя сейчас на куски порежу!

– Попрошу внести в протокол, – деловито заметил я, бросив мимолётный взгляд на распорядителя. – Мой соперник даже во время дуэли умудрился заново меня оскорбить. Потрясающая зашоренность.

Следующая атака была лишена всякого расчёта, чистая ярость, вложенная в хаотичный шквал ударов. Именно этого я и опасался больше всего, поскольку неопытный, но злой противник иногда опаснее хладнокровного профессионала. А уж злой профессионал – это серьёзная угроза.

Один из ударов он Скалле прошёл слишком близко, скользнув по боку, и я почувствовал, как ткань рубашки моментально начала намокать.

«Дрянь! – резко произнесла Миа, впервые за этот вечер утратив свою обычную язвительность. – Неглубоко, но сейчас начнёт нормально кровить. Андер, нужно заканчивать это дерьмо».

– Заканчивай, – выдохнул я одними губами так тихо, чтобы не услышал никто.

Тело снова качнулось в сторону очередного выпада Артемия, но на этот раз движение было иным, более резким, более выверенным. Находясь под её частичным контролем, я почувствовал, что Миа даже великодушно притупила болевые ощущения, чтобы я не дай Святой Аарон, я не вырубился прямо здесь.

Я ощутил небывалую лёгкость, наливаясь при этом силой, но уже понимал, что демоница подключила последние резервы. С одной стороны, ранение – это было плохо, а с другой – я хоть как-то смогу объяснить своё состояние банальной кровопотерей, не опасаясь обвинений в использовании запрещённых методик.

Восприятие ускорилось ровно настолько, что я имел возможность реагировать намного раньше, чем он Скалле заканчивал выпады. Чем я и воспользовался, поставив на свой рывок всё щедро отмеренное мне Миагозрой.

Клинок противника только пролетал мимо по траектории, которую уже при всём желании нельзя было изменить, а моя шпага, описав короткую дугу ужом ввинтилась посреди чужого выпада.

Миг, и всё вокруг застыло в хрупком равновесии.

Артемий потрясённо замер, тяжело дыша, скосив глаза на кончик лезвия, нервно подрагивающий у собственного горла.

– Вот и всё, господин он Скалле, – констатировал я как можно спокойнее, хотя сердце колотилось где-то в районе горла, а бок начал гореть огнём ещё сильнее. – Великодушно разрешаю вам дёрнуться. С большим удовольствием вскрою вам горло.

Несколько секунд длилась тишина, во время которой я успел мысленно перебрать все возможные варианты его ответа, включая самый худший. Ну же, шевели мозгами, грёбаный ты мажор. И не вздумай реально рыпаться!

– Я… признаю своё поражение, – выдавил он наконец сквозь стиснутые зубы, ещё не понимая, что ему делать и почему я не довернул кисть, хотя по условиям дуэли я имел полное право сделать это.

«Хороший мальчик. Возьми косточку».

Толпа взорвалась аплодисментами вперемешку с изумлёнными восклицаниями. Я отступил на шаг, опуская шпагу, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Распорядитель, до этого момента наблюдавший за поединком с профессиональной невозмутимостью, шагнул вперёд.

– Дуэль окончена, – объявил он громко. – Барон Артемий он Скалле признал поражение. Барон Андер он Сворт, по правилам дуэльного кодекса, имеет полное право требовать жизнь противника либо проявить милосердие. Господин барон, у вас есть минута, чтобы озвучить условия вашему секунданту. По истечении этого времени, господа секунданты, прошу ко мне для обсуждения условий завершения.

Все взгляды сейчас обратились на меня, а я почувствовал, как их вес давит на плечи сильнее любой физической усталости, хотя последнее тоже оставляло желать лучшего.

Ширан, стоявший неподалёку, нахмурился, явно предполагая худшее.

– Господин барон, —обратился я к дядюшке. – Я искренне надеюсь, что вы не продешевите.

– Я ведь правильно понимаю? – Ширан он Фарен прищурившись, глядя на меня. – Ты просто решил поживиться?

– Я воспользовался окном возможностей, – прошептал я. – Так что вы, как мой секундант, сейчас обязаны пойти и раздеть этого щегла до исподнего. Думаю, что за его жизнь будут давать золотом по весу с приставкой «икс десять». Не заставляйте меня сомневаться в ваших деловых качествах, дядюшка. И да… «поживиться» и «задрать цену за любую попытку задеть меня» – это разные вещи. Я искренне надеюсь, что присутствующие не только умеют делать выводы, но и просчитывать риски неподобающего обращения с родом он Сворт. Важное уточнение – он должен публично извиниться передо мной. Без этого никакие ваши договорённости не будут иметь смысла.

– Ты… – Ширан запнулся на полуслове, медленно багровея. Было очевидно, что он еле сдерживается. – Ты понимаешь, кого хочешь публично макнуть в дерьмо?

– Прекрасно понимаю. Он Скалле, второе место в дворянском совете, бла-бла-бла… Мне, если честно, плевать, господин барон. Этот хрен должен извиниться! Точка! И вот ещё что…если вы сторгуетесь, чтобы ещё хватило на какую-нибудь милую безделушку моей дражайшей тётушке… Ну там, колье какое-нибудь или серьги… Я совсем не буду против, – улыбка вышла кроткой, но Ширана снова передёрнуло. – Даже можно платье. Я помню, она их очень любит.

Он Фарен ушёл молча, напоследок одарив меня таким взглядом, что мне реально стало неуютно.

«Совсем не ожидал он такого вот конца, – проворчала Миа. – Если следующая дуэль будет с ним, я ни капли не удивлюсь. Ты его только что довёл до ручки».

«Я – ребёнок, меня нельзя вызывать и тыкать в меня острыми железками, – отмахнулся я. – Так что пусть терпит пару лет, чтобы поквитаться. И я уверен, что за эти пару лет его мнение поменяется и он меня полюбит всем сердцем. А как купит тёте какое-нибудь не толстое платье, она, глядишь, тоже сменит гнев на милость».

Миагозра от моего заявления поперхнулась заготовленной фразой, промолчав.

Я взглянул на Артемия, до сих пор стоявшего с побелевшим лицом и опущенной шпагой на том же месте, и на секундантов, двигавшихся сейчас к распорядителю и незаметно потрогал бок.

Мир немного качнулся перед глазами.

Секунданты сумели договориться где-то за три минуты. Один из них, крепыш который, даже подходил к Артемию, что-то ему тихо втолковывая. После яростного обмена репликами шёпотом, Артемий нехотя кивнул.

«Надеюсь, это будет свечной заводик».

– Приношу свои извинения, барон он Сворт, – процедил мой противник сквозь зубы. – Моё поведение было недостойным. Надеюсь, полученная компенсация, – это слово он выплюнул, – полностью вас удовлетворит.

– Ой, да разве же дело в деньгах, – легкомысленно отмахнулся. – Главное – уважение друг к другу. Вы достойно сражались, господин барон, спасибо. Именно поэтому я дарую вам жизнь, – произнёс я громко, чтобы услышали все собравшиеся.

«Какая же ты сука! – охнула Миагозра. – Старая опасная мстительная сука!».

'Это уже твоё тлетворное влияние, дорогая!

По толпе прокатился смешок, еще больше сгущая напряжение. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то одобрительно закивал, но это была лишь ширма для шока, которое вызвало моё заявление.

Все всё понимали.

По толпе прокатился одобрительный гул.

Милосердие, да ещё обставленное с изяществом, завёрнутое в форму издевательства, к которому никак нельзя было прикопаться, произвело на присутствующих куда большее впечатление, чем банальное убийство.

Убить проигравшего мог любой дурак, а вот размазать публично, признав при этом достоинства противника – было куда тоньше. И интереснее.

– Ты же понимаешь, что тебя за это сожрут? – ровно произнёс Ширан, вовремя подхвативший меня под руку, заметив, что меня снова мотнуло в сторону.

«Врубай регенерацию, Миа».

«Не сегодня, – вздохнула демоница в моём сознании. – Нельзя».

– Подавятся.

Мир начал стремительно темнеть по краям, но я продолжал цепляться за него всеми силами.

В голове некстати возникла дурацкая считалочка, которая звучала, почему-то, голосом Камилы он Фарен:

'В чаще леса, в тишине,

Цифры жили при луне.

Девять – самый главный гном,

Восемь – строит новый дом,

Три – играет на трубе,

Два – печёт пирог в котле…'.

Последнее, что я запомнил, был встревоженный голос Ширана, выкрикивающий что-то насчёт целителя, и тихий, почти нежный шёпот Миагозры где-то на самой границе сознания.

«Держись. Я тебя не для того вытаскивала, чтобы ты сейчас подох от банальной царапины».

Глава 22

Обстановка в одной из комнат, где я очнулся, оказалась, не побоюсь этого слова, помпезной. Ну, а чего я ожидал?

Я сидел в кресле, стараясь не морщиться от боли в боку, куда мне уже успели наложить временную повязку, и наблюдал, как за окном постепенно рассеивается ночная тьма, уступая место серому предрассветному сумраку.

Значит, провалялся я здесь до самого утра.

«Ширан ушёл несколько часов назад, – заметила Миа с ноткой уважения, которую от неё редко доводилось слышать. – Целитель был вызван благодаря его стараниям. Как не крути, но я бы извинилась за некоторые слова. Мужик не стал размениваться на банальную месть. Организовал всё на должном».

– Разберёмся, – я потрогал бок, боль в котором непрерывно пульсировала. – С ним разговор будет отдельный.

Проверив коммуникатор, убедился, что кроме сообщения от Винсента, никому я не понадобился. Коротко отстучав ему ответ, дав необходимые указания, я положил девайс на стол.

Ни звонков ни сообщений от Ширана не было. У Миа, о чём там договорились секунданты, было спрашивать тоже бесполезно. Она знала ровно столько, сколько и я.

«Ты бы не о прибыли думал, – проворчала Миа. – Сейчас у тебя проблемы посерьёзнее будут. Откат ещё никто не отменял. И это ещё был не он, если ты об этом хотел спросить».

– Спасибо за предупреждение, – мрачно откликнулся я, делая осторожный глоток кофе, который несколько минут назад подал мне один из слуг по моей просьбе, заглянувший проверить состояние раненного.

Уверен, что канцлеру уже доложили, что я пришёл в себя.

Дверь открылась без стука, что уже само по себе было плохим знаком, поскольку персонал здесь был вышколен. Чего мне хотелось сейчас меньше всего, так это разговоров с равными. Трудно мыслить связно, когда ты не в лучшей форме.

На пороге возникла Инесса он Кранц, всё в том же строгом вечернем платье, будто время для неё остановилось, а картинка в окне врала мне, что утро вступало в свои права.

– Не помешаю?

– Судя по тому, что вы уже вошли, вопрос риторический, – заметил я, попытавшись подняться, но она махнула рукой, останавливая меня.

– Сидите, барон. Вы это заслужили, – она опустилась в кресло напротив, разглядывая меня изучающим взглядом. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо за беспокойство, маркиза. Давно так хорошо не высыпался, – чашку с кофе я брать не стал.

Руки еще подрагивали, а показывать свою слабость перед ней мне совсем не хотелось.

– Да уж, – она наклонила голову, взглянув на меня как-то по-новому. – Признаться, я недооценила степень вашей подготовки, господин он Сворт. Все думали, что представление выйдет забавным и кровавым, а получилось сделать лишь забавное. Но – весьма поучительное.

– Рад, что смог развлечь высшее общество, – сухо отозвался я. – Представление. Признаться, с такой трактовкой процесса по возвращению поруганной дворянской чести ещё сталкиваться не доводилось. Век живи – век учись.

– Не передёргивайте, – она улыбнулась уголками губ. – Вы прекрасно понимаете, что сделали вчера. Артемий он Скалле унижен публично, признал поражение перед свидетелями его же уровня. Такое не забывается годами. Так что, вы в фаворе отныне.

«У неё во фразе: „В глубокой заднице“ есть несколько ошибок, – процедила Миа. – И сейчас начинается самое интересное. Слушай внимательно, Андрей».

– Госпожа Инесса, – я отставил чашку в сторону. – У меня складывается закономерное впечатление, что наша дуэль была совсем не случайной. Разумеется, это всего лишь догадки ребёнка, – едко добавил я, – но с чего вы решили, что я должен радоваться таким несчастливым совпадениям? Назовите мне хоть одну причину для радости?

Она не стала ничего отрицать, лишь взяла небольшую паузу, будто оценивая, стоит ли продолжать разговор, перетёкший в совершенно другое русло.

– Возможно, некоторые совпадения не совсем случайны, – произнесла она спокойно. – Но доказать это невозможно, а обвинять голословно в обществе не принято, – она пожала плечами. – Так что, относитесь ко всему философски, господин барон.

Она тактично ушла от прямого ответа, но больше я вопрос повторять не стал. Это было бесполезно, поэтому я молча продолжал на неё смотреть, натянув на лицо вежливую улыбку.

– Я говорила и говорю вам честно не скрывая, что у меня давние счёты с семейством он Скалле, – Инесса подалась вперёд, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние. – А судьба порой преподносит удивительные подарки тем, кто умеет их замечать и отличается терпением. Артемий славился своей несдержанностью и заносчивостью с тех пор, как научился ходить. Так что, достаточно было лишь немного подтолкнуть события в нужном направлении. Причём, я к этому никакого отношения не имею, поскольку на приёме мы не перекинулись ни единым словом с ним. Он сам всё сделал.

«Ну давай, девочка, ты со мной ещё в честность поиграй», – внутренне поморщился я, считав подтекст.

Обычно люди начинают вдохновенно врать именно после фразы: «Я говорю вам честно».

И сейчас Инесса он Кранц допустила ошибку. Незначительную, но допустила.

«Она только что сдалась с потрохами, но так, что ты ничего с этим не сделаешь и не предъявишь, – мрачно заметила демоница. – Умна, змеюка».

– Зачем вам это? – спросил я прямо.

– Отчасти ради удовольствия, – призналась она, ничуть не смутившись. – Но также и потому, что мне интересны люди, способные принимать решения быстро и без лишних сантиментов. Вы, барон, оказались именно таким человеком. И я рада, что сейчас говорю с вами.

«Уши от мёда вытри, – пробурчала демоница. – А то она их тебе же и начнёт облизывать».

– Давайте начистоту, – дал я ей последний шанс перестать юлить. – Что вам нужно? Конкретно!

Инесса поднялась, поправляя складку на платье, и подошла к окну, глядя на светлеющее небо.

– Пока ничего, – сказала она, не оборачиваясь. – Считайте это долгосрочной инвестицией. Но когда придёт время, я обязательно напомню о себе, барон. И надеюсь, вы не забудете, кто помог вам сегодня добиться такого впечатляющего результата.

– Вы намекаете, что я вам обязан? – удивился я. – Не много на себя берёте, госпожа маркиза?

– Я лишь напоминаю, что мир аристократии живёт по правилам взаимных услуг, – она обернулась, и её улыбка на этот раз была жёсткой. – Позвоните мне, как и обещали. И, барон, – она сделала паузу у самой двери, – впредь советую внимательнее выбирать, кому вы доверяете подносить вам сок на подобных мероприятиях.

Дверь закрылась за ней тихо, без единого лишнего звука, оставив меня в компании остывающего кофе и весьма неприятной мысли о том, что Артур, кажется, служил вовсе не только канцлеру.

«Зашибись поговорили! Хорошо, что твоему телу только двенадцать лет».

Я с запозданием понял, о чём говорит Миагозра, но в этот раз не стал спорить. Демоница была права.

* * *

Дорога до моего поместья прошла как в тумане.

Я почти не помнил, как забрался в прибывшую машину, как Винсент что-то спрашивал у меня всю дорогу, а я отвечал односложно, стараясь просто не потерять сознание от накатывающей слабости.

Ещё помню, как пригрозил, что если с «Зонал-араши» что-то случится, и он доедет хоть с одной царапиной, то несдобровать будет никому.

Помню, как меня убеждали, что с машиной всё хорошо, даже приводили какие-то доводы.

К тому моменту, когда мы въехали в ворота моего родового особняка, каждое движение отдавалось тупой болью во всём теле, будто меня переехал грузовик, а потом сдал назад для верности и снова проехался.

– Ваша светлость, пожалуйста, осторожно, – Гор помог мне выбраться из машины, придерживая под локоть с осторожностью и трепетом, которые редко демонстрировал на людях или в моём присутствии. – Вам нужно отдохнуть.

– Спасибо, – прохрипел я, опираясь на его плечо тяжелее, чем хотелось бы признавать. – Я тут собирался на пробежку через полчасика. Думаешь, стоит отменить?

«А я говорила, – злорадно, но с явной ноткой беспокойства вклинилась Миагозра. – Будет хреново».

Пока мы медленно продвигались к дому, я попытался коротко пересказать Винсенту основные детали случившегося.

Дуэль, предшествующие ей события, победу, разговор с Инессой он Кранц, беседа с Люциусом…

Гор слушал молча, изредка кивая, и его лицо становилось всё более сосредоточенным. Когда он слушал про дрифт на парковке, то поморщился, но от комментариев воздержался, лишь тяжело вздохнув.

– Этого Артура я попытаюсь пробить, – пообещал Винсент наконец. – Странная личность.

– Да нахрен этого Артура, – отмахнулся я. – Это уже не твоя головная боль. Пусть канцлер сам разбирается со своим персоналом. Главное, что сок был не отравлен. Всё остальное – уже мелочи.

Мы почти добрались до входной двери, когда навстречу вышел Георг.

По его лицу сразу стало понятно: случилось что-то, требующее немедленного внимания, иначе встретил бы он нас уже внутри.

– Ваша светлость! – голос управляющего сбился. – Курьер доставил корреспонденцию буквально десять минут назад. Сделал акцент на том, что это срочно и лично в руки.

– И что тебя так взволновало? – удивился я, хотя холодок по спине уже пробежал.

Не стал бы Георг так истерить от простых писем.

Взяв конверт подрагивающими пальцами, я разглядел на нём тиснёный герб канцелярии канцлера.

Неожиданно.

Вскрыл письмо я уже у себя в кабинете, почувствовав под собой привычное кресло, как достаточную точку опоры. Занимательно, что Винсент и Георг тоже оказались в кабинете, явно с намерением не спускать с меня глаз. Видимо, чтобы я снова не вляпался в очередную переделку.

Внутри конверта оказалась обычная смета. Длинный список с аккуратно расписанными пунктами и суммами напротив каждого.

Я почувствовал, как от изумления мои брови попытались спрятаться в причёске.

– Чего-о-о-о?

' – Восстановление дорожного покрытия парковочной площади.

– Замена повреждённого газона в районе центрального фонтана.

– Химчистка ковровых дорожек в галерее второго этажа.

– Компенсация морального ущерба садовнику, получившему нервное потрясение'.

Список продолжался ещё на полторы страницы, а итоговая сумма внизу заставила меня поморщиться, словно от зубной боли.

– Да вы что, вообще ошалели?, – возмутился я, всё ещё надеясь, что мне это кажется.

«Изящно, – присвистнула Миа с явным удовольствием. – Канцлер красавчик! Решил не устраивать скандал, а просто выставил тебе счёт. Ну что, Андрюша? Доигрался хрен на скрипке, очень музыку любил? Красиво, ничего не скажешь. Слушай, нужно взять на вооружение способ поставить зарвавшегося на место. Зачем держать обиду, если можно просто заставить оплатить нахальство?».

– Господин барон? – настороженно поинтересовался Гор, заметив выражение моего лица. – Что случилось?

– Привет от канцлера случился, – я раздражённо швырнул лист, с суммой примерно квартального дохода «Импульса» на столешницу. – Вот что случилось.

Винсент аккуратно сгрёб бумагу и пробежал глазами по списку. Его его брови тоже поползли вверх. Подозреваю, что на строчке о садовнике или о замене всех кадок с фикусами на первом этаже, будто я весь приём дышал на них перегаром. А возможно и на строчке о необходимости оплаты испорченной причёске какой-то даме, какого-то чёрта. Будто это я её портил.

– Это откровенный грабёж, – заметил сухо Винсент. – Вы собрались платить?

– Да, Гор. Мы будем платить. И это откровенно вежливое напоминание о том, что впредь стоит вести себя тише, – поправил я его, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. – Ты только Арнье это как-то помягче преподнеси, а то бедолага может не пережить. Георг, что-то ещё?

Георг, всё это время топтавшийся рядом с виноватым выражением лица, протянул мне ещё один конверт, гораздо меньше первого и без единой печати или опознавательного знака.

– Это доставил тот же курьер? – нахмурился Винсент.

– Нет. Этот оставили просто на пороге.

Я взял конверт, чувствуя, как внутри что-то неприятно похолодело ещё до того, как я начал его открывать.

Там оказался всего один лист бумаги, а на нём одно-единственное слово, выведенное аккуратным, но незнакомым почерком:

«Шкатулка».

Мозг мгновенно выцепил из глубин памяти нужный образ. Небольшая цельнометаллическая коробочка, закинутая в родовой сейф ещё в первые дни после смерти Норта. Та, которую я так и не удосужился открыть, отвлёкшись на десятки более срочных дел. А потом попросту забыл о ней.

– Винсент, – произнёс я, чувствуя, как усталость сменяется совсем другим, гораздо более неприятным чувством. – Помоги мне, пожалуйста дойти до сейфа.

И хоть он стоял в углу кабинета, дорога к нему показалась мне вечностью.

Пальцы дрожали, пока я несколько раз прикладывал родовой перстень к специальной выемке. Мне потребовалось целых три попытки, прежде чем массивная дверца наконец поддалась.

Шкатулка оказалась именно там, где я её и оставил. Покрутив её в руках, я попытался понять, как же она открывается, пока сбоку Гор не посоветовал мне снова использовать перстень.

Когда сухо щёлкнул замок, я на мгновение растерялся, поскольку когда-то точно таким способом я уже её пытался открыть и у меня ничего не получилось.

Медленно подняв крышку, я обнаружил внутри пожелтевший конверт. Прямо день корреспонденции какой-то.

Письмо было старым, бумага пожелтела от времени, а печать на конверте оказалась мне знакома по немногочисленным упоминаниям в бумагах Рода он Сворт.

Это была личная печать Лорана он Бата. Моего покойного деда, которого я никогда не знал.

Дрожащими руками я вскрыл конверт, разворачивая хрупкий листок, исписанный убористым, но твёрдым почерком и начал читать. И по мере прочтения я почувствовал, как меня начинает бить озноб.

'Моему внуку, кем бы он ни оказался, когда прочтёт эти строки. Главное, что родовой перстень окончательно признал тебя, иначе бы этой исповеди не было.

Если ты держишь это письмо в руках, значит слепок памяти сработал, и в теле Андера теперь живёт кто-то другой. Не буду спрашивать, кто ты и откуда, потому что ответ мне уже не суждено ни услышать ни прочесть.

Но я обязан предупредить тебя о том единственном, о чём ты должен знать.

Сущность, с которой ты делишь сознание, никогда не была случайной находкой моей дочери. Ритуал призыва должен был вызвать именно её.

Мари знала её имя ещё до того, как начала искать способ призвать, и узнала она его от меня. Я не буду говорить, зачем я это сделал, причины тебя не касаются. Главное то, что я фатально ошибся.

Если ты уже начал доверять Миагозре хоть в чём-то, ты совершил огромную ошибку.

Существо, чей истинный возраст исчисляется не веками, а тысячелетиями расчётов и манипуляций, неспособно мыслить человеческими мерками, запомни это накрепко.

Она позволяет тебе себя побеждать ровно до того момента, пока это выгодно ей самой, взращивая в тебе силу для одной-единственной цели.

Не стань тем самым способом вернуть её утраченное величие! И никогда ей не верь. Ни в чём! Ты только временный сосуд, а не партнёр!

Заклинаю тебя, внук, не натвори глупостей! И найди способ ограничить её! Найди способ её убить! Мне это, в своё время, так и не удалось.

Я никогда уже не узнаю твоего решения, но всё же – прости меня!'.

Строчки поплыли перед глазами, дыхание сбилось. Я рванул ворот рубашки, почувствовав, что мне не хватает воздуха, хотя воротник был расстегнут на две пуговицы.